Ацетальдегид. Шипит. Шшшшш. Он в десятки, в СОТНИ раз токсичнее своего тупого папаши-алкаша. Он — чистая ненависть к жизни в молекулярной форме. Он не просто отравляет. Он наслаждается этим.

И вот тут начинается самое гнусное наебалово вселенского масштаба. Природа, или Бог, или кто там пишет этот паршивый сценарий, выдала нам и второй фермент. Ацетальдегиддегидрогеназа. АЛДГ. Этот должен быть героем. Чистильщиком. Ангелом-хранителем, превращающим гестаповца в безобидную уксусную кислоту, в водичку, в углекислый газ, в пшик.

Но этот герой — ленивый, медлительный, заплывший жиром бюрократ из гоголевской повести. Он сидит в своей печеночной канцелярии, перебирает бумажки, пьет чай, пока за дверью Ацетальдегид УЖЕ выламывает двери в твои нейроны. Он УЖЕ устраивает аутодафе в митохондриях. Он УЖЕ насилует твою ДНК.

Первый фермент, АДГ, работает как пулемет. Второй, АЛДГ, — как скрипучая гильотина, которую забыли смазать со времен Робеспьера. И в этом зазоре, в этой чудовищной паузе между пулеметной очередью и ленивым взмахом топора, рождается ОН. Кошмар. Твой персональный ад.

Твоя голова — это не твоя голова. Это собор, захваченный вандалами. Ацетальдегид и его банда ублюдков носятся по нейронам, как обезумевшие макаки, поджигая синапсы, срывая иконы памяти, гадя в алтаре самосознания. Этот «когнитивный туман»? Это дым от пожара в твоей библиотеке души. Мозговая вялость? Это твои мысли увязли в липком, вязком киселе из дохлых клеток. Тошнота? Это твое тело кричит, пытается выблевать не вчерашнюю водку, а самого себя, свою отравленную суть.

Ты лежишь и чувствуешь, как этот внутренний террорист превращает твой мозг в холодец. Каждая мысль — как попытка продраться через колючую проволоку. Каждое воспоминание о вчерашнем «веселье» — как плевок в лицо от призрака. Ты был королем на час, а теперь ты — трясущаяся колония микроскопических садистов.

И самое страшное — это не боль. Боль пройдет. Самое страшное — это знание. Знание о том, как легко ты предал себя. Как за пару часов фальшивой эйфории, за право нести пьяную чушь и чувствовать себя частью чего-то — ты отдал ключи от своего внутреннего города армии оккупантов. Алкоголь — это не напиток. Это троянский конь. Ты сам втаскиваешь его за стены, празднуешь, поешь песни, а ночью из его брюха выползает ОНО.

И ты лежишь в этом ацетальдегидном бреду и понимаешь: это не просто побочный эффект. Это и есть суть. Главный продукт. Конечная цель. Алкоголь не просто дает похмелье как наказание. Он продает тебе короткий кредит эйфории под залог твоего завтрашнего разума. И процент по этому кредиту — Ацетальдегид. Беспощадный коллектор, который приходит не за деньгами.

Он приходит за тобой.

Так что лежи. Слушай этот гул. Чувствуй, как ржавчина расползается по механизму твоего «Я». Это не просто плохой день. Это урок. Урок о том, что самый страшный монстр не снаружи. Он синтезируется прямо здесь. Внутри. И ты сам дал ему команду «Фас!». Сам. Добровольно.

И он, сука, слушается. Ох, как он слушается.

В Южной Корее вечерняя прогулка никогда не будет полной без бокала сомэк — классического сочетания соджу и светлого пива. Этимологически сомэк состоит из начальных слогов слов soju (соджу) и maekju (по-корейски «пиво»), что в точности соответствует составу напитка.