Мир кошмаров и приключений

Парнишка умело выбрал позицию — позади огня, так что глаза Соммерса, привыкшие к темноте, были ослеплены ярким пламенем.

На нем были джинсы, толстовка с капюшоном, скрывающим лицо, и черная куртка. Ни одной приметной детали, по которой его можно было бы опознать. Ошибся паренек лишь в одном — когда надел сияющие белизной новенькие беговые кроссовки. Видимо, не мог не похвастать покупкой перед сверстниками.

— Опаздываете, детектив, — произнес подросток странным, искаженным голосом. — Деньги принесли?

— Нет, не принес, — честно сознался Соммерс. — Департамент не платит свидетелям. Они, как правило, помогают полиции бескорыстно. А я простой полицейский, у меня нет таких средств…

— Разговора не будет детектив! Тo mon, no hun! You know wha I’m talkin’ about! — выпалил вдруг пацан, развязно и неумело подражая стилю афроамериканских реперов.

Видимо, конкретно этот экземпляр учился жизни на популярных музыкальных видеороликах.

— Я надеялся вы нормальные, адекватные парни, — устало закатил глаза Соммерс. — Видел вас в школе сегодня и…

Ветер вдруг донес до него густое облако дыма, полного ароматов травки. Парнишка перед ним встрепенулся, вскинул руки и что-то крикнул.

Соммерс запоздало понял, что за его спиной кто-то стоит. Он сразу все понял. Злость, страх и обида в одно мгновение захлестнули его сознание. С искаженным от злобы лицом он обернулся, но лишь затем, чтобы успеть заметить биту, стремительно приближающуюся к его лицу…

* * *

Туман начал зарождаться где-то у подножия холма. Сначала это были лишь длинные полупрозрачные нити, тянущиеся к склону, но затем дымка начала набирать силу и постепенно укутала весь холм плотными длинными жгутами, пока не превратилась в сплошное молочное облако.

Природа оцепенела. Дождь прекратился. Ветер стих. Ни один звук не смел нарушить неестественно мертвую тишину.

Где-то посреди молочной пелены вспыхнул одинокий огонек. Раздался чей-то неуверенный окрик, и безмолвие Озерной балки вдруг разорвал оглушительный лай десятка собак.

Если бы в этот момент на холме кто-то был, он бы непременно услышал, как кто-то раздраженно завопил: “Соммерс, черт бы вас побрал! Где вас носит…?!”

* * *

Соммерс очнулся от ощущения, что кто-то позвал его по имени. Некоторое время он силился понять, что происходит, пока не осознал, что лежит, уткнувшись лицом во что-то жесткое и колючее.

Было чертовски холодно и почему-то страшно. Страшно настолько, что желудок сворачивался витиеватым узлом, а сердце колотилось как обезумевшее, накачивая вены адреналином. Сквозь звон в ушах он слышал собачий лай, словно с десяток псов одновременно сошли с ума от радости.

Попробовав пошевелиться, он понял, две важные вещи.

Во-первых, он не мог поднять голову, налившуюся свинцовой тяжестью и болью.

Во-вторых, спину и бока жгло так, словно кто-то славно потрудился, пиная их ногами.

Вяло ругнувшись, он сосредоточился, собрался с силами и перекатился на спину. Тело его отчаянно взвыло от боли. Уронив голову на что-то холодное и мокрое, Соммерс застонал, а затем обессиленно прикрыл глаза и погрузился в сон…

Теперь лай раздавался прямо над ухом, такой громкий, что каждый проклятый «гав!» сопровождался всплеском мигрени. Теплый язык настырно вылизывал его шею, нос и уши.

Не открывая глаз, Соммерс рыкнул и махнул рукой, но рассек лишь воздух. Он протестующе взвыл — в кои-то веки ему удалось наскрести время на сон, как чья-то мерзкая псина испортила его законное право на отдых…

Терпение окончательно лопнуло, когда собака наступила ему на грудь и начала дышать прямо в лицо. Соммерс открыл глаза, чтобы рявкнуть и отогнать зверя, но вдруг понял, что лежит не в своей спальне, а среди деревьев. И на него льются потоки ледяной воды.

Он ошарашенно замер. Какого дьявола он делал посреди леса…? И что это за пес?

Как назло, в голове царила звенящая пустота, казалось еще немного, и он услышит, как в дальнем уголке его сознания стрекочет одинокий сверчок.

Было ли что-то опасное в его положении?

Соммерс прислушался к себе — да, ему было холодно, но этот холод совсем не докучал, и он чувствовал себя вполне сносно. Бывало и хуже… Вот только чертовски хотелось спать — глаза слипались, веки наполнялись неподъемной тяжестью, и сознание мягко скользило на грани сна и яви…

Собака поскребла его по груди, и яркая мысль вспыхнула в его голове, разлив по телу липкий страх.

Он не отдыхал тут. Он умирал!

Соммерс судорожно выдохнул. Нужно выбираться отсюда, и как можно скорее…

Сконцентрировавшись на этой мысли, он отогнал пса, оторвал голову от земли и сел. И схватился за череп руками — адская боль разносила его изнутри на куски.

Взвыв, Соммерс поднялся на колени, а затем отчаянным рывком заставил себя принять вертикальное положение.

Звуки исчезли, деревья накренились, земля качнулась словно палуба лодки, а струи дождя летели на него откуда-то сбоку. С трудом удерживая позывы к рвоте, путая верх и низ, он сделал несколько шагов.

Земля повернулась вокруг своей оси, и от неожиданности Соммерс пошатнулся и остановился. Он не мог никуда идти в таком состоянии. Лучше лечь на землю, безопасно припав к ней всем телом, и дождаться помощи. Помощь ведь скоро придет…

Он начал оседать на землю, но из темноты появился пес — растопырил лапы, опустил голову и начал рычать. Плохой мальчик…

Вяло ругнувшись, Соммерс поковылял дальше. Он спотыкался и раскачивался из стороны в сторону, рискуя в любой момент завалиться в поросль колючего кустарника.

Деревья закончились, тропинка сменилась жухлой, скользкой травой, в которой путались его ноги. Он брел куда-то вниз по склону, и рядом плелся настырный пес.

Мимо проплыл правильный черный квадрат в земле и Соммерс вдруг понял, где очутился — у могильника в Озерной балке.

Словно молния в его голове вдруг всплыли воспоминания: записка, костер, новенькие белые кроссовки и что-то, быстро приближающееся к его лицу…

Он остановился, и кривая ухмылка расползлась по его лицу.

Милые детишки чуть было его не убили. Ему повезло — будь удар чуть сильнее, или не вернись он в сознание вовремя, он бы точно умер здесь от травмы или переохлаждения…

На него вдруг накатила тоска. Какая к черту разница от чего умирать…? Рано или поздно его тело нашли бы и отправили прямиком на стол Джонаса. Бедолага бы, наверное, расстроился…

А что было бы дальше? Крематорий. Жестяная банка. И последний билет в Канаду, в отцовскую цитадель денег и безграничной власти.

Интересно, папенька хотя бы сделал вид, что огорчен или сделал бы из его урны пепельницу?

Соммерс споткнулся и пошатнулся. Дыхание вырывалось облачками пара, но ему было невыносимо жарко, хотелось избавиться от куртки и промокшей насквозь рубашки.

Откуда-то снизу доносилось свирепое рычание. Опустив взгляд, он понял, что уже давно стоит на месте, а пес остервенело треплет зубами его штанину. Наклонив тело вперед, он заставил свои ноги шагать вперед.

Добравшись до водительской двери, Соммерс выдохся и обмяк. Стекло было разбито, а сиденье усыпано стеклянной крошкой, кажется, ноутбук пропал. Пошарив по карманам куртки, он понял, что его ограбили — ублюдки украли его часы, телефон, и наручники, не посмели тронуть лишь табельное оружие.

Дверь машины открылась, едва он нажал на ручку — он так торопился, что даже не запер замки.

“И зачем стекло было бить?” — подумал он с детской обидой.

Под ногами жалобно заскулила собака, и Соммерс наконец обратил внимание на пса. Это был тот самый бесстрашный щенок из дома Ирмы Лейстис. Как же его звали? Как-то очень чудно…

— Амат? — прохрипел Соммерс каким-то жутким чужим голосом.

Пес ответил рассерженным лаем, но вдруг затем резко повернулся, чтобы лизнуть бок, заскулил и упал на землю.

— Тебе что, тоже досталось, парень? — пробормотал Соммерс, открывая дверь и стряхивая с сиденья стекла. — И мне вот досталось… Давай выбираться отсюда.

Пес завилял хвостом, затем привычным движением запрыгнул в машину и занял водительское сиденье. Несколько минут Соммерс с ним боролся, пока не передвинуть его на пассажирское место, а затем уселся сам.

Малолетним ублюдкам не хватило мозгов найти тайник, так что Соммерс достал запасной ключ и завел двигатель.

К его облегчению, машина отозвалась довольным урчанием и послушно покатилась в сторону дома госпожи Лейстис, который был ближе всех к балке.

Его “Шкода” буквально плыла по раскисшей дороге, утопая в жидкой грязи. Соммерс крутил руль, борясь с головной болью и тошнотой, стараясь объехать особенно большие лужи. Он знал, что рано или поздно удача отвернется от него, и машина сядет на одном из ухабов. И молил всех богов, чтобы это случилось не слишком далеко от фермы.

И когда ему показалось, что серый дом Ирмы Лейтсис вот-вот появится перед ним, его “шкода” вдруг вздрогнула, подпрыгнула и воткнулась в лужу, подняв фонтан брызг.

Он осторожно нажал на педаль газа. Двигатель зарычал, колеса закрутились, поднимая фонтан брызг, но с места машина больше не сдвинулась.

— Ну вот и приехали… — со стоическим спокойствием сказал он и открыл дверь.

Они остановились посреди огромной лужи, раскинувшейся по всей ширине дороги, а вода плескалась под самым порожком.

Схватив пса, он погрузил ноги в воду и поплелся к «суше».

Теперь Соммерс был по-настоящему зол, и эта энергия требовала немедленного выхода.

Они шли в полной темноте — человек и зверь, чувствуя странную общность. Оба уставшие, оба побитые и оба продрогшие до костей. Они упрямо брели вперед, не издавая ни звука, сосредоточившись только на том, чтобы не завалиться в кювет или очередную лужу на дороге.

Серый дом был погружен во тьму, только на заднем дворе горела лампа, освещая красную стену амбара. Вернувшись домой, пес завилял хвостом и по-хозяйски повел гостя к входной двери.

С трудом преодолев высокие ступени крыльца, Соммерс нажал на кнопку звонка.

Он долго ждал. В доме было тихо, свет в окнах не горел, и это здорово его встревожило. Не было ни единого признака, что хозяйка ночевала дома…

Ее можно было понять — Лейстис жила одна посреди леса, недалеко от могильника, где еще вчера выкапывали трупы. Даже если она дома, вряд ли девушка радушно распахнет двери ночному гостю.

“А ведь верно… Было бы неплохо представиться” — запоздало подумал он.

— Госпожа Лейстис, это полиция! Детектив Соммерс… Я заходил к вам сегодня. Мне помощь нужна.

Дверь распахнулась, и на него вдруг обрушился поток нестерпимо яркого света и тепла. Перед ним словно открылись врата рая, залив его божественным сиянием.

Соммерс зажмурился, покачнулся и обессиленно привалился к перилам.

— Детектив, это вы? Господи, что с вами случилось? — испуганно воскликнула Лейстис. — Зайдите в дом, я вызову скорую!

— Не нужно скорой! — поспешно заявил он. — Могу я воспользоваться вашим телефоном? Мой украли.

— Конечно! Э-э… Проходите на кухню, я принесу телефон и аптечку!

— Вашей собаке тоже помощь нужна…

Ирма его не услышала, перепрыгивая через ступеньку, она побежала куда-то вверх по лестнице. Позже, вспоминая тот момент, Соммерс был уверен, что видел в ее руках охотничье ружье.

Перешагнув через порог, он вступил в царство чистоты и порядка. И с сомнением уставился на свои ноги — мокрые, грязные, с них на пол стекала густая серая жижа. Наступая себе на пятки, он стянул обувь и кое-как вытер ноги о придверный коврик.

Вслед за ним в дом вошел пес.

Оставляя цепочку следов, Соммерс зашагал туда, куда указала ему хозяйка.

На кухне было тепло и сухо, пахло кофе и какими-то специями. Медленно и осторожно он опустился на стул и поглядел прямо перед собой.

И вздрогнул, уткнувшись взглядом в небольшую картину на стене. На ней был изображен жуткий монстр: взлохмаченные волосы, белая морда, вся перепачканная грязью и кровью, со взглядом маньяка, только что перерезавшего половину города.

“Кому в здравом уме захотелось бы повесить этот кошмар себе на стену?” — подумал он. И вдруг понял, что смотрит на собственное отражение в серебряной тарелке.

— Ма-ать его дери… — ахнул он.

— Все не так плохо! — возразила Лейстис, вихрем ворвавшись на кухню.

Перед ним на столе появился мобильный телефон красного цвета и солидных размеров аптечка. Лейстис бесцеремонно стянула с Соммерса куртку, закутала его в теплый плед и принялась внимательно изучать его лоб.

Кому он мог позвонить в этот час? Только одному человеку, которому беззаветно доверял…

Длинные гудки зазвучали словно иерихонские трубы, призванные разрушить его череп. Прошла вечность, прежде чем Соммерс услышал сонный голос в трубке:

— Жальгирис слушает…

— Привет, доктор смерть. Мне нужна услуга. Запусти программку и отследи мой телефон, будь другом? — сказал Соммерс, стараясь, чтобы его голос звучал естественно.

Лоб обожгло холодом, от резкого запаха защипало в носу, от неожиданности Соммерс дернулся, но госпожа Лейстис удержала его голову и заставила сидеть смирно.

— Маркус…? Что случилось? — голос Джонаса немедленно растерял сонливость и приобрел угрожающие нотки.

— Нет, нет, ничего такого. Просто телефон вернуть нужно, — буднично ответил он.

— Не пудри мне мозги, идиот! — рявкнула трубка. — Ты звонишь мне ночью! И как бы ты не кривлялся, я слышу, что твой голос дрожит. А это значит, ты вляпался в дерьмо. Даже мои дети бы это поняли! Ты обратился в скорую? Позвонил в полицию?

— Меня уже подлечивает прекрасная молодая девушка, не беспокойся… — ответил Соммерс, перестав контролировать голос — тот тут же стал хриплым и злым. — Я позвоню в участок как только ты достанешь мне адрес. Поверь мне, я жив-здоров…

Лейстис неодобрительно покачала головой и перехватила его руку, которой он попытался потрогать лоб.

Сердитое сопение Джонаса, наконец сменилось неохотным:

— Я перезвоню…

Положив телефон на стол, Соммерс виновато пробормотал:

— Извините, что вторгся вот так… И Спасибо.

— Не за что, красавчик, — негромко ответила Лейстис, не сводя взгляда с его лба. — Даже несмотря на все это вы все еще красавчик… Только не двигайтесь, не хочу причинить вам боль.

Хмыкнув, Соммерс прикрыл глаза и расслабился. Лицо горело, и прикосновение холодных пальчиков к коже было болезненным, но почему-то и чертовски приятным. Может быть потому, что о нем наконец-то кто-то заботился?

Судя по всему, он схлопотал сотрясение мозга, на это указывали и головная боль, и заторможенность мыслей, и некоторая нелепость в суждениях. А значит, дальше нужно действовать с особой осторожностью — с поправкой на то, что мозг его сейчас немного барахлит.

Только знакомые выверенные действия, и тогда не случится никакой беды. Никто не отправит его на больничный и не заменит “здоровым” детективом.

Первое, что нужно сделать — вернуть ноутбук. Если его кто-то взломает, то обнаружит в нем фотографии из Озерной балки. Много чертовых фотографий под грифом “секретно”.

Это дело было простым и очевидным, он встречался с ограблениями каждый день. Поэтому, когда зазвонил телефон, Соммерс уже составил короткий и простой план действий.

— Те, кто украли твой телефон, были очень неумными людьми — они его даже не выключили. Программа утверждает, что он находится в Любицах, на улице Мединь Язепы, дом номер семь. Преступник был столь любезен, что сделал пару фотографий своей рожи на фоне своего жилища. Можешь приобщить их к делу, — проговорил Джонас и добавил: — Марк, дай мне обещание, что ты останешься на больничной койке, а на арест отправишь местную полицию?

— Конечно, я же не идиот. Спасибо, друг.

За вранье ему тут же стало противно, но Соммерс постарался поскорее выбросить эту мысль из головы. Набрав экстренный номер, он попросил соединить его с местной полицией и с удивлением услышал в трубке сонный голос Бута:

— Полся слушает, назовте свимя…

— Мединь Язепа семь, узнайте кто там живет, хватайте напарника, оба мчите туда и ждите меня, понятно? — рявкнул Соммерс.

— Эт детектив, что ль? А-а, я понял… Очень знакомый адрес, сейчас пробью по базе… — пробормотал тот в ответ.

— Я вас не пущу за руль, — произнесла Лейстис таким спокойным и твердым голосом, что Соммерс немедленно вспылил. Его мужское эго взвыло, встретив на своем пути сопротивление в виде женщины. Он даже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но девушка добавила:

— Я сама отвезу вас по адресу. Побуду некоторое время вашим личным водителем.

Что он мог ответить на это? Хорохориться и утверждать, что сможет сейчас вести машину?

Машину, которая намертво застряла в луже где-то на пути к ферме? Крыть было нечем, и Соммерс послушно закрыл рот.

* * *

Пикап мчал по грунтовке, не замечая луж и грязи. Из радио звучала какая-то странная мелодия, навевающая тоску. Соммерса болтало из стороны в сторону, и он сосредоточился на том, чтобы не вывалиться из грузовика и не наблевать в чужой машине.

Свет фар вдруг выхватил из темноты его «шкоду». Сидевшая по брюхо в воде, вся в грязи и с разбитым стеклом, она выглядела печальной и заброшенной. Сердце Соммерса упало.

Поцокав языком, Лейстис сбросила скорость и аккуратно объехала его несчастную ласточку.

— Детектив, телефон звонит! — подсказала девушка.

— М-м? Ах, да… — спохватился он. — Слушаю, Бут.

— Дом принадлежит Камиле Донелайте. Она проживает вместе с сыном Матасом Донелайтисом.

— Какое знакомое имя! Мелькало в делах об ограблении Жорковича, — осклабился Соммерс. — Припаркуйтесь в квартале от их дома и ждите меня, я скоро буду.

— Принял, босс!

Полицейский внедорожник они нашли на узкой улочке посреди частного сектора. Лейстис аккуратно припарковалась сзади и заглушила двигатель. В городе было очень тихо, только где-то недалеко завыла собака.

Прохожих не было, и это здорово облегчало дело — не хватало тут еще зевак. Двое полицейских уже ждали их на улице, сонные и помятые, они с задумчивым видом курили и о чем-то негромко болтали.

Запнувшись о порог, Соммерс едва не вывалился из машины, но успел вцепиться в дверь и удержаться на ногах.

Эффектное появление, ничего не скажешь…

— Оу, — выпалил Бут, выронив изо рта сигарету.

— Выглядите препаршиво, детектив, — закашлялся Виталий, разглядывая его лицо. — Это кто вас так отделал?

— Если я все верно понял, то Матас Донелайтис, инспектор, — ответил Соммерс очень-очень вежливо. — И если это так, мы найдем у него в доме некоторые мои вещи. В пакет для улик положите свежий окурок. Наступите на газон и сделайте фото отпечатка. Госпожа Лейстис, спасибо за помощь, вы можете возвращаться домой… И лучше забудьте, что я только что сказал.

— Я подожду вас тут, детектив, — скромно улыбнулась она. — Вы забыли, что ваша машина стоит рядом с моим домом?

— Верно… Точно. Хорошо! — Соммерс хлопнул в ладоши в предвкушении шоу. — Принцессы, один заходит с черного хода, второй со мной с парадного. Я сейчас бегать не могу, так что подозреваемый на вас, молодых и сильных, это понятно?

Полицейские дружно кивнули и зашагали вместе с ним к дому Донелайтисов.

Это было не примечательное строение — невысокое, с маленькими окошками и запущенным садом. Из кустов на них таращился чугунный кот, у стены давно ржавел старый велосипед, рядом валялось сломанное ведро. Перемахнув через низкий заборчик, Виталий затрусил через территорию к задней двери.

Соммерс и Бут подошли к парадной. Замявшись, инспектор прокашлялся и нажал кнопку звонка. Где-то внутри залаяла маленькая собачонка.

Соммерс оскалился, предвидя очередную песью истерику. Бедная тварь не была виновата в преступлениях хозяина, но внутри него кипела злость, и она требовала выхода.

— Кто там? — раздался перепуганный женский голос.

— Полиция! Откройте дверь, нам необходимо поговорить с вашим сыном Матасом Донелайтисом! — громко и отчетливо проговорил Бут.

— Среди ночи? — откликнулся голос. — У него завтра важная контрольная, он весь вечер готовился, он устал!

Оскал Соммерса стал еще шире. Коротко взглянув на него, Бут невольно отступил на полшага назад.

— Госпожа Донелайтис, если вы не откроете дверь, мы ее выломаем, — терпеливо произнес инспектор. — Но тогда об этом происшествии узнает весь город. Вы правда этого хотите?

— Хорошо. Но только ненадолго, у него завтра контрольная… — наконец сдалась женщина.

Щелкнул замок, слегка приоткрылась дверь, а Соммерс с Бутом уже оказались в доме. Завизжала перепуганная насмерть собачка. Забившись в угол, она начала гадить прямо под себя. Вслед за ней словно корабельная сирена взвыла хозяйка дома.

— Кухня — чисто!

— Гостиная — чисто!

— Санузел — чисто!

Накачанный злостью и жаждой мести, Соммерс стремительно двигался по дому и осматривал комнаты наравне с Бутом.

— Детектив, он тут! — окликнул его инспектор, и он заторопился к офицеру.

Вопила сирена, ей истошно вторила собака. Бут стоял у входа в небольшую спальню, указывая куда-то вглубь комнаты.

Стол, кровать, пара стульев, все было завалено вещами и разным хламом. Воняло сигаретами и застарелым перегаром. Матас Донелайтис мирно спал, лежа на животе и роняя слюну на подушку. Он был в одежде и ботинках. Рядом с ним на кровати лежали часы, телефон, ноутбук, наручники и ключи от “Шкоды”.

Сирена вдруг стихла. Только негромко подвывала бедная псинка.

В коридоре появился побледневший Виталий.

Подросток мирно спал, несмотря на присутствие людей в его комнате и стоны матери.

— Ваши вещи? — поинтересовался Бут, и Соммерс кивнул. Он подошел поближе к кровати, наклонился над головой парня и истошно завопил:

— Матас, рви когти! Полиция!

Вращая руками словно мельница, Донелайтис взлетел в воздух как минимум на полметра. Он стремительно задвигал ногами, пытаясь бежать, но поскользнулся на какой-то тряпке и рухнул на пол, панически озираясь. Его взгляд, наконец, сфокусировался на Соммерсе, и тот широко улыбнулся:

— Доброе утро, Матас. Как спалось?

— Вы же сказали, что просто поговорите с ним?! — вновь завыла хозяйка дома, из коридора донесся истеричный лай.

Эта какофония вызвала приступ мигрени и едва не свалила Соммерса с ног, но его внутренний бес удовлетворенно взвыл. Сейчас он получал удовольствие, причиняя страдания другим, и по лицу его поползла гадкая ухмылка. Глядя на него, Матас засучил ногами и попытался стать единым целым со своей кроватью.

— Госпожа Донелайте, спросите своего отпрыска, откуда у него эти вещи. Если он скажет правду, я в знак извинения месяц буду ходить к вам домой, мыть посуду и пылесосить полы, — осклабился Соммерс.

Взгляд его матери мог бы пригвоздить к полу кого удобно, но Матас поглядел на нее, на украденные вещи, на полицейских и вдруг ухмыльнулся. Соммерс мог поклясться, что в его тупой башке зрел грандиозный план спасения:

— Господин полицейский, я эти вещи нашел на улице. Шел домой со школы, увидел добро в кустах и забрал домой, чтобы найти владельца.

— Ох, я так надеялся, что начнешь мне врать! Так ведь намного веселее, верно? — с мрачным удовлетворением произнес Соммерс, и улыбка Матаса потеряла уверенность. — Бут, предъявите доказательства.

Из кармана на свет божий появился пакетик со смятым окурком, а на экране телефона инспектора высветилось изображение свежего отпечатка от ботинка.

— Это улики из Озерной балки, — торжественно проговорил Соммерс, жутко улыбаясь. — Сейчас я отдам их в лабораторию для экспресс-теста на ДНК, и они тут же выдадут имя преступника, который меня ограбил. А еще Виталий снимет с тебя эти ботинки и сравнит протекторы с отпечатками на фотографиях. Как видишь, улик у меня предостаточно. Итак, вопрос первый, где бита? Вопрос второй — кто был с тобой?

Конечно же Соммерс врал — никакого экспресс-теста, выдающего имя преступника за пять минут, не существовало. И улики были такой «липой», что за них он испытывал испанский стыд. Но Матас был туп, да еще и травки обкурился, и сейчас он примет за чистую монету любую фантазию.

— Я-я… — улыбка Матаса окончательно завяла, подросток пытался подняться, но тело его не слушалось. Бут помог ему сесть на край кровати.

— Сколько ты выкурил? — спросил Соммерс. — Три-четыре?

— Матас?! — истерично завопила госпожа Донелайте, но Виталий жестом попросил ее замолчать.

— Одну… Или две… — пробормотал тот. — Это мне ребята предложили попробовать… Я и согласился.

— В отчете об ограблении дома Ежи Жорковича есть вкладыш с медицинским заключением. В нем есть твое имя, и анализ крови показал, что ты был под кайфом. Тогда вы отделались условными сроками, суд вас пожалел, пострадавший вас пожалел… И вместо того, чтобы поумнеть, вы пошли дальше, а? — сказал Соммерс и присел на стул перед подростком.

— М-мы… Просто пошутить хотели! — запинаясь, выдавил Матас.

— Для вас это шутки? — сорвался на крик Соммерс. За его спиной жалобно всхлипнула госпожа Донелайте. — Вы деньги вымогали у полицейского! А когда поняли, что с меня взять нечего, решили меня ограбить и убить. Я офицер, ты это понимаешь? Это уже не потрахушки с марихуаной в чужом доме, это уголовное преступление. И ты теперь надолго сядешь! Виталий, отведи госпожу Донелайте на кухню и дай ей успокоительного!

Постанывание за его спиной постепенно стихло.

— Я-я… Не хотел убивать, просто вырубить на пару минут! — выкрикнул Донелайтис, вскочив с места, но тут же полетел обратно — от мощного и стремительного тычка Бута. — Да, мы вас на деньги развести хотели! Но когда деньжат не оказалось, я чет прикинул — ну, ситуация глупая. Вроде же что-то дальше делать надо, и голова помутилась немного… Но убивать я не собирался!

— Бита где?

— В кладовке!

— Бут, стой! — рявкнул Соммерс, увидев, как инспектор сделал широкий шаг к выходу из комнаты. — Останься, он опасен. Виталий ее принесет… Матас, вы постоянно отираетесь на том поле, пьете дрянь всякую, наркотики употребляете. Ты понимаешь, что рядом с вашей стоянкой пещерного человека мы нашли человеческие останки?

Будучи уже достаточно бледным от страха, парень вдруг посерел и резко наклонился вперед. Его стошнило на собственные ботинки.

— О-оу! — воскликнул Бут, отпрыгивая в сторону. — Заблевал улику, мерзавец…

— Мы никого не убивали! — взвыл в голос Матас. — Да, мы терлись там с парнями, да курили, но никого не трогали! Никогда!

— Я тебе не верю, — наклонившись к нему, произнес Соммерс. — Погляди на меня… В глаза мне посмотри, подонок! Ты меня битой по голове ударил. Я мог там умереть. Я мог замерзнуть насмерть, нахрен! Ты это понимаешь?!

Матаса затрясло от страха, он побледнел, а на его лбу выступили бисеринки пота.

— Тебе очень повезло, что я выжил… Лилия Эванс, кто она? Что вы знаете об этой девушке?

Матас обхватил себя руками, заныл и стал раскачиваться вперед-назад, вперед-назад, как неваляшка.

— А Мишель? Говори, все, что знаешь! — заорал Соммерс, вкладывая в голос всю свою злость.

— Не знаю я эту Эванс, и Мишель тоже! И имен таких никогда не слышал, это наверное все сатанисты и секта их фигова. Они наркотиками торгуют, а еще проклятия накладывают! Я тут не причем! — истошно завопил Матас. — И мне очень жаль, что я вас ударил, это все сраная дурь!

— Кто они? Где собираются и когда? — заорал Соммерс.

— Они в балке раньше собирались, сейчас слышал у них по четвергам черные мессы на местном кладбище.

— Кто эти люди? Сколько их? Взрослые, дети, подростки? Имена, выкладывай все! — свирепо рявкнул он.

— Я не знаю! Это только слухи, но ребята говорят они творят жуткие вещи, — заорал в ответ Донелайтис, всхлипнув, он вытер нос рукавом. — Барткус хвалился, что тусил с ними. Они кого-то убили, расчленили и в озеро бросили… Но я ему не верю, он ссытся туда соваться…

— Ты что-нибудь про это знаешь? — тихо спросил Соммерс Бута. Нахмурившись, тот покачал головой.

— Если ты соврал, я тебе еще пару лет в колонии добавлю, ты понял меня, щенок? — крикнул Соммерс Матасу, но его голос вдруг сломался и потерял силу.

Донелайтис кивнул.

Злость внезапно оставила Соммерса, адреналин иссяк, голова словно раскололась на две половины, каждую из которых сжигала боль. Сделав глубокий вдох, он добавил тихо и неровно:

— А теперь садись за стол. Бери гребаную ручку, бумагу и пиши признание. Все, от начала до конца — кому в голову идея пришла с меня денег стрясти. Кто еще был в балке. Как вы меня избили и ограбили, укажи все вещи, которые ты забрал, кто разбил стекло в моей машине и кто украл ноутбук. Все имена, я все равно знаю, кто там был. Ясно?

— Нас только двое было… — попытался отпираться Матас.

Соммерс взял с кровати свой телефон и запустил видео о явлениях, которое сделал Линас Барткус.

— Здесь вас пятеро: один снимал, один комментировал, трое поле топтали. В дом Жорковича вы тоже впятером вломились. Расскажи мне теперь, что вы вдвоем на дело пошли… Ты такой тупой, что не смог бы все это спланировать. Я жду правду, ты понял?

— Понял… Я все понял! — захлюпал носом парнишка.

— И кто записку Барткуса из моего кармана прихватил тоже… — вспомнил он.

— Виталий, — крикнул Бут. — Проверь кладовку — там должна быть бита! Перчатки только надень!

— Понял!

Когда инспектор появился в дверях с битой, на которой все еще была его кровь, Соммерса затошнило. Он едва не вырвал прямо на ковер Матаса.

На него навалились такая усталость и опустошение, что он с трудом подавил желание прилечь на кровать.

— Приобщите к делу, отправьте кровь на анализ, когда придет результат, отправляйте дело в суд, — устало проговорил он. — А пока заприте этого ублюдка в участке. С остальными сами разберетесь или вам нужна моя помощь?

— Все сами сделаем, босс! — заверил его Бут. — А вы к доктору отправляйтесь, а то вы как… Выжатый лимон, босс.

— Хорошо. У кого-то из них мои документы, бумажник, служебный фонарик и записка от информатора. На одном из преступников я видел новенькие беговые кроссовки ценой с мою месячную зарплату. Можете изъять их как улику — я его опознаю по обуви. А свои вещи я пока заберу — потом заявление напишу, лады?

— Конечно, детектив, — по-свойски кивнул начальник участка.

— И Бут… — Соммерс остановился на пороге и поглядел на полицейского. — Больше никакого снисхождения.

— Я понял…

Соммерс вышел на улицу на морозный ночной воздух и осознал, что фатально переоценил свои силы. Все, чего он хотел — просто лечь. Лучше на что-нибудь мягкое и теплое, но сейчас сошел бы и газон…

Нещадно шатаясь, он побрел в сторону, где, по его мнению, была припаркована “Шкода”. Про Лейстис Соммерс напрочь забыл.

Увидев девушку, в задумчивости расхаживающую вокруг своего пикапа, он озадаченно остановился. Только тогда память услужливо подбросила воспоминание, в котором его машина плавала в огромной луже.

Засунув руки в карманы, Соммерс направился к Лейстис. Он прикладывал все силы, чтобы идти ровно и выглядеть “нормально”, но Лейстис мгновенно его раскусила. Она окинула его взглядом и неодобрительно покачала головой:

— Выглядите кошмарно…

— Я старался, — изможденно обронил Соммерс.

Он плохо помнил, что было дальше. Кажется, Лейстис помогла ему сесть в машину и пристегнула ремнем безопасности. Она говорила с ним, но Соммерс не помнил, что отвечал. Он очнулся только тогда, когда Ирма сказала:

— Поехали в больницу, она здесь недалеко.

— Нет.

— Как нет? У вас сотрясение, вы на ногах не стоите, — пыталась возразить Лейстис. Но она еще не знала, что наткнулась на упрямство, равных которому не было ни у кого на этом свете.

— Я знаю что делаю. Я посплю, а завтра поеду в госпиталь. Просто подкиньте меня в отель, пожалуйста, — сказал Соммерс с такой уверенностью, чтобы Ирма передумала спорить.

— Хорошо… — неуверенно ответила та. — Только я не повезу вас в ту дыру. Поспите у меня дома, там полно пустых комнат, идет?

Соммерсу, который вновь впал в полудрему, ничего решать не хотелось. Он просто кивнул. В тот момент, он кивнул бы, даже если Лейстис предложила милостиво добить его из ружья. Еще через миг он уже дремал, безучастный ко всему происходящему…

— Детектив, просыпайтесь… Идемте в дом. Вам придется немного поработать ногами, справитесь? — услышал он мягкий, просящий голос и подчинился.

Он чувствовал тепло чужого дома, уютные ароматы и тот особенный запах обжитого пространства, которого никогда не было в его собственной квартире. Соммерс зачем-то сосредоточенно посчитал ступени лестницы, потом отметил, что они свернули направо и сделали несколько шагов по небольшому холлу.

Запоздало Соммерс понял, что его раздевают. Он должен был чувствовать неловкость от того, что незнакомка стягивает с него штаны, но сил на смущение или сопротивление у него не осталось. Он тяжело вздохнул и отключился…

В кафе горел свет, и Соммерс, прихватив с собой стопку бумаг по делу, вошел внутрь.

Его встретило небольшое помещение, в котором умудрились поместиться: барная стойка, заставленная букетами из вафельных стаканчиков, с десяток деревянных столиков со скамейками, обитыми ярко-красным заменителем кожи. Здесь было тепло и светло, но не пахло ни едой, ни уютом.

Кафе было совершенно пустым.

— Вам чего? — откуда-то из-за барной стойки выглянула женщина в белом чепчике и розовом переднике. Коротко и со знанием дела осмотрела его и, кажется, осталась довольна увиденным.

— Мне поесть, — коротко ответил Соммерс.

— А-а… Ладно… — удивленно брякнула та и отправилась на кухню.

Выбрав столик у окна, он снял куртку, плюхнулся на кресло и с наслаждением вытянул ноги.

За стеклом в густом тумане проплыл велосипедист.

Собравшись с мыслями, Соммерс взял стопку сочинений школьников, положил перед собой и схватил первый.

«Я ничего не видел. Я верю в науку, а не призраков…» — прочитал он и разочарованно хмыкнул.

«А вы очень красивы, детектив. Хотите встретиться? Паски32» — покачав головой, Соммерс отложил лист в сторону и сделал пометку в голове — сжечь записку, пока его не обвинили в растлении.

«Я видел на поле зеленых человечков. Их было трое, они выпали из летающей тарелки и были очень пьяными. Я угостил их пиццей, а потом мы вместе пили пиво. Я могу рассказать и больше, обращайтесь, если надо!»

«Я знаю свои права и не намерен отвечать без своего адвоката!»

Соммерс устало потер глаза — еще один любитель американских сериалов…

Дальше было несколько «Я ничего не видел», написанных разными словами, но с одинаковым смыслом, а вот следующая записка была уже ближе к делу, хотя и походила на фантазию впечатлительной школьницы:

«Этим летом я видела в Озерной балке двоих. Я шла мимо, и там никого не было. Потом я повернулась, а посреди поля стояли два человека. Один был одет как Наполеон, в красный кафтан с кучей пуговиц. Еще на нем были белые штаны. Второй носил длинное синее пальто, оно было похоже на балахон. В руках у них были короба из бересты и ножи. Я испугалась и хотела убежать, но уже через секунду они исчезли».

Со стуком на его стол опустился поднос, на котором стояли литовский борщ, сковородка со скворчащей картошкой, салатник с квашеной капустой и крошечная чашка эспрессо. Соммерс отложил лист в сторону.

— Что-нибудь еще, детектив? — бесцветным голосом поинтересовалась официантка.

— Откуда вы знаете, что я детектив… — Соммерс поглядел на табличку с именем и вежливо добавил: — Лайма?

— Все уже знают, — пожала плечами та. — В этом городе нет секретов. Про призраков уже слышали?

— Краем уха, — осторожно ответил он. — А вы тоже их видели?

— Видела, конечно. Только это не призраки, это гости из других миров, — спокойно, словно рассказывала о меню, промолвила Лайма. — Чудная одежда, перепуганный взгляд, а разве призраки боятся чего-нибудь? Они ведь уже мертвы.

— Кое-кто говорит, что это пришельцы… — Соммерс отпил глоток кофе и содрогнулся — он был горьким, как хина, крепким, но вкусным.

— Глупости, летающих тарелок ведь никто не видел? Тогда откуда бы взялись эти пришельцы? — фыркнула официантка и вернулась за стойку.

Проводив ее взглядом, Соммерс вернулся к чтению записок.

Входная дверь хлопнула, и в кафе зашел какой-то старик. Коротко глянул в его сторону, приветственно кивнул и крикнул, чтоб принесли бульон и мясных пирожков.

Из невидимого приемника доносилась монотонная речь. Телевизор под потолком транслировал беззвучные картинки, похоже, очередные политические дебаты. Жизнь в городке шла своим чередом, несмотря на обрушившуюся на город беду…

«Мы с ребятами сидели ночью в лесополосе и видели на поле несколько человек. У них были фонарики, и они искали какую-то Мишель. А потом бесследно исчезли. Эгле Вирховиц».

Это уже было что-то… Соммерс достал блокнот и сделал пометку: «Мишель» и поставил рядом жирный вопросительный знак.

Похоже, все рассказы о так называемых призраках сводились к одному — кто-то появлялся на поле, кто-то чужой и безвкусно одетый. Иногда сразу несколько человек. Самым странным было то, что потом, как по волшебству, эти люди исчезали. Может, Андерсен был одним из них? Тогда ему единственному удалось забраться дальше всех.

Когда официантка пришла забрать грязную посуду, Соммерс окликнул ее:

— Лайма, скажите, у вас в городке часто бывают туристы?

— Что такое туристы? — без тени улыбки спросила она и добавила: — Да никогда… Что они тут забыли. Вот почему этот отель приходит в упадок… Да вы, наверное, и сами все поняли. Вы ведь уже были в душе?

С легким чувством тревоги, он бросил на стол пару банкнот и взял следующий лист.

«Встретимся сегодня в полночь в Озерной балке. Я расскажу все, что видел. А это, поверьте, много. Возьмите с собой пять тысяч евро в качестве вознаграждения».

По окну застучали капли дождя. За окном снова проплыла какая-то тень. Соммерс почесал затылок.

Приехали… Малолетки вымогают с него деньги. Стоило ли верить этой записке?

Он поднес ее ближе к лампе и пригляделся к бумаге и почерку. Слова были сложены из ровных, округлых букв с идеальным наклоном. У современных детей был плохой почерк. Они умели печатать как боги, а вот ручка была предметом непокорным — строки прыгали то вверх, то вниз, линии и петли были плохо прорисованы.

А вот автор этой записки почти владел каллиграфическим письмом. Почти, потому что человек, написавший текст, очень старался. И выдал себя мышечным напряжением — первый признак того, что «родной» почерк автора выглядел совершенно иначе.

Вздохнув, он швырнул листок на стол. Колонка зашипела на него из угла кафе, на мгновение затихла и в помещении разлился чистый хрипловатый голос:

I see trees of green, red roses, too…

I see them bloom, for me and you.

And I think to myself

What a wonderful world…

Соммерс уронил голову, подпер ее руками и жалобно хмыкнул. Его жизнь сложилась так, что он не верил ни в гороскопы, ни в мистику. Религию он относил к кружкам по убеждениям, который проводился в том же кабинете, что и чтение стихов, и плетение бисером. Единственное, во что он верил — в деньги и связи. И даже выбор человека и его воля не имели столько силы, как внушительный счет в банке.

И в его логически оправданные и совершенно не мистические убеждения не вписывался только один случай — эта треклятая песня. Каждый раз, когда он ее слышал, случалось какое-нибудь по-настоящему большое дерьмо. Эта песня каждый раз была предвестником чертовски серьезных передряг, каждую из которых он мог бы вписать в личный дневник под заголовком «Как, черт его возьми, я выжил?»

Соммерс с опаской уставился на записку.

Принесет ли поездка в Озерную балку хоть какую-нибудь пользу или не стоит даже думать об этом?

С другой стороны, у него осталось четыре рабочих дня, чтобы поймать серийного убийцу. И в жестких условиях недостатка информации нужно было цепляться за любую зацепку.

Он с тоской поглядел в окно, все разукрашенное дорожками от дождевых капель.

В конце концов, что с ним сделает эта школота? Не изобьет же его, полицейского при исполнении…

— Спасибо за ужин, Лайма! — крикнул он, поднимаясь на ноги.

— На здоровье! Берегитесь гостей из других миров, детектив! — откликнулся голос из-за букетов из вафельных стаканчиков.

Бросив ключи на столик, Соммерс с трудом снял ботинки, швырнул куртку на стул и потянулся, вставая на носочки. И тут же поморщился — от рубашки уже здорово пованивало. Хотя, кто бы не вонял после суток на ногах…

Вытащив из дорожной сумки ноутбук, Соммерс поставил на загрузку файлы, присланные из лаборатории. Затем скинул одежду и поплелся в душ.

Горячая вода обожгла его тело словно лава, кости на пальцах ног заныли от боли, а по коже побежали мурашки. Только сейчас он осознал, как сильно промерз на том холме. Опершись руками о стену, Соммерс прикрыл глаза и расслабился, позволив жестким струям воды колотить его по уставшей спине и плечам.

Тело постепенно согрелось и расслабилось. Хаотичный поток мыслей в его переутомившемся мозге замедлился, а потом и вовсе остановился…

Соммерс замер, погрузившись в расслабленную дремоту.

Миг спустя его окатило водопадом ледяной воды.

— Господи Иисусе! — завопил он, выпрыгивая из душа и хватаясь за полотенце.

— Не упоминай имя господа нашего всуе! — изрек важный голос. Соммерс замер.

— Что?! — рявкнул он, оглядываясь.

— Господа нашего всуе не поминай, говорю! — повторил ворчливый голос. И добавил уже чуть мягче: — Я в соседнем номере живу. Может пропустим по рюмашке?

Соммерс зачем-то прикрылся полотенцем.

— Спасибо, нет. Я на службе…

— А-а, добрый вечер, детектив! Уже конец рабочего дня, рюмочка не помешает, а?

— Почему горячей воды нет? — спросил Соммерс, трогая ледяную воду.

— У них постоянно котелок задувает, — посетовал голос. — Но так же даже лучше, а? Холодная водица бодрит!

— Бодрит! Так точно бодрит! Прямо до глубины души! — рявкнул Соммерс.

— Ну, я б так не сказал, но…

Шваркнув дверью так, что затрещали дверные косяки, а с потолка посыпалась пыль, Соммерс вернулся в комнату. Он торопливо натянул свежие футболку, джинсы и теплый свитер.

В номере было мрачно, холодно и сыро, а после «бодрящего» душа у него возникло ощущение, что его заперли в подвале. Плюхнувшись на жесткий стул перед ноутбуком, он уставился в монитор.

Загрузка была завершена. Соммерс кликнул на папку и открыл фотографии, присланные из лаборатории.

Оперев голову на руку, он открыл первую карточку, и неудобства дешевого отеля тут же вылетели из головы.

Это была чрезвычайно тяжелая часть работы, которую Соммерс ненавидел всей душой. После просмотра снимков ему всегда было муторно, и победить это послевкусие смерти мог только вечер в баре с Джонасом и крепким алкоголем.

На фотографии был запечатлен труп женщины. Кажется она была одета в длинное вечернее платье и туфли на тонких шпильках. На следующих карточках было видно больше деталей — старомодный браслет из искусственных цветов на руке, необычное украшение из нитей и страз, запутавшихся в остатках волос.

Часть фотографий Йонас делал уже в лаборатории, где предметы очистили от грязи, поэтому Соммерс увеличил изображение и внимательно вгляделся в бижутерию. Может, ее владелица перед смертью побывала на историческом вечере, тематическом ресторане или концерте, где такой образ не выглядел странным?

Следующие два тела были сфотографированы вместе, и они были в ужасном состоянии — от плоти почти ничего не осталось, вместо лиц на него глядели черепа с пустыми глазницами. Здесь же были снимки каких-то лоскутов, которые Соммерс торопливо пролистал.

Он вновь нажал на кнопку, и на экране появились несколько истлевших костей, крошечные обрывки ткани рядом и, кажется, полы куртки или пальто со множеством пуговиц. Странный крой…

Соммерс листал фотографии, пока у него не разболелась голова.

Захлопнув ноутбук, он мрачно глянул в окно на ночное небо. Гулять по такой скверной погоде не хотелось, но еще больше не хотелось сидеть, а тем более спать в этом номере…

Натянув куртку и сунув подмышку ноутбук, Соммерс сбежал из отеля.

Он заказал у Лайлы пару бутербродов, пакет орехов, большой стакан американо и бутылку воды. И, наконец, очутился на улице, прямо под моросящим дождем. Стоя под облупившейся вывеской, он с облегчением выдохнул. До полуночи оставалось три часа.

* * *

Капли дождя настойчиво стучали по крыше машины, успокаивая и убаюкивая. Его окружала густая тьма, разглядеть в которой что-либо было абсолютно невозможно. Единственным источником света был зеленоватый циферблат его часов, но даже здесь, в тишине и холоде, Соммерс чувствовал себя намного уютнее, чем в отсыревшем номере отеля.

Несмотря на сытный обед, он снова хотел есть. Это все этот овсяный батончик со вкусом банана виноват… Вынув из пакета бутерброд с мясом, он впился в него зубами.

До полуночи было еще два часа.

Патрульную машину, дежурившую в Озерной балке, Соммерс отпустил до утра, а сам устроился в тупике и заступил на дежурство, наблюдая за холмом.

Вряд ли убийца явится сюда сегодня ночью, но он надеялся увидеть то самое явление, о котором весь день ему толковали жители Любиц. Чем черт не шутит, вдруг он встретит тут летающую тарелку, из которой выпадет пьяный парень в шлепанцах и гавайской рубашке?

Ярко, словно прожектор, вспыхнул экран мобильника.

“Это Виталий. Ловите экшын от школотрона Линаса Барткуса,” — было написано в сообщении. Не успел Соммерс нажать на кнопку, чтобы запустить видео, как на телефон поступил вызов.

— Ага… — с набитым ртом проговорил он.

— Приве-ет, парень! — прозвучал в трубке чрезмерно дружелюбный голос Джонаса. — Ты же уже лег в мягкую кроватку и готовишься ко сну?

— Конечно! — соврал он. — Натянул свою розовую пижамку, взял в руки своего тедди-мишку и готовлюсь выключить свет.

— Ясно. Значит, сидишь в какой-нибудь жопе, в холоде и грязи… Слушай, Марк, у нас тут небольшая э-э… Загвоздка.

— М-м? — промычал он, с трудом проглатывая бутерброд.

Положив телефон на колени, он смахнул экран и скачал видео Барткуса.

— Мы идентифицировали тело Рокаса Лейстиса со стопроцентной точностью. А вот с остальными жертвами просто беда. У меня чувство, что все эти люди никогда не существовали. Они не из Литвы. Интерпол ничего про них не знает, ребята сейчас бьются и пробивают личности в других странах, России, Украине, Канаде, США, Великобритании — пока все глухо. А эти бассейны Барахута, их нет ни в одной стране мира! Отдельного разговора заслуживает эта их одежда и детали гардероба…

Соммерс насторожился, но тут же отмахнулся от неприятной мысли, которая появилась у него в голове.

— Нелегальные мигранты. Посетители костюмированных вечеринок. Свидетели под прикрытием. Разведка. Масоны? — предположил он, стряхивая крошки с джинс.

— Не знаю, служат ли в разведке пятнадцатилетние девочки, Марк, — устало откликнулся Джонас. — Но пока все это дурно пахнет…

— Ты это уже говорил, — напомнил он, бросив цепкий взгляд на холм. Там по прежнему царил мрак, хотя еще вчера на нем сияли софиты, выжигая все своим светом. — Я не отдам это дело.

— Я бы написал оду твоему упрямству, но к сожалению, я не поэт. Раймонд объявился?

— Не-а, — протянул Соммерс, стараясь, чтобы в его голосе звучало лишь безразличие. — Снял мне номер в отеле, закинул туда мои вещи и пропал. Наверное, ушел в алкогольное пике и отсыпается где-нибудь… Он и раньше так исчезал, но в этот раз старик превзошел сам себя.

Смяв обертку от бутерброда, Соммерс швырнул ее в пакет.

— Может быть это и к лучшему, дружище. Может быть это к лучшему… — пробормотал Джонас. — Так, мне пора. Завтра меня ждет очень насыщенный день. Я постараюсь сделать все возможное и даже больше, чтобы накопать тебе как можно больше данных. А ты тем временем держись подальше от неприятностей. И спокойной тебе ночи, где бы ты не отирался.

— Обещаю, мамочка! — Соммерс сбросил вызов и запустил видео авторства Барткуса.

На черном прямоугольнике экрана мелькнул голубоватый свет от экрана телефона, и кто-то сдавленно зашептал:

«ОНИ здесь, ОНИ здесь! Снимай!».

«Заткнись, придурок, я уже снимаю…» — ответил тягучий голос, и Соммерс тут же узнал его обладателя — Линаса Барткуса.

Мельтешение на экране прекратилось. Экран снова стал непроглядно-черным, но спустя несколько секунд на нем вспыхнули насыщенно-желтые огни.

Изображение вдруг помутнело. Было видно лишь неясное движение, и взбудораженный голос пробормотал:

«ОНИ появились на поле несколько секунд назад, а теперь идут в нашу сторону… Мы будем оставаться в защищенной зоне, так что ИМ до нас не добраться!»

Камера, наконец, сфокусировалась и Соммерс смог разглядеть несколько неясных образов — что-то вроде факелов или светильников, в которых горел живой огонь. Иногда были видны очертания человеческих фигур и их рук, но затем кадр снова расплывался и превращался в мутное пятно.

«Боже мой…! ОНИ идут сюда, как ОНИ смогли пройти через защитный барьер…? — воскликнул писклявый голос.

Послышались звуки возни, а потом раздался вопль:

«ОНИ здесь, бежим!»

Спустя минуту мельтешения, топота ног и звуков сиплого дыхания, видео оборвалось.

Озадаченный, Соммерс пересмотрел запись.

Он снова и снова запускал ролик, дотошно изучая каждый кадр, казавшийся подозрительным.

Ничего… Только темнота, огненные «светлячки», ботинки, свет фонаря или телефона и жухлая трава под ногами.

Разочаровавшись, он размял шею и отложил телефон в сторону. Видео давало такое же представление о явлении, как апельсин об Антарктиде. То есть, никакого…

Он озадаченно постучал пальцами по оплетке руля, а затем выбрался из машины и обошел ее вокруг.

В тот момент Соммерс осознал, что где-то внутри него проснулся червячок тревоги и зашевелился, причиняя беспокойство. И причиной тому были слова Джонаса.

Двадцать одна жертва, одна из которых имела при себе пропуск с именем, другая водительские права. Опознан только Рокас Лейстис. Эта странная одежда, о которой говорят все в городе. И устаревшие украшения на некоторых трупах…

В этом деле было кое-что, что Соммерсу очень и очень не нравилось — необъяснимое явление, отрицать которое было все сложнее и сложнее… Джонас был прав — это дело дурно пахло…

Со злостью пнув камешек, Соммерс рассеянно огляделся и побрел вверх по склону.

Он долго стоял, глядя на правильный квадрат могильника. В темноте яма казалась намного чернее, чем кромешная тьма вокруг, и эта чернота пожирала даже тот слабый свет, что пробивался сквозь тучи.

Глаза подводили его — они пытались найти в могильнике какой-то образ или знакомый контур, но их обманывало воображение, рисуя на поверхности земли пугающие образы: трупы, застывшие в странных позах, истлевшие кости, черепа, зияющие жуткими ухмылками…

Бесшумно щелкнула кнопка фонаря, и мощный луч света разрезал мрак.

Жуткие картины тут же развеялись. Его взгляду предстала прозаичная картина — вода и свежая грязь. Трактор вернул вскопанный грунт на место, но мокрая земля, перемешавшись с водой слегка осела и на месте могильника образовалось небольшое озерцо из мутной воды с редкими островками.

Что произойдет, когда убийца это увидит?

Потеряет контроль? Начнет убивать с новой силой, пытаясь отомстить грязным копам? Или же приложит все старания, чтобы восстановить свою дикую инсталляцию в другом месте?

Выключив фонарь, Соммерс немного постоял, привыкая к темноте, и зашагал на вершину холма.

Граница леса была ровной, а значит, рукотворной. Но у высаженных деревьев, похоже, давно не было хозяина — все свободное пространство между стволами заросло диким кустарником и лианами.

Судя по словам местных полицейских, где-то там за этими деревьями скрывалась та самая поляна, на которой собирались школьники.

Не найдя начала тропы, Соммерс полез напролом через заросли. Колючие ветки царапали лицо, цеплялись за куртку, путались под ногами, стараясь его уронить на землю. Споткнувшись несколько раз, Соммерс в сердцах выругался, и сразу же выбрался на едва заметную тропинку. Отряхнувшись, он по ней зашагал.

Довольно быстро он попал на небольшую поляну с кострищем в центре. Соммерс не сомневался — встреча, если она состоится, пройдет именно здесь.

Включив фонарик, он огляделся. Вокруг очага лежали поваленные стволы деревьев — они, очевидно, служили импровизированными лавочками. Рядом с кострищем лежали свежие окурки и банки из-под энергетиков и пива.

Полиция утром осмотрела это место и забрала весь мусор. Значит, все это появилось здесь уже после обеда… Соммерс присел и втянул носом воздух. Он мог поклясться, что слышит едва уловимый запах марихуаны.

Что ж, большая часть явлений теперь легко объяснялась. Алкоголь, наркотики, богатая фантазия и жгучее желание выделиться из толпы. И вот из летающей тарелки на землю спускаются ОНИ — в гавайских рубашках, камзолах и с пиццей в руке. Типичные пришельцы…

Хмыкнув, Соммерс поднялся и поглядел на часы. До полуночи осталось полтора часа. Самое время вернуться в машину и немного подремать перед встречей.

Теперь он не стал ломиться через кусты, а пошел по тропе, которая вскоре вывела его на знакомый склон холма…

* * *

…Повсюду, куда хватало его взгляда, пылал огонь. Ноги пузырились и плавились, касаясь раскаленных добела углей, пот градом лился по лицу и стекал ручейками по спине.

Вокруг него, собравшись в плотный круг, плясали радостные черти. Над ним, в горячем мареве парили святые отцы и нестройными голосами пели оскорбляющие его песни. Они безудержно хохотали и курили марихуану.

Соммерсу вдруг стало очень обидно. Священники должны были бороться с адовыми созданиями, а не обижать стража закона.

Он закричал, пытаясь вернуть святых отцов на путь истинный, но батюшки ответили совсем уж похабными песнями. Их танцы в языках пламени стали совсем уж неприемлемыми. Они вдруг изменили облик и превратились в уродливых ушастых тварей — горгулий.

Твари молниеносно бросились вперед, обнажив когти и клыки…

Сон прервался так резко, будто кто-то выбил из-под него табурет. Вздрогнув, Соммерс открыл глаза и изумленно заморгал. С минуту он озирался, пытаясь понять где находится.

Липкий кошмар покидал его медленно и неохотно. Руки мелко дрожали, а по лицу ползла капля пота. Наконец, взгляд сфокусировался на единственном ярком пятне — его часах.

Стрелки показывали без двух минут двенадцать.

В сердцах выругавшись, он вывалился на влажный холодный воздух, и побежал вверх по холму.

Вокруг простирался странный, почти нереальный пейзаж: горизонт дрожал в золотистом мареве, а небо отливало нежно‑розовым, будто его подкрасили каплей сиропа. Вдалеке виднелись странные образования — будто застывшие цунами из сахара, поднявшиеся и окаменевшие в полёте.

Младшая научная сотрудница Кира осторожно достала прибор для замеров. Экран мигнул, выдавая странные показатели: гравитация здесь была чуть слабее привычной, а плотность среды — необычайно высокой.

— Континуум искажает даже базовые физические константы, — пробормотал Левин, сверяясь с данными. — Мы не знаем, сколько времени здесь пройдёт за наши земные сутки.

Вдруг песок под ногами Киры тихо зашелестел, словно вздохнул. Она отступила, но было поздно: тонкая корка треснула, и девушка начала медленно проваливаться.

— Держи! — крикнул инженер Марк, швыряя ей страховочный трос.

Кира ухватилась, её потянули вверх, и в тот момент, когда она снова встала на твёрдую (насколько это возможно) поверхность, гора тихо загудела — низким, вибрирующим звуком, будто гигантский камертон.

— Она… живая? — прошептала Кира, всё ещё дрожа от испуга.

Левин задумчиво посмотрел на горизонт, где розовое небо начинало темнеть, наливаясь фиолетовым.

— Или просто помнит всё, что в неё попало, — тихо ответил он. — И сейчас пытается это переварить.

Марк включил прожектор, и луч света выхватил из сумерек нечто странное: в склоне горы виднелся тёмный проём, похожий на вход в пещеру. Только вместо камня её стены были выложены огромными сахарными кристаллами, сверкавшими, как драгоценные камни.

— Ну что, — сказал Левин, крепче перехватывая рюкзак с оборудованием. — Раз уж мы здесь, надо узнать, что скрывает эта гора. Но идём осторожно. И ни в коем случае не облизывайте кристаллы.

Исследователи шагнули к проёму, а гора снова тихо загудела, будто шептала им вслед: «Добро пожаловать…»

— И тут на сцене появляется этот мужик в странной одежде, закадычный дружок Лейстиса.

— Именно, — согласно кивнул Соммерс.

— Только я не понял про возраст трупа… Что это значит?

— Я сам нихрена не понял, — покачал головой он, выхватывая из кармана телефон. Это снова был Джонас.

Чтобы снова не пересказывать инспектору информацию, он положил телефон на подлокотник и включил громкую связь.

— Ты на громкой. И сейчас подтвердишь, что это тело Рокаса Лейстиса, — Сказал Соммерс.

— Да, это он. Слепки зубов совпали, — ответил док. — Ребята проверили его цифровую активность — старик не оставил абсолютно никаких следов за последние восемнадцать лет. Ни одной банковской карты, ни номера мобильного телефона, его счета в банках остались нетронуты. Заявление на пенсию он не подавал, и никогда не получал ее. Лейстис будто испарился с лица земли, Марк.

— Значит, мы не знаем где он жил и чем занимался все это время… — упавшим голосом сказал Бут.

— Верно подмечено, Шерлок, — ответил Джонас. — Соммерс, мне нужно знать, что писать в официальном отчете. Ты понимаешь, о чем я…

— А ты опиши все как есть: возраст, дату рождения, дату смерти, — с ехидной улыбкой ответил Соммерс. — Первый, кто найдет несоответствие, получит от меня пирожок.

— Разумно… Ой-эй! Это шестнадцатый, а на том столе должен быть двадцать первый… Марк, прости, мне пора, у нас тут завал!

— Удачи, Джонас. Звони в любое время.

Машина свернула с асфальта на грунтовую дорогу, резко подпрыгнула вверх, нырнула вперед и уткнулась носом в лужу, подняв волну грязи, окатившей авто по самую крышу.

Бут недовольно крякнул, заработали щетки, очищая залитое грязью стекло. Соммерс, который как раз читал файл Ирмы Лейстис, ухватился за ручку, чтобы не улететь со своего места. Поглядев на дорогу, изрытую ухабами и ямами, он еще и пристегнулся.

Местность здесь была еще более дикой и безлюдной — обочину заполонил какой-то ползучий кустарник, норовивший захватить не только лес, но и дорогу. Полицейский внедорожник прыгал, нырял и скакал на ухабах, взбивая их нутро в коктейль, пока, наконец, не выкатился на просторную ровную площадку. В дальнем ее конце среди могучих старых деревьев стоял серый дом с белыми окнами.

После огромной просторной виллы свободного художника, он казался непростительно маленьким — всего пара этажей, чердак с круглым окошком, слегка облупившаяся на фасаде краска и заросшая сухой травой территория. Перед крыльцом на бетонной площадке стояли старый пикап и новенький, сияющий свежей краской трактор. По территории бегали два подросших щенка, откуда-то из-за дома доносился негромкий гул генератора. Пахло прелым сеном, влажной землей и выхлопом дизеля.

Этот дом понравился Соммерсу гораздо больше, чем богатые особняки Жорковича и Витенаса. Глядя на него, он словно вернулся в детство, в тот день, когда его отправили в Америку на бабушкину ферму.

Тогда для него эта поездка была сродни заточению в тюрьме Гуантанамо. Сейчас же Соммерс был не прочь провести месяц-другой в таком вот тихом и спокойном местечке — рубить дрова, махать вилами, перекидывая сено с места на место. Не видеть ни убийств, ни крови, ни трупов…

Припарковавшись на площадке, инспектор заглушил двигатель.

Прекратив игру, псы с любопытством вытаращились на гостей. Это были довольно крупные звери, похожие, словно братья-близнецы. Блестящая черная шерсть, одинаковые подпалины и белые пятна на груди — кажется, Соммерс раньше знал, как называется эта порода, но сейчас уже не смог бы с уверенностью ее назвать.

— Эти и штаны порвать могут, — с сомнением проговорил полицейский, нажав на клаксон.

— Тут как раз все просто, — хмыкнул Соммерс, и под протестующие речи Бута выпрыгнул из машины.

Набрав в грудь воздуха, он гаркнул:

— Гав!

Обычно после этого любой зверь с четырьмя ногами, зубами и хвостом с визгом бросался наутек. Такова была особая магия Соммерса, которую он и сам не мог объяснить — его до смерти боялись все собаки.

Его ожидания сбылись. Впрочем, только наполовину — один из псов сорвался с места и с испуганным воплем бросился прочь. Но вот второй…

Второй рванул вперед, и, остановившись в паре шагов от Соммерса, растопырил лапы, опустил голову и замер в такой позе.

Опешив, он отступил на шаг, уткнувшись спиной в закрытую дверь машины.

Он вдруг понял, что назвать этого зверя щенком можно было с натяжкой — зверь уже достаточно подрос, и выглядел совсем как взрослый крупный пес. Наверняка и зубы у него были уже совсем немаленькими…

— Вы б вернулись в салон, а? Он же вас подерет, — сказал Бут, с опаской разглядывая собаку через стекло. — Странный он какой-то, может бешенный?

Медленно и осторожно, Соммерс потянул руку к ручке двери, но пес оскалил зубы и глухо зарычал. Вернуться в машину возможности уже нет — пес одним прыжком настигнет его задницу.

Назад нельзя, значит, только вперед…

— Привет, — поздоровался Соммерс с собакой.

Он расправил плечи и выпрямился, как учил его кинолог, а затем поглядел псу в глаза и уверенно шагнул вперед.

Тот вильнул хвостом, переставил лапы поудобнее и вновь принял оборонительную стойку. Пес не рычал, не скалился, только внимательно наблюдал за ним своими коричневыми глазами.

— Ты же не откусишь мне пальцы? — спросил Соммерс дружелюбно. Он осторожно вытянул руку и медленно потянул вперед: — А ты мне нравишься. Интересно, как тебя зовут?

Его ладонь, наконец, легла собаке на голову. Щенок вздрогнул, замер, а затем вильнул хвостом и лизнул его руку.

Облегченно выдохнув, Соммерс слегка потрепал черные лохматые уши.

— Хороший мальчик…

— Амат! Амат на место! — услышал Соммерс испуганный женский голос.

Что сделала собака? Ровный счетом ничего. Пес даже ухом не повел, стоял как и прежде, внимательно разглядывая странного гостя и удивленно вилял хвостом.

— Офицер, пожалуйста, не двигайтесь! Это сложный зверь, он может напасть!

Соммерс, наконец, увидел хозяйку собаки — она бежала к нему, надевая на ходу плотные перчатки-варежки.

Светлые непослушные волосы, растрепавшиеся на ветру, джинсы с приличных размеров дырками, клетчатая рубашка и теплая куртка с меховой подстежкой. В отличие от горячей Евы, она была воплощением милого и простого образа сельской барышни.

Тем не менее, она обладала очень внимательным, колким взглядом, который был признаком живого, острого ума.

— Мы с ним поладили, — сказал он дружелюбно, однако руку от собаки убрал. — Видите, он не собирается на меня нападать.

— Вам кажется. И на вашем месте я бы не стала рисковать! — С легким раздражением в голосе ответила та. — Давай, мальчик, иди на место… Молодец…

Ухватившись рукавицей за ошейник, она подтолкнула щенка к амбару, и тот с недовольным видом затрусил прочь. Девушка проследила за ним взглядом, и только когда зверь скрылся за домом, с облегчением вздохнула и сняла варежки.

— Милый песик, — весьма довольный собой, Соммерс широко улыбнулся.

— Милый? — свирепо рявкнула хозяйка дома. — Вы зачем к нему полезли? Он мог вас порвать! Вы понимаете, как сильно вам повезло…? А пес, вы о нем подумали? Если бы он на вас напал, мне бы пришлось его усыпить! Мои гости не покидают машины, пока я не загоню собак.

Опешив от яростной атаки, Соммерс перестал улыбаться. Он даже отступил на полшага, но затем вспомнил, зачем приехал в этот дом.

Приняв серьезный и сосредоточенный вид, он порылся в кармане и выудил оттуда документы.

— Простите, обычно я так не делаю. Вы госпожа Ирма Лейстис? — он дождался утвердительного кивка и только затем продолжил: — Мы можем поговорить в доме?

— Конечно, — все еще разгневанная, она внимательно вгляделась в его лицо. — Вы что-то узнали про дедушку?

— Прошу вас, давайте сначала зайдем в дом.

Хозяйка жестом предложила следовать за ней.

В этом жилище царил идеальный порядок, вся мебель была совершенно новой, краска на стенах свежей — похоже, здесь совсем недавно был ремонт. Везде стояли вазочки, свечки и фигурки, на стенах висели современные картины. В комнатах было на удивление спокойно и уютно, но интерьер был очень нежным и исключительно женским.

Усевшись на диван, а вернее, провалившись в его мягкие подушки, Соммерс достал блокнот, полистал его, задумчиво взглянул на пустую страницу и собрался с мыслями.

— Госпожа Лейстис, когда вы последний раз видели своего деда Рокаса Лейстиса?

Ее руки сжались в кулаки, а глаза тут же наполнились слезами:

— Я так и знала. Он умер, да?

— Он был убит около года назад. Экспертиза подтвердила его личность. Мне очень жаль, — сказал Соммерс очень мягко и уважительно.

Ирма кивнула и всхлипнула.

— Последний раз я видела его перед рождеством, когда мне было пятнадцать. Дед взял кое-какие вещи, оборудование, погрузил все на свой пикап и покинул дом.

— Он присылал вам письма, звонил или пытался еще как-то с вами связаться? — спросил Соммерс.

— Нет. Ни разу, — покачала головой та. — Как он умер? Это его вы нашли в балке?

— Сожалею, но в рамках расследования я пока не могу разглашать детали, — извиняющимся тоном ответил Соммерс.

По щекам Ирмы катились слезы. Поглядев куда-то в окно, она покачала головой:

— Я не хочу плакать, это происходит помимо моей воли, простите, — она нервно закусила кончик ногтя. — Знаете, я в последнее время почему-то часто вспоминала дедушку. Вся моя семья умерла, и только про него я ничего не знала. Конечно, я понимала, что его давно нет в живых, но все же надеялась однажды его увидеть… Почему его убили? Он же был совсем стареньким?

— Мы не знаем, — очень тихо произнес Соммерс. — Мы разыскиваем преступника, поэтому нам нужно задать вам несколько вопросов. Вы в состоянии на них ответить?

— Кому понадобилось делать такое со стариком? — Прошептала Ирма, пальцы ее сплелись и побелели от напряжения.

— Возможно, преступник и ваш дедушка были знакомы. Вы помните, с кем он общался или дружил до того, как уехал? — вкрадчивым голосом задал вопрос он.

Задумавшись ненадолго, Лейстис пожала плечами. Она вновь смахнула слезы и поглядела на мокрые пальцы.

— Он постоянно переписывался с научным сообществом. Иногда общался с преподавателями в местной школе. Может он и дружил с кем-то из города, я не знаю, но запомнила его как очень скрытного и отчужденного человека… И…

Ее взгляд вдруг устремился куда-то сквозь стену, а на лбу появилась морщинка. Лейстис открыла рот, чтобы сказать что-то, но замолкла и нахмурилась.

— Что вы вспомнили, госпожа Лейстис? — спросил Соммерс.

— Кажется, у дедушки был один друг. Странно, что я о нем сразу не вспомнила… Такое чувство…

— Нереальности воспоминаний? — подсказал Бут, и Соммерс, подняв бровь, поглядел на инспектора.

Тот почему-то мгновенно смутился и порозовел.

— Точно, — слегка заторможено ответила Лейстис. — Они с дедом вместе работали над каким-то устройством. И когда дед ушел из дома, он забрал эту машину с собой.

— Что это было за устройство?

— М-м, это было что-то вроде генератора. Мама рассказывала, что дедушка никогда не прекращал заниматься наукой. Помню, они с отцом страшно поругались из-за амбара — дед занял слишком много места. Возможно, это была какая-то научная разработка, но…

— Но? — Соммерс невольно подался вперед.

— Перед отъездом дедушка был немного не в себе. Все твердил, что наш мир несовершенен, и есть такие простые рецепты излечить его, сделать лучше, богаче и справедливее. Утверждал, что он знает, где взять эти рецепты исцеления нашего мира, и что этот генератор в этом поможет, — Ирма виновато развела руками. — Согласитесь, это не похоже на поведение здорового человека. Я не знаю, было ли устройство настоящим или это просто была выдумка старика с деменцией.

— Ваша семья обращалась за помощью к психиатру? — немного подумав спросил Соммерс.

Если Лейстис был не в себе, это могло бы многое объяснить.

— Папа пытался доказать ему, что он ведет себя нелогично, но дед над нами так… Знаете, он так смеялся, казалось, что это всем нам нужен доктор.

— Ирма, ваш дед ведь был физиком? — задал вопрос Бут. — Кажется одно время он был директором нашей школы?

— Да, он физик, и очень талантливый. Работал в крупном научном центре в Норвегии. Но когда родился отец почему-то переехал сюда. Устроился в школу учителем, а потом ему предложили директорское кресло, — охотно ответила Ирма, похоже, эти воспоминания были для нее приятными, и девушка тепло улыбнулась.

— Этот друг господина Лейстиса — вы помните его имя? Может быть у вас осталась переписка с ним, адрес, его почта, фотографии? — вернул разговор в нужное ему русло Соммерс.

Та с сожалением покачала головой и уткнулась вновь помрачневшим взглядом в свои руки.

— Большую часть его вещей мама выбросила, когда погиб папа. Она… Сильно разозлилась, что дед не явился на похороны собственного сына. Собрала все, что смогла найти, часть вещей просто сожгла, часть куда-то вывезла, даже его любимое кресло не пощадила…

«Вот так матушка Лейстис одним махом избавила мир от всех улик… — с досадой подумал Соммерс. — Учитывая особенности его исчезновения — был ли Рокас Лейстис на этот момент жив? Если да, почему он не связался со своей семьей в тяжелые времена? Если он был жив, не провел ли он остаток своих лет в какой-нибудь закрытой психушке?»

Ирма Лейстис вдруг резко встала и направилась к книжному стеллажу, прошлась вдоль него, внимательно вглядываясь в корешки, а затем вынула из ряда книг старый потрепанный томик.

— Его звали Андерсен, — уверенно произнесла она, и продемонстрировала им ветхую обложку с потертой надписью: «Снежная королева». — Мне исполнилось семь, и папа подарил мне эту книгу. Я была на середине истории, когда в нашем доме появился этот человек…

Она вернулась на диван, прижимая к себе книгу.

— Может быть я придумываю, но меня поразило его черное бархатное пальто с десятком пуговиц, узкие штаны, белоснежная рубашка и странный галстук. А чего стоила большая круглая серьга в ухе! Он был похож на сказочного персонажа и был таким странным и смешным! И звали его как автора этой книги.

Достав блокнот, Соммерс машинально написал: “Андерсен”. Ирме Лейстис недавно исполнилось тридцать семь. А значит, этот мужик пришел вместе с открытием парада сообщества дурно одетых людей и появлением могильника.

— Ирма, они часто встречались? — воспользовался паузой Бут.

— Два-три раза в год. В основном зимой или осенью. Еще он обязательно приезжал на рождество, — охотно ответила она, но потом покачала головой и добавила: — Не совсем верно, не приезжал, он появлялся в нашем доме неожиданно, сваливался словно снег на голову. Мама ненавидела эти его спонтанные визиты.

Соммерс с Бутом невольно переглянулись.

— Однажды он постучал в дверь, когда на улице был жуткий туман, и все боялись выйти за порог, чтобы не потеряться. Другой раз пришел в сильный мороз и был одет в гавайскую рубашку, шорты и сандалии и, знаете, очень удивлялся нашей погоде.

— Он приезжал на машине или такси? — спросил Соммерс.

— Я не помню. Вернее, не помню его машину.

— Он говорил где живет? — нахмурился инспектор.

— Простите, я не помню. Возможно он и говорил об этом, но это было очень давно, — Лейстис виновато улыбнулась.

Похоже Рокас Лейстис и Андерсен были теми еще чудаками, бродили по округе, приставали к соседям, размышляли на философские темы как спасти мир и собирали какую-то машину…

— Вы помните его полное имя?

— Это и правда было давно. Я была погружена в учебу, и с трудом вспоминаю то время, как будто… Как будто это я просто выдумала. Странно, да?

— Хорошо, госпожа Лейстис, я должен задать еще один вопрос, последний на сегодня, — проговорил Соммерс. — Вы видели каких-то людей или автомобили в окрестностях вашего дома или в балке. Может быть, кто-то из чужаков заезжал к вам на ферму, или обращался за помощью? Особенно интересует ноябрь прошлого года.

— Сюда мало кто заглядывает. Иногда заезжают работники фермы, но они все местные и я хорошо всех знаю, — пожала плечами та. — Я ни разу не видела здесь чужаков, кроме того случая, когда в балке снимали какой-то фильм.

Девушка снова уткнулась взглядом в свои руки и в этот момент Соммерс остро почувствовал, что Ирма Лейстис врет.

Она все время была в напряжении, поглядывала в сторону окна, непроизвольно царапала свои ногти, сдирая свежий маникюр. Она определенно желала, чтобы этот разговор побыстрее закончился.

— Хорошо, — он протянул ей свою визитку. — Нам нужен список работников вашей фермы за весь доступный период. И если вспомните что-нибудь или найдете фотографии Андерсена, звоните мне в любое время.

— Хорошо. На список уйдет некоторое время, мне придется делать запрос в бухгалтерию.

— Чем раньше я получу его, тем лучше, — сказал Соммерс, выбираясь из дивана. — И не стесняйтесь звонить мне даже ночью.

Соммерс покидал дом Лейстис со странным чувством взъерошенности. С одной стороны, он симпатизировал и сочувствовал этой молодой женщине — она потеряла всю свою семью, и несмотря на это, осталась в родном гнезде и развивала бизнес. На это был способен только человек с сильной волей.

С другой стороны, он был уверен, что Лейстис ему лгала. Он нутром почувствовал ее зажатость. Это двоякое чувство мучило его, пока он шагал к машине.

— Заметили, что она что-то недоговаривает? — спросил Соммерс, едва устроившись на пассажирском сиденье.

Ирма наблюдала за ними, привалившись плечом к крыльцу и скрестив руки на груди. Сейчас она выглядела подавленной, а на ее щеках играл нездоровый румянец.

— Что? Нет! Почему вы так решили? — удивился Бут, поворачивая ключ в замке зажигания. — Она так много нам рассказала и по мне была искренней.

— Не знаю. Интуиция. Веских аргументов нет… — не сразу ответил Соммерс.

Не найдя у Бута поддержки своей версии, он подпер голову рукой и невидяще глядел на окружающий пейзаж.

Итак, опрос жильцов трех домовладений Озерной балки завершен.

Ежи Жоркович. Идеально подходил на роль маньяка — проблемы с отцом, а после его смерти прибавился еще и холод во взаимоотношениях с односельчанами. Много путешествовал и жил в Балке эпизодически. Много времени проводил в одиночестве.

Единственное, чем Жоркович не подходил на эту роль — своей комплекцией. Соммерс все еще верил, что преступник был невысокого роста и слаб физически. Поляк был полной противоположностью этого образа.

Художник специфического жанра Витенас. Второй идеальный кандидат на роль серийного убийцы. Его помешанность на смерти была… Нездоровой. Он мог бы быть не исполнителем, но идейным вдохновителем для маньяка. Приехал в балку два десятка лет назад и с помощью помощника, или помощников, начал реализовывать такую вот специфическую инсталляцию…

Преодолев полосу препятствия из луж, грязи и ям, машина, наконец, вернулась на асфальт и тут же забуксовала, расшвыривая в стороны ошметки грязи и гравий. Бут зевнул — громко и с чувством, и помотал головой, пытаясь разогнать дремоту.

Закадычный дружок Рокаса Лейстиса по имени Андерсен. Первый раз появился в год появления первой жертвы могильника. А затем регулярно наведывался в балку. И судя по его причудливости в одежде, мог быть путешественником.

А может быть маньяком стал Балис Смятона, рабочий Жорковича и Витенаса? Человек в возрасте, регулярно ездил в балку на работу…

Соммерс сдержанно зевнул, прикрыв рот кулаком.

Интересно, что все-таки скрывает Ирма Лейстис? Зачем ей врать насчет своего деда и этого Андерсена, если прошло столько лет…?

Бут вдруг усмехнулся и постучал пальцами по оплетке руля. Соммерс бросил на него вопросительный взгляд.

— Простите, детектив. Просто подумал про Смятону, что он один из кандидатов на место маньяка. А потом в голову пришло это клише: «А убийца дворецкий!» Будет как-то глупо, если Смятона действительно окажется нашим Озерным убийцей.

— Словно в дурном детективе… — устало отозвался Соммерс. — Надо ознакомиться с досье этого мужика. А потом вы побеседуете с ним как со свидетелем, чтобы не спугнуть.

— Э-э, я никогда не вел таких серьезных дел. Думаете это в моей компетенции?

— Почему нет? Задавайте ему обычные вопросы, как будто он видел, как кто-то украл банку колы, — пожал плечами Соммерс и вновь уставился в окно.

Вот бы это был какой-нибудь дурной детектив, а не чудовищная реальность… В таком случае его автора можно было бы смело назвать психопатом за немыслимое количество жертв и за странность в его деталях…

Тяжело выдохнув, он потер уставшие глаза.

— О чем задумались? — поинтересовался Бут. Они уже ехали по городу, и инспектор снизил скорость, проезжая опасный участок рядом со школой.

Несколько учеников стояли во дворе, но заметив полицейскую машину, спешно подхватили сумки и ретировались вглубь территории. Соммерс отчетливо разглядел среди подростков обладателя ярко-рыжей шевелюры.

— Думаю об Андерсене. Если верить словам Лейстис, этот человек приходил в шлепанцах и рубашке в мороз, а потом удивлялся плохой погоде.

— Словно прыгал с парашютом с самолета, прилетевшего прямо из Африки, — хмыкнул Бут.

— Именно. Если допустить, что Ирма Лейстис нам не врет, а показания Витенаса правдивы, то Андерсен — имеет ментальные проблемы. И Рокаса Лейстиса он сделал таким же — заразил какими-то странными идеями, и мужик свихнулся. А потом и вовсе пропал.

— И мы нашли его труп в той яме.

— Точно. А знаете, что самое важное во всей этой истории, Бут? — Соммерс уставился на потемневший храм, проплывавший мимо пассажирского окна. Стоявший на каменном крыльце священник, провожая их изучающим взглядом, поднял руки и осенил их машину крестом. За его спиной со стен скалились в их сторону злобные уродливые горгульи.

Инспектор покачал головой и бросил на него заинтересованный взгляд.

— Посчитайте, когда Андерсен явился в дом Лейстис? — он поглядел на Бута.

Полицейский задумался, мысленно проводя расчеты:

— Значит, ей было семь лет, когда он впервые пришел. А значит… Значит это было два десятка лет назад… Хм-м.

— Верно, — одобрительно кивнул Соммерс. — И одежда на нем была странная, бархатное пальто с кучей пуговиц. Волонтеры ночью рассказывали мне про странную одежду этих недопришельцев…

— И начались явления как раз в то время! — воскликнул Бут, с возбуждением подпрыгнув на сиденье. — Значит, Андерсен точно как-то связан со всей этой чертовщиной. И Рокас Лейстис скорее всего был в курсе!

— Именно. И теперь мы должны разобраться, что это — всеобщее помешательство или действительно показания, на которые мы должны опираться, — подытожил Соммерс. — Нам нужно понять: говорит ли Ирма Лейстис правду. Действительно ли Андерсен существовал. Может тогда мы больше будем понимать, что происходит в Озерной балке на самом деле.

До самого участка они ехали молча. Туман становился все гуще, да к тому же на город постепенно опускались вечерние сумерки.

Соммерс вдруг осознал, что совершенно разбит, измучен, и, пожалуй, безумно голоден. Силы были на исходе и нужно было побеспокоиться об отдыхе — вернуться в номер отеля, принять горячий душ, выпить пару рюмок виски и залечь в чистую, свежую постель. И потратить несколько часов на сон.

— Остановите возле моей машины, — попросил он. — И, Бут, вызовите к Лейстис художника, пусть составит фоторобот этого Андерсена.

— Понял! Куда вы сейчас?

— В отель. Чего и вам советую. Завтра у нас много дел, нужно опросить Смятону, пройтись по всем спискам и пересмотреть видео с камер.

— Отдохнуть это хорошо! Своевременная мысль, — кивнул тот и с трудом сдержал зевок. — Доброй вам ночи, детектив!

— Вам того же, инспектор, — едва ворочая языком, ответил он и выбирался из внедорожника.

За парком проехал грузовик, оглушая своим двигателем округу. Вороны как по команде взмыли в небо, покружили и улетели в другой конец парка. Перья, вздрагивая от ветра, срывались с их растущих тушек, открывая вместо птичьей кожи чёрные смокинги. Лапки стали крохотными чёрными туфлями и тоже начали расти. Чёрные клювы остались на лицах острыми носами, на которых аккуратно сидели маленькие очки в серебряной оправе. Как только бывшие птицы приземлились, на головах появились чёрные цилиндры. В их чёрных кожаных перчатках оказались трости. Люди в смокингах взглянули друг на друга, кивнули и разбрелись по парку. Стоило им подойти к прохожим, как их голоса сливались с общим гомоном и становились едва различимы.

Он поднялся с травы, вновь окинул взглядом блики на воде, поправил очки и пошёл прочь. Обед был окончен. Теперь и ему пора вернуться к работе.