Мир кошмаров и приключений

Триста километров от родного города казались пустяком, но реальность ударила наотмашь сразу, как только я сошел с электрички поздно вечером. Последний автобус до полузаброшенной деревни ушел, а до конечной точки оставалось еще шестьдесят километров глухого тракта. У вокзала скучали местные таксисты. Оценив мой огромный рюкзак и чужака в моем лице, они заломили такую неподъемную цену, будто собирались везти меня на Луну.

— Меньше чем за три счетчика в такую глушь на ночь глядя не поеду, парень, — ухмыльнулся один, сплевывая на асфальт.

Внутри меня закипела злость, но я лишь молча посмотрел ему в глаза. Послав обнаглевшего бомбилу далеко и глубоко в своих мыслях, я развернулся. Во мне всегда жил несгибаемый внутренний стержень — редкое упрямство, которое другие часто называли безумием, но именно оно заставляло меня идти вперед там, где остальные сдавались. Развернуться и поехать домой в свой отпуск? Ну уж нет. По натуре я всегда был прагматиком и жестким скептиком, не верившим в мистику, городские легенды и байки из сети. Но где-то глубоко внутри всё еще жил ребенок, который отчаянно верил в чудеса, в существование чего-то тайного и неизведанного в этом сером мире. Именно с этой хрупкой надеждой, наперекор собственному цинизму, я и отправился в путь.

Я поправил лямки сорококилограммового рюкзака, покрепче перехватил ремни и зашагал вдоль обочины. Пешком так пешком.

Почти сразу небо затянуло свинцовыми тучами, и начался ливень. Он не прекращался следующие двое суток. К концу первого дня пути, в кромешной темноте, одежда промокла насквозь. Старая бетонная остановка у дороги, продуваемая ледяным ветром, не спасала. Тело колотил крупный озноб. Я отчетливо понял: если не согреюсь, до утра просто не доживу. Свернув на едва заметную поляну в черной стене леса, я вслепую поставил палатку. Всё вокруг было сырым. Дрожащими руками я зажег единственную свечу — ее крошечный огонек стал единственным источником тепла. Коченея от холода и прислушиваясь к монотонному стуку капель по тенту, я провалился в тяжелый, забытьем похожий сон. Меня спасала только ментальная упертость: я доползу до этой зоны, чего бы мне это ни стоило.

— Детектив Соммерс?

Голос был ему незнаком, и, судя по характерной хрипотце, принадлежал человеку в возрасте. Уронив руки на стол, Соммерс поднял утомленный взгляд на посетителя.

Перед ним абсолютно точно был полицейский на пенсии. Не бывший полицейский, а полицейский на заслуженном отдыхе, который еще не до конца смирился со своей участью отставника.

Старик хоть и был одет в гражданскую одежду, но Соммерс мог поклясться, что перед ним бывший шеф этого участка — этот человек выглядел словно его хозяин, вернувшийся домой после короткой прогулки.

Старик смотрел на Соммерса с плохо скрываемым интересом.

— Он самый, чем обязан? — захлопнув крышку ноутбука, он поднялся на ноги и протянул руку.

— Меня зовут Грюнус, я шеф полиции, — крепко пожал руку тот, оглянулся на дверь и добавил: — На пенсии. И я очень давно вас жду.

Соммерс вежливо ответил:

— Приятно познакомиться, шеф. Простите, не знал, что вы меня ждали…

— Вы и не могли… Я должен вам кое-что объяснить, — сказал он, вынимая из потрепанной сумки пожелтевшие бумажные папки. — Давайте присядем.

Со свойственной старикам медлительностью, Грюнус положил перед собой файлы в аккуратную стопку. Казалось, вместе с этим ритуалом упорядочивания бумаг, он готовил и собственную речь.

Соммерс терпеливо ждал, положив руки на стол и скрестив пальцы.

— Вы дали Виталию задание — поднять архивные документы по Озерной балке, — неторопливо начал старик. — Я решил, что справлюсь с этой задачей быстрее, потому что сам оформлял большую их часть. И, между нами говоря, добрая часть этого архива просто хлам, который пора сжечь в баке на заднем дворе.

Седые брови старика приподнялись, словно он готовился сказать нечто очень важное, но все еще сомневался, стоит ли. Он вздохнул и дрожащими пальцами постучал по папке с документами.

— Вы уже слышали, нашу городскую легенду о странностях в Озерной балке?

Соммерс с серьезным видом кивнул.

— Я чувствовал нездоровый интерес горожан к этому месту. Этот интерес то рос, то падал. Новых заявлений могло не быть год, а потом я сразу принимал с два десятка за одну неделю. Расследовать было нечего — просто испуганные жители сообщали о чужаках, появляющихся на том холме, — Грюнус сделал небольшую паузу, задумавшись о чем-то, и неторопливо продолжил: — Но как полицейский я слушал свою интуицию. И знал, что однажды эти данные могут кому-то понадобиться. К моему сожалению, этот день настал.

— И вы думаете эти слухи и убийства связаны? — негромко спросил Соммерс.

Шеф Грюнус кивнул:

— Верно. У меня нет улик, только моя интуиция. В свое время я пытался разобраться, откуда пошли эти слухи… А потом увидел это собственными глазами.

Соммерс смотрел в серые, выцветшие глаза старика и понял, что тот не лгал. По крайней мере, он верил в то, что говорил.

— Я провел не одну ночь в машине, наблюдая за этим злосчастным холмом. И вот однажды я увидел людей — несколько человек. Они были не с фонарями, а керосиновыми лампами. Это заняло мгновение, я и не понял, было ли это на самом деле, или же мой разум сыграл со мной злую шутку.

Слушая старика, Соммерс замер. Он нутром чувствовал, что в его словах есть что-то очень важное — то, что продвинет его в деле.

— Мое расследование в конце концов зашло в тупик. Но я сделал каталог появлений чужаков, расписал, когда и при каких обстоятельствах это происходило, — Грюнус взял со стопки папок верхнюю и подвинул ее к Соммерсу. — Теперь вам не придется перерывать тридцать коробок архивных бумаг.

Открыв файл, Соммерс полистал страницы с аккуратно заполненными столбцами. В первой колонке было указано имя заявителя, следом шла дата и потом краткое описание произошедшего. Последние ячейки были заполнены комментариями полицейского.

— Вы проделали огромную работу, шеф, — сказал он негромко, помолчал, а затем добавил: — Вы потратили на это столько усилий… Я не верю, что вами руководила только интуиция.

Старик с довольным видом хмыкнул.

— Вы правы… В две тысячи десятом году я принял от одной девушки заявление об изнасиловании. Это произошло в Озерной балке — подростки облюбовали там поляну в лесу… — голос старика был мягким и вкрадчивым. Слушая его, Соммерс словно перенесся на место шефа Грюнуса. — Лето, выпускной вечер, разгоряченные молодые люди… Праздник на природе обернулся трагедией. Девушка потеряла сознание от травм и шока. Очнулась ночью и дошла до склона холма — до того места, где сейчас находится захоронение. Там она увидела кое-что необычное — автомобиль с кузовом, в котором стояло нечто, напоминающее графин.

— Графин? — моргнул Соммерс, созданная Грюнусом картинка рассыпалась на куски.

— Так она его описала, — с серьезным видом кивнул старик. — Было так странно, что она рассказывает об этом, а не о том, что с ней сделали… Девочка пострадала физически и эмоционально, но упорно твердила о машине и этом “графине”. Я отмахнулся от нее, решил ей что-то показалось из-за шока.

— Скорее всего, она зациклилась на этой мысли, чтобы не думать о совершенном над ней насилии, это нормально для жертвы, — согласился с ним Соммерс. — Но… Это не все, верно?

Откинувшись на спинку стула, шеф кивнул. Он перевел дыхание и продолжил:

— Я тоже не придал значения ее словам. До сегодняшнего утра, пока не увидел статью в утренней газете…

Грюнус достал из кармана пиджака сложенный вчетверо листок бумаги и задумчиво на него поглядел.

— Взяв с девушки показания, я отправился на место преступления, — не сразу сказал он. — И когда закончил дела, вспомнил ее слова и решил осмотреться на том склоне. Я нашел трубку с крышкой, что-то вроде тубуса. И среди прочих бумаг там было это…

Старик протянул ему свернутый вчетверо листок. Глаза его блеснули, и Соммерс понял, что шеф Грюнус подвел его к самой важной части разговора.

Бумага была плотной, зернистой и пожелтевшей от времени. Текст был напечатан на печатной машинке, а лиловые чернила местами выцвели. Записку напечатали очень давно, скорее всего не меньше десяти лет назад.

— Жизненно важно, чтобы эти бумаги попали к ищейке Соммерсу, — вслух прочитал он послание.

Несколько секунд Соммерс пытался осознать написанное. От неожиданности он хмыкнул и пробормотал:

— Это же не… Я не… Я не единственный человек с такой фамилией!

— В Литве? Или в нашем маленьком городке? Много ли найдется людей с настолько не литовской фамилией, да еще и работающих детективом? — возразил старик, с лукавством глядя на него.

— Это… Это похоже на какую-то гребаную шутку! — выпалил Соммерс, внезапно охрипшим голосом.

Шеф замолчал. Постучал пальцами по папкам и, наконец, произнес:

— Я бы с удовольствием поискал этому здравое объяснение вместе с вами, детектив. Но, увы, я уже слишком стар.

Соммерс упрямо покачал головой:

— Это лишено смысла. Если этой записке действительно пятнадцать лет, на момент ее создания я еще даже не думал о карьере полицейского…

— Вы вправе считать меня выжившим из ума стариком, — усмехнулся Грюнус. — Я бы так и сделал, будь я на вашем месте. Но если вы хотя бы на минуту допустите, что это письмо подлинное, возможно, вам откроется один важный кусок в мозаике этого преступления.

Соммерс взглянул на незнакомый ему шрифт — затейливый, витиеватый, со множеством черточек и закруглений. Печатная машинка, на которой была сделана эта записка, была антикварной или очень редкой, да и цвет чернил был крайне необычным.

И положил записку на стол. Его мозг сопротивлялся и не принимал информацию шефа Грюнуса. Ему не хотелось давать никаких объяснений тому, что не вписывалось в его стойную и рациональную картину мира.

В конце концов, шансы, что записка предназначалась другому детективу с такой же фамилией, как у него, были очень низкими, но не равнялись нулю.

— Вы искали этого Соммерса? — поднял он на старика беспомощный взгляд.

— Искал, — честно ответил тот. — Без особых успехов. И когда я увидел ваше имя в утренней газете, богом клянусь, от удивления я пролил на себя чашку кофе. Спустя столько лет факты вдруг сошлись, и я понял, что делал всю эту работу не зря.

Старик вдруг смущенно улыбнулся, что совершенно не сочеталось с его властным образом.

Соммерс поглядел на него долгим изучающим взглядом и вздохнул:

— О каких документах идет речь в записке?

— Личные дела, — ответил шеф полиции, подвигая к нему аккуратную стопку папок. — Но сколько я ни пытался найти какие-то данные на этих людей или их родственников, мне этого не удалось.

— Не удалось, значит… — эхом откликнулся Соммерс, и его кольнуло дурное предчувствие. Он уже слышал подобные слова из уст Джонаса. — А что случилось с той девушкой, которую изнасиловали в балке? Преступника ведь не осудили?

Грюнус скривился:

— Под давлением родни дети примирились и поженились. Увы, тот брак быстро распался, а госпожа Донелайте растила ребенка, зачатого той ужасной ночи, в одиночку…

Соммерс неодобрительно покачал головой. Он взглянул на бумаги перед собой и уже протянул руку к папке, как в дверях появилась Морта. Она несла поднос с шоколадным печеньем и кофе.

— Шеф! Пришли в гости, наконец? — обрадовалась патрульная, увидев Грюнуса. — Подождите минуточку, я еще чашечку кофе принесу!

— Нет, дорогая, мне уже пора идти, — улыбнулся старик и поднялся на ноги. — Я просто передал свои наработки детективу Соммерсу.

— Ох, не балуете вы нас своим вниманием, шеф, — неодобрительно покачала головой та и поставила рядом с Соммерсом поднос. — Может останетесь? Хотя бы минут на пятнадцать!

— Нечего мне, старику, мешаться у вас под ногами, — тихо засмеялся тот. — Тем более, мы увидимся в эти выходные. Вы же придете с девочками?

— Конечно! Мы без дедушки дня прожить не можем!

— Детектив, рад был познакомиться, — обратился Грюнус к нему и протянул руку. — Звоните мне в любое время дня и ночи, буду рад помочь.

Они обменялись рукопожатием, и бывший шеф полиции в сопровождении Морты направился к двери.

Соммерс проследил за ними тяжелым взглядом.

— Ищейка Соммерс… Да что б меня… — пробормотал он, схватил записку и спрятал ее в карман рубашки.

Файлы, которые отдал ему Грюнус, действительно выглядели как личные дела. Пожелтевшие от времени картонные обложки, те же чернила и тот же шрифт, что и в записке. На первых страницах неизвестный вклеил фотографии. Кто-то славно потрудился, создавая эти странные документы.

Он открыл файл, лежавший сверху. С фото на него смотрела молодая девушка с легкими светлыми кудряшками.

Мила Йански. Двадцать два года. Практикующий юрист, доктор наук… В две тысячи седьмом ушла на работу и не вернулась. Числилась пропавшей без вести…

— Арестовали всю банду, Бут оформляет хлопчиков! — прервала его чтение Морта. Она плюхнулась на стул и потянулась. — С вами все в порядке, детектив? Вы как будто призрака увидели.

Он действительно чувствовал себя так, словно только что видел призрака. Записка, что лежала в кармане его рубашки, никак не выходила у него из головы…

Соммерс до боли сжал переносицу и заставил свои мысли вернуться в рациональное русло.

— Я хочу заехать в дом Балиса Смятоны, — сказал он.

— Его квартира в самом центре — красный дом рядом с костелом.  Кстати… У вас телефон звонит.

— Что…? — рассеянно спросил он.

— Мобильник! — терпеливо ответила та, ткнув пальцем на жужжащий на столе телефон.

— Соммерс, — рассеянно проговорил он в трубку.

— Детектив! Это Витенас вас беспокоит, свободный художник и повеса. Я вспомнил имя того человека — закадычного дружка Рокаса Лейстиса. Его звали Андерсен!

— Я понял.

— И еще кое-что. Они с Рокасом разок приходили в мой дом, взяли коллекционное издание Эллы Фицджеральд с нотами. И так и не вернули!

Его голова готова была взорваться. Раймонд на незнакомой черной “БМВ”, измененные кем-то снимки с камер, Грюнус с его запиской пятнадцатилетней давности и Рокас Лейстис с его закадычным дружком…

Он услышал тонкий писк в ушах, схватился за лоб и прикрыл глаза ладонью.

— А имя вы не вспомнили? — на всякий случай уточнил он.

— Мне кажется, он никогда его не называл, детектив. Даже Рокас звал его только Андерсен и никак иначе.

— Понял. Спасибо за помощь, господин Витенас, — механически проговорил Соммерс и положил телефон на стол.

В голове медленно нарастала тянущая боль. Он привык работать, опираясь на улики, факты, мотивы. Что делать с таинственными записками, исчезающими пришельцами и предавшими его доверие напарниками, он не знал.

— Маркус, съешьте печеньку и выпейте кофе, иначе ваша голова взорвется, — с материнской заботой произнесла Морта.

Соммерс тяжко вздохнул и послушно сделал глоток. Во рту тут же разорвалась раскаленная гуталиновая бомба. Он приложил массу усилий, чтобы не подать виду и не обидеть патрульную.

— Морта, почему именно Бут занял место начальника участка? — задал вопрос он, огромным усилием пропихнув кофе в горло. — Он слишком молодой и неопытный для этой должности.

— Потому что он единственный, кто не смог отказать нашему бывшему шефу, — ухмыльнулась патрульная. — Я слишком занята с дочками, Виталий едва сдал тесты в колледже, остальные не захотели нести ответственность… А Бут, он славный малый, исполнительный, неглупый, и он попался на крючок Грюнуса — тот обещал ему признание и почет. На самом деле эта должность ничего кроме бумажной волокиты не несет, а прибавка к зарплате мизерная.

— Бедолага, — посочувствовал Соммерс инспектору.

— Вы точно в порядке, босс? — с тревогой спросила патрульная. — Вам аспирин дать?

Боль в голове нарастала и стала пульсировать, но вместо того, чтобы согласиться принять таблетку, Соммерс торопливо поднялся на ноги:

— Мне нужно сходить подышать воздухом.

Морта озадаченно вздохнула.

* * *

Соммерс сейчас жалел, что бросил курить. Стоя рядом у входа в полицейский участок, он чувствовал себя неуместно. Если бы у него в руках была сигарета, или он звонил кому-то, его присутствие здесь было бы оправдано.

Двери распахнулись, и на крыльце появился Бут. Он торжественно помахал стопкой бумаг:

— По Витенасу все подтвердилось — осенью прошлого года он был на операции в Италии. Еще я проверил его домовой журнал — всю осень никого, кроме Смятоны, на его вилле не было.

— Вы были правы — Витенас, скорее всего, не наш клиент, — сказал Соммерс. Инспектор согласно кивнул.

— По Жорковичу: за осенне-зимний период в нашу больницу он не обращался. И еще я сделал запрос по его банковскому счету. Поглядите-ка, впечатляет…

Соммерс взял у него документы, взглянул на выписку и от удивления присвистнул:

— Неплохо для владельца обувного магазинчика… Он что, дурь там толкает?

Бут пожал плечами, не уловив шутку.

— И по Смятоне: приводов у него не было, долгов и кредитов тоже, образование — средняя школа в Любицах. Он всю жизнь честно работал, исправно платил налоги и отчисления в пенсионный фонд. Был женат, но супруга давно умерла. Его дочь уехала и живет в Вильнюсе, я ей уже позвонил и сообщил о его смерти.

— Что-то подозрительное у этого парня есть?

— Вроде нет… Последние несколько лет он отправлял дочери почти все, что зарабатывал. Из имущества осталась маленькая квартира в центре города и велосипед.

— Не похож он на серийного маньяка, — буркнул Соммерс, сунул руки в карманы и уставился на носки своих ботинок.

— Ну, как-то так, да… Вы хотели съездить к нему домой, я чуть позже все организую.

Бут вдруг вздрогнул, его колени подогнулись, а голос осекся, и он произнес совсем по-мальчишески:

— Ох, детектив…! Мы та-ак влипли!

Ко входу в участок семенила госпожа Донелайте. Она была бледна, заплакана и беспокойно мяла в руках свой шарф.

— Будут проблемы? — напрягся Соммерс.

— Вы не представляете какие, детектив… — пробормотал Бут с несчастным видом.

Битый час Соммерс сидел напротив госпожи Донелайте и беседовал с ней о положении ее сына, Матаса Донелайтиса.

Вопросы повторялись циклично, слова и формулировки были разными, а вот смысл не менялся: «А как же контрольная?», «Он же еще ребенок» и «Что он будет делать в тюрьме?»

Почему он раз за разом терпеливо ей отвечал, Соммерс и сам не понимал. Это было сродни гипнозу, когда факир играл на дудочке, а змея, раздувшая капюшон, зачарованно повторяла его убаюкивающие движения. И Соммерс был отнюдь не на месте заклинателя змей…

Госпожа Донелайте уже извела две упаковки одноразовых платочков, вытирая бесконечные слезы.

— Если он не сдаст эту контрольную, он же не поступит в колледж… — ныла женщина.

— Учеба — это последнее, о чем вам нужно волноваться, — механически проговорил он в ответ.

— Но как он сдаст экзамены, если будет в участке?

Из транса Соммерса вывел телефон, который уже с минуту жужжал на столе. “Доктор Смерть”: было написано на экране.

— Да?

— Насколько крепко тебе досталось? — вместо приветствия спросил Джонас.

«Он ведь не приспособлен к тюрьме, он добрый мальчик…» — не унималась госпожа Донелайте.

— Простите, вам пора домой… — ответил ей Соммерс в очередной раз, поднялся на ноги и отошел от госпожи Донелайте в другой угол комнаты. — Джонас, что у тебя?

— Пришли результаты токсикологической экспертизы. Я надеялся загадок не будет, но увы! Без них не обошлось…

«Завтра же тест, он сегодняшний уже пропустил, когда же он теперь вернется к учебе…?»

— Мы нашли коктейль из двух очень сильных ядов. Один наши химики и фармацевты пока не смогли опознать. Судя по составу, это какой-то неизвестный миорелаксант — вещество, которое вызывает частичное или полное прекращение двигательной активности…

Соммерс вдруг заметил, что Бут сел перед Донелайте и начал внимательно ее слушать.

— Бут?! Бут, не смейте! — рявкнул он. — Вызовите такси госпоже Донелайте! Господи Иисусе, прости Джонас, тут дурдом…

— Ничего, ничего. Миорелаксантом убийца обездвиживал своих жертв перед нападением. Второй яд науке хорошо известен — это тетродотоксин.

«Но он же последний год в школе доучивается, разве нельзя дать ему сначала доучиться, а потом уже арестовать?»

— Это сильный нейротоксин… — озадаченно протянул Соммерс и прикрикнул: — Морта! Немедленно отвезите госпожу Донелайте домой!

— Верно. Очень опасное вещество, в природе встречается в рыбе Фугу, в икре некоторых лягушек и тритонов, и частым результатом отравления является смерть.

— Выяснили, как он его применял?

— Вводил шприцем, колол в шею, стоя позади жертвы. Отравленные миорелаксантом и тетродотоксином, они не могли оказать сопротивления.

Соммерс в задумчивости поглядел куда-то в потолок. Что-то здесь не сходилось…

— Подожди, а зачем он травил их тетродотоксином, если все равно собирался их душить?

— Этого я не знаю, Маркус. Возможно, он получил доступ к какой-то сложной отраве, в составе которой были оба этих токсина. Или же усилил эффект миорелаксанта, чтобы быстрее и эффективнее вывести жертву из строя.

— Дьявол… — пробормотал Соммерс. — Значит, он нападал со спины, вкалывал яд. Наблюдал, как жертва лишается контроля над собственным телом, а затем лишал ее жизни, до того, как это бы сделал яд… Они были в сознании, не могли двигаться, а он получал удовольствие от беспомощности своих жертв. От полного контроля над их жизнью… Если я правильно помню из лекций по криминалистике, так поступают маньяки-властолюбцы.

— Согласен. Тиран, утверждающий свое превосходство над безответными жертвами, тщедушный и трусливый, — в голосе Джонаса послышались нотки отвращения. — У тебя уже есть подозреваемый?

— Парочка. Или тройка… Или больше. Один уже успел скончаться, другой исчез двадцать лет назад. — Где убийца доставал эти токсины?

— Запрос производителям тетродотоксина мы уже отправили. Это редкий яд, Маркус, так просто его не купить. Заказчиками в основном выступают организации, научно-исследовательские институты. Их используют биологи, изучающие мембраны… Черт! Эй, вы куда?! — Джонас вдруг сочно выругался и сказал: — Маркус, у нас ситуация. Я перезвоню…

Звонок прервался, и Соммерс с удивлением поглядел на свой телефон.

Обычно Джонас так не делал. Что могло произойти в лаборатории судмедэкспертизы такого, что ему пришлось прервать важный разговор? Разве что трупы начали разбегаться…

Вернув телефон в карман, он уставился на госпожу Донелайте испепеляющим взглядом. Та сдавленно всхлипнула и высморкалась в свой шарф.

— Почему вы еще здесь? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал вежливо.

— Может ему можно будет выйти и пройти тесты, а потом он вернется в участок? — дрожащим голосом проговорила женщина и поглядела на него умоляющим взглядом.

Зажмурившись, Соммерс, досчитал до десяти, поднял руки и сказал, вложив в голос всю силу своего убеждения:

— Ваш сын чуть меня не убил. Он сядет в тюрьму. Переключитесь со школьной контрольной на поиски адвоката для своего ребенка, госпожа Донелайте!

Взгляд женщины переместился куда-то за пределы полицейского участка — она замолкла и застыла. Соммерс испытал непрошенный укол жалости.

Обхватив руками затылок, он зашагал по конференц-залу, размышляя.

Два редких яда. Один неизвестен даже лаборатории Джонаса. Чтобы их достать, нужно оформлять служебные запросы, проводить их через государственные структуры, вести строгий учет каждого грамма вещества. Это означало, что имя Озерного маньяка уже попало в официальные документы, и вычислить его будет вопросом времени.

Только бы все было так просто…

— Госпожа Донелайте, давайте я отвезу вас домой? Мы попьем чаю и поговорим, хорошо? — услышал он сочувственный голос Морты.

— Детектив, — в дверях появился Виталий. — Вы хотели посмотреть апартаменты Смятоны. Можем поехать туда сейчас.

— Наконец-то! — почему-то вспылил Соммерс, сгреб кипу бумаг со стола, подхватил свой ноутбук и торопливо зашагал к выходу: — Бут! Жду вас там!

— Его квартиру опечатали? — спросил он, когда они с Виталием выходили из участка.

— Конечно, по всем правилам! Вас подвезти или вы сами доберетесь?

— Барткус увез мою машину… — начал говорить Соммерс и замолк.

Его “Шкода” стояла перед крыльцом участка — начищенная до блеска, словно только что покинула салон, новенькое стекло блестело, будто хрустальный бокал на приеме аристократов. Ребята из СТО порвали задницы, чтобы привести его ласточку в чувство…

Соммерс ухмыльнулся и указал на свою машину.

— Хах! Тогда встретимся в центре, — сказал Виталий и зашагал к своему внедорожнику.

Телефон снова звонил, и Соммерс привычным движением приложил аппарат к уху:

— Подавили восстание мертвецов? — поинтересовался он, усаживаясь в салон.

Внутри приятно пахло — идеально выполненной химчисткой и каким-то дорогим парфюмом. Соммерс довольно ухмыльнулся.

— Не сейчас… — сердито буркнул Джонас. — Появились некоторые дополнения — следы сексуального насилия отсутствуют. Мы не можем точно сказать, был ли преступник импотентом, но убивая жертв и выполняя ритуал, он, вероятнее всего, получал сексуальную разрядку.

Соммерсу показался странным официозный тон Джонаса. Скорее всего, док снова зачитывал свои мысли на диктофон.

— Чем больше узнаю об этом деле, тем мне становится противнее, — откликнулся он, выворачивая руль и выезжая с парковки вслед за полицейским внедорожником.

— Есть кое-что еще, Маркус. Первые убийства преступник совершал неумело. Случайно ломал кости, выворачивал суставы. Он учился и пытался найти наиболее эффективный способ лишать своих жертв жизни. — ровным, официозным голосом добавил эксперт.

На этот раз Соммерс промолчал, и Джонас продолжил:

— Позы первых жертв немного отличаются от последующих — они не такие э-э… Выраженные. Что еще раз подтверждает мои слова — убийца постепенно оттачивал навык.

— Это логично… Джонас, серийные убийцы-тираны любят демонстрировать свою работу. Они получают от этого свою порцию славы, признание. Почему этот ее прятал столько лет? — задал вопрос Соммерс.

— Предположу, что мы имеем дело с нетипичным маньяком. Виктимология разнообразна — жертвы не объединены какими-либо схожими признаками. При этом преступник очень организован и сдержан — умело организовывал свои планы и в состоянии терпеливо ждал подходящего момента. Учитывая это, он был не готов явить миру свою работу. Возможно, мы обнаружили могильник слишком рано.

Город плыл мимо него, очень спокойный и неспешный после шумного и суетного Вильнюса. Соммерс вел машину, по привычке внимательно разглядывая улицы и вглядываясь в лица случайных прохожих.

— Если ты прав, он будет в бешенстве, когда узнает, что мы испортили его труд.

— Согласен. Мы должны быть готовы к тому, что он сорвется и начнет убивать снова. И наша задача поймать его раньше, чем он это сделает. Надеюсь, на него выведет след тетродотоксина.

Соммерс покачал головой, забыв, что эксперт его не видит.

— Чувствую, мы и здесь столкнемся с проблемами. Ты был прав. Все эти странные вещи, пропуски, отсутствие жертв… Все такое стремное… — он помолчал и неуверенно сказал: — Или он попросту водит нас за нос.

— Думаю, тебе нужно вернуться к рациональному мышлению, Маркус. И опираться только на факты.

Соммерс нахмурился — говорить так было совсем не в духе Джонаса. Обычно в ответ на гипотезу док выдавал еще парочку, еще более сумасшедших версий.

Что-то определенно было не так. Джонас по какой-то причине не мог говорить открыто.

— Что-то еще доктор Жальгирис?

— Нет, Маркус. Мы продолжим работу, и я буду оперативно сообщать о новых данных.

— Принято… — Бросив телефон на сиденье, Соммерс пожевал губами.

Что-то очень и очень не так…

В подвале дома Архип обустроил секретную лабораторию. В стеклянных колбах пузырились странные растворы, а в стерильном боксе хранилась ампула с веществом, которому старик дал саркастичное название «Спастизин».

Что такое Спастизин?
Спастизин — это искусственно созданный мутантный генно-ферментный комплекс. Попадая в геном насекомого, он запускает каскадную реакцию полного биосинтетического перерождения. Вместо белкового и хитинового обмена ген заставляет клетки синтезировать термореактивные полимеры и полиэтилентерефталат. Проще говоря: спастизин заживо замещает живые ткани насекомого монолитным высокопрочным пластиком.

Архип назвал его так с ядовитой ухмылкой: «Спасу, думает, картошку — значит, спастизин!»

Месть на грядках

Надев старые очки с толстыми линзами и вооружившись микрошприцем с тончайшей иглой, Дед Архип вышел на картофельное поле.

На сине-зелёных листьях вальяжно сидели полосатые жуки, беспечно доедая очередной куст.

— Ну что, полосатые твари, отпировали? — прошипел Архип, аккуратно ловко зажимая одного жука в сухих, жилистых пальцах.

Он с холодным расчётом ввёл капли спастизина прямо в гемолимфу насекомого.

Сначала жук замер. Полоски на его спинке начали терять глянцевый блеск и натягиваться. Изнутри донёсся едва слышный щелчок, похожий на остывающий пластиковый чайник. Жёлто-чёрный хитин за секунды утратил мягкость и померк, превращаясь в плотную, гладкую, ярко-жёлтую пластмассу. Лапки насекомого одеревенели и застыли в неестественной позе, а глаза превратились в два крошечных чёрных полимерных шарика.

Архип щелкнул пальцем по бывшему жуку:

«Цок-цок» — отозвался звонкий глухой звук, какой бывает у дешевой пластмассовой игрушки.

— Работает! — злорадно хохотнул старик, бросая пластиковую фигурку в ведро.

Но самый главный козырь спастизина был в другом: ген был доминантным и заразным. Архипу даже не нужно было колоть каждого жука вручную. Выпущенный на свободу «нулевой пациент» передавал мутантный ген всей колонии при малейшем контакте.

Пластмассовый урожай

К концу недели на 3-й Дачной произошла аномалия. Поначалу соседи удивлялись, почему у Деда Архипа на грядках стоит странный треск, похожий на то, как будто кто-то разгружает мешок с пластмассовыми пуговицами.

А затем колорадские жуки начали массово осыпаться с листьев. Они падали на сухую землю с характерным стуком — сотен мелких игрушечных деталишек. Тысячи вредителей на глазах удивлённого (и слегка испуганного) старика превращались в цветной яркий пластик.

Ветер дул по огороду, перекатывая пластмассовые трупики жуков, которые теперь не разлагались, не пахли и больше никогда в жизни не смогли бы сгрызть ни единого картофельного листика.

Дед Архип стоял посреди своего идеально чистого, зелёного поля, опираясь на тяпку, и впервые за много лет удовлетворённо улыбался. Он собирал граблями пластмассовых жуков в ведра и высыпал их в детскую песочницу за забором — пусть местные детишки играют, всё равно толку от них никакого, кроме шума.

Улица 3-я Дачная навсегда избавилась от вредителей, хотя с тех пор по округе ходили смутные слухи, что если поздно ночью пройти мимо дома Архипа, можно услышать, как в его огороде тихонько шуршат и поскрипывают пластмассовые жуки...

Парнишка умело выбрал позицию — позади огня, так что глаза Соммерса, привыкшие к темноте, были ослеплены ярким пламенем.

На нем были джинсы, толстовка с капюшоном, скрывающим лицо, и черная куртка. Ни одной приметной детали, по которой его можно было бы опознать. Ошибся паренек лишь в одном — когда надел сияющие белизной новенькие беговые кроссовки. Видимо, не мог не похвастать покупкой перед сверстниками.

— Опаздываете, детектив, — произнес подросток странным, искаженным голосом. — Деньги принесли?

— Нет, не принес, — честно сознался Соммерс. — Департамент не платит свидетелям. Они, как правило, помогают полиции бескорыстно. А я простой полицейский, у меня нет таких средств…

— Разговора не будет детектив! Тo mon, no hun! You know wha I’m talkin’ about! — выпалил вдруг пацан, развязно и неумело подражая стилю афроамериканских реперов.

Видимо, конкретно этот экземпляр учился жизни на популярных музыкальных видеороликах.

— Я надеялся вы нормальные, адекватные парни, — устало закатил глаза Соммерс. — Видел вас в школе сегодня и…

Ветер вдруг донес до него густое облако дыма, полного ароматов травки. Парнишка перед ним встрепенулся, вскинул руки и что-то крикнул.

Соммерс запоздало понял, что за его спиной кто-то стоит. Он сразу все понял. Злость, страх и обида в одно мгновение захлестнули его сознание. С искаженным от злобы лицом он обернулся, но лишь затем, чтобы успеть заметить биту, стремительно приближающуюся к его лицу…

* * *

Туман начал зарождаться где-то у подножия холма. Сначала это были лишь длинные полупрозрачные нити, тянущиеся к склону, но затем дымка начала набирать силу и постепенно укутала весь холм плотными длинными жгутами, пока не превратилась в сплошное молочное облако.

Природа оцепенела. Дождь прекратился. Ветер стих. Ни один звук не смел нарушить неестественно мертвую тишину.

Где-то посреди молочной пелены вспыхнул одинокий огонек. Раздался чей-то неуверенный окрик, и безмолвие Озерной балки вдруг разорвал оглушительный лай десятка собак.

Если бы в этот момент на холме кто-то был, он бы непременно услышал, как кто-то раздраженно завопил: “Соммерс, черт бы вас побрал! Где вас носит…?!”

* * *

Соммерс очнулся от ощущения, что кто-то позвал его по имени. Некоторое время он силился понять, что происходит, пока не осознал, что лежит, уткнувшись лицом во что-то жесткое и колючее.

Было чертовски холодно и почему-то страшно. Страшно настолько, что желудок сворачивался витиеватым узлом, а сердце колотилось как обезумевшее, накачивая вены адреналином. Сквозь звон в ушах он слышал собачий лай, словно с десяток псов одновременно сошли с ума от радости.

Попробовав пошевелиться, он понял, две важные вещи.

Во-первых, он не мог поднять голову, налившуюся свинцовой тяжестью и болью.

Во-вторых, спину и бока жгло так, словно кто-то славно потрудился, пиная их ногами.

Вяло ругнувшись, он сосредоточился, собрался с силами и перекатился на спину. Тело его отчаянно взвыло от боли. Уронив голову на что-то холодное и мокрое, Соммерс застонал, а затем обессиленно прикрыл глаза и погрузился в сон…

Теперь лай раздавался прямо над ухом, такой громкий, что каждый проклятый «гав!» сопровождался всплеском мигрени. Теплый язык настырно вылизывал его шею, нос и уши.

Не открывая глаз, Соммерс рыкнул и махнул рукой, но рассек лишь воздух. Он протестующе взвыл — в кои-то веки ему удалось наскрести время на сон, как чья-то мерзкая псина испортила его законное право на отдых…

Терпение окончательно лопнуло, когда собака наступила ему на грудь и начала дышать прямо в лицо. Соммерс открыл глаза, чтобы рявкнуть и отогнать зверя, но вдруг понял, что лежит не в своей спальне, а среди деревьев. И на него льются потоки ледяной воды.

Он ошарашенно замер. Какого дьявола он делал посреди леса…? И что это за пес?

Как назло, в голове царила звенящая пустота, казалось еще немного, и он услышит, как в дальнем уголке его сознания стрекочет одинокий сверчок.

Было ли что-то опасное в его положении?

Соммерс прислушался к себе — да, ему было холодно, но этот холод совсем не докучал, и он чувствовал себя вполне сносно. Бывало и хуже… Вот только чертовски хотелось спать — глаза слипались, веки наполнялись неподъемной тяжестью, и сознание мягко скользило на грани сна и яви…

Собака поскребла его по груди, и яркая мысль вспыхнула в его голове, разлив по телу липкий страх.

Он не отдыхал тут. Он умирал!

Соммерс судорожно выдохнул. Нужно выбираться отсюда, и как можно скорее…

Сконцентрировавшись на этой мысли, он отогнал пса, оторвал голову от земли и сел. И схватился за череп руками — адская боль разносила его изнутри на куски.

Взвыв, Соммерс поднялся на колени, а затем отчаянным рывком заставил себя принять вертикальное положение.

Звуки исчезли, деревья накренились, земля качнулась словно палуба лодки, а струи дождя летели на него откуда-то сбоку. С трудом удерживая позывы к рвоте, путая верх и низ, он сделал несколько шагов.

Земля повернулась вокруг своей оси, и от неожиданности Соммерс пошатнулся и остановился. Он не мог никуда идти в таком состоянии. Лучше лечь на землю, безопасно припав к ней всем телом, и дождаться помощи. Помощь ведь скоро придет…

Он начал оседать на землю, но из темноты появился пес — растопырил лапы, опустил голову и начал рычать. Плохой мальчик…

Вяло ругнувшись, Соммерс поковылял дальше. Он спотыкался и раскачивался из стороны в сторону, рискуя в любой момент завалиться в поросль колючего кустарника.

Деревья закончились, тропинка сменилась жухлой, скользкой травой, в которой путались его ноги. Он брел куда-то вниз по склону, и рядом плелся настырный пес.

Мимо проплыл правильный черный квадрат в земле и Соммерс вдруг понял, где очутился — у могильника в Озерной балке.

Словно молния в его голове вдруг всплыли воспоминания: записка, костер, новенькие белые кроссовки и что-то, быстро приближающееся к его лицу…

Он остановился, и кривая ухмылка расползлась по его лицу.

Милые детишки чуть было его не убили. Ему повезло — будь удар чуть сильнее, или не вернись он в сознание вовремя, он бы точно умер здесь от травмы или переохлаждения…

На него вдруг накатила тоска. Какая к черту разница от чего умирать…? Рано или поздно его тело нашли бы и отправили прямиком на стол Джонаса. Бедолага бы, наверное, расстроился…

А что было бы дальше? Крематорий. Жестяная банка. И последний билет в Канаду, в отцовскую цитадель денег и безграничной власти.

Интересно, папенька хотя бы сделал вид, что огорчен или сделал бы из его урны пепельницу?

Соммерс споткнулся и пошатнулся. Дыхание вырывалось облачками пара, но ему было невыносимо жарко, хотелось избавиться от куртки и промокшей насквозь рубашки.

Откуда-то снизу доносилось свирепое рычание. Опустив взгляд, он понял, что уже давно стоит на месте, а пес остервенело треплет зубами его штанину. Наклонив тело вперед, он заставил свои ноги шагать вперед.

Добравшись до водительской двери, Соммерс выдохся и обмяк. Стекло было разбито, а сиденье усыпано стеклянной крошкой, кажется, ноутбук пропал. Пошарив по карманам куртки, он понял, что его ограбили — ублюдки украли его часы, телефон, и наручники, не посмели тронуть лишь табельное оружие.

Дверь машины открылась, едва он нажал на ручку — он так торопился, что даже не запер замки.

“И зачем стекло было бить?” — подумал он с детской обидой.

Под ногами жалобно заскулила собака, и Соммерс наконец обратил внимание на пса. Это был тот самый бесстрашный щенок из дома Ирмы Лейстис. Как же его звали? Как-то очень чудно…

— Амат? — прохрипел Соммерс каким-то жутким чужим голосом.

Пес ответил рассерженным лаем, но вдруг затем резко повернулся, чтобы лизнуть бок, заскулил и упал на землю.

— Тебе что, тоже досталось, парень? — пробормотал Соммерс, открывая дверь и стряхивая с сиденья стекла. — И мне вот досталось… Давай выбираться отсюда.

Пес завилял хвостом, затем привычным движением запрыгнул в машину и занял водительское сиденье. Несколько минут Соммерс с ним боролся, пока не передвинуть его на пассажирское место, а затем уселся сам.

Малолетним ублюдкам не хватило мозгов найти тайник, так что Соммерс достал запасной ключ и завел двигатель.

К его облегчению, машина отозвалась довольным урчанием и послушно покатилась в сторону дома госпожи Лейстис, который был ближе всех к балке.

Его “Шкода” буквально плыла по раскисшей дороге, утопая в жидкой грязи. Соммерс крутил руль, борясь с головной болью и тошнотой, стараясь объехать особенно большие лужи. Он знал, что рано или поздно удача отвернется от него, и машина сядет на одном из ухабов. И молил всех богов, чтобы это случилось не слишком далеко от фермы.

И когда ему показалось, что серый дом Ирмы Лейтсис вот-вот появится перед ним, его “шкода” вдруг вздрогнула, подпрыгнула и воткнулась в лужу, подняв фонтан брызг.

Он осторожно нажал на педаль газа. Двигатель зарычал, колеса закрутились, поднимая фонтан брызг, но с места машина больше не сдвинулась.

— Ну вот и приехали… — со стоическим спокойствием сказал он и открыл дверь.

Они остановились посреди огромной лужи, раскинувшейся по всей ширине дороги, а вода плескалась под самым порожком.

Схватив пса, он погрузил ноги в воду и поплелся к «суше».

Теперь Соммерс был по-настоящему зол, и эта энергия требовала немедленного выхода.

Они шли в полной темноте — человек и зверь, чувствуя странную общность. Оба уставшие, оба побитые и оба продрогшие до костей. Они упрямо брели вперед, не издавая ни звука, сосредоточившись только на том, чтобы не завалиться в кювет или очередную лужу на дороге.

Серый дом был погружен во тьму, только на заднем дворе горела лампа, освещая красную стену амбара. Вернувшись домой, пес завилял хвостом и по-хозяйски повел гостя к входной двери.

С трудом преодолев высокие ступени крыльца, Соммерс нажал на кнопку звонка.

Он долго ждал. В доме было тихо, свет в окнах не горел, и это здорово его встревожило. Не было ни единого признака, что хозяйка ночевала дома…

Ее можно было понять — Лейстис жила одна посреди леса, недалеко от могильника, где еще вчера выкапывали трупы. Даже если она дома, вряд ли девушка радушно распахнет двери ночному гостю.

“А ведь верно… Было бы неплохо представиться” — запоздало подумал он.

— Госпожа Лейстис, это полиция! Детектив Соммерс… Я заходил к вам сегодня. Мне помощь нужна.

Дверь распахнулась, и на него вдруг обрушился поток нестерпимо яркого света и тепла. Перед ним словно открылись врата рая, залив его божественным сиянием.

Соммерс зажмурился, покачнулся и обессиленно привалился к перилам.

— Детектив, это вы? Господи, что с вами случилось? — испуганно воскликнула Лейстис. — Зайдите в дом, я вызову скорую!

— Не нужно скорой! — поспешно заявил он. — Могу я воспользоваться вашим телефоном? Мой украли.

— Конечно! Э-э… Проходите на кухню, я принесу телефон и аптечку!

— Вашей собаке тоже помощь нужна…

Ирма его не услышала, перепрыгивая через ступеньку, она побежала куда-то вверх по лестнице. Позже, вспоминая тот момент, Соммерс был уверен, что видел в ее руках охотничье ружье.

Перешагнув через порог, он вступил в царство чистоты и порядка. И с сомнением уставился на свои ноги — мокрые, грязные, с них на пол стекала густая серая жижа. Наступая себе на пятки, он стянул обувь и кое-как вытер ноги о придверный коврик.

Вслед за ним в дом вошел пес.

Оставляя цепочку следов, Соммерс зашагал туда, куда указала ему хозяйка.

На кухне было тепло и сухо, пахло кофе и какими-то специями. Медленно и осторожно он опустился на стул и поглядел прямо перед собой.

И вздрогнул, уткнувшись взглядом в небольшую картину на стене. На ней был изображен жуткий монстр: взлохмаченные волосы, белая морда, вся перепачканная грязью и кровью, со взглядом маньяка, только что перерезавшего половину города.

“Кому в здравом уме захотелось бы повесить этот кошмар себе на стену?” — подумал он. И вдруг понял, что смотрит на собственное отражение в серебряной тарелке.

— Ма-ать его дери… — ахнул он.

— Все не так плохо! — возразила Лейстис, вихрем ворвавшись на кухню.

Перед ним на столе появился мобильный телефон красного цвета и солидных размеров аптечка. Лейстис бесцеремонно стянула с Соммерса куртку, закутала его в теплый плед и принялась внимательно изучать его лоб.

Кому он мог позвонить в этот час? Только одному человеку, которому беззаветно доверял…

Длинные гудки зазвучали словно иерихонские трубы, призванные разрушить его череп. Прошла вечность, прежде чем Соммерс услышал сонный голос в трубке:

— Жальгирис слушает…

— Привет, доктор смерть. Мне нужна услуга. Запусти программку и отследи мой телефон, будь другом? — сказал Соммерс, стараясь, чтобы его голос звучал естественно.

Лоб обожгло холодом, от резкого запаха защипало в носу, от неожиданности Соммерс дернулся, но госпожа Лейстис удержала его голову и заставила сидеть смирно.

— Маркус…? Что случилось? — голос Джонаса немедленно растерял сонливость и приобрел угрожающие нотки.

— Нет, нет, ничего такого. Просто телефон вернуть нужно, — буднично ответил он.

— Не пудри мне мозги, идиот! — рявкнула трубка. — Ты звонишь мне ночью! И как бы ты не кривлялся, я слышу, что твой голос дрожит. А это значит, ты вляпался в дерьмо. Даже мои дети бы это поняли! Ты обратился в скорую? Позвонил в полицию?

— Меня уже подлечивает прекрасная молодая девушка, не беспокойся… — ответил Соммерс, перестав контролировать голос — тот тут же стал хриплым и злым. — Я позвоню в участок как только ты достанешь мне адрес. Поверь мне, я жив-здоров…

Лейстис неодобрительно покачала головой и перехватила его руку, которой он попытался потрогать лоб.

Сердитое сопение Джонаса, наконец сменилось неохотным:

— Я перезвоню…

Положив телефон на стол, Соммерс виновато пробормотал:

— Извините, что вторгся вот так… И Спасибо.

— Не за что, красавчик, — негромко ответила Лейстис, не сводя взгляда с его лба. — Даже несмотря на все это вы все еще красавчик… Только не двигайтесь, не хочу причинить вам боль.

Хмыкнув, Соммерс прикрыл глаза и расслабился. Лицо горело, и прикосновение холодных пальчиков к коже было болезненным, но почему-то и чертовски приятным. Может быть потому, что о нем наконец-то кто-то заботился?

Судя по всему, он схлопотал сотрясение мозга, на это указывали и головная боль, и заторможенность мыслей, и некоторая нелепость в суждениях. А значит, дальше нужно действовать с особой осторожностью — с поправкой на то, что мозг его сейчас немного барахлит.

Только знакомые выверенные действия, и тогда не случится никакой беды. Никто не отправит его на больничный и не заменит “здоровым” детективом.

Первое, что нужно сделать — вернуть ноутбук. Если его кто-то взломает, то обнаружит в нем фотографии из Озерной балки. Много чертовых фотографий под грифом “секретно”.

Это дело было простым и очевидным, он встречался с ограблениями каждый день. Поэтому, когда зазвонил телефон, Соммерс уже составил короткий и простой план действий.

— Те, кто украли твой телефон, были очень неумными людьми — они его даже не выключили. Программа утверждает, что он находится в Любицах, на улице Мединь Язепы, дом номер семь. Преступник был столь любезен, что сделал пару фотографий своей рожи на фоне своего жилища. Можешь приобщить их к делу, — проговорил Джонас и добавил: — Марк, дай мне обещание, что ты останешься на больничной койке, а на арест отправишь местную полицию?

— Конечно, я же не идиот. Спасибо, друг.

За вранье ему тут же стало противно, но Соммерс постарался поскорее выбросить эту мысль из головы. Набрав экстренный номер, он попросил соединить его с местной полицией и с удивлением услышал в трубке сонный голос Бута:

— Полся слушает, назовте свимя…

— Мединь Язепа семь, узнайте кто там живет, хватайте напарника, оба мчите туда и ждите меня, понятно? — рявкнул Соммерс.

— Эт детектив, что ль? А-а, я понял… Очень знакомый адрес, сейчас пробью по базе… — пробормотал тот в ответ.

— Я вас не пущу за руль, — произнесла Лейстис таким спокойным и твердым голосом, что Соммерс немедленно вспылил. Его мужское эго взвыло, встретив на своем пути сопротивление в виде женщины. Он даже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но девушка добавила:

— Я сама отвезу вас по адресу. Побуду некоторое время вашим личным водителем.

Что он мог ответить на это? Хорохориться и утверждать, что сможет сейчас вести машину?

Машину, которая намертво застряла в луже где-то на пути к ферме? Крыть было нечем, и Соммерс послушно закрыл рот.

* * *

Пикап мчал по грунтовке, не замечая луж и грязи. Из радио звучала какая-то странная мелодия, навевающая тоску. Соммерса болтало из стороны в сторону, и он сосредоточился на том, чтобы не вывалиться из грузовика и не наблевать в чужой машине.

Свет фар вдруг выхватил из темноты его «шкоду». Сидевшая по брюхо в воде, вся в грязи и с разбитым стеклом, она выглядела печальной и заброшенной. Сердце Соммерса упало.

Поцокав языком, Лейстис сбросила скорость и аккуратно объехала его несчастную ласточку.

— Детектив, телефон звонит! — подсказала девушка.

— М-м? Ах, да… — спохватился он. — Слушаю, Бут.

— Дом принадлежит Камиле Донелайте. Она проживает вместе с сыном Матасом Донелайтисом.

— Какое знакомое имя! Мелькало в делах об ограблении Жорковича, — осклабился Соммерс. — Припаркуйтесь в квартале от их дома и ждите меня, я скоро буду.

— Принял, босс!

Полицейский внедорожник они нашли на узкой улочке посреди частного сектора. Лейстис аккуратно припарковалась сзади и заглушила двигатель. В городе было очень тихо, только где-то недалеко завыла собака.

Прохожих не было, и это здорово облегчало дело — не хватало тут еще зевак. Двое полицейских уже ждали их на улице, сонные и помятые, они с задумчивым видом курили и о чем-то негромко болтали.

Запнувшись о порог, Соммерс едва не вывалился из машины, но успел вцепиться в дверь и удержаться на ногах.

Эффектное появление, ничего не скажешь…

— Оу, — выпалил Бут, выронив изо рта сигарету.

— Выглядите препаршиво, детектив, — закашлялся Виталий, разглядывая его лицо. — Это кто вас так отделал?

— Если я все верно понял, то Матас Донелайтис, инспектор, — ответил Соммерс очень-очень вежливо. — И если это так, мы найдем у него в доме некоторые мои вещи. В пакет для улик положите свежий окурок. Наступите на газон и сделайте фото отпечатка. Госпожа Лейстис, спасибо за помощь, вы можете возвращаться домой… И лучше забудьте, что я только что сказал.

— Я подожду вас тут, детектив, — скромно улыбнулась она. — Вы забыли, что ваша машина стоит рядом с моим домом?

— Верно… Точно. Хорошо! — Соммерс хлопнул в ладоши в предвкушении шоу. — Принцессы, один заходит с черного хода, второй со мной с парадного. Я сейчас бегать не могу, так что подозреваемый на вас, молодых и сильных, это понятно?

Полицейские дружно кивнули и зашагали вместе с ним к дому Донелайтисов.

Это было не примечательное строение — невысокое, с маленькими окошками и запущенным садом. Из кустов на них таращился чугунный кот, у стены давно ржавел старый велосипед, рядом валялось сломанное ведро. Перемахнув через низкий заборчик, Виталий затрусил через территорию к задней двери.

Соммерс и Бут подошли к парадной. Замявшись, инспектор прокашлялся и нажал кнопку звонка. Где-то внутри залаяла маленькая собачонка.

Соммерс оскалился, предвидя очередную песью истерику. Бедная тварь не была виновата в преступлениях хозяина, но внутри него кипела злость, и она требовала выхода.

— Кто там? — раздался перепуганный женский голос.

— Полиция! Откройте дверь, нам необходимо поговорить с вашим сыном Матасом Донелайтисом! — громко и отчетливо проговорил Бут.

— Среди ночи? — откликнулся голос. — У него завтра важная контрольная, он весь вечер готовился, он устал!

Оскал Соммерса стал еще шире. Коротко взглянув на него, Бут невольно отступил на полшага назад.

— Госпожа Донелайтис, если вы не откроете дверь, мы ее выломаем, — терпеливо произнес инспектор. — Но тогда об этом происшествии узнает весь город. Вы правда этого хотите?

— Хорошо. Но только ненадолго, у него завтра контрольная… — наконец сдалась женщина.

Щелкнул замок, слегка приоткрылась дверь, а Соммерс с Бутом уже оказались в доме. Завизжала перепуганная насмерть собачка. Забившись в угол, она начала гадить прямо под себя. Вслед за ней словно корабельная сирена взвыла хозяйка дома.

— Кухня — чисто!

— Гостиная — чисто!

— Санузел — чисто!

Накачанный злостью и жаждой мести, Соммерс стремительно двигался по дому и осматривал комнаты наравне с Бутом.

— Детектив, он тут! — окликнул его инспектор, и он заторопился к офицеру.

Вопила сирена, ей истошно вторила собака. Бут стоял у входа в небольшую спальню, указывая куда-то вглубь комнаты.

Стол, кровать, пара стульев, все было завалено вещами и разным хламом. Воняло сигаретами и застарелым перегаром. Матас Донелайтис мирно спал, лежа на животе и роняя слюну на подушку. Он был в одежде и ботинках. Рядом с ним на кровати лежали часы, телефон, ноутбук, наручники и ключи от “Шкоды”.

Сирена вдруг стихла. Только негромко подвывала бедная псинка.

В коридоре появился побледневший Виталий.

Подросток мирно спал, несмотря на присутствие людей в его комнате и стоны матери.

— Ваши вещи? — поинтересовался Бут, и Соммерс кивнул. Он подошел поближе к кровати, наклонился над головой парня и истошно завопил:

— Матас, рви когти! Полиция!

Вращая руками словно мельница, Донелайтис взлетел в воздух как минимум на полметра. Он стремительно задвигал ногами, пытаясь бежать, но поскользнулся на какой-то тряпке и рухнул на пол, панически озираясь. Его взгляд, наконец, сфокусировался на Соммерсе, и тот широко улыбнулся:

— Доброе утро, Матас. Как спалось?

— Вы же сказали, что просто поговорите с ним?! — вновь завыла хозяйка дома, из коридора донесся истеричный лай.

Эта какофония вызвала приступ мигрени и едва не свалила Соммерса с ног, но его внутренний бес удовлетворенно взвыл. Сейчас он получал удовольствие, причиняя страдания другим, и по лицу его поползла гадкая ухмылка. Глядя на него, Матас засучил ногами и попытался стать единым целым со своей кроватью.

— Госпожа Донелайте, спросите своего отпрыска, откуда у него эти вещи. Если он скажет правду, я в знак извинения месяц буду ходить к вам домой, мыть посуду и пылесосить полы, — осклабился Соммерс.

Взгляд его матери мог бы пригвоздить к полу кого удобно, но Матас поглядел на нее, на украденные вещи, на полицейских и вдруг ухмыльнулся. Соммерс мог поклясться, что в его тупой башке зрел грандиозный план спасения:

— Господин полицейский, я эти вещи нашел на улице. Шел домой со школы, увидел добро в кустах и забрал домой, чтобы найти владельца.

— Ох, я так надеялся, что начнешь мне врать! Так ведь намного веселее, верно? — с мрачным удовлетворением произнес Соммерс, и улыбка Матаса потеряла уверенность. — Бут, предъявите доказательства.

Из кармана на свет божий появился пакетик со смятым окурком, а на экране телефона инспектора высветилось изображение свежего отпечатка от ботинка.

— Это улики из Озерной балки, — торжественно проговорил Соммерс, жутко улыбаясь. — Сейчас я отдам их в лабораторию для экспресс-теста на ДНК, и они тут же выдадут имя преступника, который меня ограбил. А еще Виталий снимет с тебя эти ботинки и сравнит протекторы с отпечатками на фотографиях. Как видишь, улик у меня предостаточно. Итак, вопрос первый, где бита? Вопрос второй — кто был с тобой?

Конечно же Соммерс врал — никакого экспресс-теста, выдающего имя преступника за пять минут, не существовало. И улики были такой «липой», что за них он испытывал испанский стыд. Но Матас был туп, да еще и травки обкурился, и сейчас он примет за чистую монету любую фантазию.

— Я-я… — улыбка Матаса окончательно завяла, подросток пытался подняться, но тело его не слушалось. Бут помог ему сесть на край кровати.

— Сколько ты выкурил? — спросил Соммерс. — Три-четыре?

— Матас?! — истерично завопила госпожа Донелайте, но Виталий жестом попросил ее замолчать.

— Одну… Или две… — пробормотал тот. — Это мне ребята предложили попробовать… Я и согласился.

— В отчете об ограблении дома Ежи Жорковича есть вкладыш с медицинским заключением. В нем есть твое имя, и анализ крови показал, что ты был под кайфом. Тогда вы отделались условными сроками, суд вас пожалел, пострадавший вас пожалел… И вместо того, чтобы поумнеть, вы пошли дальше, а? — сказал Соммерс и присел на стул перед подростком.

— М-мы… Просто пошутить хотели! — запинаясь, выдавил Матас.

— Для вас это шутки? — сорвался на крик Соммерс. За его спиной жалобно всхлипнула госпожа Донелайте. — Вы деньги вымогали у полицейского! А когда поняли, что с меня взять нечего, решили меня ограбить и убить. Я офицер, ты это понимаешь? Это уже не потрахушки с марихуаной в чужом доме, это уголовное преступление. И ты теперь надолго сядешь! Виталий, отведи госпожу Донелайте на кухню и дай ей успокоительного!

Постанывание за его спиной постепенно стихло.

— Я-я… Не хотел убивать, просто вырубить на пару минут! — выкрикнул Донелайтис, вскочив с места, но тут же полетел обратно — от мощного и стремительного тычка Бута. — Да, мы вас на деньги развести хотели! Но когда деньжат не оказалось, я чет прикинул — ну, ситуация глупая. Вроде же что-то дальше делать надо, и голова помутилась немного… Но убивать я не собирался!

— Бита где?

— В кладовке!

— Бут, стой! — рявкнул Соммерс, увидев, как инспектор сделал широкий шаг к выходу из комнаты. — Останься, он опасен. Виталий ее принесет… Матас, вы постоянно отираетесь на том поле, пьете дрянь всякую, наркотики употребляете. Ты понимаешь, что рядом с вашей стоянкой пещерного человека мы нашли человеческие останки?

Будучи уже достаточно бледным от страха, парень вдруг посерел и резко наклонился вперед. Его стошнило на собственные ботинки.

— О-оу! — воскликнул Бут, отпрыгивая в сторону. — Заблевал улику, мерзавец…

— Мы никого не убивали! — взвыл в голос Матас. — Да, мы терлись там с парнями, да курили, но никого не трогали! Никогда!

— Я тебе не верю, — наклонившись к нему, произнес Соммерс. — Погляди на меня… В глаза мне посмотри, подонок! Ты меня битой по голове ударил. Я мог там умереть. Я мог замерзнуть насмерть, нахрен! Ты это понимаешь?!

Матаса затрясло от страха, он побледнел, а на его лбу выступили бисеринки пота.

— Тебе очень повезло, что я выжил… Лилия Эванс, кто она? Что вы знаете об этой девушке?

Матас обхватил себя руками, заныл и стал раскачиваться вперед-назад, вперед-назад, как неваляшка.

— А Мишель? Говори, все, что знаешь! — заорал Соммерс, вкладывая в голос всю свою злость.

— Не знаю я эту Эванс, и Мишель тоже! И имен таких никогда не слышал, это наверное все сатанисты и секта их фигова. Они наркотиками торгуют, а еще проклятия накладывают! Я тут не причем! — истошно завопил Матас. — И мне очень жаль, что я вас ударил, это все сраная дурь!

— Кто они? Где собираются и когда? — заорал Соммерс.

— Они в балке раньше собирались, сейчас слышал у них по четвергам черные мессы на местном кладбище.

— Кто эти люди? Сколько их? Взрослые, дети, подростки? Имена, выкладывай все! — свирепо рявкнул он.

— Я не знаю! Это только слухи, но ребята говорят они творят жуткие вещи, — заорал в ответ Донелайтис, всхлипнув, он вытер нос рукавом. — Барткус хвалился, что тусил с ними. Они кого-то убили, расчленили и в озеро бросили… Но я ему не верю, он ссытся туда соваться…

— Ты что-нибудь про это знаешь? — тихо спросил Соммерс Бута. Нахмурившись, тот покачал головой.

— Если ты соврал, я тебе еще пару лет в колонии добавлю, ты понял меня, щенок? — крикнул Соммерс Матасу, но его голос вдруг сломался и потерял силу.

Донелайтис кивнул.

Злость внезапно оставила Соммерса, адреналин иссяк, голова словно раскололась на две половины, каждую из которых сжигала боль. Сделав глубокий вдох, он добавил тихо и неровно:

— А теперь садись за стол. Бери гребаную ручку, бумагу и пиши признание. Все, от начала до конца — кому в голову идея пришла с меня денег стрясти. Кто еще был в балке. Как вы меня избили и ограбили, укажи все вещи, которые ты забрал, кто разбил стекло в моей машине и кто украл ноутбук. Все имена, я все равно знаю, кто там был. Ясно?

— Нас только двое было… — попытался отпираться Матас.

Соммерс взял с кровати свой телефон и запустил видео о явлениях, которое сделал Линас Барткус.

— Здесь вас пятеро: один снимал, один комментировал, трое поле топтали. В дом Жорковича вы тоже впятером вломились. Расскажи мне теперь, что вы вдвоем на дело пошли… Ты такой тупой, что не смог бы все это спланировать. Я жду правду, ты понял?

— Понял… Я все понял! — захлюпал носом парнишка.

— И кто записку Барткуса из моего кармана прихватил тоже… — вспомнил он.

— Виталий, — крикнул Бут. — Проверь кладовку — там должна быть бита! Перчатки только надень!

— Понял!

Когда инспектор появился в дверях с битой, на которой все еще была его кровь, Соммерса затошнило. Он едва не вырвал прямо на ковер Матаса.

На него навалились такая усталость и опустошение, что он с трудом подавил желание прилечь на кровать.

— Приобщите к делу, отправьте кровь на анализ, когда придет результат, отправляйте дело в суд, — устало проговорил он. — А пока заприте этого ублюдка в участке. С остальными сами разберетесь или вам нужна моя помощь?

— Все сами сделаем, босс! — заверил его Бут. — А вы к доктору отправляйтесь, а то вы как… Выжатый лимон, босс.

— Хорошо. У кого-то из них мои документы, бумажник, служебный фонарик и записка от информатора. На одном из преступников я видел новенькие беговые кроссовки ценой с мою месячную зарплату. Можете изъять их как улику — я его опознаю по обуви. А свои вещи я пока заберу — потом заявление напишу, лады?

— Конечно, детектив, — по-свойски кивнул начальник участка.

— И Бут… — Соммерс остановился на пороге и поглядел на полицейского. — Больше никакого снисхождения.

— Я понял…

Соммерс вышел на улицу на морозный ночной воздух и осознал, что фатально переоценил свои силы. Все, чего он хотел — просто лечь. Лучше на что-нибудь мягкое и теплое, но сейчас сошел бы и газон…

Нещадно шатаясь, он побрел в сторону, где, по его мнению, была припаркована “Шкода”. Про Лейстис Соммерс напрочь забыл.

Увидев девушку, в задумчивости расхаживающую вокруг своего пикапа, он озадаченно остановился. Только тогда память услужливо подбросила воспоминание, в котором его машина плавала в огромной луже.

Засунув руки в карманы, Соммерс направился к Лейстис. Он прикладывал все силы, чтобы идти ровно и выглядеть “нормально”, но Лейстис мгновенно его раскусила. Она окинула его взглядом и неодобрительно покачала головой:

— Выглядите кошмарно…

— Я старался, — изможденно обронил Соммерс.

Он плохо помнил, что было дальше. Кажется, Лейстис помогла ему сесть в машину и пристегнула ремнем безопасности. Она говорила с ним, но Соммерс не помнил, что отвечал. Он очнулся только тогда, когда Ирма сказала:

— Поехали в больницу, она здесь недалеко.

— Нет.

— Как нет? У вас сотрясение, вы на ногах не стоите, — пыталась возразить Лейстис. Но она еще не знала, что наткнулась на упрямство, равных которому не было ни у кого на этом свете.

— Я знаю что делаю. Я посплю, а завтра поеду в госпиталь. Просто подкиньте меня в отель, пожалуйста, — сказал Соммерс с такой уверенностью, чтобы Ирма передумала спорить.

— Хорошо… — неуверенно ответила та. — Только я не повезу вас в ту дыру. Поспите у меня дома, там полно пустых комнат, идет?

Соммерсу, который вновь впал в полудрему, ничего решать не хотелось. Он просто кивнул. В тот момент, он кивнул бы, даже если Лейстис предложила милостиво добить его из ружья. Еще через миг он уже дремал, безучастный ко всему происходящему…

— Детектив, просыпайтесь… Идемте в дом. Вам придется немного поработать ногами, справитесь? — услышал он мягкий, просящий голос и подчинился.

Он чувствовал тепло чужого дома, уютные ароматы и тот особенный запах обжитого пространства, которого никогда не было в его собственной квартире. Соммерс зачем-то сосредоточенно посчитал ступени лестницы, потом отметил, что они свернули направо и сделали несколько шагов по небольшому холлу.

Запоздало Соммерс понял, что его раздевают. Он должен был чувствовать неловкость от того, что незнакомка стягивает с него штаны, но сил на смущение или сопротивление у него не осталось. Он тяжело вздохнул и отключился…

В кафе горел свет, и Соммерс, прихватив с собой стопку бумаг по делу, вошел внутрь.

Его встретило небольшое помещение, в котором умудрились поместиться: барная стойка, заставленная букетами из вафельных стаканчиков, с десяток деревянных столиков со скамейками, обитыми ярко-красным заменителем кожи. Здесь было тепло и светло, но не пахло ни едой, ни уютом.

Кафе было совершенно пустым.

— Вам чего? — откуда-то из-за барной стойки выглянула женщина в белом чепчике и розовом переднике. Коротко и со знанием дела осмотрела его и, кажется, осталась довольна увиденным.

— Мне поесть, — коротко ответил Соммерс.

— А-а… Ладно… — удивленно брякнула та и отправилась на кухню.

Выбрав столик у окна, он снял куртку, плюхнулся на кресло и с наслаждением вытянул ноги.

За стеклом в густом тумане проплыл велосипедист.

Собравшись с мыслями, Соммерс взял стопку сочинений школьников, положил перед собой и схватил первый.

«Я ничего не видел. Я верю в науку, а не призраков…» — прочитал он и разочарованно хмыкнул.

«А вы очень красивы, детектив. Хотите встретиться? Паски32» — покачав головой, Соммерс отложил лист в сторону и сделал пометку в голове — сжечь записку, пока его не обвинили в растлении.

«Я видел на поле зеленых человечков. Их было трое, они выпали из летающей тарелки и были очень пьяными. Я угостил их пиццей, а потом мы вместе пили пиво. Я могу рассказать и больше, обращайтесь, если надо!»

«Я знаю свои права и не намерен отвечать без своего адвоката!»

Соммерс устало потер глаза — еще один любитель американских сериалов…

Дальше было несколько «Я ничего не видел», написанных разными словами, но с одинаковым смыслом, а вот следующая записка была уже ближе к делу, хотя и походила на фантазию впечатлительной школьницы:

«Этим летом я видела в Озерной балке двоих. Я шла мимо, и там никого не было. Потом я повернулась, а посреди поля стояли два человека. Один был одет как Наполеон, в красный кафтан с кучей пуговиц. Еще на нем были белые штаны. Второй носил длинное синее пальто, оно было похоже на балахон. В руках у них были короба из бересты и ножи. Я испугалась и хотела убежать, но уже через секунду они исчезли».

Со стуком на его стол опустился поднос, на котором стояли литовский борщ, сковородка со скворчащей картошкой, салатник с квашеной капустой и крошечная чашка эспрессо. Соммерс отложил лист в сторону.

— Что-нибудь еще, детектив? — бесцветным голосом поинтересовалась официантка.

— Откуда вы знаете, что я детектив… — Соммерс поглядел на табличку с именем и вежливо добавил: — Лайма?

— Все уже знают, — пожала плечами та. — В этом городе нет секретов. Про призраков уже слышали?

— Краем уха, — осторожно ответил он. — А вы тоже их видели?

— Видела, конечно. Только это не призраки, это гости из других миров, — спокойно, словно рассказывала о меню, промолвила Лайма. — Чудная одежда, перепуганный взгляд, а разве призраки боятся чего-нибудь? Они ведь уже мертвы.

— Кое-кто говорит, что это пришельцы… — Соммерс отпил глоток кофе и содрогнулся — он был горьким, как хина, крепким, но вкусным.

— Глупости, летающих тарелок ведь никто не видел? Тогда откуда бы взялись эти пришельцы? — фыркнула официантка и вернулась за стойку.

Проводив ее взглядом, Соммерс вернулся к чтению записок.

Входная дверь хлопнула, и в кафе зашел какой-то старик. Коротко глянул в его сторону, приветственно кивнул и крикнул, чтоб принесли бульон и мясных пирожков.

Из невидимого приемника доносилась монотонная речь. Телевизор под потолком транслировал беззвучные картинки, похоже, очередные политические дебаты. Жизнь в городке шла своим чередом, несмотря на обрушившуюся на город беду…

«Мы с ребятами сидели ночью в лесополосе и видели на поле несколько человек. У них были фонарики, и они искали какую-то Мишель. А потом бесследно исчезли. Эгле Вирховиц».

Это уже было что-то… Соммерс достал блокнот и сделал пометку: «Мишель» и поставил рядом жирный вопросительный знак.

Похоже, все рассказы о так называемых призраках сводились к одному — кто-то появлялся на поле, кто-то чужой и безвкусно одетый. Иногда сразу несколько человек. Самым странным было то, что потом, как по волшебству, эти люди исчезали. Может, Андерсен был одним из них? Тогда ему единственному удалось забраться дальше всех.

Когда официантка пришла забрать грязную посуду, Соммерс окликнул ее:

— Лайма, скажите, у вас в городке часто бывают туристы?

— Что такое туристы? — без тени улыбки спросила она и добавила: — Да никогда… Что они тут забыли. Вот почему этот отель приходит в упадок… Да вы, наверное, и сами все поняли. Вы ведь уже были в душе?

С легким чувством тревоги, он бросил на стол пару банкнот и взял следующий лист.

«Встретимся сегодня в полночь в Озерной балке. Я расскажу все, что видел. А это, поверьте, много. Возьмите с собой пять тысяч евро в качестве вознаграждения».

По окну застучали капли дождя. За окном снова проплыла какая-то тень. Соммерс почесал затылок.

Приехали… Малолетки вымогают с него деньги. Стоило ли верить этой записке?

Он поднес ее ближе к лампе и пригляделся к бумаге и почерку. Слова были сложены из ровных, округлых букв с идеальным наклоном. У современных детей был плохой почерк. Они умели печатать как боги, а вот ручка была предметом непокорным — строки прыгали то вверх, то вниз, линии и петли были плохо прорисованы.

А вот автор этой записки почти владел каллиграфическим письмом. Почти, потому что человек, написавший текст, очень старался. И выдал себя мышечным напряжением — первый признак того, что «родной» почерк автора выглядел совершенно иначе.

Вздохнув, он швырнул листок на стол. Колонка зашипела на него из угла кафе, на мгновение затихла и в помещении разлился чистый хрипловатый голос:

I see trees of green, red roses, too…

I see them bloom, for me and you.

And I think to myself

What a wonderful world…

Соммерс уронил голову, подпер ее руками и жалобно хмыкнул. Его жизнь сложилась так, что он не верил ни в гороскопы, ни в мистику. Религию он относил к кружкам по убеждениям, который проводился в том же кабинете, что и чтение стихов, и плетение бисером. Единственное, во что он верил — в деньги и связи. И даже выбор человека и его воля не имели столько силы, как внушительный счет в банке.

И в его логически оправданные и совершенно не мистические убеждения не вписывался только один случай — эта треклятая песня. Каждый раз, когда он ее слышал, случалось какое-нибудь по-настоящему большое дерьмо. Эта песня каждый раз была предвестником чертовски серьезных передряг, каждую из которых он мог бы вписать в личный дневник под заголовком «Как, черт его возьми, я выжил?»

Соммерс с опаской уставился на записку.

Принесет ли поездка в Озерную балку хоть какую-нибудь пользу или не стоит даже думать об этом?

С другой стороны, у него осталось четыре рабочих дня, чтобы поймать серийного убийцу. И в жестких условиях недостатка информации нужно было цепляться за любую зацепку.

Он с тоской поглядел в окно, все разукрашенное дорожками от дождевых капель.

В конце концов, что с ним сделает эта школота? Не изобьет же его, полицейского при исполнении…

— Спасибо за ужин, Лайма! — крикнул он, поднимаясь на ноги.

— На здоровье! Берегитесь гостей из других миров, детектив! — откликнулся голос из-за букетов из вафельных стаканчиков.

Бросив ключи на столик, Соммерс с трудом снял ботинки, швырнул куртку на стул и потянулся, вставая на носочки. И тут же поморщился — от рубашки уже здорово пованивало. Хотя, кто бы не вонял после суток на ногах…

Вытащив из дорожной сумки ноутбук, Соммерс поставил на загрузку файлы, присланные из лаборатории. Затем скинул одежду и поплелся в душ.

Горячая вода обожгла его тело словно лава, кости на пальцах ног заныли от боли, а по коже побежали мурашки. Только сейчас он осознал, как сильно промерз на том холме. Опершись руками о стену, Соммерс прикрыл глаза и расслабился, позволив жестким струям воды колотить его по уставшей спине и плечам.

Тело постепенно согрелось и расслабилось. Хаотичный поток мыслей в его переутомившемся мозге замедлился, а потом и вовсе остановился…

Соммерс замер, погрузившись в расслабленную дремоту.

Миг спустя его окатило водопадом ледяной воды.

— Господи Иисусе! — завопил он, выпрыгивая из душа и хватаясь за полотенце.

— Не упоминай имя господа нашего всуе! — изрек важный голос. Соммерс замер.

— Что?! — рявкнул он, оглядываясь.

— Господа нашего всуе не поминай, говорю! — повторил ворчливый голос. И добавил уже чуть мягче: — Я в соседнем номере живу. Может пропустим по рюмашке?

Соммерс зачем-то прикрылся полотенцем.

— Спасибо, нет. Я на службе…

— А-а, добрый вечер, детектив! Уже конец рабочего дня, рюмочка не помешает, а?

— Почему горячей воды нет? — спросил Соммерс, трогая ледяную воду.

— У них постоянно котелок задувает, — посетовал голос. — Но так же даже лучше, а? Холодная водица бодрит!

— Бодрит! Так точно бодрит! Прямо до глубины души! — рявкнул Соммерс.

— Ну, я б так не сказал, но…

Шваркнув дверью так, что затрещали дверные косяки, а с потолка посыпалась пыль, Соммерс вернулся в комнату. Он торопливо натянул свежие футболку, джинсы и теплый свитер.

В номере было мрачно, холодно и сыро, а после «бодрящего» душа у него возникло ощущение, что его заперли в подвале. Плюхнувшись на жесткий стул перед ноутбуком, он уставился в монитор.

Загрузка была завершена. Соммерс кликнул на папку и открыл фотографии, присланные из лаборатории.

Оперев голову на руку, он открыл первую карточку, и неудобства дешевого отеля тут же вылетели из головы.

Это была чрезвычайно тяжелая часть работы, которую Соммерс ненавидел всей душой. После просмотра снимков ему всегда было муторно, и победить это послевкусие смерти мог только вечер в баре с Джонасом и крепким алкоголем.

На фотографии был запечатлен труп женщины. Кажется она была одета в длинное вечернее платье и туфли на тонких шпильках. На следующих карточках было видно больше деталей — старомодный браслет из искусственных цветов на руке, необычное украшение из нитей и страз, запутавшихся в остатках волос.

Часть фотографий Йонас делал уже в лаборатории, где предметы очистили от грязи, поэтому Соммерс увеличил изображение и внимательно вгляделся в бижутерию. Может, ее владелица перед смертью побывала на историческом вечере, тематическом ресторане или концерте, где такой образ не выглядел странным?

Следующие два тела были сфотографированы вместе, и они были в ужасном состоянии — от плоти почти ничего не осталось, вместо лиц на него глядели черепа с пустыми глазницами. Здесь же были снимки каких-то лоскутов, которые Соммерс торопливо пролистал.

Он вновь нажал на кнопку, и на экране появились несколько истлевших костей, крошечные обрывки ткани рядом и, кажется, полы куртки или пальто со множеством пуговиц. Странный крой…

Соммерс листал фотографии, пока у него не разболелась голова.

Захлопнув ноутбук, он мрачно глянул в окно на ночное небо. Гулять по такой скверной погоде не хотелось, но еще больше не хотелось сидеть, а тем более спать в этом номере…

Натянув куртку и сунув подмышку ноутбук, Соммерс сбежал из отеля.

Он заказал у Лайлы пару бутербродов, пакет орехов, большой стакан американо и бутылку воды. И, наконец, очутился на улице, прямо под моросящим дождем. Стоя под облупившейся вывеской, он с облегчением выдохнул. До полуночи оставалось три часа.

* * *

Капли дождя настойчиво стучали по крыше машины, успокаивая и убаюкивая. Его окружала густая тьма, разглядеть в которой что-либо было абсолютно невозможно. Единственным источником света был зеленоватый циферблат его часов, но даже здесь, в тишине и холоде, Соммерс чувствовал себя намного уютнее, чем в отсыревшем номере отеля.

Несмотря на сытный обед, он снова хотел есть. Это все этот овсяный батончик со вкусом банана виноват… Вынув из пакета бутерброд с мясом, он впился в него зубами.

До полуночи было еще два часа.

Патрульную машину, дежурившую в Озерной балке, Соммерс отпустил до утра, а сам устроился в тупике и заступил на дежурство, наблюдая за холмом.

Вряд ли убийца явится сюда сегодня ночью, но он надеялся увидеть то самое явление, о котором весь день ему толковали жители Любиц. Чем черт не шутит, вдруг он встретит тут летающую тарелку, из которой выпадет пьяный парень в шлепанцах и гавайской рубашке?

Ярко, словно прожектор, вспыхнул экран мобильника.

“Это Виталий. Ловите экшын от школотрона Линаса Барткуса,” — было написано в сообщении. Не успел Соммерс нажать на кнопку, чтобы запустить видео, как на телефон поступил вызов.

— Ага… — с набитым ртом проговорил он.

— Приве-ет, парень! — прозвучал в трубке чрезмерно дружелюбный голос Джонаса. — Ты же уже лег в мягкую кроватку и готовишься ко сну?

— Конечно! — соврал он. — Натянул свою розовую пижамку, взял в руки своего тедди-мишку и готовлюсь выключить свет.

— Ясно. Значит, сидишь в какой-нибудь жопе, в холоде и грязи… Слушай, Марк, у нас тут небольшая э-э… Загвоздка.

— М-м? — промычал он, с трудом проглатывая бутерброд.

Положив телефон на колени, он смахнул экран и скачал видео Барткуса.

— Мы идентифицировали тело Рокаса Лейстиса со стопроцентной точностью. А вот с остальными жертвами просто беда. У меня чувство, что все эти люди никогда не существовали. Они не из Литвы. Интерпол ничего про них не знает, ребята сейчас бьются и пробивают личности в других странах, России, Украине, Канаде, США, Великобритании — пока все глухо. А эти бассейны Барахута, их нет ни в одной стране мира! Отдельного разговора заслуживает эта их одежда и детали гардероба…

Соммерс насторожился, но тут же отмахнулся от неприятной мысли, которая появилась у него в голове.

— Нелегальные мигранты. Посетители костюмированных вечеринок. Свидетели под прикрытием. Разведка. Масоны? — предположил он, стряхивая крошки с джинс.

— Не знаю, служат ли в разведке пятнадцатилетние девочки, Марк, — устало откликнулся Джонас. — Но пока все это дурно пахнет…

— Ты это уже говорил, — напомнил он, бросив цепкий взгляд на холм. Там по прежнему царил мрак, хотя еще вчера на нем сияли софиты, выжигая все своим светом. — Я не отдам это дело.

— Я бы написал оду твоему упрямству, но к сожалению, я не поэт. Раймонд объявился?

— Не-а, — протянул Соммерс, стараясь, чтобы в его голосе звучало лишь безразличие. — Снял мне номер в отеле, закинул туда мои вещи и пропал. Наверное, ушел в алкогольное пике и отсыпается где-нибудь… Он и раньше так исчезал, но в этот раз старик превзошел сам себя.

Смяв обертку от бутерброда, Соммерс швырнул ее в пакет.

— Может быть это и к лучшему, дружище. Может быть это к лучшему… — пробормотал Джонас. — Так, мне пора. Завтра меня ждет очень насыщенный день. Я постараюсь сделать все возможное и даже больше, чтобы накопать тебе как можно больше данных. А ты тем временем держись подальше от неприятностей. И спокойной тебе ночи, где бы ты не отирался.

— Обещаю, мамочка! — Соммерс сбросил вызов и запустил видео авторства Барткуса.

На черном прямоугольнике экрана мелькнул голубоватый свет от экрана телефона, и кто-то сдавленно зашептал:

«ОНИ здесь, ОНИ здесь! Снимай!».

«Заткнись, придурок, я уже снимаю…» — ответил тягучий голос, и Соммерс тут же узнал его обладателя — Линаса Барткуса.

Мельтешение на экране прекратилось. Экран снова стал непроглядно-черным, но спустя несколько секунд на нем вспыхнули насыщенно-желтые огни.

Изображение вдруг помутнело. Было видно лишь неясное движение, и взбудораженный голос пробормотал:

«ОНИ появились на поле несколько секунд назад, а теперь идут в нашу сторону… Мы будем оставаться в защищенной зоне, так что ИМ до нас не добраться!»

Камера, наконец, сфокусировалась и Соммерс смог разглядеть несколько неясных образов — что-то вроде факелов или светильников, в которых горел живой огонь. Иногда были видны очертания человеческих фигур и их рук, но затем кадр снова расплывался и превращался в мутное пятно.

«Боже мой…! ОНИ идут сюда, как ОНИ смогли пройти через защитный барьер…? — воскликнул писклявый голос.

Послышались звуки возни, а потом раздался вопль:

«ОНИ здесь, бежим!»

Спустя минуту мельтешения, топота ног и звуков сиплого дыхания, видео оборвалось.

Озадаченный, Соммерс пересмотрел запись.

Он снова и снова запускал ролик, дотошно изучая каждый кадр, казавшийся подозрительным.

Ничего… Только темнота, огненные «светлячки», ботинки, свет фонаря или телефона и жухлая трава под ногами.

Разочаровавшись, он размял шею и отложил телефон в сторону. Видео давало такое же представление о явлении, как апельсин об Антарктиде. То есть, никакого…

Он озадаченно постучал пальцами по оплетке руля, а затем выбрался из машины и обошел ее вокруг.

В тот момент Соммерс осознал, что где-то внутри него проснулся червячок тревоги и зашевелился, причиняя беспокойство. И причиной тому были слова Джонаса.

Двадцать одна жертва, одна из которых имела при себе пропуск с именем, другая водительские права. Опознан только Рокас Лейстис. Эта странная одежда, о которой говорят все в городе. И устаревшие украшения на некоторых трупах…

В этом деле было кое-что, что Соммерсу очень и очень не нравилось — необъяснимое явление, отрицать которое было все сложнее и сложнее… Джонас был прав — это дело дурно пахло…

Со злостью пнув камешек, Соммерс рассеянно огляделся и побрел вверх по склону.

Он долго стоял, глядя на правильный квадрат могильника. В темноте яма казалась намного чернее, чем кромешная тьма вокруг, и эта чернота пожирала даже тот слабый свет, что пробивался сквозь тучи.

Глаза подводили его — они пытались найти в могильнике какой-то образ или знакомый контур, но их обманывало воображение, рисуя на поверхности земли пугающие образы: трупы, застывшие в странных позах, истлевшие кости, черепа, зияющие жуткими ухмылками…

Бесшумно щелкнула кнопка фонаря, и мощный луч света разрезал мрак.

Жуткие картины тут же развеялись. Его взгляду предстала прозаичная картина — вода и свежая грязь. Трактор вернул вскопанный грунт на место, но мокрая земля, перемешавшись с водой слегка осела и на месте могильника образовалось небольшое озерцо из мутной воды с редкими островками.

Что произойдет, когда убийца это увидит?

Потеряет контроль? Начнет убивать с новой силой, пытаясь отомстить грязным копам? Или же приложит все старания, чтобы восстановить свою дикую инсталляцию в другом месте?

Выключив фонарь, Соммерс немного постоял, привыкая к темноте, и зашагал на вершину холма.

Граница леса была ровной, а значит, рукотворной. Но у высаженных деревьев, похоже, давно не было хозяина — все свободное пространство между стволами заросло диким кустарником и лианами.

Судя по словам местных полицейских, где-то там за этими деревьями скрывалась та самая поляна, на которой собирались школьники.

Не найдя начала тропы, Соммерс полез напролом через заросли. Колючие ветки царапали лицо, цеплялись за куртку, путались под ногами, стараясь его уронить на землю. Споткнувшись несколько раз, Соммерс в сердцах выругался, и сразу же выбрался на едва заметную тропинку. Отряхнувшись, он по ней зашагал.

Довольно быстро он попал на небольшую поляну с кострищем в центре. Соммерс не сомневался — встреча, если она состоится, пройдет именно здесь.

Включив фонарик, он огляделся. Вокруг очага лежали поваленные стволы деревьев — они, очевидно, служили импровизированными лавочками. Рядом с кострищем лежали свежие окурки и банки из-под энергетиков и пива.

Полиция утром осмотрела это место и забрала весь мусор. Значит, все это появилось здесь уже после обеда… Соммерс присел и втянул носом воздух. Он мог поклясться, что слышит едва уловимый запах марихуаны.

Что ж, большая часть явлений теперь легко объяснялась. Алкоголь, наркотики, богатая фантазия и жгучее желание выделиться из толпы. И вот из летающей тарелки на землю спускаются ОНИ — в гавайских рубашках, камзолах и с пиццей в руке. Типичные пришельцы…

Хмыкнув, Соммерс поднялся и поглядел на часы. До полуночи осталось полтора часа. Самое время вернуться в машину и немного подремать перед встречей.

Теперь он не стал ломиться через кусты, а пошел по тропе, которая вскоре вывела его на знакомый склон холма…

* * *

…Повсюду, куда хватало его взгляда, пылал огонь. Ноги пузырились и плавились, касаясь раскаленных добела углей, пот градом лился по лицу и стекал ручейками по спине.

Вокруг него, собравшись в плотный круг, плясали радостные черти. Над ним, в горячем мареве парили святые отцы и нестройными голосами пели оскорбляющие его песни. Они безудержно хохотали и курили марихуану.

Соммерсу вдруг стало очень обидно. Священники должны были бороться с адовыми созданиями, а не обижать стража закона.

Он закричал, пытаясь вернуть святых отцов на путь истинный, но батюшки ответили совсем уж похабными песнями. Их танцы в языках пламени стали совсем уж неприемлемыми. Они вдруг изменили облик и превратились в уродливых ушастых тварей — горгулий.

Твари молниеносно бросились вперед, обнажив когти и клыки…

Сон прервался так резко, будто кто-то выбил из-под него табурет. Вздрогнув, Соммерс открыл глаза и изумленно заморгал. С минуту он озирался, пытаясь понять где находится.

Липкий кошмар покидал его медленно и неохотно. Руки мелко дрожали, а по лицу ползла капля пота. Наконец, взгляд сфокусировался на единственном ярком пятне — его часах.

Стрелки показывали без двух минут двенадцать.

В сердцах выругавшись, он вывалился на влажный холодный воздух, и побежал вверх по холму.