Дима — обычный офисный программист. Его жизнь состоит из дедлайнов, корпоративов с подозрительными энергетиками и борьбы с глючными обновлениями. Одно из таких «обновлений» заканчивается катастрофой: он просыпается не в своей кровати, а в полуразрушенной каменной будке с единственной инструкцией — «Не срать. Телепорт».

Оказалось, что магия — это не эпическое пламя и заклинания. Это такой же кривой, устаревший код, написанный на древне-эльфийском. Волшебные порталы ломаются, как серверы после очередного патча, драконы требуют инфографику и сводные таблицы, а местное начальство озабочено не спасением мира, а урезанием бюджета и отчётами в трёх экземплярах.

Написал книгу в стиле магия, магия и приключения, попаданец, попаданцы, попаданцы в магический мир, приключения, фэнтези, юмор, юмор и ирония

Ссылка на книгу https://author.today/work/546452

Книга 1. Маг на полставки с навыками в IT или как я починил телепорт и не уволился.

Сцена 2: Бытовуха иномирья, или «На чужбине и пирожок — технология»

Сидеть в каменной будке, пахнущей неудачей и палёной изоляцией, было делом философским, но совершенно бесперспективным — примерно, как слушать доклад начальника о стратегическом развитии в пятницу вечером. Желудок, проигнорировав весь космический ужас ситуации, начал настойчиво урчать, напоминая, что последний приём пищи состоялся вчера и состоял из канапе с красной икрой (которая на поверку оказалась свёклой с селёдкой) и того самого рокового энергетика «Супер-Ясный Ум», чья ясность, судя по всему, привела его прямо сюда.

«Ну что ж, — мысленно вздохнул Дима, поднимаясь и отряхивая с джинсов камушки, которые впились в ткань с липкой настойчивостью пиявок. — Если это и вправду новый мир, то закон подлости в нём, судя по всему, действует безотказно. Более того, он, кажется, здесь прописан в местной конституции первым пунктом. Надо искать еду. Или хотя бы понять, что здесь едят. И можно ли это есть, не превратившись при этом в шестиногое или, что хуже, в вечно ворчащего домового».

Он осторожно раздвинул занавес из лопухов и колючей травы, которая при попытке её отодвинуть издала звук, похожий на скрежет зубовного протеза, и явно попыталась укусить его за палец. Дима отдернул руку. «Добро пожаловать в мир, где даже растения имеют скверный характер».

Шагнув наружу, он первым делом понял: воздух тут был другим. Не «свежее горного» или «слаще южного». Просто другим. Чистым, с лёгкой горчинкой осенней листвы, дымком из дупла и… чем-то ещё, сладковатым и пыльным. «Магия, — подумал он. — Или просто споры плесени в особо крупных размерах». Он решил остановиться на плесени. С ней как-то спокойнее.

Город, увиденный вблизи, оказался воплощённым хаосом хорошего вкуса и его полного отсутствия. Архитектура напоминала не игру, а горячечный бред архитектора, который одновременно читал сказки братьев Гримм, смотрел сериал «Деревенщина» и изучал каталог IKEA. Вот дом с резным крылечком, точь-в-точь как у бабушки в деревне, только вместо горшка с геранью на окошке стоял горшок, из которого росло что-то синее и пушистое, тихонько постукивающее веточками по стеклу в ритме какого-то немыслимого танца. Рядом — аккуратный фахверк с геометрическим орнаментом из тёмных балок, но на коньке крыши вместо традиционного флюгера красовался вырезанный из дерева дракончик. У дракончика было выражение морды, явно говорящее: «Я тоже не понимаю, как здесь оказался и почему меня прибили гвоздём к крыше».

Но главным аттракционом были люди. Вернее, их реакция на него. Дима ощутил себя не просто чужим, а живым экспонатом на передвижной выставке «Пришелец в синтетике: от носков до мировоззрения». На него смотрели. Не враждебно, но с неподдельным, живым любопытством, с которым обычно разглядывают новый вид жука или нелепую причёску у соседа.

Женщина в цветастом платье и белом чепце, тащившая корзину с луком размером с детскую голову, приостановилась и внимательно, как эксперт на аукционе, осмотрела его с ног до головы. Её взгляд задержался на кроссовках, потом перешёл на джинсы, потом на футболку. Её лицо ясно говорило: «Ткань подозрительная, покрой странный, но, кажется, практично. Надо будет у Гришки спросить, не завозили ли таких на прошлой ярмарке». Паренёк лет пятнадцати, гнавший перед собой стадо уток (обычных, к счастью, двухногих, хотя одна пыталась клевать камушки с явно неутолимой жадностью), уставился на принт на груди Димы. Уставший единорог за компьютером явно вызывал у парня когнитивный диссонанс. Увидев, что Дима заметил его взгляд, паренёк смущённо покраснел, швырнул в самую любопытную утку комок земли и погнал стадо прочь, бормоча что-то под нос.

«Так, — подумал Дима, чувствуя, как по спине пробегает мурашеки неловкости, знакомый по тем моментам, когда ты приходишь на встречу в строгом костюме, а все остальные — в худи. — Я тут как белая ворона. Точнее, как ворона, которая ещё и говорит на непонятном языке и носит синтетику. Надо как-то… затеряться. Или найти плащ-невидимку. Или хотя бы плащ, который просто сильно пахнет местным».

План был прост и гениален, как все планы на пустой желудок: найти что-то съедобное. Желательно — бесплатно. Очень желательно — без необходимости объяснять, что такое безналичный расчёт, NFC и почему у него в телефоне нет местного приложения для оплаты «ОболПэй».

План начал давать трещину сразу, как только Дима прошёл метров двадцать. Запахи, доносившиеся из открытых окон и дверей, были не просто соблазнительными. Они были наглыми, нахрапистыми и откровенно издевательскими. Пахло свежим хлебом так, будто его пекли ангелы где-то прямо за углом. Пахло чем-то тушёным с пряностями, от которых слезились глаза и сжимался пустой желудок. Пахло жареным луком — простым, родным, вызывающим ностальгию по любой точке земного шара, где есть сковородка. И пирогами. О, эти пироги! Они пахли детством, бабушкой и тёплой кухней. Желудок заурчал с новой силой, переходя с тихого бурчания на ультимативное требование.

И тут он увидел её. Не просто тележку, а целый гастрономический аттракцион на колёсах. Над ней был натянут тент из пёстрой ткани в стиле «всё, что было в лавке остатков». Под ним стояла не девушка, а монумент кулинарного благополучия — дородная, румяная особа с руками, которые явно месили тесто с такой же лёгкостью, с какой Дима перезагружал сервер. На прилавке горой лежали пирожки. Не просто пирожки, а идеальные, круглые, румяные сферы, дразняще пухлые, источающие пар и аромат, от которого у него закружилась голова. Он даже не мог определить начинку — его мозг, отключив все высшие функции, кричал только одно: «УГЛЕВОДЫ! БЕЛКИ! СРОЧНО!»

Проблема, как это обычно и бывает, сидела в деталях. А деталь была в том, что у тележки стояла очередь. И процесс покупки выглядел как странный ритуал. Люди подходили, выкрикивали что-то вроде: «Марья, два с яйцом и лучком, да пожирнее!» или «Дайте вашего фирменного с потрошками, только без этих ваших магических добавок, а то у меня потом уши чешутся!». Получали свёрток, а в ответ протягивали… не монеты. Что-то маленькое, блестящее, но явно не металлическое. Дима прищурился, пытаясь разглядеть. Это были… ракушки? Гладкие, разноцветные камушки? Семечки какого-то растения, похожие на крошечные звёздочки?

«Бартер, — с холодным ужасом подумал он, и в голове пронеслись воспоминания о курсе экономики в универе. — У них тут или натуральный обмен, или эти штуки — местная валюта. А у меня в карманах — ключи от квартиры, которой, возможно, больше нет, поломанная заколка сестры (металлическая, но вряд ли ценная) и три рубля мелочью, которые здесь вызовут разве что вежливое недоумение. Маловато будет. Даже на полпирожка».

Отчаянные времена требовали отчаянных мер, а голодные времена — полного отключения чувства собственного достоинства. Дима подошёл к тележке, когда очередь наконец-то разошлась. Девушка-пирожница (Марья, как он теперь знал) смотрела на него с тем же добродушным любопытством, с каким фермер смотрит на нового телёнка — оценивающе, но без злобы.

— Э-э… — начал Дима, понимая, что говорит в пустоту, но надеясь на международный язык голодных глаз и указывающих пальцев. — Пирожок? Один? Вот этот? — Он показал на самый большой, самый румяный пирожок, а затем ткнул себя в грудь, делая лицо, которое должно было означать «один очень голодный человек».

Марья улыбнулась. Зубы у неё были белые, ровные и выглядели так, будто могли разгрызть не только пирожок, но и мелкие жизненные неурядицы.

— Понятно, путник, — сказала она на том странном языке, который теперь уже не просто звучал, а начинал как-то проявляться в сознании Димы. Слова доносились как будто сквозь лёгкую водяную пелену, но смысл улавливался интуитивно, как инструкция к китайской технике. — С дальних краёв? Без обменника? Без камушков?

Дима кивнул, делая универсальное лицо потерянного иностранца, который только что сошёл с корабля и ещё не успел сориентироваться в местных ценах на недвижимость. «Да, я с дальних краёв. С краёв, где есть безлимитный интернет, доставка еды за полчаса и где за три рубля тебе максимум дадут жевательную резинку. И как я по вам сейчас скучаю…»

Марья покачала головой, но не со злостью, а с каким-то материнским сожалением. Она внимательно посмотрела на Диму, на его странную, неместную одежду, на бледное лицо программиста, не видевшего солнца с прошлого отпуска, и на голодные глаза, в которых читалась простая мысль: «Еды дадите?». Потом её взгляд упал на его футболку. На уставшего единорога, сидящего за компом и смотрящего в монитор с выражением тихой резигнации.

Она вдруг рассмеялась. Звонко, раскатисто, так что затряслись щёки и задрожала гора пирожков.

— Ох, и бедолага же твой рогатый зверь! — воскликнула она, тыча пухлым пальцем в принт. — Прямо вылитый мой муж Гришка после ночной смены у домового, когда тот опять всю сметану слизал! Весь такой помятый, несчастный! Ладно, путник. На, — она быстрым, отточенным движением, не глядя, завернула самый большой, самый румяный, самый идеальный пирожок в кусочек грубой, серой бумаги (похожей на ту, в которую заворачивали селёдку в советских магазинах) и сунула его Диме прямо в руки. — Первый раз — даром. Такая у нас традиция для потеряшек. А потом — раздобудь себе камушков светлых или поработай. Вон, — она махнула рукой, от которой качнулась вся тележка, в сторону большой, шумной таверны через дорогу, из открытых окон которой лилась музыка (что-то на стыке балалайки, волынки и печального мычания), — в «Спящем Валькире» всегда руки нужны. Посудомойки, подносчики, тем более с твоей-то внешностью — экзотика, гости любят. Или к мастерам сходи — может, твоя странная одежда в цене? Синтетика, говоришь? Звучит загадочно. Дорого, наверное.

Держа тёплый, дразняще пахнущий, почти живой свёрток, Дима мог только благодарно кивать. В горле стоял ком. Не от волнения, а от того, что слюни потекли рекой. Он хотел сказать что-то умное, благородное, но мозг выдал только базовый протокол выживания.

— Спасибо, — хрипло выдавил он. И добавил, вдруг осознав масштаб благодеяния: — Огромное спасибо.

— Не за что! — махнула рукой Марья, уже поворачиваясь к новой покупательнице — старушке с котомкой. — Только адресок запомни! И причешись, что ли, а то выглядишь как после драки с ветряной мельницей! В следующий раз — только с оплатой!

Дима отошёл в сторону, к тому самому дубу с дымящей трубой, прислонился к шершавой коре, почувствовал, как что-то маленькое и многоногое пробежало у него по спине под футболкой, и, не церемонясь, впился зубами в пирожок.

На вкус он оказался… космическим. Не в смысле «неземной», а в смысле — плотным, тёплым, реальным. Тёплое, слоёное, чуть маслянистое тесто, сочная начинка из явно мясного фарша с луком и какой-то местной травкой, дающей лёгкую, пикантную остринку. Он съел его за четыре укуса, едва не подавившись от жадности, и почувствовал, как по желудку разливается благодатное тепло, а мир вокруг становится чуть менее враждебным и чуть более… съедобным. «Еда — великий дипломат, — подумал он, тщательно облизывая пальцы, на которые капнул жир. — Она налаживает мосты между мирами, желудками и культурами. Главное — не облизывать пальцы прилюдно, а то опять будут смотреть».

И тут его взгляд упал на вывеску той самой таверны. Деревянная, резная, с изображением дородной девицы в рогатом шлеме, которая сладко спала, обняв огромную кружку, размером с ведро. «У Спящего Валькира». Под вывеской, на скамейке, сидел тот самый мужик с шестиногим существом. Мужик курил самодельную трубку, выпуская кольца дыма, которые замысловато переплетались в воздухе, а существо, устроившись у его ног, мирно дремало, посапывая и иногда дёргая во сне всеми шестью лапами.

«Вон оно что, — подумал Дима, сминая драгоценную бумажку от пирожка и суя её в карман на всякий случай (мало ли, пригодится). — «Всегда руки нужны». Значит, можно попробовать устроиться. Подносчиком, посудомоем, тем, кто отгоняет мух… хоть кем. Лишь бы крыша над головой, еда и, желательно, отсутствие в трудовом договоре пункта «обязанности включают умиротворение буйных гномов». А там… а там видно будет. Может, и до Wi-Fi докопаемся. Или хотя бы до местного аналога — кристально-сетевой связи».

Он вздохнул, выпрямился и стряхнул с кроссовок прилипшие травинки и что-то, похожее на засохшего жука. Телефон в кармане безмолвно, но выразительно напоминал о потерянном рае цифрового комфорта, где еду можно было заказать в три клика, не вставая с кресла. Но в руке ещё было тепло от пирожка, а в носу — его божественный, жирный, настоящий запах. Это был аргумент в пользу реальности, с которым не поспоришь.

«Что ж, — мысленно сказал он себе, глядя на дубовую дверь таверны, из которой вывалилась пара подвыпивших мужчин в кожаных фартуках, о чём-то громко спорящих на тему «чья коза даёт более волшебное молоко». — Раз уж попал в этот… этот ситком с магией и пирожками, надо играть по его правилам. Сначала — работа. Потом — жильё»

Он сделал шаг к таверне. Потом ещё один, стараясь идти уверенно, как человек, который точно знает, куда идёт, даже если это полная ложь. Шестиногое существо у ног мужика приоткрыло один глаз, посмотрело на него оценивающе, фыркнуло дымком (или это был просто сонный выдох?) и снова закрыло глаз, как бы говоря: «Иди, иди, новичок. Всё равно назад пути нет. А пирожки у Марьи — и правда божественные».

Дима толкнул тяжелую, скрипучую дубовую дверь таверны «У Спящего Валькира». На него обрушился не просто шквал звуков. На него обрушилась целая симфония бытового иномирья: гомон голосов, звон кружек, смех, возгласы, запах пива, жареного мяса, влажной древесины и чего-то ещё — сладковатого, пряного, возможно, магического. А может, просто плохо проветривали.

Как стало известно, следующая книга Стивена Кинга под предварительным названием "Т3" или "Талисман 3" выйдет в октябре этого года. Пока же доступен маленький отрывок из самого начала, но даже в нем упоминается несколько любопытных деталей, позволяющих строить теории и предположения о сюжете произведения.
Нетрудно заметить, нас ждет не только продолжение дилогии "Талисман" и "Черный дом", но и история, довольно плотно связанная с "Темной Башней".

Прямо здесь и сейчас, как говорил один старый приятель, мы пребываем в текущем настоящем, так взгляните на него, и взгляните как следует.
Вы увидите мужчину, стоящего за балюстрадой балкона из розового камня, доходящей ему до пояса. В этой части Срединного мира такой камень называют кинна. Одет мужчина в выцветшие джинсы и столь же выцветшую футболку с рекламой «Кингслэнд Эль», который, если верить слогану – король всех элей. Этот мужчина выпил немало бутылок «Кингслэнда» и готов подписаться под этим утверждением. Не только потому, что пиво хорошее, но и потому, что его друзья варили это пиво в городке под названием Френч-Лэндинг. Это город из другого мира.
Мы знаем этого мужчину. Он уже не тот двенадцатилетний парень, с которым мы встретились в сентябре 1981 года, но сходство с подростком, впервые увиденным нами в городке Аркадия-Бич в штате Нью-Гэмпшир – несомненно есть. Тот мальчик стоял у истока великого приключения, хотя и не знал об этом. В тот сентябрь 1981 он знал лишь, что его мать больна. Он не знал – насколько серьезно, но внутренний голос подсказывал: «Она очень сильно больна, очень».
Сегодня взгляд его направлен не в сторону Атлантического океана, а на Чистое море феода Меджис в Срединном мире. И все же, с руками, засунутыми глубоко в карманы джинсов, и с волосами, откинутыми ветром со лба так, что седина незаметна, он мог бы сойти за того парня.
Ему бы следовало больше походить на мужчину, каким он был во Френч-Лэндинге, ведь с тех пор прошло меньше времени, но жизнь не всегда устроена так просто. Подросток тревожился из-за болезни матери, но в остальном он был неопытен и наивен. Этот мужчина преодолел множество испытаний, и это заметно по его лицу. Глубокие складки спускаются от уголков рта, вокруг глаз появились такие же глубокие «гусиные лапки». Его волосы, когда он впервые прибыл в это прибрежное поселение, напоминали смесь соли с перцем, теперь же они были почти сплошной солью. Городок назывался Дези; по написанию казалось, что так и следует произносить его название, но в действительности оно произносилось Дез-ай. Мужчине нравилось такое название, на его взгляд оно звучало как «дерзай».
По ряду причин, этот человек, больше похожий на мальчика, которым он когда-то был, чем на мужчину, жившего во Френч-Лэндинг, штат Висконсин, настолько худ и бледен. Во время пресс-конференции в том городке, на которой он присутствовал вместе с друзьями-пивоварами и полицейским по имени Дейл Гилбертс, одна женщина, затаившая на него злобу – Ванда Киндерлинг – выстрелила ему в грудь. Пуля задела сердце, смерть была неминуема. Но мужчина не умер, потому что еще один его друг – Спиди Паркер – перенес его в другой мир, где рану исцелили – в этот мир.
Это было чудо.
Мужчина может вернуться в свой мир – в страну, где проходят городские ярмарки, тянутся автострады, устраивают стрельбу в школах и парады на День Независимости – но лишь на краткий срок. Стоит ему задержаться надолго – старые раны вновь откроются, включая ту, что задела его сердце. У него начнет болеть голова, ослабнут мышцы, появится кожная сыпь, станет тяжело дышать и глотать. И все же, время от времени ему приходится возвращаться. Это цена, что он платит за чудо, за то, что живет в славном и тихом приморском городке Дези. И мужчина расплачивается не только за себя, но и за других.
В Срединном мире, который этот мужчина, будучи мальчиком, называл Долинами, есть слово, обозначающее тех, кого связали воедино судьба и обстоятельства – ка-тет. Мужчина не любит употреблять этот термин по отношению к четырем другим мужчинам и одной женщине, что стали зависеть от него, но иногда – обычно в ночные часы, когда его мучает бессонница – он признает, что это определение подходит им как нельзя лучше. Как это случилось, как сложился этот обременительный союз – не такая уж загадка. Если в двух словах: он не мог предотвратить то, что произошло…

перевод: Langley (Magnet Letters)

«Мой Советский Союз Магических Республик» Сергея Вишневского – это неспешное погружение в альтернативный СССР, где магия стала частью повседневности, но не превратила мир в сказочное королевство. здесь нет драконов и волшебных мечей: магия представлена как утилитарный ресурс – вроде электричества или нефти, с инженерными нюансами, ограничениями и вполне земными применениями

автор выстраивает повествование вокруг студенческой жизни: учёба, комсомольские собрания, бытовые трудности и попытки совместить магию с реальными нуждами: например, как связать арматуру для заливки бетона без особых усилий и желательно побыстрее. в этом сочетании узнаваемого советского быта и магических технологий рождается особая атмосфера: мир кажется одновременно чужим и до боли знакомым

это не приключенческий боевик, а скорее производственный роман в фэнтезийном антураже: главное здесь не погони и битвы, а процесс, поиск решений, коллективная работа. герои не сверхлюди, а обычные студенты, которые учатся, ошибаются, ищут способы заработать и попутно осваивают магию как инструмент, а не как чудо

автор не идеализирует прошлое, он показывает его со всеми бытовыми неудобствами, с нехваткой ресурсов, с бюрократическими проволочками, но именно эта приземлённость делает мир живым, но и не скатывается во «всё пропало», что приятно вдвойне

магия не отменяет реальности, а встраивается в неё, создавая любопытные парадоксы: например, магические аналоги бытовых или строительных приборов

смутить или даже расстроить любителя экшена, наверное, может отсутствие динамичных поворотов и масштабных конфликтов. если ждать эпических сражений или интриг вселенского масштаба, книга покажется скучной

в целом «Мой Советский Союз Магических Республик» – это книга для тех, кто ценит атмосферу больше, чем экшен. она не стремится поразить воображение грандиозными видениями, а предлагает присмотреться к миру, где магия – не волшебство, а работа, где герои – не избранники судьбы, а обычные люди, пытающиеся разобраться в жизни. и в этом тихом, будничном очаровании, как мне кажется, её особая прелесть

больше отзывов в моём телеграм-канале