Я открыл статью «Порог» в этнолингвистическом словаре «Славянские древности», ожидая увидеть несколько знакомых примет. Вместо этого на шести страницах обнаружилась целая модель дома: порог в ней отделяет «своё» пространство от «чужого» и работает почти так же, как перекрёсток.Именно поэтому через него нельзя было просто протянуть руку или передать вещь.

В статье без отдельной региональной пометы сказано:

«Через порог с пришедшим не здороваются, не прощаются, не подают руки, не беседуют, не передают предметы, не входят вдвоём, на порог не наступают».

Важно уточнить: это не универсальный закон для всех славянских народов. Словарь соединяет записи из разных времён и местностей. Если у обычая указана территория, её нужно называть; если пометы нет, приписывать её конкретному народу нельзя.

Но за разными обычаями действительно виден один принцип. Порог — место перехода, а переход нужно правильно завершить. Пока человек стоит одной ногой снаружи, а другой внутри, он как будто ещё не принадлежит ни одному пространству.

Перед дорогой у восточных славян ненадолго садились. В сербских записях уходящий трижды ударял правой рукой по порогу или двери. В Гомельской области переступал порог правой ногой. В Полесье произносили:

«Божа матка на порози, а Спаситель у дорози».

Последние слова отъезжающему старались сказать до порога. После его пересечения путь уже начался. В Полесье при проводах сына в армию на пороге разбивали посуду — с пожеланием скорого возвращения.

Получается, перед нами не одна «славянская примета», а множество местных способов оформить один опасный момент: выход из защищённого дома во внешний мир.

Самая неожиданная часть статьи связана с представлениями о предках и домашних духах.

В Черниговском Полесье под порогом могли хоронить умерших некрещёными или мертворождённых детей. В словацких поверьях первый умерший хозяин дома становился духом-хранителем в образе большого белого змея, живущего под порогом. У западных славян поэтому старались не рубить на пороге дров, а у чехов встречается название такого духа — «гад-господаржик».

В Пловдивском крае Болгарии на Благовещение под порог клали особые хлебцы. У болгар Ловечского края новоселье сопровождалось жертвоприношением красного петуха у входа: так отмечали и защищали границу нового дома.

После этого запрет сидеть на пороге выглядит иначе. Человек занимает не просто неудобное место в дверях, а участок, который считался обитаемым и связанным с прежними хозяевами рода.

Порог участвовал в обрядах, где человек менял своё состояние.

При выносе умершего гроб трижды ударяли о порог. В разных местах это объясняли как прощание с домом, защиту живых или окончательное отделение умершего. У кашубов при ударе говорили: «Наше всё, а не твоё».

Невеста, наоборот, входила в новое домашнее пространство. В Витебской области она кланялась порогу. У словенцев Зильской долины перед ней через порог перебрасывали курицу: если на входе скрывалась порча, первой её должна была принять птица.

Свадебный и похоронный обряды оказываются зеркальными. Один человек навсегда выходит из дома, другой покидает прежний дом и принимается новым.

Мы можем не знать старых объяснений, но продолжаем узнавать сами действия:

— не пожимать руку через порог;

— сначала войти, а потом передавать ключи;

— переступать вход правой ногой;

— вешать над дверью подкову;

— не выметать вечером мусор наружу.

Последний запрет тоже следует той же логике: вместе с мусором через границу можно было символически вынести домашнее благополучие.

В Полесье детям могли говорить, что аист оставил ребёнка под порогом. Это место снова соединяло живущую семью с предками рода. Даже рождение объяснялось через домашнюю границу.

Мне кажется, порог хорошо показывает, как полезно читать не списки «народных суеверий», а сами этнографические источники. Разрозненные странности собираются в понятную систему: дом имеет защищённое внутреннее пространство; вход соединяет его с внешним миром; поэтому дорога, свадьба, рождение и смерть требуют действий именно здесь.

А привычное «сначала зайди, потом поздороваемся» оказывается маленьким остатком этой системы.

Источник: А. А. Плотникова. «Порог» // Славянские древности: этнолингвистический словарь: в 5 т. Т. 4 / под общей ред. Н. И. Толстого. М.: Международные отношения, 2009. С. 173–178.

Видео

Мой брат Вассх ушёл на Жильную войну. Третью. Или четвёртую — их нумеруют, как сезоны сериала. Где-то там, у разлома Ссарну, наши откусывают у южан геотермальный узел, южане откусывают обратно, а Панцирный Союз продаёт хладагент обеим сторонам и называет это миротворчеством. Вассх присылает сообщения: «Тут холодно, брат. Тут так холодно, что мысли замерзают прямо в черепе, и их можно вынуть и рассмотреть. Я рассмотрел свои. Мне не понравилось».

Я не ответил сразу. Шло шоу. «Кто хочет стать теплокровным» — там конкурсанты глотают унижение за право сутки посидеть у настоящего вулканического жерла. Финалистка плакала. Я плакал вместе с ней. Это были единственные мои эмоции за декаду, и они были взяты напрокат.

Вот в чём фокус, вот где ловушка захлопывается с влажным щелчком: холоднокровному не нужно ничего добывать. Дай тепло — и он живёт. Дай тепло и картинку — и он живёт счастливо. Дай тепло, картинку и пасту из саранчи с усилителем вкуса «настоящая добыча» — и он уже не живёт, он длится. Государство это поняло раньше нас. Государство поняло это ещё тогда, когда мы вылуплялись, и на скорлупе изнутри уже был выгравирован логотип Тёплого Канала.

Мозг — вот что меня пугает по ночам, когда лампа уходит в экономный режим и нора остывает до температуры честности. Мозг оплыл. Я это чувствую физически — как он лежит в черепе, разбухший, тёплый, довольный, как он отказывается брать крутые повороты мысли, съезжает в кювет, в мягкое, в знакомое. Раньше я читал резьбу — старую, на костяных табличках, где предки царапали вопросы, на которые до сих пор нет ответов. Теперь таблички подпирают лампу. Вся философия моего вида работает подставкой под источник комфорта.

Иногда приходит Иксса. Соседка. Она из поколения Сухой Кладки — тех, кого государство вывело в инкубаторах после Голодной зимы, без матерей, без гнёзд, сразу с идентификационным номером на хвосте. Она садится на край моего термоковрика и говорит:

— Шасс, ты гниёшь.

— Я грею-усь, — отвечаю я, и растянутая гласная — это всё, на что способна моя воля.

— Ты гниёшь. Кожа не дышит. Я чувствую запах. Под старой шкурой у тебя уже три недоношенные линьки, они слиплись, они срослись, скоро ты не сможешь её снять вообще. Знаешь, как это называется у ветеринаров? Дисэкдизис. Знаешь, чем кончается? Кожа сжимается, а ты растёшь. Она задушит тебя твоим же размером. Медленно. Начиная с кончика хвоста.

И она уходит, а я остаюсь, и Тёплый Канал показывает парад в честь годовщины Первого Прогрева, и министр Терморегуляции с трибуны обещает каждому гражданину по лампе на триста ватт, и толпа шипит от восторга, и я ловлю себя на том, что шиплю тоже, рефлекторно, в пустой норе, в мёртвой коже, в тридцать шесть, и вот тут — вот тут впервые за девять циклов мне становится страшно по-настоящему.

Потому что я вдруг вижу всю траекторию. Целиком. Как с высоты.

Вот яйцо. Вот детёныш, который хотел стать картографом подземных рек. Вот юнец, который откладывал линьку «на потом», потому что после линьки полагается уходить из материнской норы, а из материнской норы уходить не хотелось, там тепло, там кормят. Вот взрослый, который называет трусость осознанностью, лень — отдыхом, деградацию — «своим темпом». Вот туша. Перезрелая. С мозгом, который уже не берёт ни одна яркость картинки, ни одна сладость пасты — рецепторы стёрты, как ступени в храме, куда никто не ходит молиться, только ползают по привычке. Вот финал: сжимающаяся кожа, чужой некролог, написанный алгоритмом Тёплого Канала — «был лояльным потребителем прогрева», — и разлом Ссарну, где мой брат замерзает за жилы, которые пойдут на обогрев таких, как я.

Лампа мигнула. Раз. Другой. И погасла — плановое отключение, война жрёт энергию, война жрёт всё. Нора начала остывать, и вместе с теплом из меня стала уходить анестезия. Холод — честный. Холод не рассказывает историй. Холод просто спрашивает: кто ты, когда тебя не греют?

И я сделал вещь, которую не делал девять циклов.

Я зацепил когтем край старой кожи. У шеи, где она треснула ещё в прошлом году, и я заклеивал трещину пластырем с логотипом канала. И потянул.

Больно. Знаете, как больно снимать себя с себя? Как отдирать биографию от тела? Она шла с треском, с мокрым звуком, полосами, и под ней открывалось розовое, беззащитное, орущее нервными окончаниями — и живое. Оскорбительно, невыносимо живое. Три сросшиеся недолиньки сошли одним пластом, как обложка книги, которую никто не написал. Я стоял посреди остывающей норы, дрожащий, тонкий, младенчески-яркий, и мёртвый я лежал у моих ног, свернувшись, — серый, в форме моей прежней позы, в форме лежания под лампой, идеальный слепок девяти потерянных циклов.

Я не скажу вам, что вышел наружу и всё исправил. Не скажу, что пошел к Икссе, что написал брату, что поехал картографировать подземные реки, о которых мечтал детёныш во мне. Линька — это не спасение. Линька — это всего лишь возможность. Кожа нарастёт снова, и лампу включат снова, и Канал уже прислал мне уведомление: «Мы скучали! Продолжить просмотр с момента остановки?»

Но я стою у выхода из норы. Снаружи — минус, империя, ложь, разлом Ссарну и ветер, который не смотрел ни одного шоу.

Я обернулся. Мёртвая кожа лежала посреди норы — в точности моего силуэта, в точности моей позы под лампой: голова вбок, хвост поджат. Форма существа, которое очень долго никуда не шло.

Пустая. Лёгкая. Она казалась меньше, чем я ожидал.

Я всегда думал, что моё прошлое огромно. Что оно давит. Что девять циклов — это глыба. Но вот они, девять циклов, лежат на полу, и в пустой коже умещается только одно: форма. Не вес.

Я шагнул наружу.

Когда шваброй с мокрой тряпкой хуярят по ним с силой, плинтуса отходят от стены и деформируются. Причём и плинтуса не дешёвые. Из акрилового камня заказывал. Под цвет.

Вот чудак! На хрена ты их под цвет-то заказывал? Дураку же ясно, что плинтуса надо заказывать под швабру! Для чего они, по-твоему, придуманы? Для цвета, что ли? Нет, для швабры! Чтобы стены от швабры защищать!

Ну, может и не для этого, но прочность плинтуса это главный критерий. Прочность самого плинтуса и прочность его закрепления. Так что твой выбор это пластмассовый плинтус с кабель-каналом. Изнутри крепится саморезами хоть через каждые десять сантиметров. Но достаточно через 30-40 сантиметров. Идеально прилегает к неровным стенам. Ещё и проводку можно прятать даже без демонтажа. Разумеется, выбирать надо не тот, что красивее, а тот, который не сломается от прикосновения швабры.

Ты же монтируешь какую-то ерунду. Видел я такие плинтусы. Небось, на защёлочках? Ну так и зачем ты их поставил? Ну ты головой думал перед этим или нет? У тебя семья, а ты плинтусы ставишь, на которые надо не дышать, как в музее.

Уже и на ламинате вмятины.

Откуда? От тапков? Потому что плохой ламинат? Или плохие тапки? В чём причина?

Мебель вся от этой швабры тоже покоцана, у шкафов углы внизу разбухли от влаги, тоже предупреждал, тряпку отжимайте лучше!

Какую тряпку? Вы чё там, деревянной шваброй полы моете? Вы там нормальные вообще? Купи жене нормальную швабру, с отжимом и мягкой насадкой.

А мебель у тебя, видимо, такая же хреновая, как и всё в доме. Всё из бумаги, ДВП и картона.

Сука, и это при наличии ДВУХ роботов пылесосов дома! Нахера шваброй махать, непонятно.

Ну вот если перестанут ей махать, то и узнаешь. Некоторые люди не могут не разливать по всему полу сладкий чай, например. Никакой робот-пылесос этого не уберёт.

Смотри, тебе лень чинить, жене может стать лень мыть пол.

В женской ванной меняю лифты раз в месяц и арматуру раз в квартал. Не понимаю, как они слив так нажимают, что арматура из строя выходит.

А ты понимаешь, что арматуру можно по-разному выбирать и по-разному устанавливать? Понимаешь, что одни конструкции надёжны, а другие барахло полное? Понимаешь, что можно купить десяток одинаковых сливных клапанов и менять их за две минуты отщёлкиванием и прищёлкиванием? А понимаешь, что их нужно регулировать? А понимаешь, как их нужно регулировать?

Ты понимаешь, что когда ты нажимаешь на кнопку, её не продавить больше, чем она продавливается, если она упирается не в арматуру, а в крышку бачка?

Если при нажатии кнопки её нужно нажимать до упора, чтобы она зафиксировалась для полного слива, то её будут нажимать до упора. Если упор при этом будет происходить не в крышку бачка, а в арматуру, которая выполнена из пластиковых полосочек толщиной с вермишель, конечно, арматура будет расшатываться и ломаться.

Точно так же и в офисных зданиях, если доводчик двери не отрегулирован, то дверь будет постоянно громыхать, сколько бы ты ни просил её придерживать. Но её не надо придерживать! Надо просто сделать нормально. А ты, очевидно уже, ни хера не умеешь делать надёжно. Тебя, видимо, в детстве покусал дизайнер, и теперь ты монтируешь так, чтобы было красиво, но чтобы пальцем прикасаться было нельзя.

В один, маленький, запретил жене и дочкам ходить.

Да это лучший метод. Выгони их вообще. Пусть под кустами срут. Ишь! Не берегут сантехнику!

Ещё туалетную бумагу им по линейке выдавай. Не надо делать в туалете полку, на которой стоит 50 рулонов туалетной бумаги. Надо экономить. Бумагу храни в сейфе, отматывай по полметра и выдавай самолично каждой. Ну или хотя бы журнал учёта рулонов заведи и ругайся каждый раз, когда семья из нескольких человек израсходует больше одного рулона в неделю. Ну, конечно, ругаться надо не раз в неделю, а, желательно хотя бы три раза в день, чтобы все постоянно помнили, что бумагу надо экономить, папка же на неё финансы тратит. Какое неуважение к твоему труду! А вот если бы берегли, глядишь, и на ремонт денег хватило бы. И вообще перестань туалетную бумагу покупать. Покупай только себе. А им скажи, что ты им уже покупал, а они не экономили и всё уже израсходовали. Надо было экономить. А теперь пусть обходятся без бумаги.

Тем более, что рядом с кустами лопухи есть.

В женской ванной меняю лифты раз в месяц

А слабо разобраться, почему они ломаются?

Правда, когда я дочь заставил ершиком волосы из душевого слива выковыривать,

Ну да. Сделать слив-то, в котором волосы бы не застревали, это ведь задача в двадцать первом веке нерешаемая. Надо обязательно ёршиком выковыривать.

И про розетки, про которые миллион раз говорил - вытаскиваете вилку, особенно утюга или скороварки, придерживайте пластик розетки!

Ты уже понял, в чём тут проблема? Больше не будешь дизайнерские розетки выбирать? Купишь нормальные, белорусские, на 16 ампер, и прикрутишь саморезами с широкой шляпкой в нормальные дюбеля?

Так что нынче я лежу на диване, а плинтуса разболтаны, порожки шатаются, выключатели тоже. И похуй, я предупреждал, что ломать не надо!

Понятно, что у тебя склад ума другой. Даже если некоторые технические моменты ты понимаешь, то особенностей эксплуатации явно не понимаешь. И понятно, что ты и не должен. И тебе на фиг не нужно разбираться в особенностях закрепления розеток.

Вот поэтому я и думаю, что никаких ремонтов люди вообще делать не должны. Всё проектирование должны делать профессионалы. Всю арматуру должны подбирать профессионалы. И они же должны заниматься настройкой и гарантийным ремонтом. И гарантийный ремонт должен быть. И очень быстро отсеются те рукожопы, которые не понимают, как выбрать нормальную розетку и как её крепить, чтобы она не расшатывалась и не разваливалась.

Почему ты вообще решил, что ты электрик и сантехник?

А ты вообще видел где-нибудь сантехникоэлектриков? Так, чтобы один специалист делал и то, и другое? Почему ты считаешь, что ты разбираешься во всём? Раз у тебя всё сыпется, ты явно не разбираешься.

Люблю свою ненаглядную! И детей тоже.

Ага, только они у тебя во всём виноваты. Такое впечатление, что у тебя если бы на ходу ребёнок из машины выпал бы, ты сказал бы, что он сам виноват, слишком сильно на дверь облокачивался.

Делай так, чтобы не ломалось. А не смог сделать надёжно - не вини пользователей.

Не знаешь, почему ломается - так узнай. Выясни, как они нажимают. Пойми, почему они нажимают и зачем. У всего есть причины. Если они не могут не нажимать, значит сделай так, чтобы нажималось.

Если нажимают и ломается, значит в конструкции есть ошибка. Значит плохо проверял. Слив ванны сначала надо при пустой ванне проверить, а потом надо полную набирать и смотреть, не течёт ли под ней. И на стены сверху лить. И снизу проверять с фонариком, что нигде не подтекает ни капли. А не удивляться, что постоянно вода под ванной. На кнопку смыва при проверке тоже надо давить с усилием десяток килограммов. Она не должна ломаться и упираться во что-либо, что такого усилия не выдержит. Если там при этом что-то трещит, значит переделывай. Значит ты херовый мастер. Значит тебе надо учиться. Только и всего. А не пользователи виноваты.