Он старается, честно.

"Сын олигарха застрелен в плену"*

Слышал печальную новость?

Дети чиновников и богачей

Славно воюют, на совесть!

Маршал Потанин был ранен в бою.

Взят в окруженье Усманов.

Лисин и Прохоров снова в строю -

На боевых Ягуарах.

Яхты в кильватерном строе идут,

Госпитали на Рублёвке.

Лобстреры и фуа-гра в сухпайке

Заменены на тушёнку.

Толпы эскортниц в медсестры пошли.

Ботокс скрипел на морозе.

Бинт отрезать из-за длинных ногтей

Очень удобно - вывозят.

Артиллерийский футбольный союз

Не оправдал ожиданий.

Столько наводчиков, столько затрат -

Ноль по врагу попаданий.

Главнокомандующий бункер отдал

Под отделенье роддома.

Западный фронт освятил патриарх,

Встретил в окопах знакомых.

За "русский мир" мы умрем как один:

И олигарх и трудяга!

Мы же Империя! Мы победим!

Глупость?! Не путай! Отвага...

*недавно вспоминал историю о Якове Джугашвили, сыне Сталина, который погиб в плену в 43-м году. Поэтому разыгралась фантазия: как поведут себя нынешние чиновники и олигархи? Оправят ли своих детей на фронт? Ну конечно пойдут - кто-то сомневается?!

Я и кос не плела ещё - матушка отвела
Далеко за околицу, где не видать села,
Через три холма в камыши на журчащий брод,
Где река любое слово на дно кладёт.
Там, над быстрыми струями, мне говорила мать:
"Лихо в дом не надо по глупости, дочка, звать...
Ты запомни имя, но мне обещай, дитя,
Что оно с твоих губ никогда не слетит шутя.
Только если случится чёрный, горючий год,
И придёт нужда защитить людей от невзгод,
Ты пойди за село на холмы, где шумят ветра,
Назови это имя, скажи, что пришла пора,
И беги что есть мочи, дочка, на этот брод -
Лихо здесь потеряет следы, тебя не найдёт..."
И она мне шепнула имя, что всех страшней.
...через год молодая трава поднялась над ней.

Потекли, словно струи речные, мои года,
Стороной обходила родные места беда.
Я и думать забыла скоро об этом дне...
Но примчался всадник чужой на лихом коне,
Кровью вышит рукав, и в крестце у коня - стрела...
Так накрыли дом мой чёрные крылья зла.
...так я вспомнила имя, что матушка назвала...

На холмах только ветер, жаворонки, ковыль.
Виднокрай затянули дым от пожарищ, пыль.
С каждым днём всё труднее было от них дышать...
Наконец я решилась лихо на помощь звать.
Никому не сказала, зачем и куда пошла,
Только косы длинные бережно расплела:
Всё равно в невестах мне уже не бывать -
Назову это имя и тоже уйду, как мать.
Ветер ночи обнял меня, словно добрый брат...
Кто найдёт моё тело и принесёт назад?

...я так долго спал, что огонь мой почти потух,
Но запретное имя во сне уловил вдруг слух.
Кто осмелился?!
Пламя до неба взвилось столбом,
Стало ночью видно далёко, как ясным днём,
Я увидел тех, кто пришёл убивать и жечь...
И покинул ножны мой вечно голодный меч.
А когда не осталось в стане врага живых,
Я присел отдохнуть посреди молодой травы,
Но почуял что-то родное под ней, в земле -
И уже остывший, но всё же знакомый след,
От могилы ведущий к реке сквозь глухую ночь.
Я прошёл по нему.
Я нашёл её.
- Здравствуй, дочь.

Течёт вода, текут года –

Всё канет в бездну без следа,

И гладь тенистого пруда,

Вновь затянуло ряской.

Давно здесь царствует покой,

И только старый водяной,

Со дна всплывая под луной,

С тоскою вспомнит сказку.

*

Помянет древние века,

Когда прозрачна и легка,

Несла широкая река,

Клокочущие волны,

И днища тёмные ладей,

Плывущих стаей лебедей,

И дев, одна другой ладней,

Ему отданных в жёны.

*

На шею камень и – за борт,

А водяной, суров и горд,

Их вёл хором своих под свод

С томительной усладой.

И лики грозные богов,

Взирали вслед им с берегов,

Застыв стеной немых столбов,

С укором и досадой.

*

Потом уплыли боги вспять –

С крестами и мечами рать

Велела прошлое попрать,

Но люди не забыли.

Когда кончался ледоход,

Нет-нет, да шёл к владыке вод,

С окрестных деревень народ,

Неся дары по силе.

*

Свинья, петух или овца,

Краюха хлеба, фунт овса,

И чарку водки мельник сам,

Лил щедро прямо в воду.

А в поздний час лишь смельчаки,

Запретам строгим вопреки,

Смотреть ходили у реки,

Русалок хороводы.

*

Но время вышло у чудес,

Стал скуп и глуп народ окрест,

«Не выдаст Бог – свинья не съест» -

Шепталися невежды.

Был строг их барин – плут и жлоб,

Ему что по лбу, а что в лоб,

И не пугал уж «водный чёрт»,

Так, как оброк и бедность.

*

Прошли те дни, когда несли,

Дары ему, кострища жгли,

И маки красные цвели,

В венках невест-красавиц.

Река мелела в берегах,

Уж не кружились на лугах,

В росы прозрачных жемчугах,

Девицы в дни русальи.

*

Потом настроили запруд,

Река – ручей, с ней рядом пруд,

Что им не дай – всё изведут,

На то они и люди.

Русалок унесли ветра,

На дне лишь тина, тишь да мрак,

И в бороде застрявший рак,

Но он-то не осудит.

*

Воды остановился бег,

Года спешат – за веком век,

К воде подходит человек,

Отныне без опаски.

А водяной залег на дно,

На небо смотрит, как в окно,

Пусть канет в бездну – всё равно,

Никто не верит в сказку.