8 сентября Тристан Бакмастер, профессор Курантовского института при Нью-Йоркском университете, выложил на университетском сайте заявление на четыре страницы. Он собирался говорить о другом — о работе, которую сам называет «моментом Дип Блю против Каспарова» для математики. Вместо этого ему пришлось описывать, как с ним разговаривали в OpenAI.
Что произошло в математике
Бакмастер и Левент Алпёге, математик, работающий в Anthropic, опубликовали три результата: доказательство взрыва за конечное время при гладкой внешней силе для уравнений пористой среды, системы Буссинеска и трёхмерных уравнений Эйлера. «Взрыв» — технический термин: решение за конечное время перестаёт быть гладким, скорость в точке уходит в бесконечность. Ключевые результаты пришли 15 августа, формальная проверка в системе Lean завершилась 22 августа. Соавторство было сугубо личным: ни Anthropic, ни NYU в нём не участвовали, инструменты Бакмастер оплачивал из собственного гранта.
Работали в связке моделей: Claude от Anthropic, Codex от OpenAI на GPT-5.6 Sol, Astra подключали только для оформления и проверки аргументов. Бакмастер честен до неприличия: первое сгенерированное доказательство он называет самым чудовищным из всего, что читал в жизни, а собственный текст про уравнения Эйлера — прямым словом «AI slop». Идея же принадлежит не ему и не машине: подход через внешнюю силу несколько лет разрабатывали Диего Кордоба и Луис Мартинес-Зороа, и Бакмастер прямо пишет, что Мартинес-Зороа заслуживает Филдсовской медали.
Что её внутренняя модель — мощнее публичного GPT-6 Astra — доказала взрыв за конечное время для форсированных уравнений Навье–Стокса: существование форсированного взрыва в R³ и T³, сила гладкая, «опции c и d у Феффермана». Около ста страниц, сертифицировано в Lean. Деталь, которую легко пропустить: опции c и d — часть официальной постановки задачи тысячелетия Института Клэя, с призом в миллион долларов. То есть претензия идёт на саму премию. Бакмастер и Алпёге на неё не претендовали — их уравнения были ступенькой.
Почему математик увидел красный флаг
В маршруте. Путь через гладкую внешнюю силу — та самая дорога, которую открыли Кордоба и Мартинес-Зороа и которую двое учёных тихо выбрали для атаки; по словам Бакмастера, больше ей практически никто не занимался. «Это не то направление, к которому приходят за несколько дней, скормив модели условие задачи», — пишет он.
3 сентября, когда по сообществу пошёл слух, что «Anthropic решила крупную открытую проблему», Бакмастер написал известному математику в OpenAI. Ответ пришёл в тот же день: поделитесь деталями, чтобы избежать конкуренции, а с вычислениями поможем. Он попросил перенести разговор на следующую неделю — его спросили про пятницу, затем, в воскресенье 6 сентября в 12:45, предложили встретиться «в любой момент сегодня». К звонку подключился Себастьен Бубек, руководитель математического направления OpenAI. Говорили дважды за день, Алпёге на звонках не было.
Что вскрылось по ходу разговора
Сначала Бакмастеру показали промпт и сказали, что модели просто дали условие задачи, а человеческого участия было «очень мало». По мере того как коллеги присылали Бубеку уточнения во внутренний чат, картина менялась: над задачей работала целая команда, это была одна из многих попыток, сначала модель пускали на более лёгкие задачи — включая Эйлера, — и даже сам показанный промпт был написан с помощью Codex. Вычислений потратили, по описанию, безумное количество. На прямой вопрос, когда отправили первый промпт, ответа долго не было; в итоге согласились — за последние несколько дней, уже после того, как информация об их работе дошла до OpenAI. На вопрос, обучалась ли модель на их сессиях в Codex, куда они весь проект складывали черновики, ответили, что модель не обращается к пользовательским данным; про обучение переспросил — ответа не получил.
Два предложения и одна фраза
Ему предложили на выбор: либо они публикуют свой результат по Эйлеру, а OpenAI выкладывает Навье–Стокса на следующий день; либо Бакмастер в одиночку пишет статью с изложением результата OpenAI, указав, что его получила их внутренняя модель. Бубек, по словам математика, дважды заявил, что хочет убрать Алпёге из авторов, и сетовал, что всё было бы просто, если бы тот не работал в Anthropic. Бакмастер отказался и предупредил, что расскажет обо всём публично. Ответом было: «Зачем вам разрушать свою карьеру?» А когда он спросил, почему публичность разрушит карьеру академика, услышал: «Если вы не хотите, чтобы я был любезен, я могу и не быть любезным». Позже Алпёге получил сообщение с предложением поговорить один на один — «не знаю, вполне ли Тристан сейчас рационален». Он отказался.
Бубек написал, что вокруг него распространяют ложные и подстрекательские утверждения, и пообещал развёрнутый ответ. На брифинге он заявил, что модель решила задачу Эйлера независимо и другими методами, а сам он вёл разговор по академическим нормам и разочарован тем, во что всё вылилось. При этом решение полной задачи Навье–Стокса, по его же словам, идёт похожим путём. Сам Бакмастер оговаривается аккуратно: доказательства OpenAI он не видел, что делала их модель — не знает, использовались ли их данные — не знает, и никого ни в чём не обвиняет. Он излагает, что ему сказали и что предложили, потому что альтернатива — позволить серии анонсов утверждать то, что он знает как неправду.
История не про то, чья модель умнее. Она про то, что научные институты — авторство, приоритет, атрибуция идей — оказались не готовы к темпу лабораторий. Когда результат, стоивший людям лет работы, воспроизводится за выходные на «безумном количестве вычислений», вопрос «кто это сделал» теряет очевидный ответ. А вопрос «на чём училась модель, которая это сделала» перестаёт быть абстрактным: двое учёных весь проект держали черновики в инструменте компании, которая затем взялась за ту же задачу.
