Мир кошмаров и приключений

Пройдя очередной поворот и поднявшись на этаж выше, следуя плану, Володя внезапно почувствовал дикий холод по всему телу, словно его засунули в морозилку, и не успел он о чем-то подумать, как его вывернуло наизнанку. Скрутившись в три погибели, парень выблевал все, что у него было в желудке, с примесями крови и слизи. Ноги словно налились жидким металлом, и он не мог даже подняться. А только чахоточно кашлял, выхаркивая кровавые останки своих легких. Провалявшись так почти минуту, Володя все же сумел снова встать на свои две, упираясь в стену руками. Держась за шершавый от времени бетон, сталкер пошел еще дальше, периодически стряхивая с митенок воду – грунтовые воды и сырость никуда и не думали уходить. Как и слегка мокрые ботинки со штанами… Брр, мокрые носки… Как и штаны. Особенно, когда они мокрые не от воды… Перед глазами Володи уже все плыло, словно в тумане, почти не разбирая дороги, он все же дошел до двери в конференц-зал, возле которой беспомощно рухнул, часто задышав.

- Мама… Прости… - эти слова, приглушенные респиратором армейского противогаза, жутким эхом разнеслись по мрачным и давно забытым коридорам последнего пристанища людей, заставших расцвет цивилизации. И посреди этой бетонной гробницы сидел еще пока живой сталкер, доживая свои последние мгновения. Дрожащей рукой он все же попытался открыть рюкзак с аптечкой, но пальцы наотрез отказались его слушать, беспомощно повиснув в воздухе.

- А, проклятье! – со злости с размаху парень заехал рукой по стене, оставив на ней кровавый след. Видно, неудачно распорол руку, но ему уже было не до боли. Вернув контроль над пальцами, парень смог дотянуться до заветного оранжевого квадратика с препаратами.

Пафосно падаю животом прямо на этот инопланетный детонатор, чтобы заблокировать взрыв собственным телом.

И тут эта штука под со мной начинает пикать.

Пик... Пик... Пик...

Я лежу. Секунда, две, пять. Взрыва нет.

Она продолжает пикать.

Пик! Пик! Пик!

И тут сквозь этот космический туман я начинаю медленно, с болью продираться в реальность. Открываю глаза. Нахальное утреннее солнце бьёт по глазам, я лежу в своей кровати на животе... а прямо под грудью, надрываясь на всю квартиру, пищит электронный будильник, который я спросонья загреб под себя.

Вот так мозг превратил банальное «вставай, первая пара через 15 минут» в эпический спасательный подвиг.

А в какие самые безумные сюжеты во снах ваш мозг вплетал звук будильника?

Зара, с трудом сдерживая гнев и горечь, тихим и резким голосом спросил:

- И сколько их?

- Четверо...

- Ладно, вольно, беги другим помогать.

Сказав это, парень развернулся и вновь скрылся в лесу. Зеро, немного постояв в молчании, решил уточнить:

- Четверо?

- Четверо мертвецов у нас на руках... Пи*дец, весёлый денёк, - Зара тяжело вздохнул и закурил сигарету. - Вася и Улька явно будут разбиты...

Выпустив сизый дым, Зара с печалью в голосе продолжил:

- Приходите на похороны завтра, ближе к обеду. Возможно, если бы не вы, у нас было бы намного больше трупов.

Немного погодя из бункера вышли все остальные. Морлоу аккуратно вёл Лёху под руку, а Аня, Эрест и Вел застыли в оцепенении от кровавой картины прошедшего боя. В этот момент к Заре снова подбежал тот самый юный посыльный:

- Зара! Тут чистильщики подошли, спрашивают - машины двигать или нет?

- Ни в коем случае.

Услышав приказ, парень с уставшим взглядом снова рванул к лесу. Зара посмотрел на Зеро:

- Я так понимаю, дорогу вы расчистили?

- Ну да.

- Удивительно, что этого не сделал кто-то другой. Но ладно, иди отдыхай после ранения, мы сейчас сами всё уберём. Кстати... на их вещи не претендуешь?

- Ну, сейчас посмотрим, - ответил Зеро и медленно прошёлся по поляне с трупами врагов.

К сожалению, почти вся броня нападавших была изрешечена и пришла в негодность. Однако Зеро снял пару уцелевших деталей снаряжения и забрал несколько стволов, показав их Заре. Зара одобрительно кивнул, и Зеро отправился в бункер отлеживаться. Остальные члены группы остались на поверхности помогать с уборкой.

На следующий день, сидя за кухонным столом, Аня рассказывала Зеро, как хорошо люди Зары навели порядок во дворе - они даже оттёрли запёкшуюся кровь Ехо с пола в коридоре.

Быстро позавтракав, герои направились к поселению, оставив на хозяйстве Вервольфа и всё ещё отсыпавшуюся Киру. Путь оказался недолгим. По дороге Аня с любопытством крутила головой, мечтая поближе разглядеть, что за поселение раскинулось по соседству.

Подъезжая к окраине, герои увидели нескольких вооружённых людей, стоявших за небольшим леском. Когда отряд подошёл ближе, часовые сначала насторожились, но, узнав Зеро и Вела, расслабились и жестом позвали за собой.

За лесом раскинулось местное кладбище. В земле темнело около двадцати старых крестов и четыре свежие, только что вырытые могилы. Рядом с ними собралось порядка тридцати человек, среди которых виднелись Морлоу и Жесть. И две девушки сидели у свежей земли и плакали навзрыд, пока друзья пытались их успокоить.

За могилами была сооружена небольшая кафедра, у которой стоял Зара. Увидев подошедшую группу из бункера, он начал свою речь:

- Прошу всех внимания, - заговорил Зара. - Я понимаю ваше горе. Но не думаю, что хоть кто-то из наших ушедших братьев хотел бы видеть вас в таком состоянии. Мне очень жаль их, и я бы сам хотел расплакаться, но, как бы сейчас сказал Грива: «Слёзы делу не помогут». И я хочу сказать, что, несмотря на потерю таких замечательных людей, мы будем продолжать жить - чтобы нести их наследие и рассказывать о них только самое лучшее. Ведь они были частью нашей семьи и частью каждого из нас. Да будет им земля пухом, и пусть Бог примет их с распростёртыми объятиями. А теперь... киньте горсть земли и отпустите их в лучший мир.

После этих слов присутствующие по одному стали подходить, бросать горсти земли в могилы и медленно расходять в сторону поселения. Те две девушки постепенно утихли и теперь молча сидели под старым дубом у входа на кладбище.

Когда группа из бункера стояла неподалёку от могил, к ним подбежала миниатюрная девушка лет двадцати. Держа в руках длинную картонную коробку неумело спрятанную под коженной курткой, она тихо произнесла:

- Привет. Я Мира. Я так понимаю, вы те самые люди, которые впустили моего мужа в свой бункер?

- А ты жена... Лёхи? - спросил Эрест.

- Да, - Мира поборола подступающие слёзы. - Я даже слов не могу подобрать, как отблагодарить вас. Вот, держите подарок от всего нашего поселения, - сказала она, протягивая длинную коробку. - Если бы не вы, я бы сейчас так же плакала под дубом, как мои подруги... Ну ладно, мне надо возвращаться, пока все не ушли. Вы со мной?

- Извини, но нет, нам пора в бункер. Там подруга одна осталась, - ответил Эрест.

- А-а, ну тогда ладно. Но знайте: когда бы вы ни появились у нас, вы всегда будете желанными гостями.

Бросив по горсти земли в свежие могилы, группа отправилась в обратный путь к бункеру с тяжёлым камнем на сердце.

Он заискивал — то ли от глубокого страха, то ли от давящей жалости. Его губы растянулись в заученной улыбке, но глаза напряжённо следили за каждым мимическим движением Мальвины.

Её полувыпавший глаз чуть повернулся и замер, оценивая поднос.

— Жрааат, — уже не так громко, но всё так же грубо, хриплым и низким голосом проронила она.

— Кушай, любимая. Может быть, ещё что-нибудь положить?

Выпавший из орбиты глаз медленно поднялся и уставился прямо на него. Чистая, концентрированная ненависть — вот что читалось в этом немигающем кукольном взоре. Буратино разглядел зловещий красный огонёк, вспыхнувший где-то глубоко внутри разбитого пластика.

Мальвина тяжело вырвала поднос из его рук, развернулась и таким же громоздким, шаркающим шагом начала удаляться по коридору. Старые половицы жалобно скрипели под каждым её шагом, будто умоляя о пощаде.

Буратино прикрыл дверь, секунду постоял неподвижно, а затем медленно развернулся к Артемону. Казалось, за эти несколько минут деревянный человечек постарел ещё на целый век — плечи его опустились, а по нарисованным щекам словно пробежали новые глубокие трещины.

Он смотрел на пса, и в его кукольных глазах была лишь глухая, беспросветная пустота. Едва шевеля иссохшими губами, он прошептал:

— Неужели ты всё ещё считаешь, что тогда... мы вытащили счастливый билет?

Друзья, история еще не дописана, но есть уже ее полный черновой вариант по ссылке:
https://author.today/work/627269

Подпишитесь пожалуйста! Я буду туда выкладывать свои истории в первую очередь!

Ссылка на 1 главу

За порогом потайного театра

— Ну, Буро, — так сокращённо он его звал, — нам бы всем было значительно хуже, чем сейчас.

— Почему ты так думаешь? — не отрывая глаз от костра, спросил Буратино. Его деревянные пальцы, на которых проступила плесень, медленно терлись друг о друга со сухим, костяным скрипом.

Пёс вытянулся и проснулся окончательно — вопрос явно застал его врасплох.

— Как же, Буро! Мы остались бы без театра, на улице, в подчинении у старого козла Карабаса!

Глаза Артемона, подернутые мутной пленкой катаракты, выпучились, нижняя челюсть отвисла, обнажая голые десны, а уши взмыли вверх, как два крыла. Он выглядел точь-в-точь как старый вентилятор со сломанной лопастью, готовый сорваться с креплений от натуги.

— А может быть, и нет... — ещё более спокойным, безжизненным тоном проговорил Буратино, глядя в огонь. — Всё могло быть иначе...

Артемон припрыгнул на месте и взвыл. Его глаза буквально выкатились из орбит, он набрал воздуха для громкого лая, как вдруг за стеной послышались тяжелые, шаркающие шаги. Они приближались, заставляя старые половицы стонать.

Артемон замер, прижав седые уши. Буратино смотрел в огонь, но его шарнирное тело напряглось, суставы зафиксировались со скрипом — он мгновенно вернулся из своих грёз.

Шаги замерли за порогом. Дверь толкнули, и она с диким, режущим слух скрипом распахнулась.

В проеме тяжелой глыбой стояла Мальвина. Огромная, оплывшая фигура взрослой женщины весом под двести килограммов. Она была одета в рваное платье, больше похожее на серую ветошь. Её некогда синие волосы были криво острижены, сквозь них просвечивала бледная кожа. Лицо искажала судорога, а левый глаз, неестественно огромный, практически выпал из орбиты, кося в стену. Желтоватый пластик висков покрылся сеткой глубоких трещин. Резкий запах немытого тела и медикаментов ударил в ноздри.

— Жра-а-ать!!! — с утробным, животным ревом прокричала она, брызжа слюной.