Тут же в дверном проёме показалась напуганная секретарша.

— Да, шеф! Вызывали?

— Не‑е, всё в порядке. Иди работай.

— Да, шеф!

«Вот она, обратная сторона моих экспериментов», — подумал я.

Джейкоб валялся от смеха, сползая вниз по креслу.

— Дрессированный котёнок, — сквозь смех проговорил он. — Ты злодей, Вин. Нельзя так над людьми издеваться!

— Да, перестань! — бросил я, махнув рукой в его сторону. — Это креативно и позитивно! Выплатим ей премию!

— Ё, — тихо сказал Джейкоб подражая реперу но так, чтобы секретарша не услышала и снова не прибежала.

— Связь и энергетика, — продолжил я мысль. — Две артерии любой технологической цивилизации. Без них всё остальное немыслимо.

Мы начали со связи. Я вывел на экран хронологию развития технологий 3G, 4G, 5G и призрачный 6G на горизонте.

— Опыт прошлого, Джейк. Это ключ. Когда массово вошёл 3G?

— Эм… Нульдесятые. Появился мобильный интернет.

— И рождение соцсетей, — перебил я. — Мобильного банкинга и сервисов вроде Uber. Прямая выгода была у операторов, но настоящие деньги сделали те, кто построил сервисы поверх этой сети. Больше всех заработали производители вышек и процессоров. Они продавали лопаты золотодобытчикам.

— Лопаты, — усмехнулся Джейкоб. — Наша тема.

— Именно! С 4G история повторилась, но масштабнее. Скорость связи выросла, и родились целые индустрии, которых раньше не могло существовать в принципе.

Я сделал паузу, глядя на график внедрения 5G.

— Сейчас мы здесь. Только 5G — это уже больше индустрия с умными заводами, беспилотниками и интернетом вещей в масштабах города. Прямая выгода может быть у гигантов вроде Ericsson и Qualcomm, но опосредованная… — Я посмотрел на Джейкоба. — …будет у тех, кто автоматизирует логистику, сделает сенсоры для «умных» городов или софт для управления тысячами дронов, — он закончил мою мысль и в его глазах зажегся знакомый огонёк.

— Верно! Но нас больше должно интересовать то, когда эта инфраструктура станет такой же привычной, как электрическая розетка! Мы должны поймать момент «массового внедрения» не только для энтузиастов, а для каждого завода и светофора! По опыту прошлого, на это может потребоваться около пяти лет после старта активных инфраструктурных вложений. Мы как раз в середине этого цикла.

Я переключил слайд на 6G. Там была лишь концепция и пара лабораторных тестов.

— А вот здесь наш с тобой «квантовый» горизонт. 6G — это уже не только скорость, но и слияние цифрового с физическим миром в реальном времени. Только представь, как хирург из Израиля в голограммном шлеме оперирует пациента в Африке с задержкой в миллисекунды. Или точнейшая навигация для пилотируемых роботами такси.

— То есть прямая выгода опять «лопаты»? — уточнил Джейкоб.

— И фундаментальная наука, — кивнул я. — Новые материалы для антенн, прорыв в процессорах и алгоритмах обработки сигналов. Пока рано покупать «истории», но можно начинать следить за патентами и научными консорциумами. Кто будет владеть интеллектуальной собственностью, тот будет владеть миром.

Мы оба замолчали. Это был трогательный момент. Не знаю, как Джейк, но я почувствовал себя архитектором нового цифрового мира. Восхитительное чувство, от которого бегут мурашки по телу, — такая лёгкая дрожь в руках, с осознанием того, что ты решаешь судьбу человечества. Ну, по крайней мере, принимаешь в этом непосредственное участие, что тоже неплохо.

— Как обычно, основу портфеля формируем из крупных инфраструктурных компаний, которые строят сети сейчас. Процентов тридцать набираем из компаний, создающих ключевые технологии «поверх» сетей вроде сенсоров, софта для IoT, систем кибербезопасности для умных городов и т.д. Ну и двадцать процентов оставляем на мониторинг научных прорывов в области 6G. Это будут точечные рискованные венчурные инвестиции на технологических пионеров.

— С энергетикой будет сложнее, — сказал Джейкоб, глядя в окно. — Там не просто технологии, а геополитика, сырьё, гигантские монополии и лобби зелёных технологий.

— Поэтому, мы рассмотрим энергетику в самом конце, — добавил я закрывая экран ноутбука.

— Слушай, а что насчёт спутниковой связи? — Джейкоб оторвался от монитора, явно довольный тем, что нашёл новую идею. — Взять Starlink. Он же вроде и есть будущее? SpaceX запустила больше шести с половиной тысяч спутников и охватывает миллионы клиентов по всему миру. Прикинь, если он начнёт раздавать интернет вообще всему миру? Может, поищем стартапы в этой области?

Я посмотрел на его горящие глаза и покачал головой. Он снова хотел прыгнуть в самый эпицентр хайпа, не глядя по сторонам.

— Джейк, Starlink — это не стартап, а многомиллиардный проект SpaceX, которому уже больше десяти лет. Тут не просто корпорации, а целые государства со своим регулированием. Это другой уровень. Прямые инвестиции от нас там никому не нужны.

— Но будущее-то за этим! Глобальный охват, связь в любой глуши… — не сдавался он.

— Безусловно. Давай думать как инвесторы, а не как фанаты. Если не сам Starlink, то что? — Я развернулся к нему. — Будущее не за одной компанией. В 2026 году у Starlink наконец-то появилась реальная конкуренция. Amazon планирует начать коммерческий запуск своей сети Leo, а AST SpaceMobile уже работает с мобильными операторами, чтобы подключать к спутникам обычные смартфоны.

Лицо Джейкоба озарилось пониманием.

— Лопаты! Опять наши любимые лопаты! Им же нужно кого-то запускать, что-то производить, обслуживать…

— Именно! Самый грамотный вариант — это не ставить на победителя в гонке операторов, а инвестировать в инфраструктурные компании, которые будут расти вместе со всей отраслью.

— Согласен, — кивнул Джейкоб.

Я открыл сводную таблицу и подвинулся к нему.

— Смотри! Вот перед нами запуск и доступ в космос. Тут работают такие компании, как ABL Space Systems или Stoke Space, которые создают ракеты и системы для вывода спутников. Они и есть критически важное звено, потому что без них ничего не взлетит. С точки зрения инвестиций это риск, но их рост напрямую зависит от общего числа запусков в мире.

Джейкоб ничего не говорил, а лишь смотрел, изредка кивая.

— Далее, идёт производство самих спутников с их компонентами. В этой нише работают Astranis и Akash Systems. Одни создают малые спутники, а другие делают для них железо, вроде систем связи. Это более специализированная и техническая среда. Успех здесь сильно зависит от способности компании выигрывать конкретные контракты и непрерывно развивать свои технологии.

Я сделал паузу, удобно уселся в кресле и продолжил:

— Ну и третье, самое новое направление — это услуги на орбите и анализ данных. Компании вроде Loft Orbital или Varda предлагают инфраструктуру как услугу прямо в космосе. Они занимаются там производством и сбором уникальных данных. Это инвестиции в совершенно новую, ещё только формирующуюся бизнес модель. Рискованно! Согласен! Но и потенциал огромен, если направление в принципе «выстрелит» и станет массовым. Таким образом, вместо ставки на одного оператора связи мы можем инвестировать в инфраструктурные компании, обеспечивающие рост всей отрасли в целом.

Джейкоб внимательно изучил таблицу, и я видел, как в его голове рождаются сюжеты для будущих роликов.

— Значит, мы покупаем не стройку, а заводы, которые делают кирпичи для дороги к этому зданию? — уточнил он.

— Самые качественные и высокотехнологичные кирпичи, — кивнул я. — Также экскаваторы, которые роют эту дорогу. Starlink и Amazon — это титаны, которые строят города, а наша с тобой задача в том, чтобы найти тех, кто продаёт им цемент, арматуру и краны. Их акции не взлетят за ночь на волне хайпа, но будут стабильно расти по мере того, как вся отрасль будет набирать обороты.

Он задумчиво постучал пальцами по столу.

— Добро! Но нужно что-то ещё… с историей. Чтобы моей аудитории было интересно.

— Есть и истории, — усмехнулся я. — Например, AST SpaceMobile. Их миссия в том, чтобы обычный телефон начал ловил сеть прямо со спутника без специальных антенн. Если у них получится, то это будет настоящая революция в мобильной связи. Риски огромные. Там жёсткая конкуренция, лобби и зависимость от партнёрств с телекоммуникационными гигантами.

Джейкоб согласно кивнул.

— Вот это уже ближе к делу. Значит, стратегия та же. Создаём фундамент из инфраструктурных компаний с небольшой, но дерзкой ставкой на одного из революционеров.

— Именно так, — я закрыл крышку ноутбука и развалился в кресле. — Спутниковая связь — это не быстрые деньги, а терпение и вера в то, что через десятилетие небо над нами будет опутано сетью, которая изменит саму природу коммуникаций.

***

Через несколько дней мы вернулись к теме связи нового поколения. На экране у Джейкоба горела статья с провокационным заголовком: «6G интеллектуальная ткань планеты или всемирная беспроводная розетка?»

— Слушай, Вин! Я тут копнул глубже, — Джейкоб оторвался от монитора. Его взгляд светился новой авантюрной идеей. — Все говорят про скорость и задержки, но я наткнулся на теоретические работы о том, что сети 6G можно использовать не только для передачи данных, но и для передачи энергии. Точечно, на небольшие устройства. Представь датчики «Интернета вещей», которые никогда не нужно заряжать, потому что их подпитывает сама сетевая инфраструктура!

Я перестал листать отчёт и медленно поднял на него взгляд. Идея была дерзкой, красивой и отдавала той самой научной фантастикой, которая так цепляла Джейкоба.

— Передача энергии по воздуху не новость, — осторожно сказал я. — Но это всегда была нишевая технология для зарядных панелей и имплантов. Масштабировать это до уровня сотового покрытия…

— Именно! Масштаб! — перебил он. — В этом и есть вызов. Это же не фундаментально новый рынок!

Мы потратили несколько часов, выискивая технические документы, результаты исследований и патенты. Картина вырисовывалась сложная и неоднозначная, как мозаика с недостающими фрагментами. Главной проблемой был технический барьер. Концепция сводилась к использованию терагерцового диапазона, который и сулил ту самую феноменальную скорость 6G для одновременной передачи информации и энергии. К сожалению, эффективность была катастрофически низкой. Большая часть энергии рассеивалась в пространстве, превращая идею зарядки в энергетически невыгодную утопию.

— Это как пытаться напоить стадо слонов через медицинскую пипетку, — провёл я аналогию, глядя на графики потерь.

Другой проблемой был «шум». Сети связи проектируются для минимального электромагнитного «шума» и помех. Внедрение постоянного потока энергии, даже крошечного, грозило полностью нарушить эту хрупкую экосистему. Представления о стабильном сигнале и чистом эфире разбивались о физические ограничения.

Ну и последним непреодолимым барьером была регуляторная стена. Текущие нормы электромагнитной безопасности для населения жёстко лимитируют мощность излучения. Чтобы передавать сколько-нибудь полезную энергию, эти нормы пришлось бы пересматривать, а это значит десятилетия исследований, лоббирования и общественного сопротивления.

— Люди и так боятся вышек сотовой связи, а ты хочешь, чтобы они приняли эти вышки, — усмехнулся я.

Джейкоб мрачно кивнул.

— И что выходит? — спросил он, откидываясь в кресле. — Красивая теория, которая упёрлась в фундаментальные законы физики, инженерные компромиссы и человеческую паранойю?

— Получается так, — заключил я, закрывая последний файл. — Это не технология следующего десятилетия, а горизонт планирования вплоть до 7G. Слишком много фундаментальных «но». Мы попали в ту же ловушку, что и с термоядом. Между научной возможностью и экономической целесообразностью огромная пропасть.

В его глазах погас азартный огонёк первооткрывателя, сменившись усталой ясностью.

— То есть, стартапы тут искать бесполезно?

— Только если они хотят сжечь венчурные деньги с КПД меньше процента, — парировал я. — Это поле для гигантов вроде Qualcomm, Huawei или Samsung. Для их исследовательских лабораторий, которые могут позволить себе двадцать лет фундаментальных исследований без ощутимой отдачи.

Мы замолчали. Блестящая на поверхности идея, оказалась пустышкой при первой серьёзной проверке. Но это не разочаровало нас, а лишь прояснило картину.

— Значит, связь — это связь, а энергетика — это отдельная, ещё более сложная тема, — резюмировал Джейкоб.

— Совершенно верно, — согласился я. — Но это не значит, что мы её бросаем. Нам нужен другой подход. Не искать волшебную пулю в виде передачи энергии через связь, а смотреть на саму альтернативную энергетику как на отдельный, гигантский класс активов. Водород, новые аккумуляторы, термоядерный синтез… Копать нужно хорошенько подготовившись. Глубоко. С пониманием!

— Откладываем до лучших времён? — спросил он.

— Угу, но не забываем, — я сохранил все технические документы в отдельную папку.

Джейкоб кивнул. Это была стратегическая перегруппировка. Мы снова нащупали границу между безумной идеей и осуществимым прорывом. И как всегда, решили оставаться по практическую сторону этой границы.

***

Пятница. Вечер. Клёвое время. В любимом баре шумно, но угловой столик наш островок спокойствия. Лёд в моём стакане уже подтаял. Джейкоб сидит напротив, но его обычная энергия куда-то испарилась. Вместо этого в его взгляде читается усталая, почти хищная удовлетворённость.

— Ты сегодня какой-то… притихший, — заметил я, отставляя бокал.

Он усмехнулся, но не той своей широкой, заразительной ухмылкой, а как-то скупо, уголком рта.

— Да? Наверное, потому что мозг немного перегрелся. Пока мы с тобой ковырялись в отчётах операторов и графиках запусков, я параллельно вёл своё маленькое расследование.

— Расследование? — я приподнял бровь.

— Ну да. Помнишь, я говорил, что не люблю, когда мошенники лезут в темы, которые мы с тобой изучаем? Так вот, нашёлся один такой талант.

Он сделал глоток и начал рассказывать историю из его лучших роликов.

— Одна конторка, громко именующая себя «пионером спутниковой связи в эпоху конвергенции». Сулила сельским операторам золотые горы. Якобы у них есть секретная технология дешёвых гибридных антенн, которые ловят и 5G, и сигнал с орбиты. Собирали предоплаты под госзаказы, которых не существовало. Подготовились. Сделали сайт с рекламой антенн. У них даже была демонстрационная зона покрытия в одном из посёлков. Только вот работала она, как я выяснил, от обычной вышки, замаскированной под их инновации.

— Как ты их вывел на чистую воду? — спросил я, уже предвкушая развязку. Джейкоб в роли мстителя был всегда непредсказуем.

— Стандартно, но с изюминкой, — оживился он. — Я создал Телеграм канал «молодого инженера», который якобы хотел внедрить их технологию в своём регионе. Начал задавать каверзные вопросы про протоколы связи, частотные диапазоны и схемы интеграции. Они начали путаться, слать поддельные сертификаты, ссылаться на несуществующие патенты, а потом… — он сделал драматическую паузу, — я случайно выложил в тот же канал расшифровку их разговора с партнёром, где они откровенно ржали над лохами. Приложил скриншоты и голосовые сообщения в качестве доказательств. К вечеру их сайт лежал, а в их официальном чате бушевала настоящая толпа обманутых инвесторов, которые начали сверять факты.

Я слушал и восхищался его ястребиным чутьём и наглостью. Он был мастером по созданию альтернативной реальности, в которой мошенники сами себя топили.

— Джейк… а если они не мошенники? Если это была просто потрясающе неумелая, но честная команда?

Он посмотрел на меня как на наивного ребёнка.

— Тогда они не брали бы предоплату за воздух и не подделывали бы документы. Есть красные флаги, Вин. Они их перешли. Я просто ускорил неизбежное.

Правда. В этом и фишка.

— И что теперь? — спросил я.

— А ничего. Пыль уляжется. Кто-то из них попробует стартануть под другим именем, но конкретно эта схема в телекоме прикрыта. А я… — он отхлебнул из стакана и в его глазах мелькнуло знакомое пламя, — я получил лучшее доказательство нашей правоты.

— Какое?

— Что смотрим с тобой куда надо. Мы ищем не «революционные антенны», а компании, которые делают реальные, скучные и надёжные ракеты, спутниковые модули и софт для сетей нового поколения. Потому что всё остальное, — он махнул рукой в сторону своего телефона, — это пыль. Мы же инвестируем в реальность!

Мы замолчали, наслаждаясь моментом.

— Знаешь, что самое смешное? — вдруг сказал он. — Пока я их разводил, узнал столько интересного про реальные технические стандарты спутниковой связи, что мог бы сейчас сам собрать антенну. Жаль, мошенникам это не помогло.

— Зато нам поможет, — я поднял свой почти пустой бокал. — За очистку поля. Чтобы на нём росли не сорняки, а настоящие гении!

— За гениев, — он чокнулся со мной, и на его лице появилась широкая ухмылка. — И за то, чтобы на следующей неделе искать их уже в энергетике. Там, я чувствую, мошенников будет не меньше. Повеселимся!

Продолжение в книге "Умник", Романофф Дмитрий

— Всё хорошо, шеф! Разобрала утреннюю почту. Приготовила чай и кофе на выбор. Жду ваших распоряжений!

— Молодец, Ё!

Я зашёл в светлый просторный кабинет довольный собой. Огляделся. Приятно пахло кофе. Глянул в окно. Кайф. Мы на вершине мира. Передо мной открывался восхитительный вид на деловые кварталы. Это прямо зарядило позитивом. Захотелось чего-нибудь такого...

— Винсент, поехали! — вдруг выкрикнул Джейкоб из дверного проёма.

— Куда? — спросил я уже предчувствуя что-то интересное.

— Как куда? Ты что, забыл? Мы же на той неделе с тобой обсуждали квантовые стартапы.

— Нет, не забыл. А что там?

— Поехали, по дороге расскажу!

Джейкоб выбежал на улицу, быстро поймал такси и энергично в него запрыгнул. Выглядело так, что мы спешили не на презентацию стартапа, а на тушение пожара.

— Водила, гони на окраину, район техногаражей! — скомандовал он, швырнув на переднее сиденье солидную купюру. — И включи музон для атмосферы!

Тут же повернулся ко мне и начал свой рассказ с горящими глазами.

— Вин, это не просто стартап, а легенда в зародыше! Два гения одиночки, презревших корпоративные лаборатории с их бюрократией! — сказал он размахивая руками и задев потолок такси. — Они в обычном гараже на деньги от продажи коллекции комиксов собрали квантовый процессор! По описанию бомба. Суперпозиция и запутанность. Всё делают на новых принципах. Говорят, нашли способ обойти проблему декогеренции с помощью... синхронизированного пения! Ну, или типа того. Там были сложные термины. Я не всё запомнил...

— Синхронизированного пения? — переспросил я, поднимая бровь. — Джейк, ты уверен, что они не собрали просто очень дорогой сабвуфер?

— Не тупи! В этом вся суть венчурных инвестиций! — парировал Джейкоб. — Гении всегда выглядят безумцами. Помнишь, про того парня, который хотел продавать книги через Интернет? Все думали, что он того… Бред же! А потом это стало нормой и превратилось в многомиллиардный бизнес.

Логика была железной. Я вздохнул, решив отключить внутреннего критика и насладиться спектаклем. Гараж, куда мы приехали, находился за авторемонтной мастерской где пахло бензином. Дверь открыл высокий исхудалый парень в очках с толстенными линзами в футболке с надписью «Шрёдингер был оптимистом». Его звали Леопольд, как он тут же представился. Я сразу вспомнил кота Леопольда из русского мультика и улыбнулся.

— Входите, коллеги. Это святилище квантового будущего! Только прошу снять обувь. Вибрации от подошв могут нарушить тонкую настройку кубитов.

Мы покорно разулись. Вторым создателем был низенький пухлый Майлз. Он сидел перед панелью, уставленной рубильниками, паяльниками и… обычными настольными лампами с цветными стёклами. В центре помещения на столе, застеленном старым одеялом в звёздочки, стояла конструкция, напоминавшая хитрую соковыжималку, опутанную проводами, медными трубками и фольгой. Рядом гудела система охлаждения от старого холодильника.

— Это… прототип? — осторожно спросил Джейкоб, его голос вдруг потерял уверенность.

— Это «Квантариум один», — гордо произнёс Леопольд. — Наша малютка. Принцип работы основан на управлении суперпозицией спинов электронов в сингулярной среде оксида меди при воздействии когерентного акустического резонанса. Проще говоря, мы заставляем материю плясать под нашу дудку!

— И… он вычисляет? — не удержался я.

— О, ещё как! — воскликнул Майлз, подпрыгивая на стуле. — Мы уже провели первые тесты. Решили задачу оптимизации маршрута доставки пиццы для сто двадцать семи условных точек за пол секунды! Обычному компьютеру на это потребовались бы минуты!

— На каком языке программирования? — спросил я, приближаясь к агрегату.

— На ку-ку… в теории, — немного смутился Леопольд. — Пока что физическая реализация требует… эм… ручного ввода данных через последовательность переключения тумблеров. Но это временно! Главное, что всё работает!

Я наклонился и присмотрелся к «кубитам». Это были самые обычные радиодетали, аккуратно припаянные к плате, но сверху на каждую был наклеен кружочек бумаги с надписями ноль и один. Одна из медных трубок, которая, по идее, должна была вести к охлаждению, была просто прислонена к корпусу. А из-под одеяла торчал шнур питания от пылесоса.

Джейкоб тронул меня за локоть и прошептал с надеждой:

— Ну, я же говорил! Гении!

— Ты уверен, что они сами не ку-ку? — сказал я ему тихо на ухо.

— Да не, — ответил хмуря лицо Джейкоб.

— Это не компьютер, а инсталляция для получения грантов от таких, как мы, — настаивал я.

В этот момент Леопольд, решив продемонстрировать мощность, щёлкнул тумблером. «Квантариум один» издал угрожающий гул, лампочки замигали, а из трубки повалил густой дым с запахом палёной пластмассы.

— Не беспокойтесь! — закричал Майлз, хватая огнетушитель. — Это просто побочный эффект преодоления классического энергетического барьера! Дым — это вышедшие в реальность неиспользованные вероятности!

Я не выдержал. Подошёл к столику, отодвинул одеяло и указал на большую красную кнопку под табличкой «Аварийный сброс».

— Леопольд, Майлз, — сказал я максимально вежливо. — Это же кнопка от дверного звонка. А эта «сингулярная среда» — обычный кусок маминой медной кастрюли, если я не ошибаюсь?

Воцарилась тишина, нарушаемая только шипением огнетушителя и гулом холодильника. Лица гиков вытянулись.

— Вы… не понимаете! — выдохнул Леопольд. — Это мышление в парадигме вчерашнего дня! Мы опережаем время! Нам нужны инвестиции не на доработку железа, а на… расширение мощностей! И на азот для охлаждения…

В такси по дороге назад царило молчание. Джейкоб смотрел в окно на мелькавшие фонари.

— Ну и что? — вдруг сказал он, оборачиваясь. — Да, фейк версия квантового компьютера. Но в этом и есть суть венчурных инвестиций, Вин! Надо верить! Искать алмазы в груде… вот этого всего! — Он махнул рукой в сторону гаража.

— Джейк, — устало ответил я. — Можно верить в алмазы, но не в глянцевые стекляшки, которые кричат что это «Алмаз» через мегафон, обмотанный фольгой. Нам нужно искать тихих сумасшедших, которые паяют свои схемы молча, а не тех, кто уже подготовил шоу для наивных инвесторов.

— Но это же было весело! — не сдавался Джейкоб, и на его лице появилась ухмылка. — «Выходящие в реальность неиспользованные вероятности»!

Я лишь покачал головой, понимая, что наша охота на единорогов только начинается. В этом было своё безумное очарование и то, ради чего я просыпался каждый день.

***

На следующий день я сидел за своим столом в офисе, уткнувшись в монитор с графиками, но всё ещё видел вчерашний «Кванториум» с его основателями. Идея инвестиций в квантовые технологии мне очень нравилась. Только хотелось найти нормальный проект, куда хотя бы не противно было отдавать свои деньги.

— Ё! — крикнул я что было мочи.

— Да, шеф, — тут-же ответила забежавшая секретарша испуганным голосом.

— Сделай нам чаю! — скомандовал я с улыбкой на лице.

— Сию минуту, — сказала она, мягко опустив глаза и выйдя за дверь.

— Ладно, — сказал я, нарушая тишину. — С шарлатанами покончено. Нам нужны не гаражные актёры, а те, кто даже не думает о нас. Они должны думать о симметрии волновых функций в условиях криогенной декогеренции. Нам нужны настоящие учёные. Что скажешь?

Джейкоб, развалившись на диване с планшетом, фыркнул:

— Где ты таких слов набрался? Дико... хренентные... Учёные? Они даже презентацию нормально не сделают.

— Именно потому, что им не до презентаций, — парировал я. — Они работают, а не языком чешут как некоторые!

Джейкоб оторвался от планшета и посмотрел на меня.

— Иногда неплохо и почесать языком! — ответил он с упрёком.

— Бро, я не спорю, — ответил я, пытаясь смягчить ситуацию из-за того, что задел его. — Каждый должен заниматься своим делом. Я к этому!

Джейкоб пожал плечами и, лениво шевеля пальцем, начал искать что-то в базах научных статей. Тем временем секретарша принесла нам чай, поставила на журнальный стол и тихонько направилась к выходу.

— Ё! — выкрикнул я в момент, когда она уже собиралась было закрыть дверь.

— Да, шеф, - сказала она резко повернувшись.

— Спасибо! - ответил я с улыбкой на лице.

— К вашим услугам! - ответила она, смотря в пол.

Ё медленно закрыла дверь, стараясь делать это как можно тише. Я встал из‑за рабочего стола, подошёл и развалился в кресле, положив ноги на журнальный столик.

— Джейкоб, а зачем американцы всегда кладут ноги на журнальный столик?

— Это демонстрация превосходства над всеми. Они как бы говорят другим, что именно они хозяева этого мира.

— А мы с тобой хозяева этого мира? — спросил я, озорно улыбаясь.

— Хозяева, конечно! Вон! Смотри что я нашёл! Лаборатория квантовых вычислений при университете. Никаких понтов. Сухой отчёт: «Экспериментальная проверка устойчивости кубитов на основе захваченных ионов в магнитной ловушке нового типа». Пять авторов, три ссылки на предыдущие работы и ноль упоминаний о мировом господстве.

— Это… похоже на то, — согласился я, пробегая глазами по аннотации. Чувствовалась не продажная броскость, а глубина научных исследований.

Через пару часов мы уже стояли в чистом и холодом коридоре университетского технопарка. Нас встретил доктор наук, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и живым, быстрым взглядом. Его звали Семён Игнатьевич.

— Русский? — спросил я, уловив знакомую кириллицу в его имени.

— Ну, почти, — ответил он, немного задумавшись. — Матушка русская, отец из Казахстана.

Я кивнул, понимающе, и он провёл нас в лабораторию, где за толстым стеклом виднелась сложная установка, напоминающая хромированного паука с лазерными лучами.

— Таким образом, основная сложность заключается в поддержании когерентности кубитов на временных масштабах, достаточных для выполнения составных алгоритмов, — монотонно, но с особым рвением рассказывал нам Семён Игнатьевич, показывая на графики. — Мы боремся с декогеренцией через комбинацию динамического декорирования и топологической стабилизации…

Джейкоб начал тихо зевать. Я видел, как его мозг, привыкший к динамике, отключался от этого потока скучных терминов. Пора было вмешаться.

— Семён Игнатьевич, это впечатляет, — вежливо прервал я его. — А если отойти от науки… Допустим, я владелец логистической компании. Ну, грубо. Когда и как ваши захваченные ионы помогут мне рассчитать оптимальный маршрут для тысячи грузовиков так, чтобы сэкономить ощутимые деньги? Не через десятилетия, а условно, когда технология «созреет»?

Учёный замер, потом медленно улыбнулся, будто я задал единственно верный вопрос.

— Ах, вот оно что! Вам нужно практическое применение! — Он оживился. — Прямо сейчас ничего не получится. Это фундаментальная наука, а проблемы… — Он начал загибать пальцы. — Во‑первых, масштабирование. Добавление каждого нового кубита экспоненциально усложняет систему. Нужны принципиально новые архитектуры. Во‑вторых, ошибки. Квантовые вычисления чрезвычайно чувствительны к шумам. Нужны более совершенные коды коррекции ошибок, которые сами по себе «съедают» львиную долю кубитов. В‑третьих, это… — он понизил голос, — специалисты. Их днём с огнём не сыщешь. В‑четвёртых, деньги. Нужно много денег на жидкий гелий, лазеры, стерильные комнаты. И всё это нужно планировать на годы вперёд без гарантированного коммерческого результата.

Джейкоб, услышав последнее, протрезвел.

— То есть, если я правильно понял, — сказал он, — вам нужны не инвестиции в продукт, а долгосрочный грант на фундаментальные исследования. А взамен… доля в потенциальных патентах и в гипотетической компании, которая может быть создана лет через десять‑пятнадцать, если всё срастётся?

Семён Игнатьевич кивнул с обезоруживающей прямотой:

— Всё верно. Мы продаём не готовое решение, а билет на самый ранний старт долгой и рискованной гонки технологий. Это шанс застолбить место в будущем и внести свои имена в историю.

После встречи Джейкоб был на седьмом небе от счастья.

— Вот она, Вин! Настоящая золотая жила! Это не те клоуны с кастрюлей в гараже! Сердце технологий будущего! Мы финансируем саму науку! Это гениально! Наш фонд будет вшит в саму ткань будущих открытий!

Я смотрел в окно. В голове чётко складывалась картина и миллионы долларов, которые будут медленно, год за годом, превращаться в жидкий гелий, зарплаты аспирантам и тонны научных статей. Без прибыли, иксов и шанса на IPO.

— Джейк, это не жила, — тихо сказал я. — А яма для наших инвестиций. Результат, если он вообще будет, мы можем ждать десятилетиями. Это инвестиция в принцип неопределённости в чистом виде.

— Но это же и есть самый высокий риск! — парировал он. — И самая высокая потенциальная награда! Если у них хоть что‑то получится, мы будем не просто инвесторами, а настоящими созидателями новой эпохи!

Я молчал. Он был прав с точки зрения азарта, масштаба и той самой «сказки», ради которой мы всё это затеяли. Инвестировать в учёных, а не в бизнес? Это что-то новое.

— Ладно, — наконец выдохнул я, ощущая, как совершаю очередное сумасшествие. — Выделим им грант, но не большой. И с жёстким отчётом. Получается, нам нужны их статьи и патенты. Наши вложения должны перейти хотя бы в интеллектуальную собственность.

Джейкоб хлопнул меня по плечу и его лицо засветилось.

— Не волнуйся, Вин! Я уже придумал название для нашего фонда в их лаборатории: «Грант Шрёдингера». Мы одновременно и спасители науки и гениальные бизнесмены, пока не откроем ящик с результатами!

Я только вздохнул. Мы купили билет на самый медленный и непредсказуемый поезд в никуда. Но, как ни странно, в этом был свой, совершенно иррациональный кайф.

***

На следующий день я немного опоздал. Намеренно. Мне хотелось посмотреть, как там всё будет работать без меня. Зайдя в холл, я увидел нашу секретаршу в красном платье и с толстым слоем помады на губах.

— Ё! — выкрикнул я, и было из‑за чего. — Ты чего так расфуфырилась?!

— Я… не знала, — запинаясь промямлила она.

— Ё‑маё, мы тут серьёзными делами занимаемся! — сказал я, улыбаясь в душе.

— Да, шеф! Я понимаю...

— Ничего ты не понимаешь! Разве можно так одеваться? А помада зачем?

Она стёрла помаду рукой, нервно поглядывая в разные стороны.

— Ну вот, уже лучше. Впредь, одеваешь строгий деловой костюм! Кротость. Чуткость. Скромность. Поняла?

— Поняла!

— Молодец! — Я наклонился к ней и прошептал: — У Джейкоба эрекция всё равно только на деньги. У меня тоже!

Она вся сжалась, но не отстранилась.

— Я всё поняла!

— Отлично, Ё, — сказал я и слегка подмигнул ей.

Пройдя дальше в кабинет, я увидел Джейкоба, валяющегося на диване с планшетом в руках. Он листал списки компаний, которые появились на внебиржевых площадках вроде OTC Markets за последние два года. Его глаза горели, как у коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.

— Вин, слушай! Я нашёл компанию Neural Quantum Pathways, тикер NQPI, — выкрикнул он. — Пишут, что разрабатывают нейроквантовый интерфейс для оптимизации трейдинга. Это же наша тема! Мы должны быть их первыми инвесторами!

— Проверь их адрес, Джейк. Держу пари, что их штаб‑квартира — это почтовый ящик в оффшорной зоне, а нейроквантовый интерфейс — это таблица с макросами две тысячи седьмого года. Ты уже забыл про кастрюли в гараже?

Джейкоб надулся:

— Их адрес в Дели, Индия и что? Гениальные идеи не привязаны к почтовым индексам!

— Привязаны, — парировал я. — Особенно к тем, где есть дешёвая рабочая сила для холодных звонков инвесторам. Забудь про эту кампанию. Они посадят в колл-центр сотню биороботов и обзвонят миллионы доверчивых лохов, впаривая ту хрень, которую ты прочитал. После того как соберут богатый урожай, сразу же закроются.

Энтузиазм Джейкоба немного угас.

— О! Нашёл ещё одну CryoLogic Solutions, тикер CLGL! Сайт улёт! На нём фотографии какого‑то криостата из девяностых, три патента с нечитаемыми названиями и… они предлагают предзаказ на домашний квантовый процессор к две тысячи тридцать пятому году! Вот это видение рынка!

— Это видение того, как собрать предоплату с доверчивых энтузиастов и благополучно исчезнуть уже к следующему году, — вздохнул я. — Джейк, их акции стоят двенадцать центов. Ты понимаешь, что на эту сумму даже пиццу не купить? Компания, которая торгуется по такой цене, либо мошенническая, либо мёртвая. А, как часто бывает, это и то и другое одновременно.

Джейкоб был неутомим. Он копал глубже, находя компании с громкими заявлениями и нулевой выручкой. Qubit Farms разводили устойчивые кубиты по биологическому принципу, Aether Algorithms искали алгоритмы для квантового эфира, а Voltage Valley Ventures было просто громким названием — и всё! Каждый раз я одним‑двумя вопросами разбирал эти карточные домики:

— Где отчётность? Нету.

— Кто в совете директоров? А, тот же человек, что и директор, админ и уборщик.

— На что именно они просят инвестиции? На дальнейшие исследования? То есть на зарплату себе.

— Но, Вин, — не сдавался Джейкоб, — мы же ищем не сегодняшнюю прибыль, а одну из ста, что взлетит! В этом мусоре может лежать следующий Amazon!

— Amazon начинался с продажи книг, Джейк. С реального бизнеса, — мягко добавил я. — Он не начинался с квантово‑гравитационной дистрибуции книг в мультивселенной. Тут же нет бизнеса, а только красивая история для продажи акций доверчивым инвесторам.

Внезапно, в самом конце списка, Джейкоб наткнулся на компанию, которая заставила его замолчать на минуту.

— Solid State Photonics Lab, — прочитал он вслух. — Тикер SSPL. Не кванты напрямую… Они делают компоненты — высокоточные лазерные системы для… квантовых компьютеров на ионах. В их команде… да, есть доктор наук, ушедший из национальной лаборатории. Патентный портфель состоит из маленьких, но реальных контрактов с тем же университетом, которому мы дали грант.

Это звучало… правдоподобно.

— Покажи, — я взял планшет и быстро пробежался по данным. Компания была убыточной, её акции стоили доллар сорок пять центов. Объёмы торгов были мизерные, но это была не фантазия, а крошечная реальная инженерная фирма, пытающаяся сделать конкретную, нужную вещь в цепочке создания стоимости. Не квантовый компьютер, а лазерный переключатель.

— Вот видишь? — сказал Джейкоб. — Это не кастрюля, а очень маленькая, но настоящая лопата. Та самая, которую будут покупать золотоискатели, если золотая лихорадка начнётся по‑настоящему. Риск огромен, согласен! Они могут не выжить, но здесь есть за что зацепиться, кроме громких слов.

Джейкоб смотрел то на меня, то на скромный сайт компании. Азарт первооткрывателя боролся в нём с новым, непривычным чувством и удовлетворением от того, что он наконец-то нашёл то, что так долго искал.

— Значит… мы берём? — спросил он уже без прежнего безрассудства.

— Берём, — подтвердил я. — Микропозицию. Такую, о которой потом не будем жалеть, если она обнулится. Пусть это будет наш рискованный эксперимент. По крайне мере, мы инвестируем не в историю для дураков, а в инженера, который паяет свою плату где‑то в реальном исследовательском центре.

Джейкоб кивнул, и в этой его улыбке была искра великого свершения.

***

Офис погрузился в вечерние сумерки, но свет от планшета Джейкоба освещал комнату холодным сиянием. Мы продолжали искать перспективные компании в области квантовых вычислений. На экране были графики волатильности и длинные колонки финансовых показателей. Джейкоб расхаживал, словно тигр в клетке, изредка тыча пальцем в тот или иной тикер.

— Вот, смотри, IonQ. Говорят, у них самая крутая архитектура.

— Их выручка за последний квартал составляет всего два с половиной миллиона, — тут же ответил я. — Половина денег поступила от государственных грантов. Они сжигают наличные со скоростью света. Это не компания, а очень дорогой и красивый научно‑исследовательский институт на бирже.

— Но потенциал! — не сдавался Джейкоб. — А если они решат проблему масштабирования?

— «Если» и есть ключевое слово. Взгляни сюда, — я переключил окно. — Rigetti Computing старше и опытнее. У них технология базируется на сверхпроводящих кубитах. Это то же, что и у Google с IBM. Они как маленькая лодка, которая пытается обогнать авианосцы. Шансы? Минимальные. Их цена базируется на ожиданиях и надеждах розничных инвесторов, которые, как ты верно подметил, в гаражи не ездят.

Джейкоб задумчиво прикусил нижнюю губу. Азарт боролся в нём с внезапно проснувшейся осторожностью.

— И что же тогда? D‑Wave? У них хоть клиенты есть.

— Клиенты есть, — кивнул я. — Но их квантовые технологии — это специализированные инструменты для узкого круга задач оптимизации.

— То есть все они — мыльные пузыри? — в голосе Джейкоба прозвучало разочарование.

— Нет, — я откинулся на спинку кресла. — Лотерейные билеты с потенциально баснословным, но совершенно непредсказуемым выигрышем. И относиться к ним нужно соответственно.

Я развернул монитор к Джейкобу, где была открыта сводная таблица.

— Наша стратегия состоит не в том, чтобы угадать одного единственного победителя, а в том, чтобы грамотно диверсифицировать портфель. Поэтому я предлагаю вот что.

Пятьдесят процентов капитала вкладываем в фундаментальные активы с акциями Alphabet и Microsoft. Это даже не ставка на их успехи в квантовых технологиях, а возможность извлечь выгоду от роста сопутствующих сервисов и услуг. Их облака, решения в области искусственного интеллекта и бесконечные корпоративные ресурсы. Если квантовая революция случится, они просто купят лидера. Мы в любом случае в плюсе. Это наш тыл.

Джейкоб кивнул, на лице появилось понимание.

— Страховка. Скучновато, но грамотно. Согласен!

Следующая часть портфеля и тридцать процентов капитала, где мы берём не одну «гаражную» компанию, а формируем корзину. IonQ, Rigetti, D‑Wave. Можно даже включить NVIDIA. Да, они имеют косвенное отношение к квантовым технологиям, но они делают инструменты для всех, кто работает в этой теме. Их чипы будут нужны в любом сценарии. Это ставка не на золотоискателя, а на того, кто продаёт ему кирки и лопаты.

— О, это гениально! — Джейкоб буквально всплеснул руками. — Независимо от того, кто найдёт золото, продавец лопат уже в плюсе!

— Именно! Ну и двадцать процентов мы вкладываем в высокорисковые компании, вроде той, что мы с тобой раскопали. Вот здесь, — я уменьшил масштаб графика, — мы можем позволить себе риски, Джейк. Следим за нарративами. Ждём госконтракты, публикации спорных научных статей, выступлений сотрудников компании на конференциях.

В комнате повисла тишина.

— Значит, мы не верим в то, что одна из этих компаний станет новым Google, — медленно проговорил Джейкоб.

— Почему, надеемся, — поправил я его. — И даже инвестируем в это часть денег. Но есть законы рынка, бро. У Microsoft достаточно денег, чтобы скупить любые технологии и направить их туда, куда им нужно. Мы не можем этого знать, поэтому должны диверсифицироваться. Наш грант учёным — это вклад в развитие технологий, а диверсификация портфеля — это реальность, которая позволит нам оставаться на плаву.

Джейкоб подошёл к окну, за которым зажигались огни ночного города. В его отражении на стекле мелькнула знакомая авантюрная ухмылка.

— Ладно, согласен. Я буду следить за новостями и соцсетями. Когда все начнут кричать о прорыве, мы будем уже на выходе.

— Или на входе, чуть раньше всех, — добавил я, и мои пальцы уже застучали по клавиатуре, выставляя первые ордера.

Джейкоб посмотрел на меня, и в этом взгляде было отражение чего‑то великого. Мы были не просто искателями, а настоящими архитекторами собственного будущего, где одна нестандартная мысль могла поменять мир.

Читать книгу "Умник" полностью

(Особая благодарность за лайки и комментарии, которые помогают продвигать книгу!)

— Да шеф!

— Принеси нам кофе в кабинет.

— Одну минуточку, шеф!

Кайф! Джейкоб сначала смеялся, но потом проникся глубиной моей мысли. Лишний повод улыбнуться это всегда круто. Иначе, в нашей работе можно свихнуться. Мы начали обставлять офис, закупать оборудование и налаживать деловые контакты. Рутина никогда мне не нравилась, но это было необходимо. И да, я не снимал свои счастливые кеды. Они помогли мне на первом месте работы, должны были помочь и здесь. Суеверие? Неа. Закон эффекта!

После тяжёлой рабочей недели мы решили с Джейкобом отвиснуть в баре. Ничего сверхъестественного. Обычный бар. На стёклах играли золотые полосы от неоновых вывесок с улицы. Я медленно вращал стакан в руке и наблюдал как пузырьки в тонике ловят этот свет. Джейкоб рассказывал прикольный случай из его блогерской практики.

— И представляешь, какой моральный урод? Ни совести, ни чести, — он отхлебнул из стакана и лёд звякнул о стекло. — Лишь одна сплошная жажда наживы. Но какие же они всё-таки недалёкие…

Я кивнул, хотя вопрос был риторическим. После тяжёлой недели, мозг с удовольствием отдыхал на этой простой мысли Джейкоба. У него всё было расставлено по полочкам. Есть плохие парни и их надо наказывать. Что он и делал.

— Спрячутся за анонимной прокси и думают, что в безопасности, — продолжал Джейкоб, и в его голосе зазвучали знакомые нотки азартного рассказчика. Именно этот тон собирал миллионы просмотров. — Этот индийский хакер работал из интернет-кафе. Классика. Я сопоставил ряд описанных случаев и что ты думаешь? Одни и те же приёмы в поддельных формах, одинаковые грамматические ошибки в фишинговых письмах. Почерк его выдал.

Он сделал паузу для интригующего эффекта, а потом поймал мой взгляд.

— После того, как я определил его почерк, то подсунул ему записи.

— Какие записи? — спросил я.

— С видео камер похожего интернет кафе в Индии. Они там всё одинаковые. Везде жёлтые стены, вентиляторы под потолком и ряды старых потёртых мониторов. Я смонтировал ролик с лицом индийского паренька так, чтобы сложно было выделить его черты лица и показал нашему индийскому хакеру, выдав за камеры наблюдения в интернет кафе где он работал. Слышал бы ты его голос в чате! — Джейкоб засмеялся, — Он конкретно обосрался от страха. В прямом эфире был слышен падающий стул и дикий топот — он сорвался с места в панике и побежал. Аха-ха-ха!

Я представил картину, где было тёмное интернет кафе с искажённым от ужаса лицом индийского паренька перед несуществующей угрозой. Джейкоб не просто наказал мошенника, а разыграл настоящий спектакль. Гений!

— И что дальше? В полицию отправил материалы? — спросил я.

Джейкоб презрительно фыркнул.

— Куда там. Я бы отправил, да только к полицейским участкам в Индии нет доступа. То ли интернет специально не подключают, чтобы их не ломанули, то ли тупо нет денег. Нищая Индия.

Он допил и отставил стакан.

— А зачем тебе всё это? — наконец я задал главный вопрос. — Ты же мог просто заблокировать атаку.

Джейкоб посмотрел на меня и в его глазах мелькнула искра.

— Так он пытался меня ломануть, Винсент. Нагло, тупо, по шаблону. Надо было проучить уродца. Чтобы у него следующий раз дрожала рука, когда будет вводить данные для карты.

Он поймал взгляд официантки и показал два пальца, заказывая ещё. Спектакль закончился. А я сидел и думал, на что люди способны ради денег. Ещё один вид радиации, разъедающий человеческое сознание, но по своему. Джейкоб замолчал, обдумывая что-то своё. Я наблюдал, как в его глазах зажигаются уже знакомые мне огоньки. Это была смесь азарта игрока с расчётом стратега. Он отодвинул пустой стакан и достал телефон, чтобы внести заметки.

— Тааак! Люблю, когда всё по полочкам. Давай распишем это не как мечтатели, а как… стратеги. Выделим пять процентов капитала на каждое направление. Даже если девять из десяти прогорят, то хрен бы с ним. Одна инвестиция из десяти окажется золотой жилой и даст сто иксов… — Он свистнул, мысленно прикидывая цифры. — Это будет не просто покрытие убытков, а настоящая путёвка в рай.

— Именно, — почувствовал я, как включается моя внутренняя аналитическая машина. — Историческая модель это подтверждает. Те, кто входил в Amazon, Google и Tesla ещё до выхода на IPO, когда они были просто рискованными идеями с дымящимися серверами в гараже или проблемными аккумуляторами, получили не просто прибыль, а право изменить мир и сделали не то что сто, а тысячу иксов.

— Ты предлагаешь делать это до выхода на IPO, — уточнил Джейкоб, хотя это было не вопросом, а проверкой собственного понимания.

— Ну да, пока они молодые и недооценённые, — подтвердил я. — Когда компания выходит на IPO, основная часть взрывного роста уже позади. Компания оценена рынком и раздута ожиданиями. Ждать там стократных иксов? Хех. Надо ловить момент, когда гений ещё только сидит в своём гараже и мастерит проект, который собирается взорвать рынок.

— Хорошо, — Джейкоб ткнул пальцем в экран. — Давай попробуем. Пункт первый будет квантовые технологии.

— Область, где мы, возможно, не всё до конца понимаем, — тут же включился я. — Но понимаем другое, что те кто выигрывает эту гонку, получает ключи ко всему от криптографии до разработки лекарств. Риск колоссальный, но и потенциал огромный. Это именно то, что нам нужно.

— Договорились, — Джейкоб что-то быстро записал. — Вторым обозначим биопроизводство. Тут попроще, уже пахнет живыми деньгами. Выращенное в пробирке мясо, искусственные органы и персонализированные вакцины. Важен не столько прорыв в науке, сколько скорость вывода на рынок и умение обходить регуляторные препоны.

— Верно. Третий пункт у нас сети 6G, — продолжил я. — Дело даже не в скорости скачивания фильмов, а в целой инфраструктуре для всего остального. Интернет вещей в промышленных масштабах для беспилотных городов, например. Прикинь! Инвестируем в компании, которые создают новые антенные решётки или ПО для управления сетевыми потоками.

Джейкоб кивнул и прищурился. Его взгляд стал похож на коршуна.

— Четвёртым направлением будет водородная энергетика. Это модно, перспективно, но пока… — он сделал неуверенный жест рукой.

— Но пока неэффективно и дорого, — закончил я за него. — Значит, ищем тех, кто решает ключевую проблему хранения и транспортировки. Материалы для лёгких и безопасных баллонов, новые катализаторы для получения «зелёного» водорода. Пусть это будут не энергетические гиганты, а маленькие лаборатории с кучей патентов.

— Ядерный синтез. Ооо! Святой Грааль, — усмехнулся Джейкоб. — Все туда пытаются влезть, но пока лишь прототипы с испытаниями. Шансы призрачные, но если выстрелит…

— Если выстрелит, то все предыдущие пункты нашего списка станут историческим курьёзом, — серьёзно сказал я. — Здесь нам нужна ставка на альтернативные подходы. Пусть это будут не гигантские токамаки, а компактные установки на основе новых физических принципов. Риск максимальный, но даже побочные технологии от таких исследований могут дать десятки иксов.

— И последнее, — Джейкоб поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее азарт первооткрывателя. — Интерфейсы мозг компьютер. Это уже почти фантастика.

— Это уже почти реальность, — поправил я. — И это не только для парализованных людей, а будущее коммуникации, развлечений и обучения. Кто создаст удобный, безопасный и массовый способ подключить мозг к цифровому миру, тот станет следующим Джобсом, Маском и Цукербергом в одном лице. Здесь важна не только нейробиология, но и машинное обучение для расшифровки сигналов с миниатюризацией оборудования.

Мы замолчали. В баре стало тихо. Мы оба поняли, что нащупали ту самую золотую жилу, которую искали. Шум города за окном превратился в далёкий гул. Перед нами на столе, будто карта сокровищ, лежал не список, а целый новый мир, разбитый на несколько секторов. Мы собирались купить билет в будущее и трепетно предвосхищали этот момент.

— Стратегия ясна, — нарушил тишину Джейкоб. Его голос приобрёл деловой, твёрдый оттенок. — Системный подход. Мониторинг научных публикаций, патентов, конференций. Входим на ранних раундах. Диверсификация по отраслям снижает общий риск.

— Угу, — согласился я, чувствуя непривычное для себя волнение.

Джейкоб поднял свой стакан.

— За инновации. И за то, чтобы одна из этих инноваций изменила мир.

— За прорывные инвестиции! — добавил я, поднимая свой стакан.

Мы чокнулись. Лёд в стакане звякнул, отмечая начало новой амбициозной авантюры. В голове уже строились алгоритмы поиска, фильтрации и оценки стартапов. Я смотрел на Джейкоба и понимал, что мы отлично дополняем друг друга. Он видел эпичную историю, которую можно будет рассказать миллионам, а я видел точку входа в мир больших денег.

Читать книгу "Умник" полностью

(Особая благодарность за лайки и комментарии, которые помогают продвигать книгу!)

Начнём с самого болезненного — с резюме проекта. Да‑да, я знаю, что все хотят сразу к финансам, но без чёткого резюме твои дальнейшие расчёты просто не воспримут всерьёз. Это как первое впечатление при знакомстве: если не зацепил за 30 секунд — второй шанс вряд ли дадут.

Что писать? Только суть:

• название (чтобы сразу было понятно, о чём речь);

• суть идеи — в двух предложениях, без «воды»;

• кто твой клиент (не «все люди», а конкретный портрет);

• какую проблему решаешь (и почему это важно);

• что достигнешь за год (цифры, а не «будем развиваться»).

Вот пример из жизни: «EcoPack — биоразлагаемая упаковка из сельхоз отходов. Делаем упаковку из соломы и шелухи вместо пластика. Наши клиенты — магазины экотоваров и сервисы доставки еды. Проблема: 80 % пластиковой упаковки не перерабатывается. Через год: 10 партнёров и 500 тыс. руб. продаж». Чувствуешь разницу с абстрактным «мы делаем экологичную упаковку»?

Дальше — продукт. Здесь главное не захлебнуться в восторгах. Да, твоя идея крутая, но экспертам нужны факты:

• чем ты лучше аналогов (не «мы самые лучшие», а конкретные преимущества);

• на какой стадии разработка (идея, прототип, MVP);

• какие технологии используешь (без сложных терминов, но понятно).

Например: «Наша упаковка дешевле пластика на 15 % и разлагается за 3 месяца. Уже есть рабочий прототип, прошли тесты на влагостойкость. Технология: прессование биомассы с натуральным клеем». Видишь? Ни слова про «революцию» — только факты.

Ошибка, которую все делают: «У нас нет конкурентов». Нет, они есть. Даже если это «старое решение» (например, пластик). Так что лучше честно проанализировать рынок:

• объём рынка (используй Росстат, отчёты аналитиков);

• портрет клиента (возраст, доход, привычки);

• конкуренты (составь таблицу: кто, сколько стоит, в чём слабые стороны).

Теперь маркетинг и продажи. Здесь не надо фантазировать. Пиши только то, что реально сделаешь:

• каналы продвижения (соцсети, партнёрства, ярмарки);

• ценообразование (себестоимость + наценка + налоги);

• план продаж (сколько единиц продашь в месяц).

Пример: «Продвигаемся через VK (таргет на экосообщества) и партнёрство с магазинами ЗОЖ. Цена — 85 руб./шт. (себестоимость — 50 руб.). В первый месяц продадим 500 шт.». Всё просто, понятно, проверяемо.

Финансы — это страшно, но без них никуда. Составь таблицу на 12 месяцев:

• статьи расходов (материалы, зарплата, реклама);

• суммы (с обоснованием);

• доходы (по месяцам, с расчётами).

Важно: грант в 1 млн руб. — это не «всё включено». Покажи, что вложишь свои силы, время, возможно, часть ресурсов. Эксперты хотят видеть твою вовлечённость.

Риски. Их нельзя игнорировать — иначе план выглядит наивным. Напиши 3–5 основных рисков и способы их решения:

• не найдём поставщиков сырья → заключим договоры с 2–3 фермерами заранее;

• конкуренты снизят цены → сделаем упор на экологичность — это наш «крюк»;

• задержки с сертификацией → начнём процесс до получения гранта.

Юридические моменты — коротко, но по делу:

• форма юрлица (обычно ООО для гранта);

• патенты (если есть уникальная технология);

• договоры (с партнёрами, поставщиками).

Совет: проконсультируйся с университетским юристом. Часто это бесплатно, а пользы — море.

Перед подачей проверь:

• есть ли чёткие цифры (не «много», а «500 клиентов»);

• указаны ли источники данных (отчёты, исследования);

• реалистичны ли сроки (не «выйдем на мировой рынок за месяц»);

• понятен ли план использования гранта (на что конкретно пойдут деньги);

• есть ли контакты команды (ФИО, роли, опыт).

Где искать помощь:

1. Твой вуз (центры предпринимательства, кафедры экономики).

2. Фонд содействия инновациям (вебинары и шаблоны).

3. Менторы (найди выпускника, который уже получал грант).

И напоследок — три вопроса, на которые твой бизнес‑план должен отвечать чётко:

1. Что? (продукт/услуга).

2. Кому? (клиенты, рынок).

3. Как заработаем? (финансы, продажи).

Напоминалка:

• Не бойся переделывать. Первые версии всегда слабые — это нормально.

• Проси обратную связь у 3–5 человек (преподаватели, друзья‑предприниматели).

• Верь в свою идею! Но подкрепляй веру цифрами и расчётами.

А теперь вопрос к тебе: что тебя больше всего пугает в составлении бизнес‑плана? Напиши в комментариях — разберём вместе.

Syntax labs — место Вашей силы