Архитектура, которую не видно: дизайн временных поверхностей.

С Новым годом, друзья.

Первый день года. Город замер в хрустальной тишине, словно прислушивается к биению собственного сердца. Воздух, острый и звонкий, как лед в стакане, пахнет надеждой и мандаринами, оставшимися с прошлой ночи. Сегодня мы с вами пойдем гулять. Все мы.

И ноги наши поведут нас в одно и то же место — туда, где светит гирляндами живая радость. На праздничные ярмарки. К островам тепла, где наша общая улыбка становится самой главной архитектурой.

Здесь, посреди этого гула счастья, я предлагаю вам сделать паузу. Совсем маленькую. Не для селфи на фоне сверкающих елей. А для того, чтобы почувствовать то, на чем стоит вся эта красота. Опустите взгляд. Посмотрите под ноги миллионов ваших соседей по празднику. Туда, куда мы так редко смотрим.

Там лежит дерево. Тёплое, живое, терпеливое. Настоящий пол праздника.

Но разве, глядя на огни, мы думаем о том, что у нас под ногами?

Мы летим навстречу впечатлениям, забывая о самой основе, которая нас держит. А она — не просто покрытие. Это жест. Нежный и практичный жест города, который на несколько недель решает снять с мостовых свой гранитный, вечный наряд и укутать их во что-то иное. Во что-то дышащее, податливое, оберегающее. Как отец, подкладывающий свою куртку на холодную скамейку.

Почему? Зачем каменному великану вдруг становиться таким тактильным, таким… заботливым?

Почему город «одевает» камень в дерево? И в какое именно?

Ведь это не просто доски, брошенные на землю. Это выбор. Это знак уважения. Уважения к истории под ногами — к той самой древней брусчатке. Уважения к нам — чтобы наши шаги были мягкими, а ноги не уставали. И уважения к самой материи — ведь не каждое дерево согласится нести на себе целый мир, оставаясь крепким, ровным и прекрасным под следами тысяч сапог, под стекающим снегом, под тяжестью маленьких чудес.

Этот вопрос — не про технику. Он про душу. Про невидимую заботу, вплетенную в ткань праздника. Чтобы бабушка могла спокойно пройти. Чтобы ребенок поднял уроненную игрушку с чистого пола. Чтобы все мы, какими бы разными мы ни были, чувствовали под ногами одно и то же — не холод вечности, а тепло настоящего момента.

Я расскажу вам об этом языке — языке тихого подвига. О том, как шепчутся между собой породы дерева, чтобы выдержать этот праздник, и как инженерные расчёты становятся тихой музыкой, охраняющей наше настроение. Это логика, в которой сплетаются безопасность и красота, прочность и экология, временное и вечное.

Если вам, как и мне, интересна тихая жизнь вещей и скрытая поэзия городов, то разгадка ждёт вас. Это история о том, из чего на самом деле соткано наше общее праздничное состояние — то самое чувство защищённости и лёгкости, в котором рождается радость.

Если вам, как и мне, интересна тихая жизнь вещей и скрытая поэзия городов, то эта история — для вас. Вы узнаете, какая древесина не боится ни тысяч шагов, ни тонн снега, ни пролитого глинтвейна. Почему её выбирают вместо бетона, стали или резины. И как рассчитать прочность не просто настила, а настила для счастья — чтобы он выдерживал ровно столько, сколько нужно: и тяжесть карусели, и невесомость детского смеха.

Инженерия праздничного комфорта: как устроены ярмарочные настилы

С Новым годом, дорогие мои. Радуйтесь. Просто радуйтесь. Наслаждайтесь каждым вдохом, каждым шагом по этому удивительному, тёплому, живому полу праздника. И да хранит вас Бог. Каждого.

Несколько интересных фактов:

🔹 Ярославский вокзал связывает столицу с Севером страны, Уралом, Сибирью и Дальним Востоком.

🔹 Именно отсюда начинается великая Транссибирская магистраль — крупнейшая ж/д линия мира протяженностью более 9 тыс. км.

🔹 Ярославский вокзал находится в самом сердце крупнейшего транспортного хаба столицы «Площадь трех вокзалов». Ежедневно им пользуются около 350 тыс. пассажиров.

🔹 В рабочий день с Ярославского вокзала на пригородных поездах совершают более 77 тыс. поездок. Это около 90% всего пассажиропотока вокзала.

Летом 2025 года на ПМЭФ мы в рамках реализации программы развития Центрального транспортного узла заключили соглашение о капитальном ремонте Ярославского вокзала. Проведем здесь масштабную реставрацию фасадов и кровель, а зоны ожидания увеличим в 2 раза.

Источник

До начала XX века единственным видом транспорта в Москве был конный. Люди перемещались на личных экипажах или пользовались услугами извозчиков.

Извозчиков делили на несколько категорий, похоже на современную систему такси:

🔹 Бизнес-класс — лихачи. У них были удобные, как правило, закрытые экипажи и ухоженные лошади.

🔹 Комфорт — резвые. Их экипажи были чуть проще, но с мягкими сидениями.

🔹 Эконом — ваньки. Самый доступный вариант. Это были деревянные телеги, которыми управляли крестьяне, приезжавшие в Москву на заработки.

Владимир Гиляровский в своей книге «Москва и москвичи» писал:

«Лубянская площадь заменяла собой и извозчичий двор: между домом Мосолова и фонтаном — биржа извозчичьих карет, между фонтаном и домом Шилова — биржа ломовых, а вдоль всего тротуара от Мясницкой до Большой Лубянки — сплошная вереница легковых извозчиков, толкущихся около лошадей. В те времена не требовалось, чтобы извозчики обязательно сидели на козлах. Лошади стоят с надетыми торбами, разнузданные, и кормятся».

За фото благодарим Главархив Москвы.