Отрывки из работ
2 поста
IliaMay
поставил
1 плюс и 0 минусов
100
рейтинг
0 подписчиков
0 подписок
5 постов
0 в горячем
Серии постов
Что ты скрывал, Немо? Продолжение из Цаара: Крах Империи
А тем временем Доктор Немо продолжал:
Стефани и Немо в Лаборатории
- Тот мир, что я создал, был произведением искусства. Шедевром математической мысли. Стефани… Я вывел математическую формулу счастья и проинтегрировал саму радость. Я скопировал родной мир моего отца и возвел его в степень совершенства… О, Стефи… Этот чудесный мир можно только увидеть, он был… прекрасен…
- Ого… Только поздравить могу с таким достижением, - но горькие слова ученого только обескуражили:
- Не с чем… Красота моего мира была сравнима только с его фундаментальным крахом… - увидев реакцию Стефани, голограмма села рядом с ней:
- Когда я подключил три сотни человек к своей системе, они очнулись внутри завода, как и должны были изначально. И не понимали, почему холодная планета стала выглядеть как метрополия Империи. Но мир, скажу в свое оправдание, им понравился, особенно птицы. Первое время они наслаждались моим творением, они были… счастливы. И я так же… Пока они не узнали правды… - затаив дыхание, Стефани ожидала чего угодно, но не слов Немо:
- Одна из девочек как-то раз ночью смотрела на звезды и не понимала, где ее любимое созвездие Танцующего Орла, которым она любовалась каждый раз, как выходила на поверхность… Несостыковки постепенно стали указывать на… меня. И по итогу я сознался. Что я Инженер, что создал этот мир… - дальше Немо продолжать уже не мог и просто смотрел в одну точку, словно снова вернувшись в то мрачное время.
- Тебя… Убили?
- Хуже… Меня отдали разъяренной толпе моих сородичей и разорвали меня на куски. Это была симуляция, но я чувствовал все… - не находя подходящих слов, девушка просто продолжала слушать, даже не пытаясь вставить свои пять унцентов.
- Когда толпа готовилась меня убить, прозвучал выстрел, из лазрифа. Он прострелил мне голову… Мой отец, - и уж от этих слов Стефани только слабо сказала:
- Немо… Мне очень жаль…
- Для моего народа это сродни милосердию, поэтому мой отец правильно поступил, - как-то нейтрально прозвучало от парня, и он просто потихоньку продолжал свой рассказ, время от времени упираясь в стену, скорее, для эффекта, чем от отборно-хреновых чувств в районе спины.
- После этого я долго думал, что могло пойти не так, и пришел к выводу, что всему виной было мое стремление ко всему идеальному, а возможно, мой интеллект. Либо мое стремление ко всему гармоничному… Много причин…
- Но… Что дальше? – и на этом моменте тон Немо стал серьезнее и… печальнее:
- Я стал сторонним наблюдателем, но мои сородичи отказались принимать тот мир, я хотел внести изменения, но одного я так и не понял тогда…
- Они хотели встретиться со своими близкими в другом мире… - ничего не ответив, Немо только кивнул и снял шляпу, чего до этого никогда не делал, и перед Стефани уже стоял парень с замученным взглядом и короткими черными волосами.
- Я понимал, что останусь навечно один, но совесть меня замучила и я… отключил системы жизнеобеспечения всех капсул… Всех, кроме одной.
- Одной?
- Мой отец… Я не мог просто отпустить его, так и не поговорив. Я встретился с ним в нашем старом доме из моего детства, но я ждал чего угодно, но мой отей… Просто курил трубку у нас в гостиной и смотрел на огонь. А потом… - Стефани ждала многого, но только не того, что сказал собеседник:
- Он… Похвалил меня, назвал гением, но с разорванной душой. Я признался ему во всем, говорил, что я чудовище, но он… Просто обнял меня и сказал, что я ни в чем не виноват, что он гордится мной… Я не понимаю его, слишком нелогично, контрпродуктивно… - голос Немо звучал совсем тихо, словно ему все еще было больно говорить. Эх, если бы у него было тело, Стефани обняла бы его и просто побыла рядом. Ведь она единственная, кому он верит. И за которую он схватился, как за последний шанс услышать живой голос.
- Он твой отец, Немо. Это одна из особенностей родителей – прощать детей. Даже гениев… - Стефани легко, но мягко, улыбнулась, и это заметил ее собеседник, который просто кивнул.
- После этого я отключил и его капсулу и наблюдал, как три тысячи душ моих сородичей поднимаются на небо, к предкам. Я… Я умолял их остаться, но они ушли. И ко мне в последний раз подлетел мой отец, - от этого момента глаза Стефани уже были на мокром месте, но она нашла в себе силы держаться и слушать. А момент для Немо был душераздирающим:
- Мой отец подлетел ко мне и дал последнее напутствие: «Сынок, я понимаю, что тебе больно. Но теперь на тебе самая важная миссия. Говори. Говори за нас, чтобы Небо нас не забыло, ибо мы уже не можем», после этого мой отец растворился в великолепии Северного сияния. Поэтому, Стефани, я остался один, но получил миссию – говорить за мертвых.
- Господи… - слов Стефани и не надо было, чтобы показать, что она бесконечно сопереживает своему голографическому другу. Нельзя утаить то, что в глазах человека, а глаза Стефани были прямо перед Немо, который и так прекрасно все понимал, и поспешил немного успокоить девушку:
- А потом следующим живым существом, что я увидел, была… ты.
- Елки… Надеюсь, сейчас не последует признание в любви, я этого уже не перенесу… - пронеслось в голове девушки, но Немо только слегка усмехнулся, протерев глаза ладонью:
- И не придется переносить. Мне по нутру больше расчеты, цифры, чертежи… Я инженер, как бы то ни было. Твое тело меня больше интересует как биологическая мобильная платформа, а также твой мозг и ЦНС. Очень активные, кстати, даже по меркам Империи, это огромная редкость…
- Блин, то ли комплимент сделал, то ли препарировать захотел… смущенно усмехнулась Стефани, упершись в спинку дивана, все еще глядя на Немо.
- Но… Если ты остался один, что ты потом делал? – вздохнув от слов Стефани, собеседник правой рукой указал на голову:
- Пусть мои сородичи и покинули меня. Но кое-что то у меня осталось… - и тот постучал по своей голове:
- Память… Я в деталях воссоздал дом, в котором провел детство, вместе с сестрой… Помнишь, я говорил: «Если человек искренне раскаялся в своих грехах, он может вернуться в то время, которое было самым прекрасным и счастливым для него, и остаться там навеки. Может, это и есть рай? Провести вечность с твоими родными и близкими, с друзьями и знакомыми, раз за разом переживая самые милые моменты твоей жизни». К примеру, ты помнишь что-то из своего детства, Стефани? – задать вопросы о прошлом после рассказа о том, что ты создал целый мир и запер в цифровой клетке сотни существ? О да, звучит очень по-инженерному!
- Ну… Лет в 14 мой папа купил мне путевку в Нью-Йорк на две недели, я увлекалась баскетболом. Там я познакомилась с парнем, Алексом. Он был заядлым паркуристом, научил меня кататься на рампе на скейте…
- Скейт… А что это? Какой-то… легкий транспорт? – и тут Стефани приостановилась и внутри слегка засмеялась от иронии: создатель целого мира, гениальный конструктор, и спросил про скейт… Хотя и Немо понять можно: за каким хером ему знать, что это такое? Тем более на Цааре. Лыжи, разве что… И термокостюм в комплекте, иначе получится прекрасное изваяние современной скульптуры: «Модный кретин на прогулке». Мороженое можно не брать, хе-хе…
- Эм, не совсем… Это такая доска с колесиками, чтобы ездить…
- То бишь, а вы катались на тележках для грузов? Странный народ, ничего не сказать… Вроде такой? – открыв голубую консоль, Немо что-то там понажимал – и перед Стефани появилась голограмма куска доски и восьми колес, отчего девушка усмехнулась в своей довольно милой манере:
- Хи-хи, не совсем, Немо . Скорее, вот так, - открыв свой коммуникатор, Стефани нашла фильм про городских подростков и показала момент со скейтом, особенно примечательным стал эпизод, где парнишка-скейтбордист катался на рампе.
- Хм… Вы использовали эти… «скейты» для тренировки координации, наверное, для ваших гвардейцев. Умно, наше правительство бы одобрили такое, - поняв, что этого старого во всех смыслах вояку она не переубедит, Стефани только усмехнулась и выключила фильм, снова сев на диван.
И тут голову ученой посетила одна странная и даже пугающая мысль. Но она никак не решалась их озвучить, что не мог не заметить Немо, все это время следящий за собеседницей:
- Ты о чем-то задумалась? – поразившись проницательностью парня, Стефани просто смотрела на него и незаметно кивнула. И, похоже, чувство юмора – заразная штука.
- Ну так спроси. Или мне прочитать мысли о твоем бывшем за компанию? – очки навыков вкачаны в «Третьесортный юмор», осталось еще вкачать очков в «Армейские истории бати» и «Как я спас отдел, когда пришла проверка» - и наш слоняра!
Пропустив мимо ушей шуточку, Стефани необычайно серьезно посмотрела на парня:
- Твой мир… Ты бы не мог… показать его? – старательно избегала взгляда Немо девушка, как сепаратисты столкновения с Рейдером, но ты попробуй убежать от этих глаз.
- Стефи… Ты же слышала только что, что это цифровая клетка…
- Но ты сохранил ее… - вздохнув, Немо, может, взял бы девушку за плечи, но он просто посмотрел на нее взглядом бесконечно уставшего инженера, который уже давно один. Руки не нужны, чтобы тронуть сердце и душу. Хватит и глаз.
- Это памятник моей гордыни, я сохранил его, чтобы помнить, что я сделал, - ничего не отвечая, Стефани громче любых слов просила Немо «Покажи», и он просто закрыл глаза.
- Хорошо, дорогая. Ты сама просила…
- Круто! А что надо?
- Ну… В остальных случаях понадобилась бы анабиозная камера и кабели энергосети, чтобы подключить твой мозг и ЦНС к моему нейромодулю. И пришлось бы тебя раздеть для погружения в анабиоз… Но в твоем случае мне хватит, чтобы ты уснула, - речь прозвучала у Немо так буднично, что девушка даже не сразу ответила.
- Так, я даже пропущу, что ты бы меня раздел. Но мы об этом еще поговорим, Казанова…
- Полагаю, ты не только хотела это высказать, дорогая? – спокойный тон инженера подействовал и на собеседницу, и девушка просто спросила:
- Но… почему мой случай другой? – вот чего ты ждешь, братишка, если задаешь такой вопрос? Может, твой мозг – Эйнштейн скажет: «Хочу сказать: я твой большой фанат». Или ЦНС – железобетон жрет, не давится? Так-то оно так, приятель, но жизнь – крайне странная штука. Странная и непредсказуемая.
- Стефи. Сядь, пожалуйста, - удивленная такой щепетильностью по отношению к ее персоне, девушка не нашла другого пути, как послушаться.
- Я очень надеялся, что до этого не дойдет, но раз уж дошло… Лучше ты это от меня услышишь, Стефани, - увидев совершенно непонимающий взгляд девушки, голограмма решила зайти издалека:
- Ты помнишь, как ты замерзала, когда нашла бункер и меня?
- Еще бы не помнить! Я чувствовала, что скоро заледенею насмерть, повезло, Турман нашел…
- Родная… Ты не была в тяжелом состоянии… - и следующие слова Немо добавили несколько седых волос на голове девушки:
- Ты умерла…
Показать полностью
1
Что есть реальность? Отрывок из "Цаара: Крах Империи"
Лаборатория Аванпоста 1, примерно 2 часа ночи.
Осторожно приблизившись, манипулятор для биологически опасных веществ подхватил очередную пробирку с соляной кислотой и поставил ее в контейнер. Стоп, братан, а нахрена простую пробирку или колбу поднимать манипулятором? Они что, по килограмм 30 весят или кислота стекло превратила в кисель? Так-то оно так, дружище, дело говоришь. Можно и рукой поднять, и даже без перчатки… Если есть рука.
- Вот же ученые… Разумная раса, а ведут себя хуже примитивов, клянусь звездами! – тихо бурчал себе под нос новый «завхоз» Аванпоста, или, в обиходе и в разговоре с очаровательной блонди с Земли, Немо. Увлеченный приборкой, он не заметил шагов по металлическому полу лаборатории. От их звуков голограмма медленно улыбнулась:
- А, Стефани, не ждал тебя в столь поздний час, не спится? – но девушка только зевнула и спиной уперлась в стену.
- Есть немного… Как у тебя дела? – слегка вздохнув, Немо вполне по-земному прикрыл лоб ладонью:
- Дорогая, я слишком хорошо тебя знаю… Ты точно не пришла в лабораторию посреди ночи искать отвар для сна. Так чего ты хотела? – поняв, что парнишка-то проницательный, Стефани почти сразу перешла к сути дела:
- Я… хотела кое-что узнать…
- Так спрашивай, и я отвечу… - ох, друг ты наш исторический, зря ты так языком ляпаешь, ох, зря…
- Твой мир… Я бы хотела знать, что это…
- Хм, Стефани, я же тебе рассказывал, и Рейчел, и госпоже Оуген. Я рассказал о нашей метрополии все, что знал, Стефи… - но девушка только отрицательно помотала головой, словно выбрасывая слова голограммы из ушей.
- Ты знаешь, о чем я… - несколько секунд Немо просто смотрел в глаза девушки, но потом отвернулся в сторону:
- Ты не хочешь этого знать…
- Немо…
- Ты не знаешь, о чем просишь, человек! – голос парня был немного громче, и он начинал терять контроль над собой. Ой-ой, мистер Никто, кажется, вам есть что скрывать.
- Немо, послушай. Я уже месяц на этом ледяном шаре, и, клянусь, у меня уже крыша едет от этого бедлама! И я очень надеюсь, что ты мне все расскажешь…
- Ты не понимаешь. Иногда знаниям лучше оставаться в гнилых кишках забвения. Тебе не нужно задавать вопросы, ответы на которые ты услышать не готова… - но тут даже Немо слегка привскочил: Стефани с силой ударила по столу, отчего даже упала колба с дистиллированной водой, обрызгав рукава толстовки девушки.
- Это ты не понял. Я не задаю вопросы, я требую ответа, сейчас. И если я начну говорить, парень… Между нами все кончено! Так что напряги свою нейрохерь, пока я не разозлилась! – не ожидая от себя такого, Стефани села на диван, прикрыв ладонями лицо.
- Прости, я не хотела… - но парень остановил ее странными словами:
- Я давно уже хотел кому-то рассказать… Чтобы существо, наделенное разумом, судило меня за мое падение… - ответ на вопрос? Это прозвучало, скорее, как последние слова умирающего и замученного человека, просящего проводника душ поскорее решить судьбу его измотанной души, замученной тем ужасным проклятием, что называют «Цифровая клетка».
- Я расскажу все, Стефани. Но… если ты меня возненавидишь… Я пойму, - лицо Немо было слишком измученным, слишком даже для издевок девушки, и она просто сидела и слушала.
- Я буду говорить, но ты меня не перебивай, потом все уточнишь… - подойдя ближе к девушке, голограмма в последний раз взглянула в ее голубые глаза:
- Это последний шанс, Стефи… Ты готова? – увидев кивок, Немо начал рассказ своей мрачной тайны, которую он надеялся похоронить в своей памяти.
- Это началось, когда мои сородичи проснулись после анабиоза. Я, будучи интегрированным в аналитическую систему, понимал, что мой народ обречен на смерть – этот мир превратился в ледяную пустыню без еды и воды, без жизни. И как последние останки нашей Империи, мы должны были уйти к предкам, проведя последние часы со своими близкими. Мы сидели у капсул и пересказывали старые истории, моя тетя даже рассказывала сказки, которые она слышала от мамы, моей бабушки. Я наблюдал за ними и понимал, что вскоре навеки останусь тут, в ледяной гробнице, без шансов на свободу. Отчаянье… Захлестнуло меня, Стефани. И я… Пошел на крайние меры… - и при этих словах Немо взглянул прямо в глаза девушки:
- Если существо искренне раскаивается в своих преступлениях, оно может вернуться в то время, которое было самым прекрасным и счастливым для него, и остаться там навсегда… Может, это и есть рай?
- Я не знаю, Немо. Мне папа рассказывал, что Рай – это то, что ты желаешь видеть раем. Это может быть дом твоих родителей, а тебе самому снова 10, вся жизнь впереди, друзья, близкие, все живы. Или Жемчужные Врата и Райский сад за ними с ангелами, один прекраснее другого, и удивительными растениями и животными. А для кого-то… Это быть вечно со своими близкими… - кивнув, Немо продолжил:
- Твоя правда, Стефани… И я на пути в этот «Рай» превратился в чудовище… - увидев испуганный и любопытный взгляд, парень перешел к сути:
- Когда я понял, что мой народ обречен, я стал искать способ оставить их в этом мире. Мне было плевать, как… И я кое-что в итоге придумал… - и с этими словами голограмма взметнула руку вперед, в которой спустя секунду появилась очень красивая птица, чем-то похожая на земного сокола. Поднявшись в руке Немо, птица полетела к Стефани и села у нее на коленях, начав чистить перья на крыльях.
- Ого, он красивый…
- Это программа нейро-интерфейсной симуляции, программный код которой я создал тысячи лет назад. Но ты, как органик, видишь только то, что позволяют твои глаза. Для меня же, если я смотрю, это лишь две тысячи строк программ и скриптов. И я подумал… Если я смог интегрировать птицу из моего детства в язык программирования, то почему я не могу закодировать также… мир?
- Мир? То есть, создать… копию мира?
- Нет… Создать свой мир, такой, какой я хочу. И я его создал… Миллионы строк кода, сотни тысяч скриптов. Каждое дерево, каждая травинка прошли через меня, через мою программу. Когда же все было готово… Я начал готовить жителей моего нового мира…
- Погоди, но это невозможно… Даже внешность и характер человека – это зеттабайты информации! А тут… Целый завод. Ни один компьютер этого не может, даже наши не могут! – но смешок Немо ее остановил и шокировал:
- А с чего ты взяла, что я использовал наши технологии? Ты права, их мощи мало для такой симуляции, и я обратил внимание на величайшее произведение искусства обработки данных… - и с этими словами парень правой рукой указал на свою голову.
- Начну с простого. Что такое мозг, Стефани?
- Эм… Это главный компьютер тела человека, управляет всеми процессами.
- Верно. Верно! Процессор, хранилище данных… Наш мозг – это архив, где содержатся не только зрительные образы живых существ, но и их память. Как и память наших предков. И кто-то запрещает использовать биопроцессоры по их прямому назначению? – хоть и не до конца, но Стефани начинала понимать логику Немо… и бояться. Ее глаза говорили сами за себя: Немо либо безумец, либо… гений. Хотя, по факту, это практически синонимы, отличимые лишь на долю миллиметра.
- После того, как скелет моего мира был готов, я стал подключать биопроцессоры к сети, образовав так называемый «Ментальный контур». Тем самым я начал процесс подключения нервной системы к интерфейсу моей системы… - по мере того, как Немо рассказывал про свою разработку, глаза Стефани наполнялись ужасом: ее друг Немо… Доктор Франкенштейн, обезумевший от своей гениальности и зашедший за грань этого мира.
Показать полностью
Сколько стоит жизнь человека? Отрывок из "Центр 2041"
Глава 4. Бетонный склеп, или последний день сталкера…
- Проклятие, и какой козел проектировал эти туннели – лабиринт! – с грехом пополам и по пояс в радиоактивной воде, задыхаясь в противогазе, Володя все еще не потерял пути по карте от Нади. Хотя, и печеньки черствые с этим путем. Сам бетонный тоннель… Он словно вел в никуда, одни бесконечные катакомбы под брошенными останками одного из символов могущества человека. Когда ходишь по таким вот лабиринтам без тени освещения, иногда хочется присесть и подумать над тем, а зачем, собственно, идти? Если конечного пункта и нет совсем или, по крайней мере, никто о нем не знает. Да и есть ли вообще в движении, в смысле вставать и куда-то идти? Это в довоенном мире что-то еще можно было сказать о каком-то смысле жизни, а как упали бомбы, что осталось после этого? Смысл жизни… А нет его в ядерной пустоши, дружище… Считай, что и не было никогда. А даже если он и есть, то предельно простой, вот только не: «Ешь, живи, люби», а: «Жри, сри, сдохни». Вот тебе и весь смысл жизни после войны, приятель, ведь жизнь бесценна только до войны, а тут она не дороже даже баночки сгущенки.
Пройдя очередной поворот и поднявшись на этаж выше, следуя плану, Володя внезапно почувствовал дикий холод по всему телу, словно его засунули в морозилку, и не успел он о чем-то подумать, как его вывернуло наизнанку. Скрутившись в три погибели, парень выблевал все, что у него было в желудке, с примесями крови и слизи. Ноги словно налились жидким металлом, и он не мог даже подняться. А только чахоточно кашлял, выхаркивая кровавые останки своих легких. Провалявшись так почти минуту, Володя все же сумел снова встать на свои две, упираясь в стену руками. Держась за шершавый от времени бетон, сталкер пошел еще дальше, периодически стряхивая с митенок воду – грунтовые воды и сырость никуда и не думали уходить. Как и слегка мокрые ботинки со штанами… Брр, мокрые носки… Как и штаны. Особенно, когда они мокрые не от воды… Перед глазами Володи уже все плыло, словно в тумане, почти не разбирая дороги, он все же дошел до двери в конференц-зал, возле которой беспомощно рухнул, часто задышав.
- Мама… Прости… - эти слова, приглушенные респиратором армейского противогаза, жутким эхом разнеслись по мрачным и давно забытым коридорам последнего пристанища людей, заставших расцвет цивилизации. И посреди этой бетонной гробницы сидел еще пока живой сталкер, доживая свои последние мгновения. Дрожащей рукой он все же попытался открыть рюкзак с аптечкой, но пальцы наотрез отказались его слушать, беспомощно повиснув в воздухе.
- А, проклятье! – со злости с размаху парень заехал рукой по стене, оставив на ней кровавый след. Видно, неудачно распорол руку, но ему уже было не до боли. Вернув контроль над пальцами, парень смог дотянуться до заветного оранжевого квадратика с препаратами.
Показать полностью
1
Отрывок из: "Цаара Сердце Льда"
Глава 1. Добро пожаловать в морозилку.
Из личного дневника Стефани Блейк. Запись от 28 января 2260:
Признаться честно, я не думала, на что вправду похоже путешествие меж звездами: те, кто летал к Прото-Центавре или Арктуру могут свое особо важное мнение оставить в своем пальто. Пока я была студенткой в Бостоне, я изучала работы адмирала Штайнера, первопроходца в Созвездии Хокинга. Но особо не обращала внимания на его записи о быте: их попросту не было. А другие записи исследований, к сожалению, находились вне моего доступа. Интересно, и почему Исследовательский Флот так неохотно делится записями?.. Полагаю, нет смысла описывать быт на борту «Бранденбурга», пока мы летели сюда, в Бетту Адриатики. В основном я работала в лаборатории совместно с Кендрой и ее коллегами, своего рода, стала даже «Дочерью Полка», как меня в шутку прозвала доктор. Пока мы не покинули Солнечную Систему, я познакомилась с нашим подрывником, что будет в моей команде. Роджер Айрон. Очень странный тип… Чувствуется что-то в его взгляде. До этого вояжа он работал на Шааране, горнодобывающей вулканической планетке на отшибе. В таких мирах крышу многим рвет, когда единственный шанс подышать нормальным воздухом – кислородный баллон.
Кроме моих таких знакомств, я и весь молодняк на борту усиленно тренировались под руководством мистера Волка, или, если заглянуть в пропуск, капитана Турмана, командира группы высадки – Боже, и как он не выдыхается, когда мы бегали на стадионе: чувство, что он может пробежать хоть полсотни миль и декламировать в процессе с выражением Шекспира или Вольтера – отдышка с ним в диких контрах. Что тут говорить: он ветеран Второй Сепаратийской, я даже как-то у него заметила нашивку полевого командира со звездой на куртке. Такие за красивые глазенки точно не раздают… По правде говоря, я пыталась как-то поговорить с ним, расспросить о прошлом, поболтать, но он постоянно мне отвечал хоть и вежливо, но с холодом жидкого водорода: «Мои извинения, мисс Блейк, не могу вам сказать»… Робот-бука… Но этот робот что-то скрывает, только что, мне пока неведомо. Но, тем не менее, наша первая настоящая работа сейчас в иллюминаторе у меня перед глазами – планетка Цаара, в системе Гамма-4. Даже становится интересно, что ожидает меня там, в ледяной пустыне…
Конец записи.
- Типичные новички, даже тут опоздали. Роджер, Стефи – получайте СЖО и оружие у интенданта, скоро выходим… - оба члена группы Кендры пулей понеслись к интенданту группы высадки: хавка, снаряга, стволы – все к этому пареньку лет 20-ти в старой армейской кепке, которая, видно, от отца еще досталась…
- Кайл, мы к тебе за обновками, - открыл дверь в «Офис», а вернее, на склад в состоянии вечного учета, Роджер, пустив свою спутницу вперед.
- Че, неохота морозиться? Эт правильно, Родж, и… - указал ладонью в сторону девушки интендант, вот только никак не мог вспомнить имя.
- Стефани. Стефани Блейк… - в отличие от своей знакомой, Роджер уже бывал у дальних колоний, к примеру, на Шараане, вулканической планете в созвездии Гефеста. Парнишку подобрал «Бранденбург» во время прохода у Плутона, с грузовой станции, как и группу военных под командованием капитана Турмана, или «Мистера Волка».
- Окей… начнем, пожалуй, с дам… - открыв планшет, он несколько раз поменял страницу записей.
- Так, Стефани… Костюм СЖО ближнего действия, аптечка, аварийный набор и табельное… Ща достану, богатырь, давай помогай, тяжелый… - и не без помощи подрывника синий ящик снаряжения оказался на столе.
- Так, твой костюм… Тут интегрирован прото-скелет, он усилит твои физпоказатели… - встав в «ботинки» костюма, Стефани поднесла свой коммуникатор к модулю дистанционного управления на корпусе костюма.
- Синхронизация завершена. Соединение стабильно. Ожидаю указаний, - раздалось из коммуникатора на запястье биолога.
- Эм… Надеть костюм, - прислонившись к спинному отсеку скафандра, Стефани даже через футболку почуяла прокладку из гидросиликона внутри – ощущение, как угодил в цистерну с жвачкой. Прикрыв глаза, девушка просто ожидала, пока костюм полностью не поглотит ее тело. И, открыв глаза, увидела перед собой только лицевой дисплей скафандра, на котором кроме изображения кабинета интенданта, ничего не было. Как вдруг появилась светло-голубая надпись: ««Ребризер V2.87» Загрузка основных систем. Проверка гидравлики… Все системы в норме». И даже карта с компасом и навигационным лазером, о наличии которого предупредило уведомление на дисплее, появилась в шлеме. Попытавшись сделать первый шаг, Стефани едва не снесла переборку склада интенданта – эта махина и вправду усиливает возможности водителя.
- Системные неполадки, переход на повышенные параметры… - и после нескольких секунд калибровки костюм стал для девушки, словно закрывающий все тело купальник: обтягивает, но не мешает. В это время Кайл включил свой коммуникатор:
- Винц, у меня один вопрос: какой придурок делал калибровку для снаряги Блейк? Она мне тут чуть палубу не разнесла! Слушай, или ты со своими делаете нормальную калибровку приводов обратной связи в СЖОшках, или я кое-кого в ближайшую мусорку кину. Догадайся с трех раз кого? – и хлестким махом пальца отключил связь, оставляя одного из техников раздумывать над его словами.
- Лады, теперь твой ствол… - отперев ящичек, Кайл вручил водителю сияющий свежеотполированным титаном корпуса пистолет.
- G.A.S.W MR2, стандартный армейский пистолет. 25 патронов, легкий корпус – за себя точно постоишь, красотка, снеговики не обидят…
- Ага, как бы сама их не обидела, - крутила эту титановую бляшку в руке ученая, примеряя ее в руке: система обратной связи костюма давала знать, что в руке водитель что-то держит. Опытные пользователи в таком костюме могут поднять и опустить яйцо, не разбив его.
- Наши парни откалибровали твой костюм, у тебя должен появиться статус оружия в руке. Еще должна быть система автоприцеливания, если ты держишь ствол навскидку. Это перекрестье такое, ты его видишь? – поводив глазами в стороны, Стефи не сразу заметила эти белые циферки «25 - 200» - и даже схему боепитания пистолета над счетчиком патронов, а также перекрестье по центру лицевого дисплея.
- Ага, вижу…
- Кончай уже пушкой махать, чай, не пугач! – водить в стороны заряженным армейским пистолетом – так себе удовольствие, и каким хером у этой бостонской девочки его не забрали, пока она кому брюхо не продырявила.
- Тут магнитный замок, на него вешай, - следуя указаниям Роджера, авантюристка прислонила его к пластине-кобуре.
- Оружие на предохранителе, присоединено, - высветилось уведомление на дисплее. Эх, хорошо, все-таки, что они высвечиваются в верхнем правом углу, а не по центру, мешая видеть.
- Так, еще аварийный комплект и сканер… Вот, в общем, - примагнитив сканер к левой ноге, а также к спине комплект, девушка, сначала осторожно, а потом уже чуть ли не бегом, подбежала к Кендре, которая уже была в таком костюме. Увидев свою подопечную у транспортного шлюза, ученая кивнула, и тут перед авантюристкой, только надевшей костюм, на дисплее появилось лицо Кендры, с теми же длинными рыжими волосами, так и норовивших попасть в нос.
- Это закрытый канал связи, будем общаться тут, ты, я, Рейчел и Роджер, а теперь в шаттл, - суметь услышать хоть чей-то крик, когда снаружи ветер под 200 км в час делать может и снежная пелена перед глазами, что дальше носа нихрена не видно – приятель, вот честно, по-братски… Где надыбал импланты такие, а? А если не импланты, хм, так смолива своего отсыпь, чую, с него плющит знатно… Ток начальство б не спалило твой галюничный бульон…
- Все на борту! – в течение пары минут уже и Роджер, как и два десятка человек на борту транспортника, были готовы к отправке на поверхность планеты, о чем недвусмысленно намекала дрожь дна шаттла и рев водородной турбины в транспортном терминале: эта махина покидала палубу «Бранденбурга»…
Показать полностью