Привет! Меня зовут Colt и я пишу посты на морскую тематику и пару раз в год зову пикабушников с собой в путешествия на яхтах (по Турции в сентябре).
Ниже выкладываю отчет о путешествии с пикабушниками по Греческим островам (10 островов за 16 дней) в Мае 2026

Позавтракав, мы быстренько собираем всё и выходим в море. Есть достаточно сильный ветер, а значит будет и парус! Поэтому я сначала кратко разъясняю, что и как мы будем делать, чтобы все были готовы -как поднимать парус (это основы), как рулить! И вот я становлюсь за руль, мы поднимаем якорь и отходим от пирса.

Едва мы выскочили за пределы порта, нас начинает покачивать на волне. Мы отходим буквально километр, поворачиваемся носом к ветру - и начинается первый подъём основного паруса -грота.

Прошёл он на удивление гладко, поэтому мы, поставив второй парус – стаксель (передний), ложимся на курс.
Мимо нас проходят две яхты, которые вышли из Калимноса. А ещё через час мы встречаем регату: пять или шесть яхт обходят нас со всех сторон, двигаясь в сторону Лероса.

Однако в нос нам бьёт достаточно сильная волна, ветер дует в нос и идти прямо на цель - на остров Арки мы не можем. Приходится идти «в лавировку», под углом 45 градусов к нашему курсу.

Пройдя так два часа, я замечаю, что время уже близится к обеду, а мы так никуда и не пришли. Поэтому предлагаю «план Б» -остановку на острове Лерос, с которого мы пойдём сразу на Самос, минуя остров Арки. И никакой борьбы с волной ещё 3-4 часа.

Ребята с готовностью принимают этот вариант и мы, изменив курс, ложимся на линию, ведущую прямо на Лерос.

Ещё через час мы с рулевым обсуждаем путь захода в гавань, зарываемую сейчас парой мелких островков. И вот, свернув внутрь, мы проходим по достаточно узкому проливу, в конце которого нас должна ждать марина. Я же тем временем прозваниваю прокатные конторы, чтобы найти нам машину.

Идём мы сегодня в новую марину, где пирс построили буквально только что. Поэтому денег за нас не возьмут, но воды и электричества тоже не будет. Подойдя ближе, мы находим свободное место, и, сдуваемые порывами ветра, с трудом втискиваемся между бетонными пирсами и, взревев двигателями, останавливаемся. Мы на месте

Тёплое солнышко провоцирует снять куртку - что мы и делаем. Быстренько сообщаю ребятам, что до вкусной таверны метров 200 и отправляю их туда занимать места и заказывать ужин, а сам быстро навожу порядок на лодке. Кстати, порывы ветра уже не выглядят такими страшными и холодными. Почему интересно?

Ещё через 15 минут, дойдя до таверны, я с удовольствием заказываю себе пива, вкусной еды и пива. Из проката машин звонят с подтверждением о том, что машина приедет за нами ровно через пять минут после звонка. То есть мы отобедаем, позвоним - и за нами приедут и отвезут в прокат, где нам выдадут две машинки.

Обед был вкусным, много пива мы с вторым водителем не пили (почти), поэтому уже через 20 минут вернулись обратно на двух машинках - дизельной и бензиновой. Погрузив наши команды в привычном уже распределении (четыре в одну, пять в другую), мы двинулись по извилистым дорожкам наверх, к замку.

Дорога, проходящая под тенистыми деревьями, выскакивает на побережье и начинает идти в гору. Сделав три или четыре витка по серпантину, мы выкатываемся к мельницам и красивому виду на море. Всё-таки наладившаяся погода - это просто прекрасно, холод первых дней заставляет нас ценить это!

Мы стоим в футболках, смотрим на море и совершенно не хотим нырять в жаркие машины. Но нам надо двигаться дальше.

Мы стоим в футболках, смотрим на море и совершенно не хотим нырять в жаркие машины. Но нам надо двигаться дальше. Поэтому, проехав ещё пару километров по высокой извилистой дороге с видом на море, мы выскакиваем к замку.

Плохие новости: замок открыт только в среду и пятницу после обеда. А сегодня понедельник. Поэтому, вздохнув и сделав фото на фоне закрытых ворот, мы проезжаем обратно, в сторону мельниц. Где с удовольствием бродим, делая фото с обрыва.

После этого я приглашаю ребят ехать в церквушку, стоящую на острове, где к ней ведет узкая тропа-пирс прямо по заливу.

Остров Лерос -небольшой, так что уже через 30 минут, проехав тенистыми аллеями, мы бодро бежим по омываемому водой пирсу к церкви Святой Пелагеи. Она стоит на отдельном островке, к которому ведёт тонкий-претонкий пирс, время от времени захлёстываемый волной. Фотки получаются бомбезные.

Увидев, что осталось ещё немного времени, я оптимистично заявляю: «Ребята, мы ведь можем ещё съездить посмотреть закат на смотровую точку». И веду колонну из двух наших маленьких автомобилей дальше. Узкими улочками, покрытыми сосновой хвоей, которая сыпется с сосен, нависающих сверху.

И вот мы выкатываемся на горную грунтовую дорогу, которая длинными петлями начинает вести нас вверх по подъёму. Дорога становится хуже и машины ползут с трудом, потому что, несмотря на сухой грунт, на ней много ям и канав, которые приходится проезжать тихим ходом, время от времени даже вывешивая колесо.

И вот дорога расходится. Куда нам - вправо или влево?

Высадившись из машины для более детального осмотра, мы обнаруживаем танк, а затем второй. Они стоят брошенные, в невысокой траве и сиротливо смотрят башнями в разные стороны.

Греческий “road vibe” – замок, мельницы, церковь, танк!
Попутно устраиваем фотосессию. Я забираюсь на танк и обозреваю окрестности.

Решив, что лучше ехать по дороге вправо, так как она ведёт к телекоммуникационной вышке на вершине, мы двигаемся туда. Вечернее солнце светит в глаза и слепит водителей, поэтому время от времени приходится останавливаться и даже вылезать чтоб объехать ямы.

Мы проезжаем мимо стада овец, стада коз и, выскочив на последний участок, практически залезаем на крутой подъём к вышкам мобильной связи. Оттуда открывается великолепный вид во все четыре стороны. Можно увидеть все острова, на которых мы были, и острова, к которым мы пойдём. А прямо перед нами солнце садится в море.

Сделав большое количество видосов, мы обнаруживаем, что холодный ветер с моря начинает залезать под снова надетые куртки. И, не дождавшись «полной посадки» солнца, грузимся в машины и едем на побережье.

Сегодня у нас есть ещё возможность заглянуть на городскую набережную городка Айя-Марина, где находится большое количество баров, магазинчиков и осмотреть сам скромный, но очень уютный городок.

Поэтому мы двигаемся на машинах по горной дороге вниз. На спуске я обнаруживаю, что топливо на нуле - горит лампочка. Кстати, сколько топлива было, когда я взял машину? Не помню...

Но ведь это не проблема: прямо на въезде с трассы была заправка, просто поеду экономично…
Конечно, это же Греция – заправка закрыта, уверен -в девять вечера все пошли домой. Есть ещё одна в трёх километрах дальше, но хватит ли у нас топлива?

Поэтому в максимально экономичном режиме мы катимся дальше и заправляем небольшую дозу дизеля в мою машинку, после чего сильно резвее выкатываемся на территорию городка. Выбираем себе таверну по вкусу и садимся, заказав пиво. Вокруг горят огоньки, бродят люди, кипит тихая ночная жизнь вечерней Греции. Однако от воды ощутимо поддувает холодом.

Напившись вкусного пива и вина, мы грузимся в машину, проезжаем два километра до нашей марины, паркуем машину (завтра в 8 утра за ней придут из проката) и ложимся спать.

Запустив двигатели, чтобы немножко прогреть воду для душа, мы моемся и укладываемся спать. День определённо удался – ветренное начало сменилось теплым вечером, интересной экскурсией по Леросу и огоньками таверны. И мы столько всего посмотрели!
Завтра нас ждет остров Самос - идти нам пять часов.


That's all, folks!

Присоединяйтесь к моим путешествиям на парусных яхтах, поднимем паруса, постоим на якорях в живописных бухтах и прочувствуем каково было нашим предкам ходить по морю полагаясь на ветер и собственные силы!
Контакт в ТГ t.me/ValRussi
Или приглашение в поход в VK

План и маршрут похода по Турции в сентябре 2026 -на Пикабу

Рукопожатие супругов (dextrarum iunctio) символизирует супружескую верность и согласие, довольно распространенный мотив на памятниках. Женщина была музыкантом, играла на изображённом набилуме (струнном инструменте nabilium). Её муж был служащим в местном табуларии (архиве/канцелярии). Отсюда его рабочие инструменты: свиток, перо, печать или чернильница и ключ. Находка была сделана кладбище и датируется I веком н. э., хранится в археологическом музее Диона в Греции.

Что касается надписей над руками, есть следующий вариант перевода:

Под правой рукой жены высечена набла, ибо при жизни она всегда была предана Музам.
Под правой рукой мужа — ключ, потому что он управлял табуларием с величайшей добросовестностью.

#comment_394276219

Представленный ниже анализ Михаэля Холлистера опирается на интервью, которое он взял у Дениза Карабага. Читается нелегко, но это шанс понять, каким будет будущее НАТО в ближайшие годы.

9 апреля 2026 года Джо Кент написал в X (бывшем Твиттере) фразу, на которую так и не последовало официального ответа. 3,89 миллиона просмотров, 72 тысячи лайков — а из Белого дома, Госдепартамента и Пентагона: тишина. Вот эта фраза:

Написал это не какой-то разочарованный посторонний. Написал это человек, которого Дональд Трамп в 2020 году сделал своим советником по борьбе с терроризмом, который в 2025 году был назначен директором Национального центра по борьбе с терроризмом, который за плечами имеет одиннадцать боевых заданий в качестве «Зелёного берета», чья жена Шеннон погибла в 2019 году в Манбидже от рук смертника ИГИЛ — и который 17 марта 2026 года ушёл в отставку с поста директора в знак протеста против войны с Ираном, заявив, что эта война была «сфабрикована Израилем и его лобби».

И то, о чём он говорит, — это не сиюминутная политика. Это описание долгого процесса, длящегося уже несколько президентских сроков, — и вопрос, который встаёт из его фразы, звучит уже не «будет ли», а «когда» и «при каком президенте».

Пять шагов за пятьдесят два дня

Первым выступил Беннетт. 17 февраля 2026 года бывший израильский премьер на Конференции президентов в Иерусалиме произнёс фразу, которая с тех пор гуляет по стратегическим дискуссиям Вашингтона:

Слова Беннетта были не просто внешнеполитической характеристикой. Это была смена самой рамки восприятия (фрейма).

Вплоть до того дня в феврале формулировка «Турция — это второй Иран» была лишь примечанием в документах «Фонда защиты демократий», нишевым мнением в аналитических записках Брукингского института и второстепенной фразой в брифингах AIPAC [Прим. пер. - American Israel Public Affairs Committee (Американский комитет по общественным связям с Израилем)]. Беннетт вывел её на сцену, откуда она перескочила в американский дискурс. Считаные недели спустя организации, близкие к Израилю, начали перенаправлять свои ресурсы — то, что годами было лоббизмом против Ирана, стремительно перестраивалось в антитурецкую позицию.

Это та же самая динамика, которую можно было наблюдать в 2002 году перед войной в Ираке и которая сработала в 2012 году перед санкциями против Ирана: политическая позиция, которая годами циркулировала во внешнеполитических элитах, становится публичной благодаря известному голосу, и аппарат приходит в движение.

Концепция «шестиугольника» Беннетта — Израиль в центре, Греция, Кипр, Азербайджан, Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты в качестве опорных точек — к моменту его выступления уже была архитектурой закупок (военно-материального снабжения), а не просто теоретической моделью.

То, что он произнёс, было не диагностикой угрозы, а доставкой оправдания. Я уже подробно разбирал прошлое Беннетта, его политический портрет и стратегическую архитектуру его «шестиугольника» в анализе от 15 марта. Здесь достаточно констатировать: речь Беннетта не была импровизацией. Она была публичным сгущением того, что циркулировало в произраильских экспертных кругах на протяжении месяцев — и она пересекла границу между маргинальным мнением и мейнстримным дискурсом.

Пятнадцать дней спустя пришла первая ракета. 4 марта 2026 года системы ПВО НАТО перехватили баллистическую ракету, которая вылетела с иранской территории и через Сирию и Ирак направлялась к Турции. Обломки упали в Дёртйоле (провинция Хатай) — в 45 милях к востоку от авиабазы Инджирлик, где хранится американское ядерное оружие. Турецкие власти предположили, что настоящей целью была британская база на Кипре; «Фонд защиты демократий» озаглавил свой анализ вопросом, изменит ли этот инцидент позицию Анкары. Министр обороны Пит Хегсет в тот же день дал понять, что это не случай для применения статьи 5. Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте на следующей неделе подтвердил Reuters, что обсуждения активации статьи 5 не ведутся. Иран отрицал любое намеренное поражение цели.

9 марта — вторая ракета, перехвачена над Шахинбеем в районе Газиантепа. 13 марта — третья: жители Аданы, города непосредственно рядом с Инджирликом, были разбужены сиренами в 3:25 утра и снимали горящие обломки в небе. 30 марта — четвёртая. Четыре ракеты за двадцать шесть дней, каждая из иранского воздушного пространства, каждый раз без реакции по статье 5. НАТО разместило дополнительную батарею Patriot в Малатье. Эрдоган открыл собственное расследование спецслужб. Турция оставила за собой право на возмездие.

21 марта выступил Сулейман Сойлу, бывший министр внутренних дел Турции, депутат от ПСР от Стамбула, председатель парламентского комитета по внутренним делам. На праздничной встрече ПСР по случаю Рамазана (Bayramlaşma) в районе Газисманпаша он произнёс фразу, которую вечером распространили Cumhuriyet, VeryansınTV и Halk TV, а на следующее утро — международная пресса:

Это не слова какого-то заднескамеечника. Это язык человека, который три с половиной года отвечал за внутреннюю безопасность Турции, который сегодня возглавляет комитет по внутренним делам и который произносит эту фразу с официальной сцены ПСР — на мероприятии, где партийное руководство такую мысль терпит (в противном случае Сойлу там бы не было).

30 марта израильская ежедневная газета Ynet сообщила то, что за несколько дней до этого обсуждалось в закулисных комнатах Вашингтона, Иерусалима и Эрбиля: Израиль и США планировали отправить курдские группы из Ирака в Иран в качестве наземных сил. CNN в то же время подтвердил, что ЦРУ начало вооружение за месяцы до начала войны. Около пятисот курдских бойцов уже направлялись из иракского Курдистана к иранской границе, когда Эрдоган в Анкаре взял в руки трубку и позвонил напрямую Трампу. В прямом разговоре с Трампом, по данным Ynet, он чётко обозначил красную линию. Турция не будет наблюдать за тем, как на её юго-восточном фланге возникает вооружённая курдская операция на третьем поле боя. Лидер РПК Абдуллах Оджалан, находящийся в тюрьме, прямо призвал свои структуры не участвовать. Глава турецкой разведки Ибрагим Калын публично предупредил, что война грозит перерасти в «огненное кольцо», в братоубийственную войну между турками, курдами, арабами и персами. Курдская операция была остановлена. Пятьсот бойцов повернули назад. Трамп сам на Fox News 7 апреля сказал: «Мы послали им много винтовок. Мы послали их через курдов. И я думаю, что курды оставили их себе.» Из его собственных уст. Этой фразе ещё не было и недели, как последовал следующий шаг.

8 апреля Марк Рютте вылетел в Вашингтон. За закрытыми дверями, как описал это европейский дипломат в беседе с Politico, совещание переросло в «тираду оскорблений». «Всё пошло через жопу» („It went shit“). Трамп пригрозил «сделать практически всё что угодно». Bloomberg добавил, что президент выдвинул ультиматум: европейские страны НАТО должны «в течение нескольких дней» внести вклад в охранение Ормузского пролива. The Wall Street Journal в тот же день сообщил, что Трамп рассматривает вариант вывода американских войск из тех стран НАТО, которые отказались сотрудничать в иранской войне. Вечером того же дня Трамп написал в Truth Social заглавными буквами: НАТО не было рядом, когда в нём нуждались, и не будет рядом, когда оно понадобится снова. Утром 9 апреля ответил Джо Кент.

Греция: доказательство того, что процесс запущен

Если утверждение Кента — это теория, то Греция — доказательство того, что эта теория давно уже стала практикой. В период с 2020 по 2024 год греческие военные расходы выросли с 5,5 миллиарда долларов до 8,9 миллиарда долларов — увеличение на 62 процента за четыре года, что составляет более 3 процентов от валового внутреннего продукта, значительно превышая цель НАТО и уровень Германии. Программа модернизации, рассчитанная до 2035/2036 года, имеет объём от 25 до 30 миллиардов евро. В расширенных сценариях обсуждаются совокупные закупки на сумму свыше 50 миллиардов евро. Это не государство, переживающее кризис и только что вышедшее из долгового кризиса еврозоны. Это прифронтовое государство, которое вооружается для конкретного сценария — против Турции.

Список закупок — это срез современной войны. Восемнадцать Rafale из Франции, уже получены. Двадцать стелс-истребителей F-35 из США, контракт подписан. Четыре фрегата нового поколения Belharra из Франции. Вертолёты MH-60R для ВМС. Десять учебно-тренировочных самолётов M346 из Италии. Создание собственного производства беспилотников. Многоэшелонированный ракетно-противоракетный щит — и здесь всё становится геополитически очевидным. В 2023 году Греция закупила ракеты Spike-NLOS в Израиле на сумму около 400 миллионов долларов. В 2025 году последовали ракетные системы PULS за 650–700 миллионов евро, также из Израиля. Параллельно идут переговоры о проекте Achilles Shield, системе ПВО по принципу «Железного купола», на сумму около трёх миллиардов евро.

Израиль не просто продаёт оружие. Израиль строит внешнеполитическую ось в сфере безопасности. В восточном Средиземноморье уже около десяти-пятнадцати лет существует треугольное сотрудничество между Израилем, Грецией и Кипром, которое за последние три года значительно углубилось. Это не официально объявленный союз с обязательствами взаимной обороны — это функциональный альянс. Совместные военные учения, обмен разведывательными данными, сотрудничество в области ПВО и противодействия беспилотникам. Израиль привносит высокие технологии, Греция и Кипр предоставляют географию и инфраструктуру. Что связывает эти три государства — это двойная общность интересов: энергетика и сдерживание. У берегов Израиля и Кипра находятся газовые месторождения восточного Средиземноморья. Греция может стать транзитным коридором в Европу. Турция оспаривает части этих морских границ и проводит собственную экспансионистскую линию в Средиземном море в соответствии с доктриной «Голубая родина» (Mavi Vatan). Таким образом, конфигурация становится полной.

За этой конфигурацией стоят США. В мае и июне 2025 года в Южной Европе прошли крупнейшие учения НАТО за год: Defender Europe 25, во второй фазе — Immediate Response 25, с двенадцатью тысячами военнослужащих, распределённых по восьми принимающим странам и девятнадцати странам-участницам. Греция была одним из главных театров — и впервые испанское тактическое механизированное подкомандование действовало под началом греческой бригады. Это стратегическое повышение статуса. Бухта Суда на Крите за последние годы стала одной из важнейших военно-морских баз США в восточном Средиземноморье — хабом, который заменяет то, чем когда-то был Инджирлик. К этому добавляется политическая надстройка: премьер-министр Мицотакис публично подтвердил в Тель-Авиве тесную координацию в сфере безопасности с Нетаньяху. «Шестиугольник» Беннетта — Израиль, Греция, Кипр, Азербайджан, Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты — больше не схема в презентации PowerPoint. Это список закупок с графиком выполнения.

Карабаг формулирует турецкое видение происходящего с холодной трезвостью человека, который смотрит на это изнутри системы. Греция целенаправленно укрепляет свои позиции через перевооружение и тесное сотрудничество с США, Францией и Израилем; фактически Афины всё больше используются как стратегический якорь в восточном Средиземноморье. Но с точки зрения Турции здесь действует следующее: долгосрочная безопасность в регионе не может быть организована против Турции. Любая логика сдерживания создаёт больше напряжённости, чем стабильности. В рейтинге «Глобальная огневая мощь — 2026» (Global Firepower 2026) греческие вооружённые силы занимают 30-е место, турецкие — 9-е. Перевооружение сокращает разрыв, который в абсолютных категориях невозможно сократить. Поэтому оно не является подготовкой к первому удару, а частью архитектуры. Архитектуры, которая черпает свою эффективность не из одних лишь способностей Греции, а из системы, в которую Греция встроена.

НАТО-фрустрация Трампа и процесс за процессом

То, что произошло в апреле в Белом доме, не было гневной тирадой импульсивного президента. Это была стратегическая инвентаризация альянса, который в самой важной войне администрации Трампа не сработал. Ни одна страна НАТО не поддержала США в операции «Эпическая ярость» против Ирана. Никаких прав на пролёт. Никакого использования авиабаз. Никакого участия войск. Великобритания держалась в стороне. Франция сохраняла дистанцию. Германия полностью воздержалась от участия.

То, что Анкара продемонстрировала этим закрытием, было не просто строптивостью. Это было стратегическое испытание на зрелость — осознание того, что Турция как страна, на территории которой находится Инджирлик, как прифронтовое государство НАТО и как вторая по величине армия альянса, обладает рычагом, действие которого она раньше использовала редко. Эрдоган использовал его теперь. Он использовал его без оглядки на ущерб, который понесут внутринатовские отношения, потому что он рассчитал, что эти отношения всё равно не спасти. Тот, кто однажды понимает, что альянс нуждается в тебе больше, чем ты в нём, перестаёт относиться к нему как к союзу и начинает использовать его как рычаг. Именно этот шаг и был сделан в апреле. Трамп публично назвал НАТО «бумажным тигром». Он назвал британского премьера Кира Стармера «не Уинстоном Черчиллем», а британские военные корабли — «игрушками». Сценарий WSJ о частичном выводе войск из некооперабельных стран НАТО — это не сценарий для кино. Это внутренний меморандум.

И вот здесь мы переходим к структурной логике. Трамп не может выйти из НАТО в одностороннем порядке — для полноценного выхода нужно согласие Конгресса. Но он может запустить процесс. Он может передислоцировать войска. Он может выхолостить обязательства по взаимной обороне. Он может оставить следующей администрации пустую оболочку. И именно это описывает Кент. Его фраза — не краткосрочный прогноз, а структурный анализ. У США в ближайшие годы будет достаточно забот. Стабилизировать Израиль на Ближнем Востоке путём устранения Ирана как актора на уровне великой державы. Подготовить сдерживание Китая. Замедлить дедолларизацию, которая нависает дамокловым мечом над петродолларом из-за таких инициатив, как «Юнит». Эти задачи будут полностью занимать внимание США в 2026, 2027 и, вероятно, в 2028 году. Но геополитика измеряется не кварталами. Она измеряется десятилетиями. И в этой более длинной перспективе выход из НАТО (или его функциональный заменитель) аккуратно ложится в разрыв между сдерживанием Китая и следующим стратегическим конфликтом.

Карабаг подтверждает эту логику с турецкой точки зрения. Израиль оценивает восходящие региональные державы с точки зрения своих интересов. Поэтому Турция является центральным фактором любого стратегического планирования. Анкара сильна в военном плане, важна экономически и присутствует в нескольких ключевых регионах мира. Тот, кто хочет ограничить турецкое влияние, пытается создавать противовесы — именно потому, что Турцию больше нельзя игнорировать.

Это оперативная логика, стоящая за утверждением Кента. И именно она стоит за наблюдением обозревателя Politico, который независимо от Кента заметил: выход из НАТО избавил бы Вашингтон от «ещё одного геополитического препятствия» — растущего турецко-израильского противостояния.

Что примечательно — синхронность действий ключевых игроков. Трамп, по всей видимости, останется у власти до января 2029 года. Его потенциальный преемник Дж. Д. Вэнс — из поколения, для которого НАТО уже не безоговорочное наследие, а подлежащая пересмотру структура. Если процесс будет запущен во время президентства Трампа — через вывод войск, через выхолощенные обязательства по взаимной обороне, через продолжающееся политическое давление — то его завершение при следующей администрации станет не резким разрывом, а логическим продолжением. Именно это описывает Кент. Именно это обрисовывают сценарии WSJ. Именно это подготавливают собственные посты Трампа в Truth Social. [Прим. пер.: Truth Social — социальная сеть, созданная Дональдом Трампом в 2022 году после его блокировки в Twitter (ныне X). Основная площадка для его публичных заявлений.]

Две оси

Пока в западной части этой истории выстраивается архитектура сдерживания, Турция в восточной части возводит свою. Названия разнятся: кто-то говорит о суннитской оси, кто-то — о НАТО лайт, кто-то — о гибкой системе безопасности. Но составные части этой конструкции очевидны.

Пакистан и Саудовская Аравия в сентябре 2025 года заключили оборонительный договор с взаимными обязательствами по оказанию помощи. В апреле 2026 года премьер-министр Пакистана Шариф отправился в Эр-Рияд, Доху и Анкару. Турция и Пакистан углубили своё военное сотрудничество в области беспилотников, спутниковых технологий и совместных учений. Оборонный договор между Эр-Риядом и Исламабадом от 17 сентября 2025 года, подписанный во дворце Аль-Ямама наследным принцем Мухаммедом бен Салманом и премьер-министром Шехбазом Шарифом, — это не просто двустороннее соглашение. Он содержит клаузулу о взаимной обороне, которая на трезвом языке договоров описывает то, что на практике может означать геополитический взрыв: любое нападение на одно из двух государств считается нападением на обоих. Таким образом, единственная ядерная держава исламского мира впервые официально сцеплена с государством Персидского залива. Договор был подписан через восемь дней после того, как израильские авиаудары по целям ХАМАС в Дохе 9 сентября 2025 года подорвали веру в американские гарантии безопасности по всему региону Залива.

Уже 30 января 2026 года фельдмаршал Асим Мунир, начальник пакистанских вооружённых сил, принял в Равалпинди генерала Сельчука Байрактароглу, начальника турецкого генерального штаба, — встреча на высшем военном уровне, на которой обе стороны обсудили углубление оборонного сотрудничества через обучение, совместные учения и наращивание потенциала. В том же месяце Bloomberg сообщил, что Турция «вероятно» присоединится к саудовско-пакистанскому пакту; министр оборонного производства Пакистана подтвердил Reuters, что проект трёхстороннего пакта подготовлен. Даже если формальная трилатерализация не была осуществлена позже — архитектура к тому времени уже находилась на стадии зондирования. Турне Шарифа с 15 по 18 апреля 2026 года в Эр-Рияд, Доху и Анталью стало политическим оформлением новой архитектуры. На 5-м Анталийском дипломатическом форуме он встретился с Эрдоганом 17 апреля; на полях форума министры иностранных дел Турции, Пакистана, Египта и Саудовской Аравии обсуждали региональные кризисы, в первую очередь войну США-Израиля против Ирана и блокаду Ормузского пролива.

У того, что здесь формируется, нет официального названия, адреса в Брюсселе и договора в духе Североатлантического альянса. Но содержание есть. Турция вкладывает три индустриальных направления: дроны Bayraktar, средства радиоэлектронной борьбы ASELSAN и ракеты ROKETSAN — всё это проверено в боях в Сирии, Ливии и Нагорном Карабахе. Пакистан предоставляет ядерный потенциал ответного удара, производство JF-17 и десятилетия опыта в гибридной военной интеграции. Саудовская Аравия через Saudi Arabian Military Industries финансирует индустриальный подъём. Катар через базу Аль-Удейд — по иронии судьбы, крупнейшую базу США на Ближнем Востоке — вносит логистическую инфраструктуру, стратегическое значение которой трудно переоценить. Четыре актора, четыре взаимодополняющие функции, одна архитектура. Она не является копией НАТО. Это её структурная контрмодель — гибкая, многополярная, не под западным контролем. Саудовская Аравия диверсифицирует свою внешнюю политику, отдаляясь от Вашингтона. Катар вносит собственную промышленную базу через систему ПВО TOLGA, производимую совместно с Турцией.

Это не клон НАТО. Это гибкая структура, где каждый участник сохраняет свои собственные интересы и при этом наращивает общие возможности. Саудовская Аравия продолжает работать с США, открывается Китаю, ведёт диалог с Ираном. Пакистан балансирует между Китаем, США и странами Персидского залива. Турция же играет сразу на нескольких полях: член НАТО, кандидат в БРИКС, энергетический хаб для России через «Турецкий поток» и АЭС «Аккую», ключевой узел китайского «Пояса и пути», в диалоге с Москвой и Пекином. Эта множественная привязка не является противоречием, а представляет собой стратегию. Это то, что в теории международных отношений называется хеджированием — сознательное культивирование нескольких вариантов, чтобы не оказаться в зависимости от какой-либо одной державы.

Главная точка разлома для Турции — не на востоке, а на западе. Европейский Союз десятилетиями держал Турцию на периферии. Урсула фон дер Ляйен в последние дни недвусмысленно заявила, что Европа должна обезопасить себя от «российского, китайского или турецкого влияния» через внутренние союзы. Тем самым дверь в Брюссель не просто закрыта — она определена как периметр угрозы. Но у Турции, которая окончательно захлопывает за собой эту дверь, есть опции, которых нет у других государств. Через Конвенцию Монтрё она контролирует Босфор — а значит, всё судоходство между Чёрным морем и Средиземноморьем. Она является точкой пересечения между Европой, Ближним Востоком, Кавказом и Центральной Азией. У неё вторая армия в НАТО — более 480 тысяч действующих военных — и оборонная промышленность, которая в 2024 году экспортировала продукцию на 7,1 миллиарда долларов. Турция, которая отделяется от НАТО, ослабляет не только себя — она ослабляет и сам альянс. Именно поэтому НАТО становится структурно нестабильным в тот момент, когда одна из двух его крупнейших армий ставит под сомнение логику союза.

Здесь Карабаг ставит методичный предохранитель. Прямая война между Турцией и Израилем в настоящее время маловероятна. Более реалистичными являются кибероперации, разведывательное соперничество или прокси-войны. Если посмотреть на основы, Турция обладает стратегической глубиной, крупными вооружёнными силами, собственной промышленностью, компетенцией в области дронов и способностью к длительному противостоянию. Один только хайтек не выигрывает затяжные конфликты — размер, устойчивость и производственная мощь имеют не меньшее значение. Это заявление не противоречит Кенту. Оно уточняет его по времени. Кент описывает процесс, а не событие. Карабаг говорит о горизонте ожиданий. Вместе они дают полную картину: процесс идёт, событие впереди, и вопрос только в том, на какой фазе какой игрок сыграет какой картой.

Что говорил Исмей и что описал Кент

Это тот самый момент, когда риторическое предупреждение превратилось в оперативную логику. Беннетт сказал в феврале — Сойлу ответил в апреле, ракеты подготовили почву в марте, в апреле же обострился вопрос с РПК, а конфронтация Трампа и Рютте вынесла всё на публику, и Кент 9 апреля упаковал всё это в одну фразу. Пять шагов. Пятьдесят два дня. Альянс на точке разлома, которую никто не хочет называть официально — потому что если назвать, процесс только ускорится.

Карабаг завершает мыслью, которая задаёт масштаб всему остальному. В ближайшие десять лет Турция столкнётся с внешним давлением — и одновременно нарастит своё влияние. Незначительных игроков игнорируют — значимым бросают вызов. Если Анкара продолжит инвестировать в технологии, оборону, энергетику и стратегическую самостоятельность, страна станет одним из определяющих акторов своего региона. Вопрос не в том, будет ли Турция играть, а в том, насколько сильно она будет определять правила игры.

Вопрос в НАТО ещё не задали. Ответ уже есть.

Михаэль Холлистер шесть лет служил в Бундесвере (SFOR, KFOR) и знает, что происходит за кулисами военных стратегий. Проработав 14 лет в сфере ИТ-безопасности, он анализирует милитаризацию Европы, интервенционистскую политику Запада и геополитические сдвиги, опираясь на первичные источники. Один из фокусов его работы — азиатский регион, в особенности Юго-Восточная Азия, где он исследует стратегические зависимости, зоны влияния и архитектуры безопасности. Холлистер соединяет оперативный взгляд изнутри с бескомпромиссной системной критикой — без оглядки на журналистский мейнстрим. Его работы публикуются на двух языках на сайте www.michael-hollister.com, на Substack, а также в критически настроенных медиа в немецко- и англоязычном пространстве.

Партнёр по интервью Дениз Карабаг — бывший десантник Бундесвера, политический контент-креатор и интервьюер с турецко-азербайджанскими корнями. Он занимается вопросами внутренней и внешней безопасности, миграцией, геополитикой и общественными процессами в Германии и Европе. Благодаря интервью с политиками, дипломатами, военными и публичными фигурами он стал независимым, противоречивым и обладающим сильным мнением голосом в немецкоязычном пространстве. Письменное интервью, проведённое в апреле 2026 года, эксклюзивно для данного анализа.

Автор - Михаэль Холлистер

Перевод с немецкого языка.

https://globalbridge.ch/die-einkreisung-wie-aus-einer-rhetorischen-warnung-eine-operative-logik-wurde-und-warum-die-nato-an-einer-sollbruchstelle-steht-die-niemand-benennen-will/