Закреплено
LIMpython
Лимстим Питон - святой жрец, кровавый жнец, Ануса Дрануса творец, приходите на стримец.
поставил
14 плюсов и 0 минусов
82
рейтинг
7 подписчиков
9 подписок
43 поста
0 в горячем
Награды:
Это история о том, как некромант решил стать друидом, но вспомнил, кто он на самом деле
Некромант устал. Сидя в холодной, затхлой пещере, обложенной книгами из человеческой кожи, черепами, рунами и урнами с прахом, он прикрыл глаза и попытался улыбнуться. Кто он? Кровавый жнец? Мрачный стригой? Колдун... еретик...Ненавидимый и презираемый всеми.
Ах, как бы он хотел войти в тёплую таверну, заказать всем пива, мяса с костра, вдохнуть запах мёда и специй. И чтобы крестьяне пили за него, а не трепетали. Как бы он хотел обнять друга, настоящего друга, с которым можно ходить на рыбалку, шутить непристойные байки, делиться личными переживаниями. Друг это хорошо. А семья? О да, как было бы славно создать крепкую, счастливую семью. Встретить прекрасную незнакомку и нет, не располосовать её на алтаре, мерзопакостно хихикая и упиваясь болью и унижением, нет! Он хотел дарить ей луговые цветы, встречать закат у озера летним вечером, смеяться и бросаться снежками зимой. Обзавестись детьми, маленьким домиком, топить печь.
Некромант поднялся. В тот же вечер он сжёг свой гримуар, продал амулеты, надел зелёный плащ и отправился в лес — искать жизнь. Настоящую, растущую жизнь, а не теплящуюся в гниющих кадаврах.
Почитав о друидах, он понял, что ему нужен талисман. Сердце упыря не подходило и он отправился к шаману, дабы взять добытый в новолуние Олений Пенис. Говорят, заряженный во время затмения пенис принесет удачу и везение во всех его друидских начинаниях.
— Мне нужен олений пенис, — сказал он шаману у входа в чащу. — Для ритуала. Чтобы стать другом леса.
Шаман, старый и сморщенный, как гриб-сморчок, посмотрел на него долгим, спокойным взглядом и выплюнул семечко.
— От тебя разит смертью, — сказал он. — Друиды тебя не примут. Удивительно, ты мог взять кедровую шишку или гнездо глухаря. Но выбрал пенис. Иди к ассасину. Он знает, где взять то, что тебе нужно. Но будь осторожен — он любит обманывать.
Некромант кивнул. Слова шамана немного задели его, но он знал - все шаманы петухи. А он стервятник. Не стоит воспринимать слова безумца всерьез.Однако, ради благодатной жизни некромант был готов на всё.
Ассасин жил в подвале, пропахшем кровью и железом. На стенах висели кинжалы, на полу валялись черепа, а в углу стояла банка с чем-то мутным, что могло быть либо зельем, либо мочой. Ассасин был худым, как спица, при этом невероятно высоким, а улыбался так, будто знал что-то, чего не знал никто другой.
— Я слышал, ты сможешь достать оленьи пенисы, — сказал некромант, стараясь звучать уверенно.
— К вашим услугам, — ответил ассасин, не поднимая головы. — Пять девятьсот.
Цена была сильно завышена. Маг рассчитывал на триста злотых, но согласился. Ему казалось, что в глобальном смысле это не такая уж и высокая цена за новую жизнь. Он почти поверил, что сможет стать другим.
Ассасин протянул ему мешочек. Влажный, пахнущий чем-то кислым.
— Вот твой олений пенис.
Некромант развязал мешок. Там лежал огрызок собачьего хвоста. Грязный, вонючий, с остатками шерсти и засохшей слюной. Некромант посмотрел на него. Потом на ассасина.
— Это не олений пенис, — сказал он.
— А ты проверь, — усмехнулся ассасин. — Может, он просто подзавял и изменил форму. Такое бывает.
Некромант понюхал хвост. Откусил кусок. Пожевал.
— Собака, — сказал он. — Ты меня обманул, псина сутулая!
— Я ассасин, а не псина — пожал плечами ассасин. — Это моя работа. Я обманываю. И не только клиентов — даже себя иногда. Но ты же хотел стать друидом? Друиды не должны злиться на шалости. Они принимают то, что дарует им природа. Прими и ты. Этот хвост — отличный материал для ритуала. Привяжи его к поясу, покрась зелёным, не знаю, там. Уверен, никто не заметит разницы.
Некромант почувствовал, как внутри него закипает злость. Не тёмная, магическая — человеческая. Обида. Унижение. Гнев. Он смотрел на собачий хвост, а перед глазами стояли годы учёбы, ритуалы, кровь, пот, ночи без сна и та самая пустота, которую он так хотел заполнить жизнью — псу под хвост! И теперь ему предлагали стать друидом с собачьим хвостом из помойки. Хотел пенис, а получил...х...хвост.
— Ты не знаешь, кто я, насекомое? — прошипел некромант.
— Знаю. Ты старый перверт, исписавшийся некромант, который хочет стать бодипозитивным друидом. Смешно. Ты думаешь, лес тебя примет? Ты слишком пахнешь смертью. Ты даже траву не можешь вырастить без того, чтобы она не сгнила. Ты — не друид. Ты — шут.
Некромант вытер губы. Посмотрел на свои руки. Они всё ещё помнили смерть. Но в них была и другая память — память о серпе. О том, как он держал его, когда отделял души от тел. О том, как он двигался в тени. О том, как он был не просто некромантом, а мастером-оскопителем.
— Ты кое о чем забыл, — сказал он. — Я не просто некромант. Я — оскопитель. И я не забыл свои инструменты.
Он достал серп. Тот самый, которым проводил ритуалы, о которых молчат книги. Серп блеснул в тусклом свете, и ассасин попытался отшатнуться, но было поздно. Некромант не убил его. Он просто взял то, что ему было нужно, — одним точным движением, отработанным до автоматизма.
— Ты хотел обмануть меня, — сказал некромант, поднимая трофей. — Но ты сыграл не на своём поле, сынок. Гильдия оскопителей передаёт тебе привет.
И на грудь хрипящему от боли и ужаса ассасину шлёпнулись его собственные шершавые яички.
Некромант ушёл из логова, сжимая в руке ассасиний пенис. Не олений. Не собачий. Настоящий. Кровоточащий. Честный.
Некромант вернулся к шаману. Протянул ему трофей.
— Я принёс, — сказал он. — Зарядишь?
Шаман посмотрел на ассасиний пенис. Потом на некроманта. И улыбнулся.
— Ты не стал друидом, — сказал он. — Ты остался некромантом. Просто решил сменить мантию.
— Я лишь хочу нормальной жизни, — ответил некромант.
— Какая тебе нормальная жизнь? Ты можешь стать кем угодно, хоть священником — пока в твоём арсенале оскопления, жестокость и всплески импульсивной мастурбации, ты не приблизишься к нормальному. Ты будешь притягивать только фриков!
Некромант всплеснул руками и убежал в лес. Но он не искал природу. Он искал себя.
А лес... Лес ждал, когда он уйдет. Да и поселился некромант в конечном итоге на болоте, снова отлавливал крестьян, долбил трупы, курил болотник.
Показать полностью
1
Лимстим Питон спрашивает про класс в Baldur's Gate 3. Какой ваш и почему?
Классы в Baldur's Gates III
Я был бы не я, если бы не спросил за класс. На сегодняшний день BG3 для меня самое классово-архетипное хрючево, которое есть. Люблю обилие классов. До этого был World of Warcraft.
Я неприемлю незнакомые классы, прямо как деды новые слова. А тут столько знакомых классов и архетипов! Какой ваш?
Сам я, как вы догадались, играю за Жреца в Baldur's Gate 3, потому что этот класс идеально попадает в мои предпочтения. Мне нравится его вайб: он ощущается почти как волшебник, но при этом намного живучее. У тебя есть мощные заклинания, контроль и отхил.
Вообще я плохо переношу игры, где нет возможности самому себя отхилить. Мне спокойнее, когда я знаю, что могу пережить дерзкий врыв, и восстановиться юез сейв-скама.
Еще мне нравится быть в центре внимания. Жрец постоянно влияет на ход сражения: спасает союзников, усиливает группу, ослабляет врагов или обрушивает на них божественную магию. Это класс, который почти никогда не простаивает без дела.
И, наверное, одна из самых больших причин — разнообразие. У Жреца огромное количество доменов и божеств. Можно создавать совершенно разных персонажей: сурового жреца войны, загадочного служителя домена Обмана, мрачного последователя Смерти или светлого защитника. Каждая новая комбинация ощущается как отдельная история и новый стиль игры, поэтому класс не надоедает даже после нескольких прохождений.
Показать полностью
Что такое пикабу? Почему я вообще сюда выкладываю пасты...
Сижу вот думаю, а зачем я вообще пишу на Пикабу? Обычно мой пост набирает два лайка три дизлайка. Может есть более подходящий ресурс..
Не могу полноценно дристать из-за маленького рейтинга
Господа! Не могу как следует проповедовать! Нести свою бредятину в (каловые) массы! Троллировать и будоражить нормисов. Вызывать кринж и непонимание у тухляков! Видеть, как их корёжит, как они верещат, плюются и добавляют в ЧС!
С этим нужно что-то делать. А то ни Ануса Дрануса не опубликовать, ни ещё чего такого, не поизголяться мне! Гузном не повилять! Помогите с рейтингом, тогда будет полноценное, жидкое, зловонное, бурое серево!
Хейтерам с колена в пузо. Остальным - Тройное благословение (двойное проникновение)
⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆
Апокрифы Тёмного Домена
Жрец, Запутавшийся в Трёх
Немногие имена в последние годы вызывали такое беспокойство среди служителей как Света, так и Тьмы, как имя Лимстима Питона.
Его появление всегда сопровождалось слухами. Одни говорили, что это безумный некромант, следующий по стопам Кетерика Торна. Другие шептали, что перед ними новая Орин в мужском обличие — ассасин-оскопитель, жаждущий крови и ритуального унижения. Третьи утверждали, что он — избранный сразу трёх мёртвых богов Бэйна, Повелителя Тьмы, Баала, Повелителя Убийств; и Миркула, Повелителя Костей.
Сам же Лимстим Питон лишь устало улыбался на такие разговоры и отвечал одной и той же фразой:
«Я просто жрец. Просто… нужно выбрать домен....»
Он появился в землях Западных Пределов в 1492 году, уже будучи зрелым мужчиной. Высокий, грузный, с чёрными волосами до плеч, тонкой эспаньолкой и тёмными очками, за которыми трудно было разглядеть взгляд. Всегда в чёрно-белой рясе с янтарно-золотыми вставками, с тяжёлым ритуальным серпом в руке.
Сначала его приняли за некроманта. Он действительно умел говорить с мёртвыми, поднимать тени и проводить обряды, от которых даже жрецы Миркула чувствовали себя неуютно. В одном из храмов он провёл «Мессу Чёрногй Литургии», во время которой присутствующие слышали слова из хруста костей в Катакомбах. Говорят, несколько аколитов после этого ушли в затворничество.
Потом его начали бояться как ассасина. Лимстим обладал пугающим даром проникать. В дома, в сердца, в доверие. Он мог провести «особую исповедь», после которой человек либо становился его преданным последователем, либо исчезал. Ходили тёмные слухи об «Очищении Чресел» и ритуалах, где люди якобы добровольно приносили в жертву себя во имя Обмана. Некоторые шептали слово «оскопление». Доказательств, впрочем, никогда не находили.
Но самое странное заключалось в другом.
Лимстим Питон не выбирал один тёмный домен. Он метался между ними, словно не мог остановиться.
Одну неделю он проповедовал абсолютную Тьму Шар, говоря, что всякая надежда — это ложь, а забвение — единственное милосердие. На следующей — возносил Баала, призывая к честной, чистой жестокости и крови без всякой магии. А потом внезапно переходил к Миркулу, проводя ночи среди гробниц и рассуждая о красоте окончательного покоя.
В итоге даже жрецы Мёртвой Тройки пришли к странному выводу: Лимстим Питон — не их инструмент. Он — аномалия. Человек, который смог одновременно прикоснуться ко всем трём аспектам Тьмы и не сломаться окончательно.
Он не стал новым Кетериком и не превратился в Орин. Он остался Жрецом.
Жрецом, который служит не одному богу, а самой идее поиска. Жрецом, который может сегодня читать литургию Шар, а завтра — проводить обряд Баала, а послезавтра стоять на коленях перед пустым алтарём и тихо спрашивать:
«За что мне всё это?»
Именно поэтому его и прозвали Жрецом Неопределённого Домена.
Потому что даже Тьма, даже Смерть, даже Обман — не смогли его окончательно забрать.
Он остался собой.
Запутавшимся. Циничным. Живым.
И, возможно, именно поэтому — самым опасным из них всех.
Однако, его знали и под многими другими именами. В разных землях, храмах и тавернах Лимстима Питона называли по-разному, и каждое прозвище отражало какую-то грань его беспокойной натуры. Сам он к этому относился с усталой иронией, иногда собирая все свои титулы в один длинный, абсурдный список, который зачитывал в конце особенно пьяных проповедей. Визглявым, мерзопакостным голосом.
Шепчущий Инквизитор — самое распространённое и, пожалуй, самое точное имя. Так его называли те, кто хоть раз побывал на его «особых исповедях». Говорили, что Лимстим мог шепотом вытянуть из человека все тайны, грехи и страхи, даже те, о которых сам человек не подозревал. Так приходили откровения о классе. И тут снова всплывает леденящее душу слово... "Скопка".
Святой Отец Без Бога — так звали его жрецы более традиционных орденов. В этом прозвище сквозило одновременно презрение и скрытое уважение. Человек в рясе, который служит сразу всем и никому.
Ересиарх Ереси — любимый титул среди последователей Шар. Они видели в нём своего, хотя и слишком хаотичного.
Глас Огмы — официальное имя, которым он представлялся в храмах знаний. Когда ему было выгодно выглядеть серьёзным.
А потом шли имена, которые уже трудно было назвать почётными:
Батюшка Змеиный — за гибкость убеждений и умение «вползать» в доверие к любому человеку.
Анус Сильвануса и Сиська Селунэ — эти два прозвища родились в одном из далёких эльфийских анклавов после особенно скандальной ночи, когда Лимстим якобы «слишком буквально» истолковал учение о единении с природой. Он сам потом с удовольствием повторял эти клички, особенно когда был пьян.
Бурый Безумец — так его называли в Подземье после того, как он чуть не уничтожил Мензоберранзан. Буквально. При этом сам Лимстим Питон свою вину отрицает. Говорит лишь немного поизголялся в Храме Ллос, а тёмные эльфы сами всё придумали.
Архидьякон Котлован — прозвище, данное ему жрецами Миркула. Намекало на то, что Лимстим слишком глубоко копает в вопросах смерти и разложения.
Желудочный Кисель — самое обидное и самое меткое. Появилось после того, как на одной из служб он, будучи сильно нетрезв, настругал прямо на алтарь и заявил, что «это тоже приношение».
Отповедь Впопуведь — любимое прозвище среди молодых аколитов. Отражало его манеру начинать проповедь очень возвышенно, а заканчивать чем-то совершенно непристойным.
И наконец, самое любимое и самое точное:
Жрец Всех и Никакого.
Сам Лимстим однажды сказал об этом так:
«У меня столько имён, потому что я так и не смог выбрать одно. Каждый раз, когда я думаю, что нашёл свой домен, через неделю мне становится скучно. Поэтому я — Жрец Всех. А поскольку я не принадлежу ни одному по-настоящему — то и Никакого тоже.»
Многие считали это признаком безумия. Некоторые — гениальностью. А самые мудрые понимали: Лимстим Питон просто не умеет быть цельным. Он одновременно искренне ищет истину и насмехается над ней. Он может сегодня преклонять колени перед алтарём Шар, а завтра — пьяный орать на могиле Миркула, обвиняя его в скуке.
Именно поэтому Троица Мёртвых Богов так и не смогла сделать его своим Избранным.
Он был слишком скользким. Слишком человеческим. Слишком запутавшимся.
И в этом, возможно, заключалась его самая большая сила.
Лимстим Питон, жрёц Трёх и половины Шестого
Показать полностью
1
Лимстим Питон: Аморальный крепёж
— У Лимстима Питона есть закрепленный класс — жрец. Все разные роли, что он примерял являются доменами. Запомните, а то забудете.
Такая фраза прозвучала в Зале Верховного Совет Церкви Сотни Свидетелей Класса Питонова.
Зал был старым. Не то, чтобы именно по возрасту — скорее по духу. Стены помнили голоса, которые здесь звучали. Каменный пол хранил следы сапог, туфель, шелест плащей, мантий, лязг доспехов и ароматы босых потных грибастых ног, полированных копыт, грязных лап.
В центре, на возвышении, стоял алтарь. Пустой. Без символов. Без богов. Без жертв.
За ним стоял Лимстим Питон.
Его мантия была чёрно-белой, с янтарными вставками. Питон держал высокий прозрачный стакан. В нём — зёленая жижа. Капала на алтарь. Пить её он не спешил.
Лимстим Питон медленно поднял бокал на уровень глаз и посмотрел сквозь зелёную жижу на собравшихся.
Жижа была густой.
Подозрительно густой.
Некоторые утверждали, что это священный настой Девяти Богов.
Некоторые — что болотная вода.
Один особенно смелый исследователь однажды предположил, что это суп.
С тех пор его никто не видел.
— Повторяю для протокола, — произнёс Лимстим Питон. — Для летописцев. Для библиотекарей. Для архивариусов. Для поисковых машин настоящего и будущего. Для нейроаналитиков, дата-майнеров и прочих любителей статистики.
Он поставил бокал на алтарь.
— Мой класс — жрец.
В зале послышались одобрительные кивки.
— Был жрец.
Кивки стали увереннее.
— Есть жрец.
Кто-то даже захлопал.
— И останется жрецом.
Хлопать начали уже все.
На задних рядах поднялся седой историк.
— Но достопочтенный Питон! А как же период, когда вы именовали себя бардом?
Лимстим побагровел и вздохнул.
Тяжело.
Как человек, который отвечал на этот вопрос примерно семьсот тысяч раз.
— Домен.
— Некромантом?
— Ковен.
— Ассасином?
— Говен.
— Корчмим?
— Виновен.
— Магом?
— Домен.
— Паладином?
— Домен.
— Друидом?
— Домен.
— Кем вы ещё не были?
— Особенно домен.
— Исследователем?
— Очень домен.
Историк нервно перелистнул несколько свитков.
— Но в некоторых хрониках вас называют....
— А в некоторых хрониках Вивека называют одновременно мужчиной, женщиной и поэзией! — взвизгнул Лимстим резко и отрывисто выплёвывая слова мерзопакостным голосом, как удар серпом по яйцам. — Хроники существуют для того, чтобы их правильно толковать!!!
Зал уважительно загудел.
Лимстим прошёлся вдоль алтаря.
— Крепим.....
Он поднял палец.
— Крепим жреца...
Второй палец.
— Или вы забыли интенсивы...
Третий палец.
— Или вы забыли бурый год...
Убрал все пальцы кроме среднего.
— Если жрец десять лет выбирает домен...
Он замолчал.
Зал тоже замолчал.
— ...
— ...
— ...
— ...то он остаётся жрецом!
Зал взорвался аплодисментами.
Даже алтарь, казалось, одобрительно скрипнул.
Лимстим дождался тишины и указал на огромную каменную плиту за своей спиной.
На ней золотыми буквами была высечена официальная формула Церкви Сотни Свидетелей Класса Питонова:
Класс Лимстима Питона — ЖРЕЦ.
Под формулой стояла печать.
Под печатью — ещё одна печать.
Под второй печатью — третья.
Рядом валялись два скомканных сертификата с печатями и подписями Корво, Гендальфа и ещё кого-то. На них запрещено было смотреть под угрозой оскопления.
Особенно когда нужно прекратить бесконечные споры.
— Сегодня, — торжественно объявил Лимстим Питон, — мы завершаем Великую Эпоху Классового Недопонимания.
— А что начинается теперь? — спросили из зала.
Лимстим посмотрел на кружку.
Посмотрел на алтарь.
Посмотрел куда-то далеко, словно видел грядущие века.
И ответил:
— Теперь начинается спокойная жизнь без опросов, метаний, голосований и мен.
После этих слов половина присутствующих схватилась за головы.
Потому что все понимали.
Если вопрос класса был закрыт лишь через полторы эры, то вопрос доменов мог спокойно пережить ещё несколько календарей мироздания.
Но в одном больше никто не сомневался.
Ни свидетели.
Ни архивариусы.
Ни летописцы.
Ни поисковые машины будущего.
Ни самые въедливые нейроаналитики.
Лимстим Питон был жрецом.
Не бывшим ассасином.
Не бывшим некромантом.
Не бывшим кем-либо ещё.
Просто жрецом, который настолько глубоко изучал собственные домены, что окружающие периодически принимали их за новые классы.
И именно так оно было официально похоронено под семью священными печатями Церкви Сотни Свидетелей Класса Питонова.
Лимстим Питон крепит класс жреца
Показать полностью
1
Разговелся
Доигрался с крайней плотью.
Стала она бескрайняя...
Дальше вы не пройдёте, пока не узнаете вайб
Сокуциус Эргалла лежал в подвале Имперской Канцелярии ничком, распластавшись на спальнике. Одна нога застряла в ведре, в руке сжат солёный рис. По щекам старика катились слёзы. Ганиэль Дуар взят под стражу за некомпетентность. Сам Сокуциус на грани увольнения. И всё из-за одного человека. Из-за одного паршивого бретонца, который не смог выбрать класс.
Архив канцелярии выпотрошен. Каждый ступивший на землю Сейда Нин был припомнен, описан и сопоставлен. Никто из них не менял класс. Ни единого прокола за целую эру.
— Мутсера Сокуциус... — Селлус Гравиус имел бледный вид — Взгляните пожалуйста, здесь еще бумаги... на некого Ануса Дрануса...
— Уберите. — без звука, одними губами прошептал Эргалла.
— Но...
— Вы ведь Странствующий Рыцарь, Гравиус. Вот и постранствуйте. Найдите этого бретона, Лимстима Питона, обойдите все Гильдии и Фракции, но выясните, выясните, какой у него класс! Я не знаю, Девять, я не знаю что делать! Если напишем что некромант, а выясняется что ассасин? Кстати, Меч Ночи имеет специализацию мага, вы знали? Это маг? Он маг? Достаточно мажий?!Что указать в бумагах?! Сука, что указать в проклятых бумагах?!
Сокуциус Эргалла завыл, тоскливо и протяжно, закрыв перекошенное лицо руками. Гравиус молчал. Старался даже не сопеть. Минуты через три, всхлипывающий бретонец-шпион, состоявший на службе в Канцелярии налогов и сборов в звании «Агент», поднялся.
— Я ношу мантию. Я служу в канцелярии, я старый. При этом я шпион. Скажите мне. Кто. Такой. Лимстим. Питон. Свяжитесь с Каем Косадесом.
— Кай Косадес отбыл в Имперский Город из-за...
Сокуциус Эргалла снова завыл.
Так прошёл ещё один день и ещё одна ночь. И ещё.
Селлус Гравиус был вынужден отправиться на поиски. Он объездил огромный Тамриэль, везде где был, пил местный эль, записывал рассказы местных забулдыг, ведь каждый из них слышал о Лимстиме Питоне и каждый описывал по разному:
— Для меня он навсегда чернокнижник, бьющийся на кулаках с каловым големом — жуя какие-то странные грибы пробасил ему полуголый воин.
— Нет.. Он - ассасин. Запомните, пожалуйста — кивала уставшая хаджитка.
— Он .... — и дальше посыпалась нецензурная брань от целой толпы оголтелых босмеров.
— Мой друг, писатель и поэт, совсем поехав от обид, сношал побеги череды — теперь он некромант-друид...
— Маг
— Воин. Вялый, но воин.
— Алхимик
Селлус Гравиус не останавливался. Он побывал в Сиродииле, Скайриме, Хай Роке, Чернотопье, посетил Штормград и Оргриммар, Анор Лондо и Горхон, Хоринис и Денерим, Крикволл и Дануолл, Фаргрув и Невервинтер, Врата Балдура....совсем отчаявшись, он брёл по Побережью Мечей, пока не заметил Рощу, куда и отправился заночевать.
И тут Гравиус увидел его. Среди старых, искривлённых деревьев, сплетенных корнями так, что они образовывали алтари. В центре, на пустотелом пне, покрытом мхом и странными синими грибами, сидел сам Лимстим Питон.
Он был полностью погружён в работу. Перед ним лежали десятки свитков, чашка с остывшим кофе и огромный пергамент, на котором было выведено название:
"DRANUS SYLVANUS: De Natura Arborum et Mendacii"
Питон был так увлечён, что не заметил Гравиуса, пока тот не кашлянул. Трижды. Громко.
— А! Гравиус! — воскликнул Лимстим, не отрывая глаз от пергамента. — Ты как раз вовремя! Посмотри-ка на этот пень! Именно такой пень раздуплил каломник-Фаргот! Это ли не чудо, что я нашел его в Фаэруне?! Я пишу новый опус! Дранус Сильванус — лесная ипостась нашего любимого философа! Понимаешь, если Анус Дранус был про авантюриста-неудачника, то Дранус Сильванус — это его дикая, необузданная версия, которая...
— Лимстим Питон, — перебил его Гравиус, стараясь говорить официально, хотя голос дрожал. — Я послан Самим Императором Тамриэля. Вопрос жизни и смерти. Ты должен, слышишь, ДОЛЖЕН окончательно определиться со своим классом. Канцелярия на грани коллапса. Ганиэль Дуар в тюрьме. Мутсера Эргалла плачет в ведро. Каждый день. Уже три недели. Ты не представляешь, что творится!
Питон наконец-то поднял голову. Его бурые глаза смотрели с искренним удивлением.
— Определиться с классом? — переспросил он, будто Гравиус ляпнул какую-то несусветную глупость. — Но, мой дорогой странствующий рыцарь, я никогда не менял свой класс. Я — Жрец. И всегда им был. Что за ересь! Разве не очевидно?
— Жрец?! — Гравиус схватился за голову. — Лимстим, ты три года назад подавал документы как «Потенциальный Маг, специализация Мистицизм»! Потом ты числился в списках Бойцовской Гильдии как «Условный Воин с правом пересмотра»! Ты вступил в Гильдию Воров как «Ворюшка-корюшка инвизничек»! Бодипозитивный друид, лучник с луком и яйцом, в Солитьюде о тебе говорят как о «мерзопакостном барде»! Бард?! Бред! А как же эти безумные оскопления, интенсивы от мастера-ассасина? Вопли «Трепещите, насекомые, падите ниц, ведь ты - некромант? Астральный кудесник? Маг портала?!» Ты - разбойник, я расстроен. А теперь заявляешь, что ты всегда был жрецом?!
Питон откинулся на пне и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у имперских клерков сводило желудки.
— Селлус, Селлус... Ты путаешь класс и домены. Разве я когда-нибудь говорил, что я — воин? Нет. Я говорил, что рассматриваю Домен Войны в контексте жречества. Разве я говорил, что я — маг? Нет. Я исследовал Домен Магии в рамках жреческой практики. Жрец Мистры. Гильдия Воров? Я изучал Домен Обмана. Я молился таким богам, как Маска и Сайрик. Оскопления - Баал и Милосердная Матушка, перверсии? Шаресс и Дибелла. Басни и опусы - Огма и Джулианос. Алхимия - Азут. Некромантия? Домен Смерти. Или, как я его называю, — Домен Жизни через Смерть. Ты понимаешь?
Гравиус замер. В голове его крутились цифры, отчёты, показания свидетелей. Он вспомнил, что в Имперской Канцелярии действительно лежало заявление Питона о вступлении в Гильдию Магов с пометкой «При условии сохранения жреческого статуса». И заявление в Бойцовскую Гильдию с припиской «Благословляю свой меч». И рапорт из Гильдии Воров, где Лимстим Питон фигурировал как «Духовный наставник отделения».
— Но... но ты же НИКОГДА не менял класс? — прошептал Гравиус, чувствуя, как мир начинает вращаться вокруг этой странной рощи.
— Никогда, — подтвердил Питон, беря чашку с остывшим кофе и с сожалением глядя на неё. — Только Домены. Домен — это ведь не специализация, Селлус. Домен — это вайб. Это твой способ взаимодействия с миром. Я могу исследовать природу, воровать, сражаться, колдовать — но всё это я делаю как Жрец. Моя молитва — это действие. Моя вера — это вопрос. Моё призвание — быть тем, кто осмысляет любую деятельность, а не той деятельностью, которая осмысляет меня.
Гравиус сел на траву. Ноги его подкосились.
— Сокоциус Эргалла... — начал он, но Питон перебил его:
— Сокоциус Эргалла хороший человек. Но он мыслит категориями формы, а не содержания. Он видит «Воин» и «Маг» как коробки. А я вижу их как инструменты для одной большой работы. Ты знаешь, почему я ушёл в эту рощу?
— Чтобы писать главу очередного Дрануса? — устало спросил Гравиус.
— Именно! Дранус Сильванус — это моя попытка объяснить, что даже деревья имеют свой класс. Вот это дерево, — Питон указал на корявый ствол, — это Воин. Видишь, как оно сопротивляется ветру? А это, — он махнул на куст с синими ягодами, — Маг. Оно меняет цвета в зависимости от настроения. А я — Жрец. Я сижу здесь и записываю их судьбы. Разве это не очевидно?
Гравиус хотел закричать. Хотел сказать, что канцелярия не принимает «вайб» в качестве классовой характеристики. Что Сокоциус плачет в ведро уже двадцать два дня. Что Ганиэль Дуар сидит в камере и бредит монастырскими отчётами. Но вместо этого он спросил:
— И какой у тебя сейчас Домен?
— Сейчас? — Питон задумался, глядя на грибы под ногами. — Сейчас я экспериментирую с Доменом... Гриба. Да, Домен Гриба. Смерть и обман через спору. Видишь ли, грибы — это идеальные создания. Они рождаются из гниения, обманывают своей формой и распространяются незаметно. Чем не жреческая практика?
Гравиус молчал минуту. Потом другую. Хотел было начать о друидах спор, однако, понимал —спорить о спорах бесспорно, глупо. Поэтому он резко встал, отряхнул плащ и сказал:
— Я передам Сокоциусу, что ты — Жрец Домена Гриба. Или говяжьего ануса. Или жрец свет...лого нефильтрованного. Он уволится. Или сойдёт с ума. Или оба варианта.
— Домен — это гибко, Селлус, — мягко сказал Питон, возвращаясь к пергаменту. — Через месяц я могу исследовать Домен Сумерек. Или Домен Пива. Храм Трибунала, Истребования, Все эти бесконечные Дома, Культы и Секты. Молиться Бахамуту или Акатошу. Это ведь одно и то же — все дороги ведут к ста, девяти, троим, а трое— к одному. Главное — не путать путь с целью. И никогда, слышишь, НИКОГДА не менять класс, если ты действительно нашёл себя. Потому что если ты нашёл себя, то ты можешь исследовать всё. А если не нашёл — даже один Домен будет тебе тесен.
Гравиус уходил из рощи, сжимая в руке пустой пергамент для отчёта. Он знал, что напишет: «Лимстим Питон. Класс — Жрец. Домен — не определён. Рекомендую внести в графу "Особые примечания": "Доменное безумие. Бурое безумие. Им болен каждый изыскатель. Особенно этот"».
Но когда он обернулся, то увидел, как Питон аккуратно заваривает свежий кофе на маленькой жаровне, что-то напевая о Дранусе Сильванусе и его лесных корнях. И в этот момент Гравиус понял: этот человек не менял класс никогда. Он просто жил так, будто каждый его день — это новый Домен. А Сокоциус Эргалла... Сокоциусу Эргалле нужно больше пить водички. И может быть, маленький пустотелый пень в лесной чаще, чтобы подолбить его, посидеть и подумать, что такое класс на самом деле.
— Девять, храните нас от жрецов, — пробормотал Гравиус, направляясь в Глубоководье, чтобы оттуда отплыть в сторону Сейда Нин.
А Лимстим Питон сидел в роще, допивал свой, теперь уже терпкий, горячий кофе и думал о том, какой Домен даст ему еще больше вайба. Чтоб прям, знаете ли, вайбово.
Спустя месяц в Имперской Канцелярии Сейда Нин:
Сокоциус Эргалла сидел за столом с новой стопкой бумаг. Рядом с ним стояла свежая чашка кофе (он уже не мог без неё, и это была целиком вина Питона). В графе «Класс» у Лимстима Питона было написано крупным, жирным, подчёркнутым дважды текстом:
«ЖРЕЦ. НАВСЕГДА. БОЛЬШЕ НЕ ПЕРЕСМАТРИВАТЬ. ДОМЕН — ЛЮБОЙ, КРОМЕ КАНЦЕЛЯРСКОГО».
Эргалла вздохнул с облегчением и отпил кофе. Кофе был мерзопакостным. С которого его хорошенько прослабило. И почему-то именно таким, каким ему запомнился Питон.
Данмеры Телванни выбирают домен Лимстима Питона
Показать полностью
1