Некоторые экстравагантные места моих ночлегов в длительных межконтинентальных путешествиях и одиночных экспедициях. Все варианты не смогу показать: их много.
Предвидя недоумение и вопросы, поясню…
Средняя поездка включает от 6 до 12 стран и длится от 3 месяцев до полугода.
Если в течение этого срока оплачивать проживание в гостиницах (пусть даже самых бюджетных) никаких сбережений не хватит. А в некоторых странах (Япония, Мавритания, Ботсвана и т. д.) размещение стоит неоправданно дорого. И, если в случае с Японией это объяснимо, то по поводу Мавритании — скорее парадоксально. Начнём?
ПОЛНОЕ ВИДЕО С ПРЕЗЕНТАЦИИ КНИГИ «ПОЛГОДА ПО ОСТРОВАМ…» В МОСКВЕ
Место ночлега в первый день по прибытии (Куала-Лумпур, Малайзия)
Порой смотришь постановочные сюжеты: спальник, закат, красиво. А реальность другая.
Дверь не держится, или отсутствует. Внутри мусор, пыль, иногда запах плесени. Каждый шорох — вздрагиваешь. Не потому что «атмосферно», а потому что реально страшно: ты один, вещи рядом, а кто там шуршит — непонятно.
Один раз проснулся — по ноге что-то скользнуло. Не киношный хоррор, а обычный вторник в экспедиции. И ты не герой, просто пытаешься не заболеть от сырости и не потерять рюкзак.
Это — из моей книги «Полгода по островам… и странам». Не путеводитель и не «как надо», а честный рассказ про 180 дней в дороге: где ночевал, как выживал, что делал.
На презентации я как раз об этом и говорил: большей частью не про красивые виды, а про рутину, когда каждый день — это договор с собой: «Ещё одну ночь. Ещё один день». И показывал фото, которых в книге нет, в т. ч. «непарадные» места, где приходилось останавливаться.
Есть видео с той встречи — больше часа. Если хочется услышать это из первых уст, там всё есть: и про заброшки, и про то, как местные помогали на тропах, и про лихорадку.
А ты бы рискнул так переночевать ради «настоящего» опыта? Или лучше нормальный хостел, и пусть вид будет не «настоящий», зато выспишься?
Презентация прошла во Всероссийской библиотеке иностранной литературы 18. 01. 2025 года.
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
Четыре месяца, шесть стран, одиннадцать островов и бюджет, которого кому-то хватило бы на несколько ужинов в ресторане, я тратил на билеты и самое необходимое: еду, транспорт, редкие оплаченные ночёвки. Остальное — заброшенные здания и проживание под открытым небом. Именно так и родился проект «Азия и острова — 26»: не ради аскезы, а чтобы донести до жителей дальних стран русскую культуру без хрестоматийного глянца — через творческие встречи, фотовыставки, лекции.
Шереметьево, середина января. За спиной — 20 лет странствий и более 60 стран, впереди — четырёхмесячный маршрут. Всё, что нужно, — рюкзак, каремат, надувная подушка, зубная щётка и 5–7 долларов дневного бюджета.
Концепция 2026 года — тематическое продолжение прошлогоднего проекта «Магриб+». Тогда четыре месяца бродяжничал по Северной Африке: ночевал в склепах Каира, на нейтральной полосе мавритано-сенегальской границы, под стенами мечети — и впервые официально представлял российскую культуру при поддержке Россотрудничества, заключавшейся в том, что мне предоставили площадки для мероприятий. О компенсации и гонораре речи не шло. Теперь — с одним лишь напутственным письмом от МИД РФ.
Ночлег в недстроеноом здании (г. Мирисса, Шри-Ланка)
Шри-Ланка: клопы, макароны, лекции
Знакомство со страной началось в Коломбо: первую ночь провел в гостинице за 1000 рупий ($3) — компанию составили насекомые. Затем перебрался в «Королевский отель» — цена в 2,5 раза выше, и будто со свалки со зловонными нечистотами шагнул в чистый мусорный бак фешенебельного района. Питался макаронами, рисом, самосой; на рынке покупал дешёвые мандарины, манго, изредка — джекфрут.
В Анурадхапуре вечер едва не обернулся ночёвкой на скамейке. Втиснулся в переполненный автобус, назвал кондуктору нужную остановку. Через двадцать минут он показал на выход. Вокруг — темнота, место незнакомое. Оказалось, автобус завёз в деревню с тем же названием, что и городской район: лишних пятнадцать километров. Полчаса ожидания, ощущение безысходности — но всё обошлось: подошёл местный житель, успокоил, и вместе дождались автобуса.
Полоннаруву осмотрел даром: обнаружил проход в заборе и спокойно обошёл руины, сэкономив $30. Замечу, серые лангуры (род обезьян из семейства Мартышковые — ред.) заходят туда точно так же. Лишь в каменный храм Гал Вихара меня не пустили.
Жильё на Шри-Ланке недорогое, всего раз пришлось использовать для ночлега недостроенное здание с видом на океан — в курортной Мириссе. А после выступлений в Национальной библиотеке и Ассоциации географов Шри-Ланки приобрёл недорогой билет и вылетел на Мальдивы.
Мальдивы: рай для бродяг
Направляясь в островное государство, я знал, что курортная идиллия — не моё. Но желание посетить еще одну страну превалировало. Из плюсов — здесь будто всё создано для бродяг, из минусов — тоска и комары.
На девяти островах вдоль береговой линии расставлены удобные кресла с полотнищами, натянутыми по типу гамаков. Их много, свободные всегда есть. Гостиничные номера — от $50, поэтому я даже не рассматривал такой вариант: довольствовался прибрежными зарослями, где можно натянуть москитную сетку, или брошенными руинами недостроя — как на искусственно созданном острове Хулумале.
Я приехал в Рамадан: в это время у местных иной ритм, публичные мероприятия не проводятся. Моя встреча в Национальной библиотеке Мале стала исключением. Показал фотографии из России, рассказал о своих книгах — и вылетел в Непал.
Непал: Фрик-стрит и фестиваль красок
Горное государство разительно контрастирует по климату с островным.
15 февраля 2026 года я добрался пешком из аэропорта до Ратна-парка в Катманду: городские улицы начинаются сразу по выходе с трапа самолёта. Первым пристанищем стала знаменитая Фрик-стрит, протянувшаяся неподалёку от площади Дурбар — в 1960-е она была духовным центром хиппи. Спустя несколько дней перебрался к подножию башни Дхарахара. Жил в одноместном номере за символическую плату: комната была настолько мала, что при клаустрофобии я бы уже нервно стучал в дверь изнутри. Но это было позже…
Рюкзак оставил на месте ночлега и снова по полутёмным улицам направился к храмовому комплексу Сваямбунатх (Манки Темпл): его так называют из-за диких обезьян в зарослях вокруг.
Пятеро садху в храме-крематории Пашупатинатх (Непал)
Параллельно удалось провести три мероприятия: «Романтика странствий» в библиотеке Кайзера, фотовыставку в Национальном музее (ради неё пришлось побывать в Департаменте археологии) и встречу в Географическом обществе Непала.
Питался в местных «столовых»: момо (пельмени) и чау-мейн (обжаренная лапша), иногда резаный торт. В Непале цены невысокие.
Канатная дорога Чандрагири: выбрал билет в одну сторону — для экономии. Поднявшись в кабине, невольно испугался — тропа выглядела куда длиннее обещанных четырёх часов. Опасения оказались напрасными: спуск занял всего 120 минут. На каждом изгибе серпантина открывалась новая «смотровая площадка»: казалось, будто смотришь вниз с борта самолета.
Довелось стать свидетелем фестиваля красок: прохожие обсыпают себя и друг друга разноцветными порошками, которые продаются прямо на тротуарах. На моих глазах девушка резко вытащила из-за спины пакетик и высыпала порошок на белую футболку приятеля. Тот пытался увернуться, оба смеялись, а город будто стал ярче.
Бутан: спор без судьи
Ещё до отъезда я начал переписку с представителями Бутана — договориться толком не вышло, но мне оставили адрес агентства в Непале. Его нашёл с опозданием: подвели несовпадающие названия. По законам королевства самостоятельные поездки запрещены, согласование условий затянулось. В итоге сошлись на бюджетном варианте: хоумстей с трехразовым питанием, без внутренних осмотров храмов.
Автор на фоне Тронгса-дзонг в Бутане
В Бутан летают две государственные авиакомпании, «моя» задержала рейс на сутки. Оплачено двенадцать дней, но из-за форс-мажора с вылетом вышло одиннадцать. По прибытии заявил об этом гиду: он согласился вернуть однодневную госпошлину, но отказался компенсировать оплату услуг. Мы ехали в Тхимпху, продолжая «торги», когда к разговору через смартфон подключился менеджер. Я был категоричен, они — тоже.
Воскресенье: туристическая полиция не работает, поехали в обычную. Пока объяснял ситуацию дежурному, прибыл менеджер. Полицейский будто встал на мою сторону, но, по сути, настаивал на версии оппонентов. Ключевым аргументом стало то, что представительство в Непале передало мне всю сумму оплаты услуг, замотав ее скотчем. Тогда я заявил: «Раз так, я сменю принимающую компанию!» Это сработало: директор предложил вернуть половину оплаты за день. Я сразу согласился — и уже через пару минут машина мчала меня в глушь.
Монастыри, храмы, деревня фаллосов, спонтанный визит в бутанскую семью — все это остаётся за кадром.
Бангладеш: в роли «Фантомаса»
В Бангладеш европеец — редкость. Заметив одного из них, местный житель вытягивает шею, выпучивает глаза и застывает в немой позе. Подростки, идущие навстречу, толкали друг друга в бок и шептали «форинэр». По-бенгальски это не просто «иностранец», а «белая ворона, да ещё и в лиловую крапинку». Я, конечно, утрирую, но недалёк от истины.
За две недели успел посетить почти все историко-археологические объекты и провести две встречи: с членами местного географического общества и на факультете современных языков в Университете Дакки. Выступал неизменно под российским флагом — его вожу с собой как часть программы. «Этот предмет уже с историей», — подметил организатор второй встречи.
Что запомнилось? Дешёвые ананасы кусочками на улицах, восточные сладости из манной крупы с сиропом, обшарпанные городские автобусы — и идеальное метро: ни царапинки, ни соринки. Самым ярким событием стал бенгальский Новый год: повсюду кипела жизнь, город переливался красками, праздничное шествие катилось вперед, в толпе мелькали уличные артисты.
Мьянма: полиция как консьерж-сервис
Последняя страна в маршруте оказалась самой бюрократичной. Руководство Национальной библиотеки и музея сразу предупредило: разрешение из департамента придётся ждать не менее месяца — и это в лучшем случае. В ассоциации журналистов Янгона ответили в том же духе. Ещё одна негативная деталь: многие районы закрыты для иностранцев, из-за чего план пребывания в этой стране пришлось сократить.
Старинные ступы в деревне Индейн (Мьянма)
Передвигался на поездах и автобусах. Успел побывать в Багане — историческом «городе тысячи храмов» — сегодня в заброшенном храмовом комплексе насчитывается более 2 тысяч древних буддистских храмов, а также в деревне Индейн с уникальным комплексом древних ступ и пагод. Перед отъездом заехал на день в Баго, остальные города видел только транзитом.
Гостиницы для местных заметно дешевле, но иностранцам в них не попасть. В Мандалае и Таунджи мне дважды пришлось просить помощи у полиции: стражи порядка рассекали полуночную тьму на мотоциклах, находили ночлег и лично договаривались с персоналом.
Хотя многое из задуманного не сложилось, отснятого было в избытке. Возможно, когда-нибудь это ляжет в основу выставки — как и остальной материал из поездки.
Я стремился говорить с миром от лица своей страны — просто, искренне, без парадных масок.
Прошло четыре месяца… В государствах, названия которых вспомнит не каждый географ, люди хранят в памяти сформированный мной образ России, ведь восприятие чужой страны рождается не из новостей, а строится на встрече с ее представителем.
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
UPD:
ПОЧЕМУ КАЧЕСТВЕННАЯ СТАТЬЯ, ОПУБЛИКОВАННАЯ В ИЗВЕСТНОЙ РОССИЙСКОЙ ГАЗЕТЕ ИМЕЕТ ЗДЕСЬ /НА ПИКАБУ/ ОЧЕНЬ НИЗКИЙ, ПОЧТИ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ РЕЙТИНГ.
(не читайте текст ниже, это я сам для себя написал)
Эффект источника и установка на недоверие. Для большой части аудитории крупных развлекательных платформ слово «газета» (особенно с узнаваемым брендом вроде «МК») — это маркер «официальности», «взрослости», «системы». У многих молодых людей (и у тех, кто себя к ним эмоционально относит) есть устойчивая установка: «официальное = скучное / навязываемое / не для меня». Даже если внутри крутой личный опыт, ярлык срабатывает раньше, чем начинается чтение.
Когнитивная экономия и «цена внимания». Люди не хотят тратить усилия на то, что кажется «обязаловкой». Литературный язык требует чуть больше когнитивных ресурсов: вчитываться, удерживать ритм, понимать подтекст. А мозг всегда ищет самый короткий путь к эмоции. Поэтому простой, разговорный, рубленый текст получает преимущество: он «дешевле» в потреблении.
Реактивное сопротивление. Если человеку кажется, что ему предлагают «качественный контент по умолчанию» (а газета как раз про это), срабатывает психологический протест: «Я сам решу, что мне нравится, а не по указке редакции». Отсюда минусы — не потому что текст плохой, а потому что «не хочу, чтобы мне это подсовывали».
Конфликт идентичности. На таких площадках часто формируется субкультура «анти-глянца», «анти-официальности». Для части аудитории поставить минус статье из газеты — это способ подтвердить свою принадлежность к этой группе: «я не из тех, кто читает газеты».
ОБЗОРНАЯ СТАТЬЯ НА ОСНОВЕ СОБСТВЕННОГО ОПЫТА (И ПОСЕЩЕНИЯ 67 СТРАН)
«Всё включено» бывает разным. Где-то это коктейли и бассейн, а где-то — шум, духота и соседи, которых ты не выбирал. Я посмотрел, как устроены самые бюджетные места для ночлега в разных странах, и понял... Об этом ниже.
Автопортрет
1. Индия. В царстве и священных коров
В Индии вам не придется спать на улице: недорогое жилье можно найти в каждом населенном пункте – от крупного села до мегаполиса. К примеру, в Дели, недалеко от железнодорожного вокзала есть целая улица дешевых гэст-хаузов (c удобствами), где отдельная комната стоит 250 рупий (около $7). Недостатки тоже имеются. Во‑первых, могут надуть – с меня поначалу взяли 400 рупий. Во‑вторых, в номерах, как правило, воняет. Еще в Индии популярны хостелы, где каждый номер рассчитан минимум на 10 человек. А когда я жил в Мумбае, стены моих «покоев» не доставали до потолка. В итоге пришлось провести ночь при свете, и, слушая разговоры соседей, изучать индийский язык.
Это не больница! (Сурат, Индия)
2. Судан. Постель с историей
…Койко-место в четырехместном номере гостиницы в суданской столице Хартуме с незакрывающейся дверью обошлось вашему соотечественнику всего в 3 доллара. Если попадутся соседи-египтяне, болтовня до полуночи и после, вам будет обеспечена. Суданцы спокойнее. На этаже есть специальный коридор, где в нескольких кабинках туалеты совмещены с душевыми. Добавлю о своеобразной традиции таких заведений: одеял и покрывал здесь нет (как и в Индии), а постельное белье меняют не по приезду нового постояльца, а раз в месяц. В провинциальных городах еще проще: выдают поролоновый матрас, металлическую кровать под открытым небом и взимают пять местных фунтов. Плюс: свежий воздух, минус: комары.
Самые дешевые номера в Каире находятся на изобилующей «отелями» для голытьбы улице Клод Бик в районе железнодорожного вокзала или у входа на рынок Хан эль-Халили. Европейцы здесь не живут, кроме таких сумасшедших, как я. Душ и туалет – на этаже. Клопы в придачу бесплатно. Такое жилье будет стоить охотнику за дешевизной не менее 10 долларов – цены высокие, потому что размещать иностранцев в частных домах в Египте запрещено законом.
Недорогой номер на улице Клот-Бей в Каире
4. Намибия. «Неандертальцы» с мобильниками
Намибия – интересная страна: разукрашенные химба с мобильниками ходят полуголыми по супермаркетам европейского типа, а где-то в лесах живут бушмены. Однако цены, как в супермаркетах, так и в простеньких отелях – крайне высоки. Ваш покорный слуга лишь пару дней кантовался в гостевом доме (общежитии) при молодежном центре одного из провинциальных городков. Остальное время пришлось жить на улице – благо, температура воздуха позволяет.
5. Афганистан. На постой в «…сарай»
Мехмунсараи Афганистана ничего общего с знакомыми нам сараями не имеют. Так называют здесь разновидность недорогого рестораножилья, где можно поесть, а после и поспать… там же где совершал трапезу. Так сказать, не выходя из-за стола. Замечу, однако, что столов в мехмунсараях нет. Мебели вообще нет, каждый многоместный номер – это пустая комната с паласом поверх бетонного пола. На паласе лежат четыре грязных матраса и столько же одеял. О постельном белье здесь не слышали. Помимо описанного, в стену вбиты несколько гвоздей – это вешалки.
Монгольские гостиницы очень похожи на наши общежития времен застоя. Цены низкие: 8–10 долларов на брата. Именно на «брата», поскольку «господин» в смокинге сюда не поедет. Описывать условия не буду: думаю, каждый представляет себе, что такое советское общежитие. Для любителей экзотики есть отели в юртах – но там цены выше и встречаются они реже.
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
Бродяга и деятель культуры в одном лице? Скажете, это вымысел: так не бывает! Согласен, но, видимо, Вселенная решила сделать исключение — и выбрала меня. Об одном таком «счастливом» исключении и расскажу.
Он сказал: "Поехали..." (Мавритания, город Атар)
Идея фотовыставок и творческих встреч в странах глобального Юга пришла мне в голову ещё в 2014 году — накануне 200‑дневной поездки по Латинской Америке. Тогда я считал, что бюрократия — это что‑то абстрактное, из учебников. Оказалось, она вполне материальна: моя идея разбилась об неё, как чашка о кафельный пол, и надолго отбила охоту вообще что‑либо организовывать.
В январе прошлого, 2025 года, я снова отправился в «большое приключение» — как всегда, без обратного билета. О нём и речи быть не могло: кто же покупает билет домой, когда даже не знает, в какой стране окажется через месяц? Тогда же я, полный энтузиазма и наивности, договорился с Россотрудничеством об организации мероприятий в странах Африки.
Персональная фотовыставка "Египет и египтяне" в Каире (январь, 2025 года)
После фотовыставок в двух египетских городах представители Русского культурного центра в Каире вежливо, но твёрдо попросили меня освободить комнату. Так начался мой короткий, но насыщенный этап жизни «в свободном плавании»: какое‑то время я обитал на кладбище (подробнее — здесь), а затем перебрался в скромный отель на улице Клот‑бей. Двухместный номер там стоил 150 EP (3 у. е.), а одноместный — ещё дешевле, будто сама жизнь намекала: «Спускайся на землю».
Бюрократ — он и в Африке бюрократ. Все планы пришлось отложить «до лучших времён» — которые, судя по всему, ещё не наступили. Консульства Нигера, Нигерии и Алжира дружно отказали в визах, будто сговорившись.
Обойдя каирские авиакассы, я купил дешёвый билет в Марокко и покинул «страну пирамид» с визой, просроченной ровно на шесть часов. Чувствовал себя героем авантюрного романа — правда, без счастливого финала.
В столице частично признанного государства Западная Сахара (находится под контролем Марокко)
В марокканской столице я прожил полтора месяца во временном жилье, которое любезно предоставило руководство «Русского дома». Это был особняк за высоким забором, в аварийном состоянии: во время дождей потолок исполнял собственный «музыкальный номер». В Рабате я снова попытался получить визу Нигера — безуспешно. Параллельно подрабатывал на местной барахолке (подробнее — здесь): не ради прибыли, а чтобы глубже погрузиться в местную культуру. Или просто чтобы не чувствовать себя совсем уж туристом.
Получив через интернет сравнительно простую мавританскую визу, я отправился дальше и по пути заехал в частично признанное государство Западная Сахара — сейчас это территория Марокко.
Мавритания — бедная страна с ценами на жильё, которые будто стремятся опровергнуть этот факт. Я жил на улице, но не прекращал заниматься культурными проектами — видимо, у меня скрытый талант совмещать несовместимое. В итоге удалось организовать фотовыставку в Национальном музее Нуакшота. С поиском переводчицы (местные говорят на французском, а я — на языке жестов и энтузиазма) помогло российское консульство.
Заброшенный строительный объект в Нуакшоте, где я проживал длительное время
До Сенегала добраться не получилось: я застрял на пять дней между двумя африканскими странами и даже научился спать стоя на одной ноге (подробнее здесь) — кажется, это новый вид культурного обмена.
Потом — Тунис: провёл там творческую встречу как путешественник, проживая в очень дешёвых гостиницах, где клопы, похоже, считались частью «местного колорита».
На этом мой четырёхмесячный «бомж‑тур» представителя российской культуры завершился. И да, если кто‑то спросит, стоило ли оно того — я, пожалуй, отвечу: «Ещё не решил». А вам предлагаю посмотреть телесюжет об этом, снятый крымским телевидением:
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
ИСТОРИЯ В КАРТИНКАХ, ЛАЙФХАК — БРОДЯГАМ МЕЖДУНАРОДНОГО КЛАССА
Последняя поездка продлилась 4 месяца и включила шесть экзотических стран, но поделюсь лишь несколькими короткими историями с Мальдивских островов, коих я посетил девять.
Место для ночлега в тёмное время суток и камера хранения для рюкзака — днём
В первый день по прибытии в островное государство носил поклажу с собой, а к вечеру добравшись катером до острова Виллингили, заночевал на бетонной площадке в дальней части пляжа: дорога сюда обойдётся лишь в пару руфий, а транспорт ходит каждые 10 минут.
Самый «забавный» случай произошёл со мной на острове Тодду, где я спрятал вещи в замусоренных прибрежных зарослях под деревом, прикрыв пальмовыми листьями.
В восемь вечера стемнело, и, когда собрался идти за рюкзаком, выяснилось, что фонарик сломался. Спичек тоже не было: они остались в рюкзаке. Место на тропе, откуда надо было свернуть в джунгли, я кое-как разыскал: свет от дальних уличных фонарей едва доходил до этого места. Ориентир – большой рваный чемодан на обочине. Далее – полнейшая темнота, пошёл на ощупь. От чемодана – всего лишь метров десять, но куда? Ощупав все деревья, я всё же нашёл что искал, возблагодарив Ханумана. Теперь я знаю, каково быть слепым.
По прибытии на остров Укулас, осмотрел изнутри скромных размеров здание морского вокзала и обнаружил там две пустующие комнаты. Первая оказалась весьма своеобразной. К стене придвинули ряд сидений — видимо, чтобы дать понять, что прохода нет. Описывать её не буду, предоставлю эту возможность вам (видео ниже).
Вторая комната была заперта, но маленькое окошко позволяло протиснуть сквозь него рюкзак, что я и сделал, отправившись осматривать окрестности налегке.
На острове Хулумале (ошибочно называемом «Хулхумале»), наиболее пригодном для жизни в этом «царстве скуки», при длительном пребывании начинается островная клаустрофобия. Я находился здесь несколько дней, обосновавшись в громадном заброшенном городке за высоким забором. Проникнуть туда можно было только через пролом со стороны пляжа во время отлива. Выбрав для временного проживания нечто вроде бетонного ангара без фасадной стены, я оставлял рюкзак в дневное время, прикрыв его оконными сетками.
К слову, на этом острове (и вообще на Мальдивах) не воруют: первые дни по прибытии я оставлял вещи на скамье прибрежной забегаловки, возвращаясь через 10-15 минут.
Вот и всё. Остаётся лишь добавить, что в экзотических странах (и Мальдивах в т. ч.) я находился как представитель российской культуры. Да-да, именно так: только русские могут пожертвовать своим комфортом ради идеи! Во всяком случае, так я это для себя оправдывал.
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
Продолжение описания злоключений. Начало на Пикабу: ссылка.
…На следующий день мавританцы прислали мне помощника, он предложил содействие в оформлении визы, заполнив необходимые данные на смартфоне. Услуга оценивалась в 10 евро (потом — пять, после торгов), которые я должен был заплатить после получения разрешения на вторичный въезд.
Время шло, а я сидел, наблюдая, как мимо меня передвигаются в сторону Сенегала и обратно африканцы и европейцы. Последние — чаще всего гонщики на мотоциклах и автомобилях, украшенных наклейками с надписями.
Бесплатный обед от мавританских пограничников
На вторую ночь я отправился спать туда же, но везение покинуло меня. Проснувшись после полуночи, я понял, что… лежу в воде. Достав миниатюрный фонарик, убедился в своём предположении. Вода пребывала. Почувствовав недоброе предыдущей ночью, я укрепил рюкзак и остальные вещи на радом стоящих кустах, вследствие чего они остались сухими. А вода пребывала… Лихорадочно, по щиколотку в мутноватой жидкости, я начал собирать натянутую сетку, сворачивать походный коврик и клеёнку, на которой он лежал. Она то и спасла снаряжение от сильного промокания. Перенеся всё это к придорожному строению для молитв, вернулся за рюкзаком в полной темноте, опасаясь, что не смогу разыскать нужное место. Затем устроился спать на бордюре, а вода всё прибывала…
Утром обувь была мокрой и грязной, напоминая о случившемся. День второй был похож на первый. А ночью я устроился спать на небольшой бетонированной площадке в пяти метрах от пыльной дороги — прямо посреди живописного пейзажа из мусорных гор. Кстати урн у них нет: когда я искал, куда выбросить обёртку от печенья, которым питался (за отсутствием иных вариантов), ничего не нашёл.
Известий по поводу визы не было, а время тянулось как резина. Вечером, когда я натягивал сетку, готовясь ко сну, владелец крохотной лавки перед уходом оставил мне продразвёрстку: сухой паёк и молоко.
Звонок с выпрошенного у кого-то телефона в российское консульства не дал ровным счётом ничего. Оставалось лишь ждать визу. Начиная с этого дня, сотрудники погранперехода стали выдавать мне обед: женщина приносила порцию откуда-то из глубины «двора».
Придорожный стенд с информацией о национальном парке
Мне надоели прогулки взад-вперед, ограниченные пространством колючей проволоки и, очередным утром я незаметно вышел за территорию, отправляясь исследовать окрестности. Когда проезжал мимо, думая, что направляюсь в Сенегал, заметил рекламно-информационный щит, информирующий, что здесь находится национальный парк. Туда и направился. Далеко идти не пришлось, сразу же за оградой я увидел несколько групп кабанов и верблюдов. Первые не подпускали близко, а вторые вели себя менее осмотрительно, позволяя сделать свой портрет с относительно близкого расстояния.
Кабаны, их здесь много
Углубившись примерно на три километра в приграничные дебри, я добрался до крохотной деревни из соломенных хижин и, сделав несколько снимков, направился обратно, стараясь вспомнить, с какой стороны пришёл. Проезжавшие на бричке мавританцы помогли определить направление. На таможне никто не заметил моё отсутствие.
Утром следующего дня я проснулся раньше обычного, планируя повторить маршрут, сделав его продолжительнее по времени и длиннее по расстоянию. Однако сотрудники таможни заметили это и вернули меня. В тот же день вечером из столицы поступила долгожданная виза и, уплатив вторично, я отбыл в Нуакшот на проходящем транспорте, к слову, платно.
Хижина крохотной приграничной деревни
Остальное — это уже другая история, к сказанному лишь добавлю, что в Мавритании я находился с культурной инициативой, представляя Российскую Федерацию в рамках авторского проекта «Магриб+», а четырёхмесячная поездка включила несколько стран.
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
Пять дней на границе двух стран, где нет даже жилищ туземцев — и ни одной нормальной ночи. Только пыль, колючая проволока и отчаянная попытка найти хоть какой‑то уголок, где можно сомкнуть глаза. В какой‑то момент «ночлег стоя на одной ноге» перестал быть шуткой — и стал единственным возможным вариантом. Эта история — о том, как бюрократия, пустыня и случай сплелись в один изнурительный маршрут африканских дорог. Не лишним будет упомянуть цель поездки: в Сенегал я направлялся для проведения мероприятий культуры (документ), а в Мавритании мной была организована фотовыставка.
Автор, прибывший с культурной миссией, протягивает руку дружбы мавританскому народу
Начало было положено в консульстве Сенегала, расположенном в Касабланке (Марокко), сотрудники которого убедили меня в том, что при российском гражданстве визу их страны можно получить непосредственно на границе. И, хотя интернет утверждал обратное, я принял сведения, полученные от представителей африканской страны как истину в первой инстанции.
Две мавританские визы — одному визитёру
Долгий тяжёлый путь в переполненном людьми и багажом микроавтобусе был пройден, я получил пограничный штамп Мавритании о выбытии из страны и, заплатив сенегальскому водителю, направился в сторону границы соседней страны. Расстояние менее километра машина преодолела за считанные минуты, я подошёл к окошку, предъявил паспорт, настроившись на получение въездного штампа и оплаты госпошлины. Сотрудник, внимательно осмотрев список стран на стене офиса, сказал, что России в нём нет, следовательно, мне нужно вернуться в Касабланку и получить визу. Сознание воспротивилось полученной информации: такого не может быть, потому что не может быть никогда! Мне ведь в консульстве сказали…
Но сенегальцы посадили в машину, и, проехав пятьсот метров, передали меня соседям. Тут началось самое «интересное»: на территории Мавритании мне нельзя было находиться, поскольку виза закрыта.
Погранпереход Диама (Мавритания)
Пограничники предложили оформить новую визу т. к. иной вариант не представлялся возможным. Однако, это лишь «вершина айсберга»: для получения разрешения на въезд, нужно подавать документы через интернет и ждать энное количество дней. Интернета у меня не было, от слова совсем: при моём стиле поездок нельзя возить с собой дорогостоящие приборы. Оставалось ждать, на время погрузившись в себя…
Вечером, за 20 минут до закрытия «конторы», начальство настоятельно рекомендовало мне отправиться спать… в Сенегал. Имелось в виду перешагнуть шлагбаум, за которым якобы находится пространство соседнего государства, а в реальности — нейтральная территория. Выглядела она как пыльная дорога, обочины которой на несколько метров вглубь настолько замусорены, что внешне ничем не отличаются от городской свалки. А по краям в дневное время располагались торговые точки, закрывавшиеся на ночь.
В ожидании второй визы...
То есть спать там, несмотря на наличие у меня походного снаряжения, было невозможно. Разве что стоя всю ночь на одной ноге (чтобы выглядело смешнее), хотя можно и на двух. Такая перспектива меня не прельщала, посему, пройдя через незакрывавшуюся калитку (на которой не было дверей), я отправился за колючую проволоку. Территория, ограниченная заболоченным пространством протекающей рядом реки, была настолько неровной, что использовать её для ночлега могли лишь йоги, спартанцы, каскадёры и я, как продолжатель идей перечисленных социальных групп.
Первая ночь прошла относительно нормально. Около 12 часов я проснулся и увидел блеск отражения луны в том месте, где вечером воды не было. Вытащил фонарик: теперь там «мокро». Благо до меня не достало…