4 ноября 2026 года ХАДАШ и Коммунистическая партия Израиля (МАКИ) выступили с совместным заявлением по итогам выборов в Кнессет. Бюро обеих партий провели длительное совместное заседание, на котором обсудили результаты голосования и их последствия. Главный тезис: арабское общество доказало свою политическую силу, и теперь эту силу необходимо превратить в организованный фронт для свержения правительства Нетаньяху, Бен-Гвира и Смотрича.

➥ Результаты выборов

По словам председателя «Объединённого списка» Юсефа Джабарина, за список проголосовали более полумиллиона граждан — молодёжь, женщины, пожилые, мужчины, в городах и деревнях. Список получил 11 мандатов в Кнессете. Джабарин назвал это «историческим и беспрецедентным достижением» и подчеркнул: «На протяжении всей этой избирательной кампании мы были единственными, кто говорил о мире, о надежде и о лучшем будущем для обоих народов. И именно так мы продолжим». «Я горжусь тем, что возглавляю „Объединённый список“, и горжусь тем, что именно мы своими руками не допустим возвращения Нетаньяху, Бен-Гвира и Смотрича к власти», — заявил он.

➥ Заявление ХАДАШ и МАКИ

В совместном заявлении, опубликованном вечером 3 ноября, ХАДАШ и МАКИ подчеркнули: «Арабская общественность доказала свою политическую силу — мы предпримем все необходимые шаги, чтобы свергнуть правительство Нетаньяху». Ответственность теперь состоит в том, чтобы «сохранить это достижение и превратить его в организованную силу» с целью свержения правительства, борьбы с фашизмом и защиты прав арабских граждан Израиля и палестинского народа.

Партии поздравили «партнёров по „Объединённому списку“ и новоизбранных депутатов Кнессета» с доверием, оказанным списку примерно полумиллионом граждан, и с представительством в 11 мандатов. Отдельная благодарность была выражена «тысячам активистов и волонтёров, которые несли кампанию на своих плечах в каждом населённом пункте и районе», а также «демократическим еврейским силам и избирателям, которые выступили против расистского течения и встали на сторону „Объединённого списка“».

➥ Предупреждение о делегитимизации

ХАДАШ и МАКИ заявили, что результаты выборов «обнажили противоречие между претензией на приверженность демократии и национальным исключением, расизмом и еврейским превосходством», а также «политические границы оппонентов Нетаньяху, которые колеблются, чтобы противостоять их собственным расистским позициям». Партии предупредили: «Сомнения в честности выборов в арабских населённых пунктах, атака на рост явки и угрожающее преследование активистов — это политическая кампания, призванная делегитимизировать арабских граждан». По их оценке, Нетаньяху и крайне правые «закладывают основу для того, чтобы отвергнуть результаты выборов, если они приведут к их отстранению от власти, и для разжигания фашистской агитации — особенно если альтернативное правительство будет создано с опорой на голоса арабских депутатов Кнессета». «Это попытка украсть волю избирателей и опасный шаг на пути подрыва наших прав, свобод и легитимности нашего политического представительства», — подчёркивается в заявлении.

➥ Против правительства войны

ХАДАШ и МАКИ охарактеризовали правительство Нетаньяху, Бен-Гвира и Смотрича как «правительство войны на уничтожение и перемещение в Газе, углубления оккупации и расширения поселений, развязывания рук террору поселенцев на Западном берегу, нанесения ущерба святым местам и стремления ликвидировать палестинский вопрос и сорвать право палестинского народа на самоопределение и независимость». По их словам, продолжение пребывания этого правительства у власти «угрожает будущему всего региона из-за опоры на военную силу, расширения войн и разжигания новых фронтов». Присутствие Трампа в Белом доме «удваивает опасность» сохранения власти Нетаньяху, учитывая поддержку, которую он, вероятно, окажет «войне, аннексии и перемещению». «Поэтому свержение этого правительства — неотложная историческая миссия для защиты общества и палестинского народа и его прав, для защиты свобод и для противодействия опасности втягивания народов региона в дальнейшее кровопролитие и разрушение», — заявили партии.

➥ Отношение к «блоку перемен»

ХАДАШ и МАКИ заявили, что «не питают иллюзий» относительно сил, представляющих себя альтернативой Нетаньяху, во главе с Гади Айзенкотом. Партии осознают, что создание другого правительства «не принесёт автоматически глубоких изменений в израильской политике, прекращения оккупации, отказа от военных решений или признания права палестинского народа на создание независимого государства со столицей в Восточном Иерусалиме». Однако, подчёркивают они, это осознание «не уменьшает необходимости свержения нынешнего правительства». Его дальнейшее существование несёт опасность «ужесточения хватки на государственных институтах, завершения режимного переворота и укоренения механизмов угнетения и исключения» таким образом, что их будет трудно обратить вспять. Свержение правительства «может поставить барьер перед этим безумием и создать трещину на пути фашистского ухудшения», открыв более широкое пространство для совместной еврейско-арабской политической и общественной борьбы и для кампании за альтернативу, основанную на «истинном равенстве, социальной справедливости, прекращении оккупации и мире между обоими народами». «Превращение этой возможности в реальность требует нашей независимой и организованной борьбы и не будет достигнуто простой заменой правительства», — отмечается в заявлении.

➥ «Страховочная сеть» для арабского общества

ХАДАШ и МАКИ поддержали позицию «Объединённого списка», согласно которой «страховочная сеть для арабской общественности и всех трудящихся и эксплуатируемых должна быть предоставлена в обмен на любую парламентскую страховочную сеть, предоставленную альтернативному правительству». При этом партии признают: «В текущих политических условиях мы не видим возможности войти в правительство и взять на себя ответственность за его политику».

➥ Расширение фронта

Партии заявили, что будут действовать для расширения партнёрства в борьбе против фашизма «за пределы трёх компонентов „Объединённого списка“ и за пределы парламентской деятельности как таковой», в интеграции с Высшим наблюдательным комитетом арабских граждан, местными властями, организациями гражданского общества и профсоюзами, молодёжными и женскими движениями, а также с демократическими еврейскими силами. Цель — «построить широкую народную и политическую силу, которая защитит равенство и легитимность арабского участия и свяжет борьбу против фашизма с борьбой против оккупации и за справедливый мир». «Мы приложим все усилия, чтобы предотвратить повторные выборы, насколько это зависит от нас, и мы превратим результаты выборов в отстранение правительства от власти», — заключили партии.

➥ Контекст

Заявление прозвучало на фоне попыток правящей коалиции и крайне правых сил поставить под сомнение легитимность арабского представительства. Ранее, в сентябре 2026 года, Центральная избирательная комиссия пыталась отстранить «Объединённый список» и другие арабские партии от участия в выборах, однако Верховный суд, как ожидалось, должен был рассмотреть апелляции. ХАДАШ и МАКИ прямо указывают на то, что результаты выборов «обнажили противоречие» между декларативной приверженностью демократии и политикой национального исключения. Предупреждение о возможном отказе признать результаты выборов в случае отстранения Нетаньяху от власти — это не абстрактная угроза, а оценка реальной тактики крайне правых, уже продемонстрированной в ходе кампании по делегитимизации арабских избирателей.

Источники

1. ID Communism — «Communist Party of Israel — Hadash: Strengthen the Jewish-Arab partnership against fascism» (04.11.2026)

2. maki.org.il — официальный сайт Коммунистической партии Израиля

Первая часть была о людях, которые отказывались подчиняться: сворачивали в переулок, прятали соседа, выходили на улицу, говорили вслух. Эта часть о тех, кто пошёл дальше ...

1. «Я устал прятаться» - плотник, который открыл огонь по штурмовикам.

Штурмовики ездили по Кёпенику в фургонах прачечных, выхватывали из домов известных противников режима и свозили в свои пивные и лодочные сараи. Только 21 июня избили не меньше двухсот человек. Плотника Антона Шмауса, 23-летнего социал-демократа из молодёжи «Рейхсбаннера», вечером предупредили на вокзале: днём к ним уже приходили, искали его и отца. Друзья советовали бежать. По их рассказу, он ответил: «Мне надоело бесправие, я не хочу всё время прятаться».

Поздно вечером штурмовики вломились в дом и избили его мать. Шмаус вышел на верхнюю ступеньку лестницы, крикнул, чтобы они уходили, и выстрелил.

В правовом государстве это назвали бы самообороной. Шмаус, видимо, ещё надеялся на него: он выпрыгнул в окно и сам пошёл в полицию. В полицейском управлении его ждали 30-40 штурмовиков, и в потасовке ему прострелили позвоночник. В январе 1934 года он умер. Его отца нашли в доме повешенным, и штурмовики выдали это за самоубийство. Убитым нападавшим устроили торжественные похороны и назвали в их честь улицы.

За неделю в Кёпенике схватили до 500 человек. Погибли не меньше 91.

2. Концлагерь за неправильный танец и отказ поднять руку: Моринген, 1933-1945

С октября 1933 по весну 1938 года здесь находился первый женский концлагерь Германии: всего через него прошло около 1350 женщин. Самую большую группу составляли Свидетельницы Иеговы: почти 90 процентов заключённых. Их преследовали прежде всего за отказ от гитлеровского приветствия.
С 1940 года в старых корпусах устроили концлагерь для юношей от 13 до 22 лет, который назвали «лагерем защиты молодёжи». Туда отправляли подростков с клеймом «асоциальных», беспризорников, юных коммунистов. И ещё одну странную группу.

В Гамбурге появились подростки, которые слушали американский джаз, носили клетчатые пиджаки, английские плащи и длинные волосы, а встречаясь, насмешливо приветствовали друг друга: «Swing heil!» вместо «Sieg heil!». На популярные песни они сочиняли издевательские куплеты про нацистов и гитлерюгенд. Это был не политический заговор, а просто отказ маршировать. Но 18 августа 1941 года началась облава, и больше 300 человек были арестованы, а «зачинщиков» отправляли в лагеря: только из Гамбурга от 40 до 70 человек. Именно аресты сделали часть этих аполитичных ребят настоящими противниками режима: некоторые стали писать листовки.

Нацистский «расовый гигиенист» Роберт Риттер разбил подростков на блоки с говорящими названиями: «наблюдательный», «непригодных», «нарушителей», «постоянных неудачников», «пригодных к воспитанию». Ярлык решал судьбу: выйти отсюда мог только тот, кому присвоили «способность к воспитанию», и из около 1400 заключённых освободили лишь 26. По его предложению подростков стерилизовали: заявки подавали лагерный врач и комендант, операции делали в университетской клинике Гёттингена.

3. Министерство авиации Геринга - офицер, шпионивший у свидетеля на собственной свадьбе. «Красная капелла»

Свидетелем на свадьбе обер-лейтенанта Харро Шульце-Бойзена был сам Геринг. Когда кадровики нашли в его деле пометку «политически ненадёжен», министр велел не ворошить старое. Вокруг этого офицера и Арвида Харнака сложился кружок больше чем из 150 человек, которые клеили листовки и помогали преследуемым. Гестапо потом назовёт эту сеть «Красной капеллой». Узкий круг передавал секретные сведения советской разведке.

Весной 1941 года Шульце-Бойзен предупредил Москву о нападении и назвал почти точную дату. 17 июня донесение легло на стол Сталину, и тот написал на нём, что источник можно послать к такой-то матери: это дезинформатор. Через пять дней началась война. А через год немцы расшифровали советскую радиограмму с именем и адресом Шульце-Бойзена. Для казни его группы в Плётцензее по приказу Гитлера закрепили балку с мясницкими крюками.

Считать его предателем или противником преступного режима, после войны долго решала политика. Манфред Рёдер, добивавшийся смертных приговоров, продвигал версию о простых шпионах, потому что она оправдывала его самого, и в ФРГ 1950-х она прижилась. Ещё в 1987 году канцлер Коль писал брату Харро, что к настоящему сопротивлению эта группа не относится. В ГДР сведения о связях с советской разведкой долго оставались закрытыми, а публично чествовать группу начали только с 1969 года.

4. Поджог: Люстгартен, 1942

Электрик Герберт Баум с юности состоял в еврейских и левых молодёжных организациях, а с 1940 года работал на «Сименсе» принудительным рабочим. В его группе в разное время было до ста человек, в основном еврейская молодёжь. Они распространяли листовки, а с 1941 года помогали подневольным рабочим и прятали людей от депортации.

18 мая 1942 года группа подожгла антисоветскую выставку Геббельса «Советский рай» в центре Берлина. Ущерб оказался небольшим. Через несколько дней большинство участников арестовали, сам Баум погиб в тюрьме 11 июня, а всего в 1942-1943 годах убили 28 членов группы.

28-29 мая в Берлине арестовали 500 еврейских мужчин, половину сразу расстреляли. Эйхман заявил представителям евреев Германии, что это ответ на поджог.

5. Преступление мысли: Крейзау, 1942-1943

В силезском имении Крейзау, сегодня это польская Кшижова, граф Хельмут Джеймс фон Мольтке и граф Петер Йорк собирали людей, которые в обычной жизни вряд ли сели бы за один стол: аристократов, социал-демократов, католиков и протестантов, священника-иезуита и педагога. Три встречи прошли в мае и октябре 1942 года и в июне 1943 года. Они обсуждали школы и университеты, церковь и государство, а позже и наказание тех, кто попирал право. В итоге появился проект Германии после Гитлера, с сильной социальной политикой и в объединённой Европе.

Мольтке арестовали в январе 1944 года совсем по другому поводу: он предупредил друга о готовящемся аресте. После 20 июля гестапо раскрыло и кружок. Участие Мольтке в перевороте доказать не смогли, и судья Роланд Фрайслер осудил его за размышления о будущем страны. Мольтке передал жене главную фразу суда: «Господин граф, у христианства и у нас, национал-социалистов, есть только одно общее: мы требуем всего человека».

В январе 1945 года его повесили в Плётцензее.

6. Дезертиры, Гамбург

Солдаты бежали из вермахта по разным причинам: одни спасали жизнь, другие не хотели участвовать в преступлениях. На стрельбище в Хёльтигбауме под Гамбургом с 1940 года до 28 апреля 1945 года расстреляли около 330 дезертиров.

После войны их называли трусами и предателями, а родные не получали ни пенсий, ни компенсаций. Приговоры дезертирам отменили только в 2002 году, а приговоры за «военную измену» в 2009-м. Памятник в Гамбурге открыли в 2015 году. Рядом стоит монумент 1936 года, по которому в натуральную величину идут каменные солдаты, с надписью «Германия должна жить, даже если мы должны умереть».

7. Против заповеди: Флоссенбюрг, 1945

В июне 1939 года теолог Дитрих Бонхёффер уехал в Нью-Йорк, где мог бы переждать войну, но через две недели вернулся, хотя друзья уговаривали его остаться. С 1940 года он числился в военной разведке и ездил за границу по делам заговорщиков, в том числе вместе с Мольтке. В 1942 году в Швеции он передал британскому епископу Джорджу Беллу сведения о заговоре и просил союзников публично разделить немцев и нацистов.
Его арестовали в апреле 1943 года. Обвинение готовил тот же Манфред Рёдер, что и против группы Шульце-Бойзена. 5 апреля 1945 года Гитлер приказал казнить оставшихся заговорщиков. Суд во Флоссенбюрге прошёл без защитников и свидетелей, а на рассвете 9 апреля Бонхёффера повесили вместе с адмиралом Канарисом и генералом Остером. Епископу Беллу он успел передать: «Это конец, но для меня начало жизни».

8. Война окончена, сказало радио: Пенцберг, 1945

Утром 28 апреля 1945 года «Акция свободы Баварии» объявила по радио, что война в Баварии окончена, и призвала бургомистров, снятых в 1933 году, вернуться на свои места. В шахтёрском Пенцберге бывший бургомистр-социал-демократ Ханс Руммер не дал взорвать шахту, добился освобождения подневольных рабочих и заключённых и снял нацистского бургомистра.

Вечером ратушу окружил миномётный полк. По приказу гауляйтера подполковник Бертольд Ом велел расстрелять Руммера и его товарищей: восьмерых вывезли на автобусе с завешенными окнами. Потом приехал отряд «Вервольфа», и местные нацисты наспех составили список «неблагонадёжных», куда попали и те, с кем у них были старые счёты. Ещё восемь человек, среди них беременную женщину, повесили на деревьях с табличками «Вервольф».

В 1948 году убийц судили в самом Пенцберге. Двоих приговорили к смерти, но затем приговоры раз за разом смягчали. Ома окончательно оправдали в 1956 году.

Как Германия десятилетиями отказывалась их признавать

Первыми дождались признания офицеры Операция «Вальки́рия» также известная как заговор 20 июля и заговор генералов, да и то через суд. В мае 1951 года бывший генерал Отто Эрнст Ремер публично назвал заговорщиков 20 июля предателями родины, купленными из-за границы. Прокурор Брауншвейга не хотел принимать заявление, и генеральному прокурору Фрицу Бауэру пришлось его перевести. За полгода до процесса покушение одобряли только 38 процентов опрошенных, 24 процента его осуждали, остальные не определились. Вдове Штауффенберга до этого процесса отказывали в офицерской пенсии. В марте 1952 года суд дал Ремеру три месяца и снял с заговорщиков обвинение в измене. Через девять месяцев 58 процентов опрошенных уже отвечали, что предателями их не считают. Ремер от наказания сбежал за границу.

Но этот приговор касался только 20 июля. Офицера было проще представить защитником чести страны, чем дезертира, подростка из «банды», участника еврейской группы, поджёгшей выставку, или человека, передававшего сведения Москве.

Особенно ясно это видно по судам. В 1952 году Верховный суд ФРГ ещё признавал такие суды СС, как тот, что приговорил Бонхёффера, неправомерными. А 19 июня 1956 года он же оправдал судью Отто Торбека, который вынес им приговор: «В борьбе не на жизнь, а на смерть у всех народов издавна принимались строгие законы о защите государства». Судью нельзя упрекнуть, говорилось дальше, если он «считал», что должен приговорить участников сопротивления к смерти. В том же году этот суд распространил «судейскую привилегию» на членов Народного суда, а подполковника Ома, велевшего расстрелять Руммера, окончательно оправдали. Вдова Роланда Фрайслера десятилетиями получала повышенную пенсию: ведомство рассудило, что её муж, доживи он до ФРГ, продолжил бы там карьеру юриста.

Приговоры самим участникам сопротивления при этом долго оставались в силе. Бавария отменила приговоры Флоссенбюрга уже в 1946 году, но общего закона не было. В 1985 году Бундестаг единогласно назвал Народный суд «инструментом террора», однако это решение ни к чему не обязывало. Юридически её приговоры отменили только в 1998 году, приговоры военно-полевых судов и дезертирам в 2002-м, а за «военную измену» в 2009-м, через 64 года после конца войны. В 2002 году президент Верховного суда Гюнтер Хирш назвал решение 1956 года «ударом в лицо» родным казнённых.

С теми, кто не вписывался ни в какую официальную версию, вышло ещё медленнее. Троих кёльнских «пиратов эдельвейса» Яд ва-Шем признал Праведниками в 1984 году. А в родном городе памятную доску у места казни сняли под давлением местной ХДС, которая спорила с их признанием, цитируя протоколы гестапо. Постоянно доска висит с 2003 года, а официально группу реабилитировали в 2005-м.
«Красная капелла» стала считаться законной частью сопротивления примерно с 1990 года, когда открылись советские архивы, а ещё в 1987-м канцлер Коль в неё не включал.
Мемориал в Морингене появился в 1993 году, и создала его гражданская инициатива.
Памятник дезертирам в Гамбурге открыли в 2015-м.

Сегодня отношение другое: к 60-летию покушения, в 2004 году, опросы показывали уважение и восхищение теми, кто решился. Большинство участников этого не дождались. В апреле 2011 года федеральные награды вручили пятерым ещё живым участникам кёльнских групп. А на открытии памятника в Гамбурге один выживший дезертир рассказал, как после допросов и пыток избежал казни, потому что его отправили в штрафной батальон.

Подписывайтесь на канал будет интересно.

Мои телеграмм

И вот перед вами ублюдок, который гонит украинцев умирать за НАТО, он конечно же не в форме НАТО.

Ибо Ибо