давно превратилась в досадную помеху между ним и диваном, а диван, в свою очередь, был главным центром вселенной, вокруг которого вращались пульт, ноутбук и тарелка с бутербродами, и Антон, будучи человеком принципиальным, относился к этому центру с должным уважением, меняя на нём положение тела только тогда, когда затекала спина, и то делал это с видимой неохотой, словно диктовал свои условия мирозданию.

Но были в его жизни и другие радости, и среди них — прогулки по лугу, который начинался сразу за его домом и тянулся до самого леса, где, по слухам, водились грибы и одиночество в особо концентрированном виде, и Антон, вооружившись старой кепкой и видавшим виды зонтом, который он брал скорее для солидности, чем из-за опасений насчёт погоды, выходил на этот луг, чтобы созерцать окрестности своего небольшого городка, который официально считался городом, но на деле был похож на большую деревню, только с асфальтом и одной светофорной колонкой, которая горела жёлтым светом уже третий год подряд, и никто не знал, что с этим делать, включая местную администрацию, которая, впрочем, тоже не знала, что делать с большинством вещей в этом городе.

И вот Антон шёл по лугу, медленно, с достоинством человека, который никуда не спешит, потому что спешить ему было некуда и незачем, и он созерцал окрестности: траву, которая росла так, будто её никто не косил уже лет сто, и она достигла таких размеров, что в ней можно было спрятать не только собаку, но и небольшой автомобиль; цветы, которые выглядели так, будто их рисовал художник-абстракционист в состоянии глубокого творческого кризиса; и облака, которые плыли по небу с ленивой грацией пересыщенных жизнью бегемотов, и Антон каждый раз думал о том, что если бы он был облаком, он бы тоже плыл вот так, не торопясь, не зная забот и не оплачивая коммунальные счета, и эта мысль его неизменно успокаивала, хотя и не помогала решить проблему с протекающим краном на кухне, но Антон был философом в душе и считал, что некоторые проблемы стоит просто пережидать, как плохую погоду, а кран, в конце концов, протекает уже три года, и ничего страшного не случилось, даже наоборот, появился дополнительный звуковой фон, который напоминал ему о том, что жизнь течёт, пусть и не туда, куда хотелось бы.

Его рассказы, которые он выкладывал в интернет, были такими же, как и его прогулки: неторопливыми, немного абсурдными, полными странных наблюдений и неожиданных поворотов, и читателей у него было немного — примерно столько же, сколько человек на его улице знали его имя, но те, кто читал, писали в комментариях что-то вроде «интересно, но странно» или «вы бы ещё про траву написали, а то про неё никто не пишет», и Антон воспринимал это как высшую похвалу, потому что он действительно любил писать про траву, и про облака, и про ту самую светофорную колонку, которая горела жёлтым, и про свою соседку тётю Зину, которая каждое утро выходила вытряхивать ковёр и делала это с такой яростью, будто ковёр был личным врагом всего человечества, и Антон писал про неё с нежностью, которая была понятна только ему одному, и с юмором, который иногда понимала даже тётя Зина, когда её внучка читала ей рассказы вслух, и тогда тётя Зина говорила: «Этот Сухинов опять меня описал, ну баламут», и улыбалась, потому что в душе она была не против, что её ковёр стал частью литературного процесса.

Фильмы, которые Антон смотрел с утра до вечера, тоже оставляли свой след в его прогулках и рассказах, потому что, гуляя по лугу, он часто представлял себя героем какого-нибудь старого французского кино, где люди ходят по лугам с задумчивым видом и говорят о смысле жизни, причём говорят так красиво, что хочется тут же записать это и выложить в интернет, что Антон и делал, возвращаясь домой и садясь за ноутбук, который стоял на том самом диване, прямо рядом с пультом и тарелкой, и он печатал свои истории, не перечитывая и не правя, потому что считал, что первая мысль всегда самая честная, даже если она звучит как бред сумасшедшего, а в его случае бред был таким искренним, что иногда заставлял читателей задуматься о том, что, возможно, они тоже не прочь просто пойти на луг и посмотреть на облака, вместо того чтобы сидеть в душном офисе и выслушивать начальника, который сам не знает, чего хочет, и эта мысль была, пожалуй, главной миссией Антона Сухинова — напомнить людям о том, что за окном есть трава, небо и бесконечное количество жёлтых светофоров, которые горят уже много лет и никуда не собираются гаснуть.

И однажды, гуляя по лугу и размышляя о том, сколько ещё можно смотреть фильмов про космос, чтобы не начать ощущать себя космонавтом, застрявшим на диване, Антон встретил мальчика, который стоял посреди травы и смотрел на облака с таким выражением лица, будто видел их впервые, и Антон подошёл к нему и спросил: «Что ты там видишь?», на что мальчик ответил, не отводя глаз от неба: «Я вижу слона, а вы видите?», и Антон посмотрел на облака, которые как раз в этот момент приняли форму чего-то отдалённо напоминающего слона с хоботом и ушами, и он улыбнулся и сказал: «Вижу, только у этого слона почему-то нет хвоста», и мальчик серьёзно посмотрел на него и сказал: «Это неважно, главное, что он есть, хоть и без хвоста», и в этот момент Антон понял, что этот мальчик только что сформулировал главную идею всех его рассказов, которую он пытался донести до читателей много лет, но не мог выразить так просто и точно: важно не то, что у слона нет хвоста, важно, что он есть, и что кто-то его видит, и что тот, кто видит, может написать об этом рассказ и выложить его в интернет, чтобы другие люди тоже могли представить этого бесхвостого слона, который парит над лугом в окружении пятидесятилетнего мужчины с зонтом и мальчика с фантазией, и Антон вернулся домой, сел на диван, открыл ноутбук и написал рассказ о том, как он гулял по лугу, встретил мальчика, увидел облако без хвоста и понял, что жизнь, возможно, не так уж и бессмысленна, даже если ты просто прожигаешь её на диване перед телевизором, потому что диван — это не просто мебель, это точка опоры, с которой можно наблюдать за вселенной, а вселенная, как известно, начинается с первого шага на луг, с первого взгляда на облако и с первого слова, которое ты решаешь написать, и это слово может быть смешным, глупым, странным или просто правдивым, но оно будет твоим, и его увидят другие, и кто-то, возможно, тоже улыбнётся и подумает: «А ведь и правда, слон без хвоста — это символ нашей жизни, где иногда не хватает какой-то мелочи, но это не делает нас менее настоящими», и Антон дописал рассказ, выложил его в интернет, потом выключил ноутбук, взял пульт, включил очередной фильм и снова отправился в путешествие по миру, не вставая с дивана, потому что его диван был не просто местом для сидения, это был космический корабль, который уносил его в далёкие галактики, где он снова гулял по лугам и встречал мальчиков с их слонами, и возвращался назад, чтобы написать об этом ещё один рассказ, и каждый новый рассказ делал его чуточку счастливее, а луг — чуточку зеленее, и если кто-то спросил бы у Антона, в чём смысл его жизни, он бы ответил, что смысл в том, чтобы смотреть фильмы, выкладывать рассказы, ходить по лугу, созерцать окрестности, встречать мальчиков, видеть слонов без хвостов в облаках и знать, что всё это имеет значение, даже если это значение никто не может объяснить, потому что иногда самое важное — это то, что нельзя потрогать или измерить, но можно почувствовать, как выходишь на луг и понимаешь, что ты — часть этого мира, со всеми его жёлтыми светофорами, протекающими кранами и бесхвостыми облаками, и это осознание греет душу лучше любого пледа, и Антон улыбался этой мысли, снимал кепку, садился на траву и смотрел в небо до самого вечера, пока на небе не появлялась луна, которая, кстати, тоже всегда была какой-то неполной, но от этого не становилась менее красивой, и он думал: «Ну вот, ещё один день прожит не зря», и шёл домой, чтобы завтра снова выйти на луг и продолжить свою бесконечную историю, которая, возможно, никогда не закончится, потому что у Антона Сухинова всегда было что сказать, даже если это было всего лишь «вот опять я гуляю по лугу и думаю о том, что мне пора домой, но я ещё постою, потому что трава такая мягкая, а небо такое синее, и я просто хочу запомнить этот момент, чтобы написать о нём, когда вернусь», и он запоминал, и писал, и выкладывал, и читатели, если они были у него, читали, и иногда даже ставили лайки, и это было лучшей наградой для человека, который просто жил своей жизнью, смотрел фильмы, писал рассказы и гулял по лугу, созерцая мир, который был достаточно большим и достаточно странным, чтобы в нём всегда находилось место для нового наблюдения, нового облака и нового бесхвостого слона.

Однажды, в очередной вторник, ничем не отличавшийся от других вторников, Антон нащупал в кармане куртки десять рублей, и эта находка всколыхнула его душу, потому что обычно в его карманах обитала только пыль и забытые чеки, он решил немедленно совершить великое дело, купить лимонад и мороженое пломбир, о котором мечтал целых три дня, и отправился в путь, минуя остановку, палатку с шаурмой и лавку с семечками, но на полпути его взгляд привлекла неоновая вывеска «Казино "Удача"», сверкавшая так навязчиво, будто сама судьба манила его внутрь, Антон заколебался, ведь он никогда не был в казино, не знал правил рулетки и вообще считал азартные игры уделом отчаявшихся людей, но десять рублей в кармане шептали ему о приключениях, поэтому он зашёл в ларёк, купил лимонад за три рубля и мороженое за две с половиной копейки, хотя копейки давно вышли из оборота, но продавщица упорно их требовала, Антон отдал всё, что нашёл, и остался с шестью рублями и семьюдесятью копейками, чувствуя себя Наполеоном накануне битвы.

Он решительно направился к дверям казино, которые открылись с шипением, будто приглашая его в мир роскоши и неизбежных потерь, но Антон был простым человеком, смотревшим только передачи про сад и огород, поэтому он вошёл с видом экскурсанта, изучающего архитектуру, его встретил огромный зал с зеркалами, огнями и людьми, смотревшими на экраны с напряжением заговорщиков, Антон подошёл к свободной рулетке, стоявшей в углу, крупье с идеальной прической спросил его о желании сделать ставку, и Антон, вспомнив свои пионы на даче, выложил все шесть рублей на красное поле, заявив, что красный цвет напоминает ему о любимых цветах, крупье едва заметно усмехнулся, запустил рулетку, шарик запрыгал по ячейкам, а Антон в этот момент открыл лимонад, сделал глоток и закрыл глаза от удовольствия, когда шарик остановился на красном, крупье побледнел и сказал дрожащим голосом, что Антон выиграл джекпот, сумма на чеке оказалась настолько огромной, что у Антона закружилась голова, он медленно вышел из казино с лимонадом в одной руке и мороженым, тающим в другой, и вдруг почувствовал такую лёгкость, что взлетел над землёй на полметра, потом на метр, потом взмыл к облакам, паря над городом в своих домашних шлёпанцах.

С высоты птичьего полёта Антон увидел свой маленький городок, свой луг, свой дом и то самое казино, теперь казавшееся игрушечным, он закричал от радости, что сможет купить всё, машину, квартиру, дачу, гараж и даже новую кепку с зонтом, пролетая над знакомыми местами, он планировал своё будущее, но потом вспомнил, что мороженое тает, спустился на землю, сел на скамейку в парке, доел пломбир, превратившийся в сладкую кашу, и подумал о том, что счастье не в деньгах, хотя с ними оно определённо веселее, допил лимонад, выбросил бутылку в урну и зашагал домой с новой походкой, уверенной и лёгкой, соседи не узнавали его, потому что он сиял, как новый рубль, у подъезда его встретил кот Василий, смотревший с подоконника с выражением «Где рыба?», Антон показал коту чек и сказал, что теперь они будут жить как короли, кот равнодушно моргнул, но Антон знал, что внутри он ликует.

Он зашёл в квартиру, сел на свой старый диван, который через неделю заменит новым, и понял, что началась его новая жизнь, теперь он купит всё, о чём мечтал, машину, чтобы ездить на луг, квартиру с видом на казино, дачу с пионами и гараж для новой машины, но самое главное, что он купил — это веру в себя, и эта вера стоила дороже любых материальных благ, он посмотрел на пульт, лежащий рядом, и решил, что сегодня вечером он не будет смотреть фильмы, а просто выйдет на луг, сядет на траву и будет смотреть на облака, потому что теперь он может позволить себе не торопиться, его жизнь изменилась за один вторник, благодаря десяти рублям, лимонаду, мороженому, рулетке и красному цвету его любимых пионов.

Он закрыл глаза, улыбнулся и подумал, что если бы он не рискнул, то так и остался бы Антоном Сухиновым, прожигающим жизнь на диване, без всяких приключений, но теперь он стал Антоном Сухиновым, человеком, который выиграл джекпот и понял главную истину, иногда для того, чтобы обрести всё, достаточно просто иметь десять рублей, купить лимонад и мороженое, поставить всё на красное и поверить в свою удачу, и если она повернётся к тебе лицом, то мир станет твоим, а если нет, то у тебя хотя бы останется вкус лимонада и пломбира, которые ты успеешь съесть до того, как осознаешь своё поражение, но Антону повезло, он выиграл и теперь мог купить авто, квартиру, дачу, гараж и всё, что его душе угодно.

Он пошёл на кухню, налил себе чаю, посмотрел на часы, было уже поздно, но он не хотел спать, он хотел запомнить этот день, этот вторник, когда его жизнь перевернулась, он взял ноутбук, открыл новый документ и начал печатать, он писал о том, как гулял по городу, как нашёл десять рублей, как купил лимонад и мороженое, как зашёл в казино, как поставил на красное, как выиграл джекпот, как взлетел над городом и как понял, что счастье — это не авто, не квартира, не дача и не гараж, счастье — это момент, когда ты закрываешь глаза, вдыхаешь воздух полной грудью и знаешь, что ты сделал правильный выбор, и если его рассказ прочитают другие люди, они, возможно, тоже улыбнутся и подумают о том, что в их карманах тоже есть десять рублей, а где-то рядом есть казино или просто место, где можно рискнуть, и этот риск может изменить всё, Антон дописал рассказ, выложил его в интернет и понял, что это его лучшая история, потому что она была не выдумана, а прожита наяву.

Он выключил ноутбук, подошёл к окну, посмотрел на луг, освещённый лунным светом, и подумал о том, что завтра он обязательно пойдёт туда снова, но теперь уже не как бедный Антон, потерянный в этом мире, а как Антон Сухинов, человек, который однажды рискнул и победил, он улыбнулся своему отражению в окне, взял пульт, но не включил телевизор, а просто сел на диван и стал смотреть на ночное небо за окном, на те же облака, что и днём, но теперь они казались ему другими, более красивыми, более настоящими, потому что теперь он знал, что за ними скрывается нечто большее, чем просто погода, за ними скрывается его будущее, которое он построил сам, просто поверив в красное.

либо скорую встречу с бывшей тещей, а поскольку богатство к нему не спешило уже лет сорок, Аркадий с тяжёлым вздохом натянул на себя старые джинсы, футболку с надписью «Я люблю кефир» и вышел на улицу с твёрдым намерением просто дойти до парка, сесть на скамейку, понаблюдать за голубями и вернуться, но судьба, как всегда, решила иначе, потому что ещё на выходе из подъезда он наступил в лужу, которая оказалась значительно глубже, чем предполагали законы физики, и его левый кроссовок издал такой жалобный хлюпающий звук, что проходившая мимо бабушка перекрестилась и прошептала «Господи, спаси и сохрани этого человека от самого себя», но Аркадий не придал этому значения, потому что он вообще редко придавал чему-либо значение, кроме как вопросу о том, где лежит пульт от телевизора, и именно благодаря этой своей философской беззаботности он дошёл до парка, который местные жители называли «Парк Трёх Сосен», хотя сосен там было ровно семь, а три из них росли криво и вызывали у горожан искреннее беспокойство за их психическое здоровье, но Аркадий думал не о соснах, а о том, как хорошо быть никем и никуда не спешить, и именно в этот момент он увидел пляж, который по недоразумению оказался прямо за парком, хотя город находился в трёхстах километрах от ближайшего моря, но это был искусственный пляж с песком, привезённым неизвестно откуда, и с водой, которая пахла хлоркой и отчаянием, однако Аркадий был человеком непредвзятым, поэтому он снял кроссовки, закатал штанины и побрёл по воде, чувствуя себя при этом одновременно и героем античной трагедии, и мужиком, который просто решил освежить ноги после той самой лужи, и когда он уже почти достиг состояния внутреннего просветления, его слух уловил странный звук, похожий одновременно на скрип несмазанной телеги и на смех гиены, и этот звук исходил от женщины, которая сидела на скамейке неподалёку и смотрела на него с таким выражением лица, будто видела перед собой не просто мужчину, а неразгаданную тайну мироздания, и звали эту женщину Наташа, а прозвище у неё было «Перец», потому что она перчила буквально всё, что попадалось ей под руку, включая чай, суп и даже, как поговаривали злые языки, собственного мужа, которого она в конце концов переперчила настолько, что он сбежал к другой женщине, которая не перчила вообще ничего, даже яичницу, и теперь Наташа сидела на скамейке с пакетом, в котором лежала булка с перцем, и смотрела на Аркадия, который стоял по щиколотку в хлорированной воде и выглядел так, будто только что потерял смысл жизни, но не мог вспомнить, где именно он его потерял, и вот она медленно подошла к нему, обошла его вокруг, как делают это кошки, когда сомневаются в вашей адекватности, и спросила голосом, в котором смешались любопытство, сарказм и лёгкая степень безумия: «Слушай, а что ты тут делаешь совсем один? Где твоя компания? Где твои друзья? Где, чёрт возьми, твои носки, потому что ты стоишь в воде и, судя по всему, вообще не планируешь отсюда выходить, и я уже начинаю волноваться, не утонул ли ты морально», и Аркадий услышал этот вопрос, повернул голову, посмотрел на неё тем взглядом, каким смотрят на человека, который прервал ваш глубочайший философский монолог о смысле бытия, и ответил коротко, чётко и с той долей безразличия, которая свойственна только людям,

пережившим потерю пульта, развод и неудачный кефир в одном дне: «Ничего», — сказал он и добавил, уже разворачиваясь и нахлобучивая кепку поглубже, потому что солнце, которое специально выползло из-за тучи, чтобы ухудшить этот момент, начало слепить глаза: «Я просто гулял, теперь пошёл дальше», — и он пошёл, оставляя мокрые следы на песке, которые выглядели как многоточие после недосказанной фразы, а Наташа так и осталась стоять с открытым ртом и булкой в руке, чувствуя себя так, будто она только что задала самый важный вопрос века, а на него ответили словом, которое невозможно внести ни в один диплом, ни в одну диссертацию, и в этот момент Аркадий прошёл мимо качелей, мимо ларька с квасом, который работал уже двадцать лет и за это время не продал ни одной порции, потому что никто не понимал, настоящий ли это квас или просто вода с карамелью, и вышел из парка, пересек дорогу, где его чуть не сбил велосипедист, который матерился так витиевато, что Аркадий даже мысленно поаплодировал его словарному запасу, и направился к вокзалу, потому что он вдруг понял, что больше не хочет находиться в этом городе, где даже искусственный пляж напоминал ему о бывшей жене, которая требовала, чтобы он обязательно перчил еду, хотя он принципиально считал, что перец убивает вкус, и именно на этой почве у них случился тот самый грандиозный скандал, после которого он ушёл в закат, хотя на самом деле был полдень, и заката не наблюдалось даже близко, но это не остановило Аркадия, потому что он был человеком творческим и привык додумывать то, чего нет, и вот он уже стоял на перроне, держа в одной руке билет до станции с красивым названием «Где-то-там», а в другой руке — стаканчик с кофе, который оказался настолько горячим, что Аркадий на секунду задумался о смысле жизни, потому что если кофе обжигает так сильно, то зачем вообще пить кофе, если можно пить кефир, который хотя бы не предаёт, и именно с этой мыслью он сел в поезд, который оказался старым, дребезжащим и пахнущим одновременно сушёной рыбой и надеждой, поезд тронулся, и Аркадий уставился в окно, наблюдая за тем, как исчезают дома, деревья, столбы и та самая Наташа, которая так и не поняла, что произошло, а он тем временем проезжал мимо полей, мимо лесов, мимо коров, которые смотрели на него с тем же выражением, что и та женщина в парке, и на каждой остановке он выходил на платформу, дышал свежим воздухом и думал о том, что, возможно, ему вообще не нужно было никуда ехать, потому что везде одно и то же, но потом он вспоминал, что в его родном городе остался тот самый кефир в холодильнике, который он так и не допил, и этот кефир, по его мнению, заслуживал лучшей участи, поэтому на третьей остановке он развернулся и сел на обратный поезд, потому что он понял главное: от себя не убежишь, от Наташи с её перцем тоже, и даже от кефира, если подумать, тоже не убежишь, и когда он вернулся в город, уже вечерело, парк освещался фонарями, которые мерцали так, будто пытались передать друг другу шифрованные сообщения, искусственный пляж опустел, а на скамейке сидела всё та же Наташа, но теперь она ела булку без перца, потому что поняла, что перец был её проблемой, и когда она увидела Аркадия, она не задала ему больше никаких вопросов, она просто улыбнулась и протянула ему второй кусок булки, и он взял его, сел рядом, и они сидели молча, глядя на воду, которая, кстати, к вечеру стала пахнуть не хлоркой, а какой-то странной свежестью, возможно, потому что Аркадий наконец-то перестал искать смысл там, где его нет, и просто принял тот факт, что иногда ответ на вопрос «что ты делаешь один» — это «ничего», и это «ничего» на самом деле значит всё, потому что в этом «ничего» есть свобода, тишина, шум прибоя из хлорированной воды и вера в то, что завтра он снова пойдёт гулять по парку, и снова встретит Наташу, и снова скажет ей «ничего», и они вместе посмеются над этим, и кот, который всё это время ждал его дома, наконец получит свою порцию корма, и жизнь продолжится, и в этом не будет ни драмы, ни трагедии, ни пафоса, а будет просто хороший юмористический рассказ о том, как один мужчина гулял по парку, потом уехал из города, но вернулся, потому что даже в самом дальнем путешествии главное — это не конечная точка, а то, с кем ты разделишь булку на скамейке, и вот так Аркадий и Наташа сидели на пляже, смотрели на странный искусственный закат, который администрация парка включала каждый вечер с помощью проектора, и молчали, и это молчание говорило больше, чем любые слова, и если бы кто-то спросил у Аркадия, что он чувствует, он бы ответил: «Ничего», и это был бы самый честный и самый правильный ответ в его жизни, потому что иногда, чтобы обрести всё, нужно сказать «ничего» и просто пойти дальше, как он и сделал, когда встал, отряхнул песок с джинсов и зашагал по аллее, ведущей к дому, где его ждал кефир, кот и новый день, полный возможностей, которые он, возможно, так и не использует, но это будет его собственный выбор, его собственная история и его собственное «ничего», которое на самом деле стоит больше, чем все умные слова, произнесённые когда-либо в этом парке, и когда он уже почти дошёл до подъезда, он обернулся, увидел вдалеке фигуру Наташи, которая всё ещё сидела на скамейке, и он помахал ей рукой, и она помахала в ответ, и между ними не было ни обещаний, ни планов, ни обязательств — только тихое взаимопонимание двух людей, которые однажды встретились в парке, задали друг другу неправильные вопросы и получили на них единственно возможные правильные ответы, и Аркадий вошёл в подъезд, поднялся на свой этаж, открыл дверь, и первое, что он увидел, был кот, сидевший на холодильнике и смотревший на него с выражением «Ну и где ты шлялся, философ местного разлива?», на что Аркадий просто пожал плечами, достал кефир, сделал большой глоток и сказал коту: «Знаешь, я сегодня встретил женщину, которая перчит всё подряд, и она спросила меня, что я делаю один, а я сказал "ничего", и знаешь, что самое смешное? Это была чистая правда, потому что я действительно ничего не делал, я просто жил, дышал, ходил по парку, ездил на поезде, возвращался обратно, сидел на пляже и смотрел на проекционный закат, и в этом ничего было столько всего, что я теперь не уверен, что вообще когда-нибудь захочу делать что-то конкретное», и кот, который не умел говорить, но прекрасно умел слушать, спустился с холодильника, потёрся о ногу Аркадия и мурлыкнул так, будто хотел сказать: «Ты всё правильно сделал, старик, иногда лучшее, что можно сделать — это ничего, а всё остальное придёт само или не придёт, но это уже неважно», и Аркадий улыбнулся, допил кефир, выбросил стаканчик в мусорное ведро и понял, что на сегодня его приключения закончены, завтра он снова пойдёт в парк, возможно, снова встретит Наташу, возможно, они вместе купят ту самую пресловутую булку и снова будут сидеть на пляже, глядя на хлорированную воду, и кто-то снова спросит его, что он делает, и он снова ответит «ничего», и это будет уже не просто ответ, а целая философия, целая жизнь, целый рассказ, который можно было бы растянуть на пять тысяч страниц, если бы автор был графоманом, но поскольку автор — человек с чувством меры, он оставляет вам право самим додумать все остальные четыре тысячи девятьсот девяносто девять страниц, зная, что главное уже сказано: мужчина гулял по парку, потом по пляжу, потом уехал из города, встретил Наташу-перец, она спросила, что он делает один, он ответил «ничего» и пошёл дальше, а дальше — это бесконечность, где каждый из нас однажды скажет «ничего» и поймёт, что это самое важное слово во всей вселенной.

#юмор #история #жизненное #приключения #философия

От Твери и до Тверской поезд едет скоростной. Все тверчане на Тверской закупились колбасой! Прилетает поезд в Тверь, колбасу несут за дверь. С колбасой в Твери тверчане, чинно шествуют ночами.

©khan