LIMpython

— Всех бы этим серпом тут оскопить! — процедил Питон, глядя на вывеску и рванул в храм.

Великая часовня ДжулиАНУСА — тот самый храм, посвящённый, нет не анусу, слава богам, а  одному из Девяти Божеств, Джулианосу. Величественное здание возвышается над домами горожан и городскими стенами в юго-восточной части города. И там было то, за что Лимстим Питон любил Скинград. Тишина, умиротворение и вино братьев Сурими. Отмахнувшись от какого-то босмера попрошайки, возможно каломника и кивнув капитану Диону, жрец вошел внутрь и направился помолиться своему богу. Мара, Дибелла, Кинарет, Акатош, Аркей,  Зенитар, Талос, Джулианос, Стендарр. Лимстим Питон замер. А кому молиться? Какого бога он жрец?!  Девять дорог. И ни одна не ведёт к дому.

Акатош
Бог-дракон времени. Великий отец, начало всех начал.

— Время, — прошептал Лимстим, стоя перед алтарём. — Я всегда хотел его замедлить. Чтобы подольше побыть на выходных. Чтобы не наступало утро, когда надо идти на работу.

Он положил руку на холодный камень.

— Но время — это не бог. Время — это тюрьма. И дракон её охраняет. Пошёл ты, дракон.

Лимстим Питон отошёл, не помолившись.

Аркей
Бог цикла рождения и смерти. В его силах — переход души из одного состояния в другое. Жизнь — смерть — жизнь.

— Я  бы был отличным некромантом, — Лимстим почесал голову. —  Но уж больно мрачно всё это. Мрачнее только Милосердная Матушка Тёмного братства. А я что? Ассасин? Забудьте пожалуйста.

Он положил на алтарь кусочек вяленой рыбы-убийцы. Рыба не разложилась. Видимо, Аркею было всё равно.

Дибелла
Богиня красоты, любви и… эстетики. Её храмы — самые красивые. Её жрецы — самые улыбчивые. Эх Дибелла.

— Но Дибелла на уду меня вертела, — Лимстим посмотрел на своё отражение в витраже.

Он поставил свечку. Дибелла не зажгла её. Видимо, решила, что он шутит.

Джулианос
Бог мудрости и логики. На алтаре скромная пирамидка.

— Я выбираю мудро, — кивнул Лимстим Питон

Он чихнул. Пыль с алтаря попала в нос. Джулианос не проснулся.

Зенитар
Бог работы и торговли. Его жрецы никогда не сидят без дела. И без золота.

— Золото хорошо, — признался Лимстим Питон. — Но работа плохо. Это не работа. Это — образ жизни.

Он положил дрейк на алтарь. Зенитар не ответил. Наверное, мало

Кинарет
Богиня неба. Она управляет погодой, ветрами и дождями.

— Если бы я служил тебе, — Лимстим поднял голову к потолку, — я бы управлял погодой и наслал бы неплохую бурю на парочку орков.

Лимстим Питон помочился под алтарь. Кинарет не наказала. Может, не заметила. Может, ей всё равно.

Мара
Богиня-Мать. Мать любви, плодородия, семейного очага.

— Мара, — прошептал Лимстим. — Когда в следующий раз одолеют лобковые вши, я к тебе вернусь.

Он погладил статую. Статуя не потеплела.

Стендарр
Бог милосердия и терпения. Его жрецы ходят в грубых рясах и никогда не жалуются.

— Я терпел, — сказал Лимстим. — Десять лет терпел каргу и её кисель. Но это не милосердие. Это — безысходность.

Он вздохнул. Стендарр молчал.

Талос
Бог войны и власти. Человек, который стал божеством. Его алтарь — самый строгий. И самый пыльный.

— Фалос не бог, — прошептал Лимстим.

Тишина.

— Не отвечаешь? — Лимстим усмехнулся. — Правильно. Потому что ты не бог.

Лимстим Питон повернулся и пошёл к выходу. Все боги, аэдра и даэдра симпатизировали жрецу. Но всё-то где-то было не то, не так, что-то смущало, расходилось и не состыковывалось. Чесалось и конфликтовало.

На выходе из часовни его окликнул примас Валандрус Абор, нет не вопросом про анус, слава богам.

— Ты выбрал, путник?

— Выбрал, — не оборачиваясь, бросил Лимстим. — Я выбрал себя. А боги... боги подождут.

Лимстим Питон, жрец Девяти, так и не проклял никого защёчной затрещиной. Он вернулся в Таверну «Западный вельд» и спустился в  погреб,  где его уже заждался алхимик Синдерион. Немного лунного сахара, скуумы и мысли о выборе божества и шумных орках, будто в поместье Гораков, ушли куда-то далеко. Наутро потребовался литр желудочного киселя и невозможно болел анус. Боги, спасите нас.

Только бы не поддать жидкого - проворчал Лимстим, едва его хоть сколько-то попустило. Боги, даруйте сил мне, о... -- и жрец осёкся. Кто "О"? Азут? Бешаба? Огма? Тимора? Латандер? Нет, точно не Латандер. Шар? Тоже уж слишком. Нужен какой-то нормальный бог. Качественный. Бог приколдесов. Фана. Кайфовый бог. Маска?

— Мене нужьна передыщка, - с явным орочьим акцентом закричал Лимстим Питон и зашагал ещё быстрее в лавку карги, подгазовывая в такт.

Колокольчик на двери радушно звякнул и влажный жрец оказался внутри, вдохнув ароматы сушеных гибов, болотной мяты и душистого чабреца. в носу защипало и чихнув, Лимстим Питон обдал подол мантии кое-чем не менее душистым, но гораздо более скверным и мерзопакостным.

— Проклятая ведьма! — завизжал он — Ты это подстроила!

— Ох, сыночка! — заворковала вскочившая из под прилавка бабулька, глядя на растекающуюся бурую жижу. Она явна прикорнула в отсутствии посетителей и уж точно не надеялась на приход жреца. А приход у него случился довольно яркий:

— Старая жаба, пощекотать нос мне вздумала?! Смотри что натворила!

Лимстим Питон содрал с себя вонючую мантию и швырнул под ноги карге, оставшись абсолютно голым. С грязным гузном.

Бабка похотливо облизнулась подбирая черно-белую рясу.

— А что за священный символ у тебя, роднулечка? Не узнаю никакой....

—Ах не узнаешь?! А это ты мне возьми да скажи, вяленая курага, какого домена я жрец?!

Старуха осеклась и замерла с мантией в руках, капая испражнениями на деревянный скрипучий пол:

— Так, ну, ты, этот, как там... Злой? Тьма? Некромант? Ассасин?

Лимстим Питон побагровел. Кулаки сжались, костяшки побелели, на лбу вздулась пульсирующая вена.

— Ой не-не-не, Свет! Жизнь? Латандер? Война? Боги милосердные!

***

Свеча в лавке травницы догорела. Седьмая по счету. В кадке с лавандой и розмарином булькала мантия неизвестного домена. Лимстим Питон сидел напротив апотекарши, обложенной книгами, гримуарами, фолиантами и морщил лоб. Время перевалило далеко заполночь.

— Ну а если Бешаба? А? Домен Обмана? Мистический Трикстер?

— Не то... — бурчал Питон

— А Тир? Домен войны? Как воин или варвар там...

— Не то...

— Селунэ? Свет, Сумерки, знания? Лунная дева, враг Шар....

— Как-то блёкло.... банально...

— Хельм? Свет, Порядок. Страж, который никогда не спит...

— Ну я что, сторож что ли?

— Хорошо, Келемвор? Смерть, суровая жизнь.... Судья, которому плевать на звания...

— Мне не плевать! И вообще я гедонист!

— Гедонист? Йондалла! Жизнь, Мир! Кормящая матушка полуросликов...

— Ты, что, карлица, надсмехаешься надо мной?! Мне нужен бог подстать! И светлый и тёмный и многогранный и разносторонний! Вайбовый, понимаешь?!

— Элистреи! Элистреи! Свет, Сумерки! Танцующая сестра, свет во тьме дроу...

— Нет, я не дроу! Я не собираюсь присмыкаться перед....

— А Миллики? Тоже природа и сумерки. Королева леса, куратор следопытов...

— Не дури, бабка! Я без карты еле до тебя добрался!

— Бахамут! Война и Жизнь и Сумеречный домен. Король драконов, добрый и могучий.

— Баламут какой-то. Давай-ка я тебе ногу сломаю....

— Ильматер! Мученик?!

Так продолжалось до самой зари, когда с первыми лучами солнца, крик петуха разбудил задремавших жреца и травницу. По несколько раз были обмусолены и Огма, лорд идей и Тимора, богиня авантюристов. Кузнецы Ладугуэр и Морадин, такие разные Ллос и Темпус, Мистра и Кореллон, Груумш и Талос, Гарл Златоблеск и Культ Тирании Драконов Тиамат. Но всё-то где-то было не то, не так, что-то чесалось, расходилось и несостыковывалось. Чесалось и конфликтовало.

Эта литургия абсурда длилась около десяти лет. Устраивались выборы и голосования, что заканчивались равным распределением голосов. Шли дознания и интенсивы. Проповеди и молебны. Но никто не откликался на молитвы. Какого он домена не знали ни боги, ни прихожане, ни сам Лимстим Питон, попивающий желудочный кисель у карги в Притоне.

В итоге коллектив сказал мне сделать PP (Человеческого баффера) чтобы не тратиться на баффы вторым персонажем, а основного я выберу потом, как определюсь.

Так PP остался моим основным персонажем....

Затем началась эпоха World of Warcraft. Я уже закончил школу, когда новые друзья, уже не одноклассники, пригласили меня играть. Решено было играть Нежитью. Классы распределились очень быстро. Кроме одного. Моего. Я не хотел взять повторку и таким образом начал играть... Пристом. А основного персонажа за другую расу решил выбрать потом.

Короче Прист остался моим мейном...

К чему всё это? К тому, что мне нужен психолог.

Разбойник-ассасин? Тени, кинжалы, черепа, при этом вполне можно быть завсегдатаем таверны. Мне понравилось всё. Я даже просил запомнить, пожалуйста, что я ассасин. Но я не справился с геймплеем. Слишком суетливо. Слишком много кнопок. Моя дородная душа требует монументальности.

И тут меня осенило, когда я стоял у входа в Штормград и смотрел на двух жрецов.
Один — в белых ризах, добрый, улыбчивый, с посохом, похожим на световую лампу. Другой — фиолетовый, как синяк под глазом после темной сделки.

И я понял.

Я — Жрец.
Не потому что я добрый.
Не потому что я злой.
А потому что Жрец — это единственный класс, у которого Домен шире, чем просто специализация .

Давайте честно. Я хочу иметь право любить ЖРАТЬ. Исцелять себя. Фиала разбойника не хватало, а похищение жизни и огурцы не давали должного удовлетворения. Сейчас же всё встало. На свои места. Это называется «заботливое пиршество».

Но я хочу и тени. Я хочу этот прокуренный, мамкин-вивисектор, темный вайб без подписок на демонов. Чернокнижник — это договор. А Жрец Тьмы — это безумство. Вы только вдумайтесь: «Слово Тьмы: Боль», это же настоящий троллинг. Это магия. Это психотерапия. И при этом я все равно жрец. Я все равно могу в любой момент вылечить себя или другого. Потому что черная дыра в душе тоже должна иногда получать пластырь. А я пастырь.

Да-да, не удивляйтесь. Лимстим Питон милосердный . Добрый пастырь. Это мое желание побегать. Пострелять. Но стрелять не из лука (это для охотников на зверушках), а из самой веры. Прямо как рогатка, только божественная.

И главное — я с оружием. С тямбарами. С дубинами. Добрый жрец с огроменной дубиной, который говорит: «Я исцелю тебя. Обязательно. Сначала ударом по голове. А потом святым словом».

Где еще вы найдете такое? Воин бьет дубиной — он сильный. Жрец бьет дубиной — он убедительный .

Маг мечтает о контроле. Чернокнижник — о власти. Разбойник — о ловкости.
А Лимстим Питон мечтал о ЦЕЛОСТНОСТИ.

Окончательный выбор. Бесповоротный. Сегодня, сейчас и до последнего патча.

Я — Жрец.
Я — добрый пастырь с дубиной, который накормит ближнего. Гречневой кашей или берёзовой, зависит от него. Славный кормчий.
Но ещё я — темный жрец, мрачный стригой, вежливец, трепещите насекомые!

Я перестал выбирать класс. Я выбрал способ быть.
С этого момента никаких метаний.

Лимстим Питон. Человек. Жрец. Во Свете и Тьме.

Аминь.
Тройное благословение, двойное проникновение. Спасибо что выслушали, я кончил.

Обычно и покойники, и прихожане просто молчали, пока он читал им свои пьяные лекции. Но хуже всего было другое. Он умел заражать людей своим безумием. После пары кружек он вскакивал на стол, начинал проповедовать о том, насколько он мажий (в смысле — выглядит ли он как настоящий маг), а через десять минут уже швырял кости в испуганных прихожан и требовал «верно назвать домен».

Настоятель ненавидел его. Прихожане жаловались. Послушники либо сбегали, либо начинали ему подражать. А Лимстим только смеялся. Он вообще всё превращал в спектакль. Когда ему наскучил Домен Смерти, он устроил не просто акт торжественного отречения. Нет. Он устроил интенсивы. Службы шли по 24 (2) часа, марафонами, где он вбивал в крестьянские головы, что теперь он Жрец Домена Обмана — Ассасин! Притом мастер! (Так и просил обращаться). Лимстим Питон ходил в чёрном плаще, с кинжалами за поясом и визжал:

— ОТВЕТ ПРО ДОМЕН ВСЕГДА ЕДИН! Я МАСТЕР-АССАСИН!

И самое невероятное — ему снова поверили. Теперь он терроризировал уже другой храм. Подменял тексты проповедей. Пугал прихожан фальшивыми пророчествами. Исчезал из Приората на три дня, а потом возвращался пьяный, в чужом плаще и с новыми кинжалами, с видом человека, который либо совершил подвиг, либо преступление. Обычно и то и другое сразу.

Он любил эпатировать. Мог начать молитву как положено, а закончить рассказом о том, как проиграл храмовые деньги в кости на окраине города. Мог среди службы обсирать другие классы и домены. Мог вылить вино на алтарь просто потому, что «боги всё равно не пьют эту кислятину».

Кстати о богах. При всём этом — странное дело — его божества будто терпели его. И жреца-друида Сильвануса и Жреца домена Войны и Жреца Домена Бури и Знаний, Магии, Сумрака....меняя божество. Мистра и Огма и Шар, никто не испепелил зарвавшегося негодяя. Может, потому что Лимстим был искренним в своей наглости. Он не притворялся праведником. Не строил из себя мудреца. Не изображал мученика веры. Он был разгульным деспотом, шумным, опасным и абсолютно невыносимым человеком, который обращался с храмами как с временными лагерями. Если его пытались приструнить — он уходил. Скандал. Драка. Проклятия вслед. Новый храм. Новый Домен. Новое божество. И снова всё по кругу.

Но в этом была его странная сила. Другие жрецы принадлежали своим богам. Лимстим Питон — никогда. Это боги пытались успеть за ним.

Кстати, из основного Храма его всё-таки вышвырнули, вымарали имя из церковной книги и забыли. Говорят, кто-то видел его в пьяным в придорожной канаве. Он прохрипел «Я жрец домена пива» и, обоссавшись, отрубился.