Если вы когда-нибудь заводили тарантула или птицееда, или просто смотрели видео о них в интернете, то наверняка видели этот момент — паук лежит на спине, абсолютно неподвижный, лапки торчат вверх. Любой нормальный человек решит, что животное умерло. Хозяева тарантулов рассказывают, что в этот момент хочется немедленно что-то предпринять — потрогать, перевернуть, позвонить ветеринару. Делать этого категорически нельзя, потому что паук не умирает. Он линяет. И это один из самых странных процессов во всей зоологии.

Тарантул — как и все паукообразные — носит свой скелет снаружи. Хитиновый панцирь держит форму тела, защищает внутренние органы и служит точкой крепления для мышц, то есть выполняет всё то, что у нас делают кости — только снаружи, а не внутри. Проблема в том, что такой панцирь не растёт вместе с животным. Он твёрдый и фиксированный, и рано или поздно паук из него просто вырастает.

Тогда и начинается линька. Под старым панцирем заранее формируется новый — мягкий, эластичный, сложенный складками. Потом старый лопается по бокам, тарантул переворачивается на спину и начинает медленно, очень медленно вытаскивать себя из собственной оболочки — все восемь ног по очереди, как человек, стягивающий особенно тугие перчатки. Весь процесс занимает от нескольких часов до половины суток, и всё это время паук абсолютно беспомощен.

Но самое неожиданное происходит потом, когда смотришь на то, что осталось от старого панциря. Там не просто пустая шкурка — там точная копия паука, включая выстилку желудка и верхний слой клыков. Клыки выходят наружу мягкими и белыми, как молочные зубы, и только потом снова темнеют и твердеют. Тарантул буквально обновляет себя изнутри.

Если тарантул потерял ногу — от хищника, от неудачной линьки, от любой другой неприятности — он её отращивает. Не сразу и не целиком за один раз, но отращивает. Внутри тела, ещё до следующей линьки, начинает формироваться зачаток новой конечности, и во время линьки она выходит наружу — поначалу меньше остальных, но функциональная. С каждой последующей линькой нога подрастает, пока не сравнивается с остальными.

И есть одна большая биологическая несправедливость в мире пауков. Самцы тарантулов достигают половой зрелости — и перестают линять. Совсем. Последняя линька называется «окончательной», и после неё самец живёт ещё год-полтора, всё это время занятый единственным делом — поиском самки. Потерял ногу? Так и проживёшь с семью. Состарился, износился, потрепался? Ничего не поделаешь, новой кожи не будет.

Самка при этом продолжает линять всю жизнь — и живёт соответственно. Самки некоторых видов доживают до тридцати, а то и до сорока лет, с каждой линькой обновляясь как будто заново. Зафиксирован случай, когда паучиха прожила два с половиной года вообще без еды — только с доступом к воде — и пережила это вполне благополучно. Самец столько не протянул бы и без голодовки.

Сразу после линьки тарантул представляет собой нечто совершенно не похожее на грозного хищника — мягкое, бледное, медленное существо с клыками, которые ещё не затвердели и которыми ничего не укусишь. Новый панцирь затвердевает несколько дней, и всё это время паук не ест и старается не двигаться лишний раз. Если в этот момент в террариуме окажется живой сверчок — он вполне способен покусать тарантула, а не наоборот. Владельцы знают: после линьки убери корм и не трогай паука минимум неделю.

Тарантулы в России живут — южнорусский тарантул встречается в степях от Белгорода до Казахстана, любит сухие открытые пространства и роет норки глубиной до полуметра. Его укус болезненен примерно как укус шершня и вызывает отёк, но не более того — летальных случаев от укуса тарантула не зафиксировано.

Вот так и проходит это необычное событие.

Источник.