Невыраженные эмоции не исчезают бесследно. Они, словно невидимые гости, остаются в теле и постепенно меняют его архитектуру.

- Тревога, запертая внутри, превращается в поверхностное дыхание и постоянное напряжение диафрагмы — тело будто забывает, как дышать полной грудью.

- Злость, спрятанная за вежливой улыбкой, оседает в печени и желчном пузыре классическим психосоматическим сценарием: тяжесть под рёбрами, горечь во рту по утрам.

- Обида на себя или других часто «живёт» в коленях и тазобедренных суставах — опорах нашего движения по жизненному пути, делая каждый шаг буквально тяжелее.

С точки зрения нейрофизиологии, подавленные эмоции держат симпатическую нервную систему в режиме постоянной готовности к опасности. Кортизол становится фоном повседневности, истощая надпочечники и снижая способность организма восстанавливаться.

Что делать?

Выпускать пар экологично:

- Прогулка быстрым шагом 20 минут снижает уровень кортизола эффективнее, чем час пассивного отдыха.

- Проговорить чувство вслух («я сейчас злюсь», «мне больно») уже включает префронтальную кору и ослабляет хватку миндалевидного тела.

- Письменная практика (фрирайтинг) без цензуры помогает вынести хаос из головы на бумагу, где с ним можно работать.

Тело помнит всё, но оно же обладает удивительной способностью отпускать — если дать ему шанс через движение, голос или честное признание своих чувств.

- Ольга Евгеньевна Кармутху.

Читал "Курс Русской Истории" Ключевского и в 54 лекции есть интересный момент показывающий насколько в русском знатном обществе было распространено суеверное недоверие к обучению заграницей у западнорусских учителей (1650 г.)

"Вот учится у киевлян, - Ф. Ртищев греческой грамоте, а в той грамоте и еретичество есть".

Фёдор Ртищев - один из виднейших политических деятелей при царе Алексее Романове, создал в 1650-х училище в Москве в котором присланные из Киева монахи Русской Православной Церкви обучали знатных людей и желающих принять священный сан - грамматике, славянскому, латинскому и греческому языкам, риторике и философии.

Но отправленные учится в училище молодые люди зачастую считали, что само обучение латинскому языку или даже греческому есть отступление от веры несмотря на то, что обучение проводили русские священнослужители.

"Скажи своему протопопу (Благовещенского собора Стефану Вонифатьеву, духовнику царя), что я у киевских старцев учиться не хочу, старцы они недобрые, я в них добра не нашел и доброго учения у них нет; теперь я пока угождаю Ф. М. Ртищеву из страха, а впредь у них учиться ни за что не хочу"

Несмотря на это училище Ртищева имело своё влияние а позже послужило основой Славяно-греко-латинской академии в которой позже получит образование Михаил Ломоносов.

1347 г. Французский город Кале во время Столетней войны сдаётся Англичанам после почти годовой осады с участием с обоих сторон свыше 70 тысяч человек и английского флота из 747 кораблей. После сдачи французские военные вместе с населением были изгнаны, английский король Эдуард III начал заселять город англичанами, город на 200 лет станет достоянием английской короны.

1492 г. началась первая экспедиция Христофора Колумба. Из испанского порта Палос-де-ла-Фронтера вышли каравеллы «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья». В октябре того же года мореплаватель достиг берегов Америки. Намереваясь достигнуть Индии обогнув Землю он пристал к острову названому в последствии Сан-Сальвадор из Багамского архипелага, тем самым открыв Америку, что при своей жизни он так и не осознал, думая, что открыл Индию

1943 г. Началась Рельсовая война. Проводилась С 3 августа по 15 сентября 1943 года на оккупированных территориях РСФСР, Белорусской ССР и Украинской ССР проводились партизанские акции с целью оказать помощь Советской армии в завершении разгрома немецких войск в Курской битве путём саботажа и диверсий на Ж/Д genz[, в операции приняло участие свыше 100 тысяч партизан. Результатом операции стал подрыв свыше 1500 км железнодорожных путей, уничтожением до тысячи поездов в том числе нескольких бронепоездов и сокращение оперативных перевозок вермахта на 40%.

С 13 лет курю. Никому не советую. Сейчас моё курение старше одной пятой населения Земли.

Начал сразу по-взрослому, взатяг. Мне тогда не понравилось, а я все равно курил, чтоб привыкнуть. Привык. Никому не советую.Теперь отвыкнуть не получается.

Помню, лежал в детском отделении больницы. Десять дней не курил, потому что нечего было. Потом домой вернулся, пошел гулять во двор, там пацаны говорят: "Пошли покурим". Никому, говорю, не советую. Но сам пошел.

Потом в ЦВИНПе восемь дней не курил. Сотрудники предложили.
— Ты куришь? — говорят.

— Нет, — говорю. Сотрудники всё-таки. Взрослые мужики в штатском.

Смотрю, Рыжему, с кем траву косили по наставлению тех сотрудников, сигарету дают. Червячок у меня внутри заелозил, пощипывая. Это я сейчас говорю, что никому не советую, а тогда сказал:

— А, сигареты. Сигареты курю.

И смотрю сам, чтоб пачку не успели убрать. Не убрали, дали покурить.

Потом, помню, в институте пары специально прогулял, чтоб дома запереться и за сигаретами не ходить. Лежу на диване, курить хочется. И как на зло в кармане двадцать рублей — как раз на пачку "Честера". Полтора дня пролежал. Потом встал и пошел в магазин. Затянулся. Противно. Словом, никому не советую.

В армии потом, помню, стояли в дозоре вдвоем. Оба не курили, потому что по снабжению не положено. Односум говорит:

— У тебя курить есть?

— Нету, — говорю. — А у тебя?

— И у меня нету.

Потом оказалось, что у него есть. А потом, что и у меня есть. Покурили под февральским сочинским дождем в кулак. Быстро, суетно, до гула в голове. В общем, никому не советую.

Потом, в этот понедельник было, удалили мне грыжу в спине. Сказали сутки лежать и не вставать.

Лежал, курить не хотелось. Обрадовался даже, что теперь-то брошу. Легко ведь так, совсем не тянет. То есть, сразу же не тянет, как это обычно бывает через час после того, как затушил предыдущую. Помечтать даже успел, что из больницы не просто со здоровой спиной выйду, но ещё и не курящим. Зря, думаю, Маяковский говорил, будто это труднее чем взять тысячу тысяч Бастилий. Маяковский, правда, не о курении это говорил, поэтому я начал отождествляться дальше.

Придумал, что бросить курить с моим стажем — все равно что взять неприступный Измаил. Скоро понял, что тоже не то. И пока думал и пытался отождествляться дальше, прошли сутки.

Пришел доктор, поднял меня на ноги.

— Теперь, — говорит, — хоть на ушах стой.

Я поверил. И курить захотел.

Чтоб покурить, пришлось спускаться с четвертого этажа на улицу. На улице женщина с костылями.

— Здесь, — говорит, — все курящие на второй день курить идут. Кто с ногами, кто со спиной, кто с шеей.

Молчу, прикуривую. Противненько.

— На днях, — говорит, — один тоже пошел. Затянулся и в обморок упал.

Молчу, затягиваюсь. В голове гул, от этого гула сжались сосуды, закружилась голова.

— Лифтер Валера поэтому возить курящих не хочет, ругается, — говорит. — Его тоже ругают.

Стою, сигарета в руке дымится. Морок в голове отступает немного.

— Ещё, — говорит, — и работает до пяти. Лифт в смысле.

— А потом, — спрашиваю, — как?

— Пешком, — говорит, — по лестнице.

И уходит, переваливаясь с костыля на костыль.

Сигарету я выкинул. А через полчаса снова пошел курить.

Так и хожу всю неделю. Чаще по лестнице. Но удовольствия почти никакого. Короче, никому не советую.