Проведя пальцами по стене над кроватью, застеленной лоскутным одеялом, сшитым бабушкиными руками, на которой висели голографии в деревянных самодельных рамочках, Гриша негромко рассмеялся. Вот они с дедом на рыбалке, а вот он на коне, а тут — в первый раз на стрельбище. В руках его настоящая штурмовая винтовка. Она тяжеленная, Гришка тогда держал её еле-еле, ладошки потели, пальчики дрожали, и он боялся признаться в этом. Ну, а как же ещё? Он же мужчина, защитник, хоть и маленький. На живом снимке белобрысый синеглазый пацан десяти лет от роду с натянутой улыбкой то поднимал, то опускал ШВАС-44.

Муська никогда не видела Гришку в боевой броне, и сейчас, лёжа на кровати, с удивлением и некоторой робостью, обычно не свойственной наглой кошке, глядела на парня большими зелёными глазищами. Дескать, чего разоделся-то, снимай тяжёлую броню, хозяин, молочка лучше мне налей в блюдечко.

Ещё раз с какой-то нежностью оглядев свою комнату, зачем-то поправив на полочке модель пластмассового шагохода с красными звёздами и двуглавыми орлами, Гришка чуть-чуть выдвинул из-под кровати коробку с подарками для «мелочи»… Вдруг чего случится, а тут и на день рождения каждому сюрприз, и на Новый год. Всё подписано. Не перепутают.

Пора! Погладив кошку кончиками пальцев, он решительно вышел из своей комнаты, напоследок чуть прикрыв дверь.

- Сынок, милый, всё готово! — крикнула с первого этажа мама, и Гришка одним прыжком слетел со ступенек, приземлившись на обе ноги. Сервоприводы сработали как надо, почти беззвучно. Пол под ногами, несмотря на вес, спружинил. Хороший дом построил прадед. Крепкий.

- Я уже здесь! — осторожно обнял маму сзади за почти девичью талию, Гришка стараясь не прижимать женщину к чёрно-красной броне.

- Чего ты меня как стеклянную? — возмутилась мать, сдув лезущую в глаза светлую чёлку. - Обнимай как следует!

Горячие губы матери уткнулись в гладко выбритую щёку старшего сына, на мгновение задержавшись на только недавно зажившем рубце, тянущемся от левого глаза до левой скулы. Гришке даже почудилась капля влаги, но нет. Мама не плакала. Матери доваторцев не плачут, провожая своих мужчин на войну. Это плохая примета.

- Да хватит уже обниматься! С утра этим занимаетесь! - нарочито строго пробасил позади отец, проводя широкой рукой по чёрной, с несколькими искорками седины, бороде. - Мать, он так в космопорт опоздает, на погрузку. И будет у нас в семье де-зер-тир.

- Вот ещё! - недовольно упёрла кулаки в бока мама, взглянув на любимого мужа одновременно грозно, весело и немножко с тревогой.

С тревогой за старшего сына, который может больше никогда не вернуться домой. Больше никогда не пройтись по комнатам отчего дома, не сесть за ручной работы семейный стол, не обнять мать, отца, братьев и сестёр…

Славка, Женька и Антошка притащили старшему брату штурмовую винтовку и разгрузочный жилет, заполненный запасными магазинами. Наталка, Светка и маленькая Софочка принесли шлем и кобуру с автоматическим пистолетом, крепящуюся на бедро. Самый мелкий - Сашка, забравшись на плечи к Дементию, хныкая, что-то протягивал Гришке.

- ГРИГОРИЙ, КАЖЕТСЯ, САША ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ВЫ ВЗЯЛИ С СОБОЙ ЕГО ПУСТЫШКУ, — произнёс домашний робот, осторожно придерживая рукой годовалого разбойника с точно такими же синими глазами, как у старшего брата.

Гришка подумал, что даже по этой железяке будет скучать. Не так, конечно, как по всем остальным, но будет. В конце концов, отец привёз Дементия в дом с рынка, когда Гришка пошёл в первый класс. Хоть и робот, но почти как член семьи. Тоже Уколов.

Не задумываясь, Гришка взял соску малыша и повесил её на грудную пластину брони, прямо на выступающий вперёд RCAS-разъём для медиков. Сашка тут же перестал плакать и заулыбался.

- Братец, а не пожалеешь, что отдал мне самое дорогое, что у тебя есть? — рассмеялся Гришка, дотронувшись губами до молочной щёчки малыша.

- Забирай-забирай! - похлопала двухметрового сына по широким плечам мать. - Давно пора его от неё отучать.

Пара секунд - и парень угодил в руки домашних, которые быстро привели его в божеский вид. Разгрузка, кобура, шлем - всё оказалось на своих местах. Последним был отец, который пристегнул Гришке на плечо ЭНБК «Лихо Одноглазое». Славка, которому только стукнуло шестнадцать, во все глаза смотрел на страшное оружие, подаренное «Лисьей стаей» доваторцам. В бою эта небольшая штучка выстреливала металлическим шариком размером с вишню. Окружённый электромагнитным полем миниатюрный снаряд был способен отрывать здоровенные куски от тяжёлого шагохода, а то и продырявить его насквозь.

- Климат-контроль включать не забывай, - шепнула на ухо сыну мать, убрав за ухо новую прядь волос, выбившуюся из причёски.

- Мам, я поручик, а не кадет, - улыбнулся Гриша. - Всё, я готов.

- В первую очередь ты мой ребёнок, а звание твоё при тебе и останется. Не беспокойся.
Отец на эти слова только ухмыльнулся.

- А посидеть на дорожку! - всплеснула руками Наталка, пододвигая к брату крепкий табурет. Глаза девчонки подозрительно заблестели влагой.

Наталка была самая рассудительная из сестёр, любила читать. «Эх, как хочется посмотреть на её глаза когда она развернёт подарок на своё пятнадцатилетие», - подумал Гришка, но тут же эту мысль отогнал.

Все тут же уселись, кто где. Не найдя себе место, Дементий приземлился прямо на пол. Сашка, прочувствовав серьёзность момента, даже не издал губами ни одного своего излюбленного «трррррр, прррррр». Сидел минуту тихо, с серьёзным задумчивым видом. Когда с формальностями было покончено, все домашние пошли провожать Гришку до гаража.

Рука поручика легла на ручку входной двери выполненную в виде головы пса-волкодава, и ладонь будто что-то тихонько укололо. Мурашки побежали по коже. Не больно. Даже приятно. Будто с ним попрощались.

Перед тем как сесть в автомобиль, на прощание, так чтобы никто не заметил, Гриша исподлобья окинул взглядом родной дом, двухсотлетний дуб, посаженный ещё прадедом, качельку на его ветке, старую самодельную деревянную лошадку на колёсиках теперь принадлежащую Сашке…

* * *

- Зря ты меня отговорил лететь с тобой! - с досадой отец сжал руль старенького «Триумфа», летевшего над грунтовой дорогой, по которой лениво ползли тяжёлые грузовики на магнитной подушке. - Сын, я ещё не старый и в грязь лицом бы не ударил! Да я с Саблиным в рейды против Синдиката летал!

- Батя, ну кто спорит? Конечно, не ударил бы, - спокойно произнёс Гришка, стараясь запомнить покрытые сочной зелёной травой холмы, пасущихся вокруг раскинувшихся огромными грибами на тонкой ножке солнечных батарей лошадок, барашков и коз. - Но помощь ветеранов нам не потребуется. Мы быстренько фобосов разобьём и вернёмся.

- Гриша, - гневно блеснул серыми глазами отец, резко крутанув руль, дабы не сбить летящую навстречу птицу. - Ты эти сказки маме рассказывай. Хорошо? Гамов с Куницыным просто так нас на помощь бы не позвали. Коперниковцы, и сами знаешь ли… сами с усами. У них там такая силища собрана, столько классных бойцов, столько техники! Если помощь доваторцев, нас, понадобилось, значит, всё серьёзно. Значит, началось…

- …вторжение, - кивнув, закончил за отца Гришка. - Я понимаю, батя.

- Молодец, что понимаешь. Вот и не расслабляйся. Хрен его знает, как там всё пойдёт. Может, и нам со Славкой придётся к тебе на помощь лететь.

- Это вряд ли, - слова отца заставили внутри груди поручика что-то больно сжаться.

- Вряд ли, вряд ли… чего ты как маленький? Они летят, перебить нас к чертям и занять наше место! Будто не понимаешь! Не будет ни Коперника-3, ни Доватора, ни Самусенко! Может быть, и Земли не будет…

- Мы справимся. Мы приложим все силы.

Отец выпрямил спину и ещё крепче вцепился в руль. Так что костяшки побелели.

- В этом я не сомневаюсь. Добрый сын у меня вырос. Самый молодой поручик в полку. И не сопляк, повоевал уже и против самураев, и против пиндосов. Знаю, что и позывной ты свой получил не за красивые мамины глазки. НО! - отец резко нажал педаль газа, из-за чего автомобиль завис в воздухе прямо напротив высокого дерева.

С одной из веток дерева на них с любопытством глазел зверёк, похожий на земную белку, разве что хвост был не такой пышный и глаз - три штуки.

- Что «но»? - повернулся поручик к отцу.

- Но фобосы честно не воюют, сынок. Я помню, как мы с Саблиным на поисковике встретили их корабль неподалёку от старой орбитальной станции. Подбили их. Один из этих гадов подорвал себя вместе с дюжиной добрых казаков. А потом начался бой, - от волнения отец провёл кончиком языка по пересохшим губам. - Понимаешь, они что-то такое делают, что страшно становится так, что голова совсем перестаёт соображать. Я видел, как здоровые, бесстрашные мужики, вся грудь в «отвагах» и «крестах», бросали оружие и бежали. БЕЖАЛИ, Гриша!

Последние слова были сказаны шёпотом.
Поручик положил руку на широкое, исчерченное старыми шрамами запястье отца и успокоительно сжал его.

- Но вы же их победили.

- Да, мы с Саблиным как-то справились, взяли себя в руки. В мокрых портках прикончили пятерых гадов. Один, правда, сумел от нас скрыться в гиперпространстве, - сглотнув слюну отец сделал паузу, а затем продолжил. - Сын, это был самый страшный бой в моей жизни. И самый трудный. Я будто рвал что-то внутри себя, поднимая оружие и стреляя в них. Как с таким врагом сражаться? Слава богу, коперниковцы придумали какое-то силовое поле от этой заразы…

- А если силового поля нет, надо, чтобы ребёнок в отряде был, - вспомнил обязательные лекции на Копернике-3 Гришка, которые им читал сам Анатолий Павлович Минин. - На него эта штука не действует, а влияние фобосов резко слабеет.
На это отец ничего не сказал. Только кивнул и остервенело вдавил в пол педаль газа.

* * *

На «Ермак» - военный космопорт, построенный пару лет назад, - собрались казачки со всех хуторов и казачьих станиц Доватора. От кубанок с разноцветным верхом рябело в глазах. Провожающие на посадочное поле не допускались, и отец приземлился неподалёку от ворот, в которых замерла охрана в тяжёлых штурмовых костюмах.

- Я порядки знаю, - заглушив автомобиль, произнёс отец, вылезая наружу. - Нельзя мне туда… так что давай здесь прощаться.

Руки отца сгрёбли Гришку и сдавили так, что даже «Бурка» скрипнула. А это, между прочим, броня среднего класса защиты. Выстрел из штурмовой винтовки с десяти шагов выдерживает.
- Будем, батя, - напоследок шепнул на ухо отцу поручик.
- Будем, сын, - коротко ответил отец и, быстро сев внутрь старенького «Триумфа», улетел домой.

«Долгие проводы - лишние слёзы». Так ему было легче, и Гришка его не винил. Даже наоборот. Словно у самого тяжкий груз с плеч свалился.

Отдав пластиковый прямоугольник предписания офицеру на КПП, поручик вскоре оказался на посадочной площадке. Остановившись на месте, он покрутил головой в поисках своих людей. Договорённость была - далеко от ворот не уходить и дождаться командира. А вот и они!

- Ваше благородие, полурота построена и ожидает ваших приказаний! Доложил прапорщик Кондаков! - как всегда, возник словно из-под земли его молодцеватый заместитель, кубанка которого каким-то чудом держалась на затылке.

- Вольно, прапорщик. Серёжа, ждём приказа строиться, - ответил поручик, здороваясь с направлявшемся к нему офицером из своего полка.

- Есть ждать приказа, - Кондаков, поприветствовав старшего по званию, тактично ушёл в тень.

- Уколов, и ты здесь?

Зуев раньше был их соседом по Лаве, постоянным товарищем по опасным шалостям, но после смерти отца во время рейда на Хосю-21 дед принял решение дом продать и уехал в город. Взглянув на Сашкину пустышку на грудной пластине чёрно-красной Гришкиной брони, офицер улыбнулся, но говорить ничего не стал. Талисманы из дома были почти у всех. Но не все выставляли их напоказ.

- Здесь. А кто ещё из наших?

- Чеботарёв, Купленов, Катасонов. Хорошая команда подбирается, - перечислил хорошо знакомые Гришке фамилии Зуев почесав согнутыми пальцами протеза на правой руке щёку. - Молодняк не берут. Стариков тоже.

Поручик хотел сказать, что это и правильно, и что надо коперниковцам помочь, ведь они как браться, но слова его потонули в лязге идущей мимо техники.

На корабли загружалось четыре десятка шагоходов. И тяжёлые «Забияки», и лёгкие «Тарасы», ехали танки на магнитной подушке и легкобронированные «Рыси», вооружённые скорострельными мелкокалиберными пушками нового образца.

Посадочное поле было заполнено чёрно-красными волнами. Они словно прибой то двигались вперёд, то откатывались назад. Обменявшись с Зуевым последними новостями офицеры влились в эту знакомую им среду. Они были тут как дома. Среди своих, среди братьев. Ласковые прибой для своих и разрушающий крошащий любую преграду для чужих.

- СТРОЙСЬ! - оглушительно прогремело над головами, и каждый командир повёл своё подразделение на сигнал маяка на личном коммуникаторе. Три дивизии - это вам не шутки, тут и запутаться можно. Однако поручик Уколов нашёл место для себя и своих шестидесяти бойцов быстро. И пройти-то надо было всего сто шагов.

Остальные доваторцы заняли свои места не менее быстро и сноровисто. Никаких разговоров не было. Все ожидали дальнейших команд и погрузки.

- ШЛЕМЫ СНЯТЬ! ГОЛОВНЫЕ УБОРЫ НАДЕТЬ! - каждый надел на голову кубанку с синим, красным или жёлтым верхом, боевые шлемы раскачивались на карабинах на поясе справа. Традиции соблюдали свято. Они казаки - и этим всё сказано. С головным убором никогда не расставались и в последний бой, наплевав на броню, шли именно в кубанках.

- СМИРНО! - три полнокровные дивизии казаков в едином порыве вытянулись по стойке «смирно». Подбородки доваторцев пронзили небо. Сегодня они делали шаг к бессмертию, ибо что может быть долговечнее людской памяти.

- К ПОГРУЗКЕ ПРИСТУПИТЬ!

Над головами собравшихся на посадочном поле «Ермака» зависло несколько десятков круглых, как футбольные мячи, красных дронов. Каждый был прикреплён к определённому подразделению, и поэтому погрузка обещала быть быстрой, не отягощённой путаницей и ссорами командиров, залезших не на свой корабль. А ведь раньше случалось.

Наконец и уколовцы взбежали по аппарели и оказались внутри тяжёлого десантного корабля. Усадив своих бойцов на предназначенные им места и оставив их под опекой прапорщика Кондакова, поручик, поправив штурмовую винтовку ШВАС-62М, державшуюся на тактическом ремешке на груди, подошёл к иллюминатору. Нет, это совсем не та винтовка, из которой он учился стрелять в десять лет. Эта была нечто средним между имперским «Ливнем» и классическим «Мономахом». Собрали её доваторские конструкторы.

Пол под ногами вздрогнул, внутри корабля что-то завибрировало, клацнуло, и земля стала отдаляться. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Чтобы не упасть, Гришка включил магнитные подошвы и задействовал сервоприводы, вцепившись рукой в перекладину над иллюминатором.

Корабль всё выше взлетал вверх. В окружающем космодром лесу дружно поднялись в небо бесчисленные стаи птиц. Никто их не считал. На пару секунд они словно заслонили собой зелень деревьев.

Перед Гришкиными глазами встала семья. То, как они все вместе сидели «на дорожку». Глупо улыбаясь друг другу вместо того, чтобы сказать нечто важное. То, что ты обычно откладываешь. А потом сказать не успеваешь.

Скоро корабль окажется в космосе. Там, где перемигиваются огоньками хищные вытянутые силуэты «Сабель» - гигантских и одновременно манёвренных кораблей, не уступающих имперским линкорам среднего класса, а по огневой мощи даже их превосходящих.

- Зима! Иди к нам! - позади кто-то, знавший позывной Уколова, позвал его.

- Сейчас! - не оборачиваясь, бросил через плечо поручик, до сих пор не отводивший взгляд от иллюминатора.

На мгновение ему даже показалось, что внизу он различил Белозерское, самый высокий холм на Лаве, и маму, что, подняв лицо вверх, провожала взглядом тяжёлые десантные «Струги» на орбиту. Она была всё в том же синем платье и белых босоножках. Светлые волосы мамы развивались на ветру.

Конечно, он не мог видеть её с такой высоты. Тут ни имплантаты, ни мощный электронный бинокль бы не помог, но представленный образ, странное дело, в памяти остался как живой.

- Мы вернёмся, мама… мы обязательно вернёмся, - незаметно сжал кулаки поручик Уколов, направляясь к офицерам гогочущим от смеха над рассказом героя Доватора и известного балагура ротмистра Остроухова. - И я скажу тебе всё, что не сказал.

Появился канал в телеграме там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.

Страничка ВК здесь

Ссылка на литрес здесь

Канал на дзене здесь

Алекс Люлли сумел увернуться от короткого удара левой рукой, коронного в челюсть, от прямого в корпус, в тот момент, когда он увеличивал дистанцию между собой и противником, но Ханс Мулин уже слишком устал, чтобы продолжать эти игры. К тому же он теперь знал, на что был способен этот мальчишка, и ехидная, издевательская улыбка давно сползла с его лица. Собрав оставшиеся силы, здоровяк, пригнувшись, стремительно метнулся вперёд, нанося хук правой в голову. «Удар кобры» — так прозвали этот приём завсегдатаи «Монтанары».

Удар был настолько силён, что Алекс сразу потерял сознание.

* * *

— Ты совсем сдурел, братец? Как ты себе это представляешь? — сжав маленькие кулачки, Фиби наступала на Алекса.

Лицо сестры покраснело от гнева, волосы растрепались.
— Что представляю? — делая пару шагов назад, улыбнулся русоволосый, зеленоглазый, жилистый мальчишка несколькими годами старше, стремясь обратить всё в шутку.
— Твои похороны! Тебя же там убьют!
— Не говори глупостей!
— Тут чёрным по белому написано: «Участники подписывают отказ от претензий в случае травм и увечий»! — взмахнув ярким рекламным флаером и с трудом сдерживая слёзы, срывая голос, закричала сестрёнка.
— Так эти травмы ещё получить надо.
— ЭТО НЕ-СМЕ-ШНО! Я пойду к Камю!

Ножка Фиби в старом, побитом ботиночке пнула старый ящик из-под щёлока, так что тот брызнул во все стороны кусочками ржавчины.
— Всё будет хорошо.

Схватив младшую сестрёнку, которой на днях исполнилось тринадцать, Алекс прижал её к себе.
— Фиби, ты же понимаешь, что у нас нет выхода. Лекарства подошли к концу. Совсем. Купить их не на что. Нуний никому не нужен. В Империи он не используется. А у нас двенадцать человек с диабетом, одиннадцать с астмой, я уж не говорю про другие заболевания. Ты что, хочешь, чтобы маленький Жильбер задохнулся? Он не может спать. Уна в отчаянии.
— Я всё понимаю, — по худым, бледным щекам девчонки потекли крупные слёзы. — Но я не хочу тебя терять. Мы с мамой не можем тебя потерять. Как папу!
— Я буду стараться не потеряться… — грустно улыбнулся Алекс.
— Может, тебя не возьмут? Тебе же ещё восемнадцати нет? — с надеждой задрала мордочку вверх сестра, перестав дышать.
— Я возьму документы Чарли, — раздалось негромко в ответ. — На снимке мы похожи словно братья. Ему они теперь не понадобятся.

Спрятав голову на груди брата, девчонка отчаянно зарыдала, спугнув стайку мелких пичуг, расхаживающих по крыше звездолёта.

* * *

Корвет Пограничной стражи имперцев, проплывший над головой, заставил Алекса замереть соляным столпом на посадочной площадке. Вот это силища! Сколько орудий! Точно такие же прилетали к ним сразу после того, как проклятые самураи убрались восвояси. Русские солдаты обыскали шахту, запломбировали её. Добываемый на прииске нуний был у русских запрещён из-за своей токсичности, а значит, и в нейтралке реализовывать его тоже было нельзя. Зато имперцы сбросили им пару огромных контейнеров с едой. И чего там только не оказалось! Все так были рады! Вот только там не было лекарств. Совсем не было.

Камю послал запрос в благотворительный фонд какой-то там принцессы, но надо было ждать. А они ждать не могли.

От космопорта до своей цели Алекс добрался за пятнадцать минут. Пешком. Было недалеко. По дороге он глазел на блестевшие в солнечных лучах небоскрёбы, странно одетых людей с разноцветными волосами, снующих туда-сюда роботов-слуг. Проносящиеся мимо железяки прижимали к груди пакеты с продуктами, тащили на поводках домашних животных.

«Монтанара» была главной достопримечательностью Флобера. Планета уже была Империей, но пока здесь мало что поменялось. Наверное, у русских просто руки до планеты не дошли. Алекс видел в новостях, что после присоединения Лиги Свободных миров и изменения линии нейтральности Его Величеству досталось почти двести миров. ДВЕСТИ! Попробуй наведи порядок сразу везде. И всё-таки этого самого порядка стало больше. Пограничная стража уничтожила пиратов, почти двадцать лет хозяйничающих в этом секторе космоса, постепенно вела охоту за местной организованной преступностью, но только той, что зарабатывала контрабандой между мирами. Остальной же должна была заниматься полиция, но её ещё не было. Ждали прибытия в начале следующего года. А пока функции её исполняли пограничники. Как могли.

Так вот, «Монтанара» была ареной, на которой играли в флобол, снек-хоккей, устраивали гонки на ховербайках, но больше всего тут был популярен бокс. Да-да, именно бокс.

Этот контактный вид спорта, единоборство, неожиданно стал снова популярен в начале XXIV века. Кто бы мог подумать, что схватки громоздких роботов, человекоподобных андроидов всем наскучат.

Показав горилоподобному охраннику у входа флаер, Алекс нырнул под своды арены. Мальчишка был сосредоточен и серьёзен. От его действий, успеха сейчас зависели все его близкие. Ему нужно было выиграть три схватки, чтобы попасть в финал. За них ни копейки не платили, зато это давало возможность сражаться за главный приз. На кону было двести тысяч кредитов. Огромные деньги, которые Алекс и собирался потратить на лекарства.

Драться он умел, ведь директор приисков нуния Дайго Тасёро обожал устраивать поединки между рабочими. Мелкий садист.

После того как отец слёг, Алексу пришлось брать двойные смены, но даже этого не хватало, чтобы прокормить семью. Он начал участвовать в поединках. За один такой можно было получить половину месячного жалования. А то и больше. К пятнадцати годам Алекс провёл три десятка поединков. Двадцать из них он выиграл. В пятнадцать лет его стали выставлять против взрослых противников, там платили больше. Правда, и били сильнее.

Пристроившись за каким-то здоровяком, мальчишка терпеливо ждал своей очереди, размышляя о том, что скажет матери. Ведь улетел он без спросу. Даже ключи от «Крапивника» у Камю стащил.

Наконец время его пришло. Алекс немного нервничая зашёл в небольшой зал, где у дальней стены, на позолоченном кресле, больше напоминавшем трон, в жёлтом плаще сидел высокий тип с длинными синими волосами, собранными на затылке в хвост. У мужчины были карие глаза, морщины на лбу, крючковатый нос, напоминавший клюв какой-то птицы. Это и был организатор поединков некто Гю Рокар.

Справа и слева от него стояли вооружённые пистолетами-пулемётами роботы-охранники, на плоской груди у которых красными буквами почему-то по-имперски было написано: «Телохранитель».
— Тебе сколько? — внимательно изучая Алекса, спросил Рокар, чуть подавшись вперёд.
— Девятнадцать.
— Удостоверение давай.
— У меня только лог-пас. Я с Эйфеля. Но там указана дата рождения.
— С приисков, что ли? — забросил ногу на ногу собеседник.
— Ага, — Алекс вдруг перестал нервничать и почувствовал, как плечи его расслабились и развернулись. В конце концов, отступать было некуда.
— Ладно, плевать. Ты вроде боец. Вон на морде шрамы, на руках… такие остаются только когда по морде колотят, — говорил устроитель поединков, от цепкого взгляда которого ничего не укрывалось. — Высокий, крепкий. Да всё равно заявление об отказе от претензий подпишешь. Да ведь? Подпишешь?
— Конечно, месье.
— Отлично, — в руки Алекса прилетел планшет. — Электронный отпечаток тут и тут. Кто твой тренер?
— У меня его нет, — почесал в затылке мальчишка, только сейчас поняв, что это может стать проблемой.
— У нас так не принято.

Как можно обаятельнее улыбнувшись, Алекс посмотрел на Рокара:
— Посоветуете, что я могу сделать?

Какое-то время тот молча изучал его, а потом…
— Только никому, пацанчик… ясно?
— Конечно.
— За восемьдесят кредитов я приведу к тебе на бой старика Генсбура. Он и правда когда-то был боксёром, давно, потом лет двадцать тренировал, но пару-тройку лет назад после инсульта стал словно ребёнок. Посадишь его на тренерский стул, дашь ему горсть конфет и всё. Пусть лопает.
— Я согласен, — кивнул Алекс. — Но у меня только пятьдесят пять кредитов. Больше нет.

В зале снова наступила тишина. Было слышно, как гудит кондиционер под потолком.
— Чёрт, ладно, что с тобой делать. Договорились.

* * *

ПУСТЬ ШОУ НАЧНЁТСЯ! ВАС ТУТ ОТЖАРЯТ КАК СЛЕДУЕТ! — раздалось с арены.

Алекс уже три с половиной часа ждал своей очереди в старой, обшарпанной раздевалке с погнутыми ящиками для одежды. Кто-то на эти ящики сильно разозлился. Головизор наверху показывал прямую трансляцию головидения. Неожиданно камера остановилась на квадратном пятидесятилетнем мужчине с тяжёлым подбородком и шрамом на переносице в дорогом чёрном костюме-тройке. Увидев, что камера дрона снимает его, тот сложил пальцы пистолетиком и изобразил выстрел.
— Это Лаперуз, — раздалось позади, из-за чего Алекс чуть не вздрогнул. — Не советую тебе с ним связываться. Бывший контрабандист. Перекрасился после того, как имперцы дружков его в расход пустили. Предложит контракт — не соглашайся.

Взглянув на замершего позади со сложенными на груди руками Рокара, мальчишка продолжил наматывать на руку бинт.
— Мне нужна только одна победа. Драться я не люблю.

Организатор боёв, явно не поверив сказанному, захихикал. Вдруг взгляд его упал на татуировку на левой руке Алекса.
— Хм, это что за надпись? Она на русском?
— «Мы почитаем всех нулями, А единицами — себя», — продекламировал на языке оригинала мальчишка, продолжая накладывать боксёрский бинт. — Это Александр Пушкин.
— Ты имперец? — в глазах Рокара загорелись огоньки интереса.
— Моя мать русская. А отец француз.
— Не повезло, — явно разочарованно протянул мужчина. — Вот было бы наоборот, и сейчас стал бы настоящим имперцем. Говорят, им льготы положены.
— Ничего страшного.
— Да ты просто не понимаешь выгоду, — возразил тот. — Даже я искал среди своих родственников русских, но не нашёл.
— Готов к схватке?
— Да, — бинт был надёжно закреплён на руке липучкой-велкро, ведь мальчишка делал это сотню раз. — А где мой тренер?

Не успел Алекс закончить фразу, как в раздевалку, подталкиваемый роботом-охранником, вошёл семидесятилетний небритый старик в зелёных штанах, белой футболке и шлёпанцах на голую ногу. Взгляд пожилого мужчины был рассеянный и никак не мог сосредоточиться на чём-то одном.
— А вот тебе и тренер. Как договаривались, — Рокар снова рассмеялся, и на этот раз довольно мерзко.

Старик послушно сел на лавку рядом с Алексом.
— Конфетки ему дать не забудь. А то он сидеть не будет. Встанет и уйдёт! — бросил через плечо организатор поединков в сопровождении робота-охранника, неторопливо покидая раздевалку.

* * *

Первым противником Алекса был парень на три года старше. Он слишком надеялся на свои длинные руки и пропустил апперкот в челюсть в конце второго раунда. Он будто бы вышел случайно. Будто повезло. Вторым был Пьер Болло — коренастый сорокалетний мужчина с металлическим протезом на правой руке. Таким и через перчатку можно было убить. Он считался серьёзным противником и не раз уже одерживал победу здесь. Чтобы не рисковать, Алекс измотал его в двух раундах, то и дело уходя от столкновения (публика даже начала недовольно свистеть и бросать вниз бутылки, разбивающиеся о силовое поле, защищавшее ринг), а затем провёл классическую троечку, которой его учил ещё отец. Мальчишка бил не в полную силу. Он не хотел показывать вероятному противнику силу своего удара. Пока не хотел. Болло выстоял, не упал, но потерял ориентацию и получил прямой удар в голову в начале третьего раунда, отправивший его в нокаут.

Третьим стал Кукуруза Джек, прозванный так из-за странной высокой причёски. Он был очень быстрым противником. Алекс пропустил три сильных удара по корпусу, заработал фингал под левым глазом, провёл четыре раунда и… и вычислил его слабое место. Кукуруза злоупотреблял своей скоростью, перед самой атакой раскрываясь для удара.

Всё закончилось за три секунды. Пружинистый шаг вперёд, и меткий газель-панч проламывает дистанцию, пока соперник не успел среагировать. Вдогонку ошеломлённому Джеку — правый прямой кросс. Почти во всю силу.

* * *

Финальный бой состоялся спустя три дня.
— Пацан, а ты молодец, — похвалил Алекса Рокар. Его влажная от пота рука похлопала мальчишку по мускулистому плечу.
— Спасибо.
— Хочу тебя предупредить, — почему-то громким шёпотом сказал устроитель боёв, почти коснувшись губами уха Алекса. — Лаперуз поставил огромную сумму на финальный бой. Ханс Мулин по прозвищу Мельница — серьёзный противник. Лучший у меня. Советую как-нибудь продержаться первый раунд, чтобы публика была довольна, а потом просто лечь от первого же удара. Прости, но иначе он тебя изувечит. Как финалист заработаешь две тысячи кредитов. Неплохие деньги.

Алекс только челюсти крепче сжал, отчего желваки на щеках заиграли.
— Спасибо, нет. Я должен победить.
— Победить? — Рокар от услышанного даже подпрыгнул на месте. — Да он тебя на голову выше и килограммов на семьдесят тяжелее.
— И тем не менее, — упорно, наклонив голову вперёд, словно бык перед атакой, чуть громче, чем нужно, заявил Алекс. — Я не сдамся. Мне нужно двести тысяч.

Рокар только развёл в стороны руками. Дескать, чего с дурака взять.
— Смешной ты. Ладно, пацан. Было предложено.

* * *

Арена встретила его криками зрителей и слепящими глаза огнями. Левое плечо Алекса болело. Рёбра справа, кажется, были сломаны. Но он подумал, что это сущие мелочи для тех, кто мог отработать три смены в неделю в шахтах по добыче нуния.

Трибуны были заполнены полностью. На финал сюда слетелись со всех окрестных планет. В конце концов, все хотели глянуть на тупиц, рискующих собственными жизнями на потеху публике.

В тренерском углу старик Генсбур шуршал целлофановой обёрткой очередной карамельки.

НАПОМИНАЮ ПРАВИЛА! ШЕСТЬ РАУНДОВ! НИКАКИХ НОГ И УДАРОВ В ПАХ! — эмоционально зачитывал ведущий. — НА ЭТОМ ПРАВИЛА ЗАКОНЧИЛИСЬ! НИКАКИХ СОПЛЕЙ! СХВАТКА НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН! ПУСТЬ ШОУ НАЧНЁТСЯ!

Грозный взгляд Мулина словно нанёс мальчишке пощёчину. Он даже руки подать Алексу не захотел.

Удар гонга. Боже, как стремительно Мулин двигался. Алексу удалось увернуться раз, другой, третий, и всё-таки блестящий коркскрю-панч (кажется, имперцы называют этот удар «Штопор») — вращающийся по оси кулак — рассёк кожу над левой бровью. Кровь тут же начала заливать глаза мальчишки.

Времени унывать не было, сдув крупную каплю крови, так и норовившую попасть в рот, он начал танец. Изматывая более тяжёлого и более возрастного противника.

Первый раунд удалось закончить без ударов. Во втором они сначала обменялись парочкой ударов. Мальчишка не снижал скорость, в последний момент уходя от свистевших над головой огромных кулаков, и всё-таки оверхенд, хук в корпус, апперкот в корпус он пропустил. Мулин был очень опытным бойцом. Издевательская улыбка его не сходила с лица ровно до того момента, пока во время контратаки он не угодил под чек-хук — шаг в сторону, короткий хук, пока соперник летит мимо.

На пару мгновений Мельница даже согнулся от боли. Алекс не стал пользоваться удачным моментом. Он обернулся на старика Генсбура, с удовольствием грызшего на стульчике карамельки. Слюна текла по подбородку бывшего боксёра на грудь, пачкая футболку. Неожиданно мальчишке стало его очень жалко. Второй раунд закончился. Вот-вот должен был начаться третий.

* * *

В последнем, четвёртом раунде Алекс действительно потерял сознание. На секунду. Не больше. Однако этого короткого и одновременно продолжительного мгновения хватило, чтобы вспомнить, зачем он здесь. Вспомнить детство, первую смену внутри горы в одиннадцать, обвал, в котором пострадал отец, то как он вытаскивал его из-под камней, кровь на земле, усыпанной мелкими осколками драгоценного нуния, его похудевшее, будто уменьшившееся в размерах тело на кровати в углу, двойные смены, которые даже не все взрослые брали, схватки за деньги, сначала со сверстниками и ребятами чуть постарше, а потом со взрослыми, разбитые в кровь губы, глубокую ссадину с правой стороны на лице, чуть не лишившую его глаза, похороны отца, побег Синдиката, забравшего с собой всех здоровых мужчин, плач женщин, детей, слёзы бледной матери, острые кулачки Фиби, бившие его по груди. Вспомнил… открыл глаза, одновременно сжимая в кулак правую руку, и нанёс всего один удар справа в голову Ханса Мулина. Со всей силы. Удар, сбивший его с ног. Удар, вызвавший вопли зрителей на трибунах. Удар, принёсший мальчишке победу.

* * *

Рокар вестником беды замер над Алексом, зашнуровавшим ботинки.
— Я перевёл тебе деньги, пацан. Всю сумму, без обмана. Даже не знаю почему. Уж не знаю зачем они тебе, но советую побыстрее их потратить и убраться отсюда. Серьёзные люди хотят у тебя их отнять.
— А я уже! — показал экран личного коммуникатора устроителю поединков мальчишка.

На экранчике, демонстрирующем банковский счёт, были одни нули.
— Уже! — изумился мужчина. — Когда ты успел?
— А я заранее сложил всё необходимое в корзину. Сразу после вашего перевода заплатил, и сейчас роботы уже загружают груз на мой корабль.

Ткнув пальцем в экран, Алекс продемонстрировал Рокару запись с видеокамеры на своём корабле.
— Что бы ты ни купил, убирайся отсюда побыстрее. И удачи тебе. Лучшего бойца у меня не было, — последние слова организатора боёв, запахивающего на себе плащ, словно ему было холодно, были сказаны дрогнувшим голосом.
— Стой! — крикнул вслед Рокару Алекс. — Можно, я заберу с собой старика.

Генсбур сидел в уголке, уставившись на какую-то рекламу хлопьев по головизору.
— Пожалуйста. Он мне не принадлежит.

Оставшись один, мальчишка вздохнул, отбросил в сторону куртку, так что на ящике показалось пара шприцов с инъекциями, и сделал себе два укола в шею и бедро. Только после этого боль стала терпимой, и он смог покинуть раздевалку на своих двоих, потянув за собой старого тренера.

* * *

Ночь была звёздная. Отец Алекса всегда говорил, что это к удаче.
— Эй, ты! С приисков! Выходи или мы закидаем твой кораблик зажигательными гранатами! — прокричали снаружи.

Брошенные в гневе слова заметались по посадочной площадке, на которой почти не было кораблей. Только в дальнем конце замер старый почтовик.
— Не надо! Я здесь! — подняв руки над головой, Алекс спустился по аппарели своего кораблика.

Их было шестеро. Лаперуз и пятеро его бойцов, вооружённые пистолетами-пулемётами. Обступив мальчишку со всех сторон, они хищно улыбались ему.
— Ты что, серьёзно думал, что улизнёшь с Флобера с нашими денежками? — Лаперуз буквально бросился к Алексу, сунув ему массивный автоматический пистолет, пахнущий смазкой, в лицо.
— Это мои деньги, — ничуть не сробев, ответил мальчишка. — Я заработал их честно. И если вы надеетесь их вернуть… то их уже нет.
— ИХ НЕТ?! — холодный ствол пистолета больно ткнул в разбитую щёку Алекса. — Ты знаешь, сколько кредитов я потерял?! А?! Знаешь?! Глупый мальчишка…

Бывший контрабандист, кажется, готов был взорваться от гнева. Кончик пальца его начал продавливать спусковой крючок. Однако что-либо сделать он не успел. Ночное небо вспыхнуло, и громкий, усиленный динамиком защитной брони голос произнёс:

— В СООТВЕТСТВИИ С ПОЛОЖЕНИЕМ 21.3, ПОГРАНИЧНАЯ СТРАЖА ИМПЕРИИ ОСУЩЕСТВЛЯЕТ ПОЛИЦЕЙСКИЕ ФУНКЦИИ НА ВНОВЬ ПРИСОЕДИНЁННЫХ ТЕРРИТОРИЯХ. НЕМЕДЛЕННО ОПУСТИТЬ ОРУЖИЕ И ВСТАТЬ НА КОЛЕНИ. В СЛУЧАЕ ОТКАЗА ВЫ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ.
— Босс, имперцы! — закричал стоящий справа головорез с массивной золотой цепью на груди и татуировкой раскрытого глаза на лбу.

Лаперуз, лоб которого покрылся бисеринками пота, затравленно оглянулся вокруг, лицо его дёрнулось, словно от нервного тика, а затем он вскинул руку с пистолетом к зависшему над ними кораблю имперцев и истерично заорал:
— Да пошли они! ОГОНЬ! ОГОНЬ!

Преступники открыли огонь по десантному кораблю с чёрным вороном на серебристом боку. А Алекс, так и замерев с поднятыми вверх руками, просто зажмурил глаза от ужаса.

ДУМ-ДУМ-ДУМ-ДУМ-ДУМ-ДУМ-ДУМ! — застучал крупнокалиберный пулемёт, и в лицо Алексу что-то брызнуло. Горячее, солёное, пахнувшее железом.

Мальчишка не видел, как сверху на тросах к нему спустились имперцы в серо-синей броне.
— Ты как, малец? — спросил его кто-то.
— Н-нормально, — перед собой Алекс увидел массивную фигуру в защитной броне.
— Руки можешь опустить.
— Саныч! — раздалось позади. — Так это же тот мальчишка, что Мельницу вырубил!
— Точно, он! — подхватили справа.

С удивлением Алекс увидел, что пограничники одиночными выстрелами из штурмовых винтовок добили раненых. С Империей шутки плохи. Это знали все.
— Вы смотрели бой? — почему-то спросил он, мысленно отругав себя за это.
— Одним глазком, — произнёс замерший напротив него имперец в защитном доспехе с погончиком штабс-капитана на левом плече. В тот же момент забрало шлема поднялось, и на Алекса взглянули внимательные синие глаза. Почти такие же, как были у отца.
— А ты молоток. А куда деньги дел?
— Вот! — острый подбородок мальчишки указал на корабль.
— Что вот?
— Пойдёмте, я покажу.

Внутри корабля что-то упало, и пограничники дружно нацелили оружие на раскрытый люк.
— СТОЙТЕ! — одним прыжком Алекс запрыгнул на аппарель. — Не стреляйте, там безумный старик! Он безобиден и не причинит никому вреда!

Генсбур спустился по аппарели спокойно. Руки его были в карманах, лицо… с лицом что-то было не так. Что-то в нём изменилось, приглядевшись, Алекс понял, что сумасшедшим он больше не выглядел. И куда только делся его рассеянный взгляд?
— Привет, Хой!
— Приветствую и вас, господин штабс-капитан, — вдруг ответил Генсбур, помахав пограничникам рукой.
— Я… я не понимаю! — развёл руками мальчишка, с удивлением оглянувшись на своих спасителей и хитро подмигнувшего ему старого тренера.
— Не такой уж он и безумный, да? — рассмеялся в ответ штабс. — Скажи Хою спасибо. Это он нас вызвал.

* * *

Уже через пять минут бойцы из Пограничной стражи очистили взлётную площадку, без церемоний скидав в свой корабль тела убитых бандитов, а штабс-капитан с забавной фамилией Тире разглядывал содержимое трюма «Крапивника».
— Ага. Вот оно как. Лекарства? Ты купил на двести тысяч кредитов лекарств?
— Да. Нам они очень нужны. Вы нас освободили, привезли продукты питания, мы больше не голодаем. Но лекарств у нас нет.

Пройдясь туда-сюда мимо пирамид ящиков, Тире остановился прямо напротив Алекса:
— Почему этим занимаешься ты? Сколько тебе? Восемнадцать-то есть?
— Восемнадцать будет весной.

Синие глаза штабс-капитана потемнели.
— Ответь на мой вопрос.
— Почему я?
— Верно.

Мальчишка решил имперцу не врать.
— Молодых мужчин на Эйфеле почти не осталось. Только я и Камю. Он у нас что-то вроде мэра. Но у него нет руки. Старая травма, полученная во время обвала. Есть ещё два десятка стариков, но им всем больше семидесяти. И мальчишек десятка четыре, но им и четырнадцати нет. В основном малыши.
— Мужчин увез Синдикат? — угадал офицер.
— Да. За сутки до того, как по договору наша планета становилась нейтральной территорией.
— Соболезную.
— Спасибо.
— Стёпа, где у нас располагается Эйфель?
— Сейчас глянем, командир.

Поручик в шлеме, на котором был нарисован смешной пухлый человечек в коротких штанишках и с вентилятором на спине, протянул командиру планшет, показывая ему что-то на экране.

Некоторое время они совещались, а затем штабс-капитан бросил короткое «подходит» и, сделав пару шагов вперёд, положил тяжёлую руку на плечо Алекса.
— Слушай, Алекс, а что ты скажешь, если ваша планетка станет нашей базой? Границы сдвинулись, мы ищем новое место. Стандартный контракт. Империя будет платить вам за аренду. Создаст рабочие места. Построит школу, госпиталь, ещё что-нибудь. Предложения принимаются…

Сердце мальчишки забилось в груди сильнее. Он даже почти забыл про синяки и ссадины. Алекс представил, как прилетит на свою планету вместе с русскими. Обнимет сестру, маму. Извинится перед Камю… О том, что победителей не судят, он почему-то совсем не подумал.
— Я буду очень рад! Мы все будем очень рады!

Имперцы обменялись взглядами.
— Ну вот и договорились. Сейчас полетим к вам и посмотрим там всё на месте.
— Стёпа!
— Да, командир.
— Цепляйте кораблик Алекса магнитным захватом в трюм нашего корвета. Летим на Эйфель. Да и пусть Марат парня хорошенько осмотрит, анализы возьмёт. А то он всё улыбается, улыбается, может, сотрясение…

Появился канал в телеграме там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.

Страничка ВК здесь

Ссылка на литрес здесь

Канал на дзене здесь

«Саботажник» – мрачновато-ироничный фантастический роман о бессмертии, войне и вере, написанный под видом зубодробительного боевика. Однако под кажущейся простотой и несерьезностью прячутся глубокие размышления о цене вечной жизни и человеческом выборе.

Действие происходит в далеком будущем на планете Клякса, где в недрах найден «эликсир бессмертия» – биологическая субстанция (креатин), омолаживающая ткани и фактически обещающая вечную жизнь. Добычей этого ресурса занимается одна из мегакорпораций, заручившаяся поддержкой сил НАТО и флота Российской Империи. Только вот биосфера Кляксы активно этому сопротивляется, что превращает планету в полигон для затяжной мясорубки.

Главный герой, капитан Джон Причер, некогда был образцовым десантником, но в очередной военной кампании потерял ногу. Спокойно сидеть на пенсии по инвалидности он не смог, поэтому вернулся на передовую уже в роли армейского капеллана. В начале романа он прилетает на Кляксу, заменить своего сошедшего с ума предшественника. Причер оказывается на военной базе, где солдаты живут в режиме непрерывного военно-полевого абсурда, а агрессивная биосфера стремительно эволюционирует в единый враждебный организм.

На мой взгляд, центральной темой романа является бессмертие. Только вот автор видит в ней проклятие, а не дар, Дивов показывает, как перспектива вечной жизни разлагает военных и корпорации, превращая людей в холодных циников, для которых человеческая жизнь не более чем расходник.

Капеллан пытается не «воодушевить» бойцов идти на убой, а любой ценой прекратить бойню и вывезти людей с планеты, то есть саботирует саму логику войны и интересы заказчиков. Само собой, эти взгляды расходятся с точкой зрения высшего командования и ведут к неизбежному конфликту.

Роман вскрывает и тему милитаризма: армия показана как машина, где идиотизм приказов, коррупция и цинизм штабов важнее реальных жизней, а идеалы служения заменены откровенной торговлей смертью за ресурсы. Одновременно поднимается вопрос о вере – Причер пытается сохранить в себе христианское понимание милосердия в мире, где бессмертие тела грозит убить страх Божий и превратить людей в чудовищ, не способных к состраданию.

Дивов делает ставку не на «лихой» сюжет, а на ситуации и характеры: в центре сильные, внешне грубые мужчины, которые прячут уязвимость за пьянством, сарказмом и матёрой солдатской бравадой. Персонажи выписаны психологически убедительно: даже второстепенные фигуры кажутся живыми, со своими тараканами, личной болью и привычками шутить на грани фола, чтобы не сойти с ума.

Особенно интересно столкновение менталитетов: взгляд американского офицера на русских. Причер пройдет путь от набора стереотипов (пьянство, раздолбайство) к пониманию, что за этим хаосом скрывается самостоятельное мышление и собственная система ценностей, не сводимая к западной логике успеха. Это добавляет роману объема и предотвращает превращение его в простую антивоенную агитку.

Стиль у Дивова резкий и ироничный. Он сочетает чёрный юмор, сатиру на армейский быт и бюрократию с натуралистическими зарисовками боевых действий и атак «разумной» природы. Тон при этом без пафоса и мелодрамы: автор рассказывает о вещах вроде массовой гибели и морального разложения почти буднично, что только усиливает ощущение абсурда и ужаса происходящего.

Планета Клякса с её летающими крокодилами, постоянно мутирующей живностью и ненадежными укреплениями создает атмосферу безысходности, где каждый бой – не подвиг, а очередной виток бессмысленной мясорубки. При этом роман читается легко, «на одном дыхании», хотя послевкусие остаётся тяжелым и заставляет переосмыслить прочитанное, а финал оставляет многие вопросы открытыми.

Итог: «Саботажник» – роман неоднозначный, приятно удивляющий после прочтения. Вместо «лихого» боевика в НФ-антураже мы получаем горькую притчу о том, что будет с человечеством, если оно найдет путь к бессмертию, но так и не научится отвечать за свои решения. К плюсам я бы отнес живых персонажей, качественный черный юмор и сатиру, убедительный армейский быт и серьезные разговоры о вере и морали без проповеднического тона. К минусам – предсказуемость ряда ходов и заигрывания с идеей планеты-убийцы. Думаю, при описании Кляксы Дивов вдохновлялся «Неукротимой планетой» Гарри Гаррисона. Если от фантастического боевика вы ждете не только пушки и чудовищ, но и размышления о смысле войны и цене души, этот роман однозначно стоит прочтения.

Также подписываемся на мой ТГ-канал. Там ещё больше интересного.

Перед вами - целая история в развороте 20х49 сантиметров космических открытий и инженерной мысли. Это моя попытка рассказать об одной из великих страниц покорения космоса.

Видосик

Жду ваших взглядов,оценок и мыслей в комментариях 😊

Ну и мой творческий канал, кому интересно: https://t.me/ruwatercolor