Это не похмелье. Выкиньте это слово из своего лексикона, эту уютную, домашнюю кличку для бездны. Это не «голова болит». Это оккупация. Внутренняя гражданская война, где ты уже проиграл.
Вчерашний ты — этот сияющий, громкий, щедрый на обещания весельчак, этот временный бог дешевого розлива — он мертв. Он сбежал, оставив после себя не просто пустые бутылки, а минное поле в твоем кровотоке. Он подписал пакт с дьяволом, а счет принесли тебе.
Имя этого дьявола — АЦЕТАЛЬДЕГИД.
Не просто слово из учебника химии. Нет. Это имя крошечного, невидимого палача, который сейчас марширует по твоим венам с ржавым стилетом. Вчера ты вливал в себя этанол — тупой, бесхитростный яд, солдат-срочник. Организм, эта вечная биохимическая казарма, бросает на него свой первый фермент. Алкогольдегидрогеназа. АДГ. Шумный, исполнительный идиот. Он хватает этанол и с криком «ЗА РОДИНУ!» превращает его... во что? В чистое, дистиллированное ЗЛО. В гестаповца. В агента тайной полиции, который не спрашивает, а сразу пытает.
Ацетальдегид. Шипит. Шшшшш. Он в десятки, в СОТНИ раз токсичнее своего тупого папаши-алкаша. Он — чистая ненависть к жизни в молекулярной форме. Он не просто отравляет. Он наслаждается этим.
И вот тут начинается самое гнусное наебалово вселенского масштаба. Природа, или Бог, или кто там пишет этот паршивый сценарий, выдала нам и второй фермент. Ацетальдегиддегидрогеназа. АЛДГ. Этот должен быть героем. Чистильщиком. Ангелом-хранителем, превращающим гестаповца в безобидную уксусную кислоту, в водичку, в углекислый газ, в пшик.
Но этот герой — ленивый, медлительный, заплывший жиром бюрократ из гоголевской повести. Он сидит в своей печеночной канцелярии, перебирает бумажки, пьет чай, пока за дверью Ацетальдегид УЖЕ выламывает двери в твои нейроны. Он УЖЕ устраивает аутодафе в митохондриях. Он УЖЕ насилует твою ДНК.
Первый фермент, АДГ, работает как пулемет. Второй, АЛДГ, — как скрипучая гильотина, которую забыли смазать со времен Робеспьера. И в этом зазоре, в этой чудовищной паузе между пулеметной очередью и ленивым взмахом топора, рождается ОН. Кошмар. Твой персональный ад.
Твоя голова — это не твоя голова. Это собор, захваченный вандалами. Ацетальдегид и его банда ублюдков носятся по нейронам, как обезумевшие макаки, поджигая синапсы, срывая иконы памяти, гадя в алтаре самосознания. Этот «когнитивный туман»? Это дым от пожара в твоей библиотеке души. Мозговая вялость? Это твои мысли увязли в липком, вязком киселе из дохлых клеток. Тошнота? Это твое тело кричит, пытается выблевать не вчерашнюю водку, а самого себя, свою отравленную суть.
Ты лежишь и чувствуешь, как этот внутренний террорист превращает твой мозг в холодец. Каждая мысль — как попытка продраться через колючую проволоку. Каждое воспоминание о вчерашнем «веселье» — как плевок в лицо от призрака. Ты был королем на час, а теперь ты — трясущаяся колония микроскопических садистов.
И самое страшное — это не боль. Боль пройдет. Самое страшное — это знание. Знание о том, как легко ты предал себя. Как за пару часов фальшивой эйфории, за право нести пьяную чушь и чувствовать себя частью чего-то — ты отдал ключи от своего внутреннего города армии оккупантов. Алкоголь — это не напиток. Это троянский конь. Ты сам втаскиваешь его за стены, празднуешь, поешь песни, а ночью из его брюха выползает ОНО.
И ты лежишь в этом ацетальдегидном бреду и понимаешь: это не просто побочный эффект. Это и есть суть. Главный продукт. Конечная цель. Алкоголь не просто дает похмелье как наказание. Он продает тебе короткий кредит эйфории под залог твоего завтрашнего разума. И процент по этому кредиту — Ацетальдегид. Беспощадный коллектор, который приходит не за деньгами.
Так что лежи. Слушай этот гул. Чувствуй, как ржавчина расползается по механизму твоего «Я». Это не просто плохой день. Это урок. Урок о том, что самый страшный монстр не снаружи. Он синтезируется прямо здесь. Внутри. И ты сам дал ему команду «Фас!». Сам. Добровольно.
И он, сука, слушается. Ох, как он слушается.
