Небольшой по объёму стишок, который вы прочитаете ниже, наверняка кого-то заставит вздрогнуть от ужаса, а какого-нибудь пикабушника, которому не знакомо имя Кондратия Рылеева, тупо рассмешит. Ведь если показать его текст современному молодому читателю, не уточняя контекста написания, то можно подумать, будто перед нами страшилка про маньяка.
Вот так нейросеть увидела декабриста по имени Слава
Кузнец-маньяк, видимо, по имени Слава, выходит на охоту, вынашивая далеко идущие планы! Ну чем не пародия на классический триллер?!
На самом деле здесь нет ничего смешного. Стихотворение было создано одним из декабристских вождей – Кондратием Рылеевым при некотором содействии Бестужева, для агитационных целей – этим, кстати, и объясняется стилизация под русскую народную песню.
Расчёт, правда, не оправдался – фольклорного хита не получилось. В народ ушла другая, более лиричная рылеевская вещь – «Не слышно шума городского…», в которой некоторые не очень понятные неграмотным крестьянам слова были заменены на более подходящие.
История же про кузнеца полюбилась только революционерам-радикалам следующего поколения – тем, что могли, метнув бомбу в ненавистного жандарма, попутно разорвать в клочки ещё человек двадцать случайных прохожих и не испытывать потом никаких угрызений совести.
200 лет назад произошло восстание декабристов, ставшее весьма неоднозначным событием не только русской политической, но и культурной истории. Большинство из нас лучше всего знает обо всём, что случилось в Петербурге на Сенатской площади 14 декабря 1825 года из знаменитого фильма В. Мотыля «Звезда пленительного счастья», из исторических романов, типа «Первенцев свободы» Ольги Форш или «Северного сияния» Мари Марич, наконец, из поэмы Н. А. Некрасова «Русские женщины», воспевшей самоотверженность декабристских жён.
То есть это была романтизированная версия событий, согласно которой восставшие рисовались настоящими героями, святыми, спасителями Отечества. Недаром же впоследствии с декабристами принято было сравнивать любого, посмевшего высказать своё несогласие с официальной политикой государства – от диссидентов, протестовавших на Красной площади против подавления «Пражской весны» до членов ГКЧП, пытавшихся остановить горбачёвскую перестройку.
Однако возможен ведь и прямо противоположный взгляд на те же самые события. Достаточно сказать, что по весьма приблизительным подсчётам в результате боя на Сенатской погибло около двухсот человек, большинство из которых составляли рядовые солдаты, пришедшие туда не по своей воле, а также мирные жители, включая женщин и детей.
Восстание не только потерпело поражение, но и спровоцировало затяжную политическую реакцию, продолжавшуюся несколько десятилетий, вплоть до кончины Николая I. Потрясение, пережитое обществом, сказалось не лучшим образом на его морали, и исключением не стали даже самые прогрессивно мыслящие его представители.
Наконец, обращение к программным документам тайных обществ, готовивших государственный переворот, может навести на мысль, что в случае их победы воцарилась бы диктатура пострашнее якобинской. Хотя в реальность их победы верится слабо.
А как, пикабушники дорогие, видятся декабристы вам? Кто они – идеалисты, не ведавшие, что творили, маньяки-безумцы, расчетливые политики, думавшие только о захвате власти? И могли ли вообще принести родной стране счастье люди, писавшие вот такие стихи?
Кондратий Рылеев Уж как шел кузнец Уж как шел кузнец Да из кузницы. Слава! Нес кузнец Три ножа. Слава! Первый нож На бояр, на вельмож. Слава! Второй нож На попов, на святош. Слава! А молитву сотворя, Третий нож на царя. Слава!
Автор публикации - член союза писателей Олег Гальченко
Писатель и поэт Дмитрий Филиппов вновь отправился на СВО
Вырвавшись с фронта в отпуск, Дмитрий Филиппов встречается со своими читателями. И - снова на фронт. Фото: vk.com/premiyaslovo
ГАЙДАР-2
Писатель и поэт Дмитрий Филиппов, получивший в конце прошлого года национальную премию «Слово», снова на передовой. Для опытного разведчика-сапера всегда найдется работа. В отличие от многих медийных звезд, позирующих на фоне руин проездом по Донбассу с концертами или гуманитарной помощью, Дмитрий Филиппов воюет. И воюет по-настоящему, рискует жизнью ежедневно. И в литературных кругах началось волнение - не забиваем ли мы гвозди талантливыми писателями?
Сегодня мировоззрение нашего общества формируют соцсети и ТВ-шоу. А в «плотоядных» военных 1940-х этим занимались в основном писатели, и страна понимала их ценность. Например, знаменитого Аркадия Гайдара не пускали на фронт. Он сам рвался, игнорируя мнение руководства, и погиб в 1941-м в возрасте 37 лет. В нагрудном кармане лежало пробитое пулями удостоверение военкора «Комсомольской правды».
Аркадия Стругацкого в том же 1941-м отправили учиться на военного переводчика. Попади он в пехоту, был бы у нас целый пласт фантастической литературы?
Вопрос из серии «нужно ли отправлять в штурмовую пехоту танкистов, артиллеристов и операторов БПЛА?» - риторический. Когда штурмовиков не хватает, то и вопроса нет, а есть приказ Родины.
Но все же Родина - не Фемида, ей необязательно принимать решение с повязкой на глазах.
Фото: Личный архив Дмитрия Филиппова
КТО ТАКОЙ «ВОЖАК»
«Комсомолка» писала о нем весной 2024-го. В том же году Дмитрий Филиппов (позывной «Вожак») буквально ворвался на литературный олимп. Еще до СВО он был состоявшимся писателем. Окончил филфак университета. Занимался молодежной политикой в администрации Санкт-Петербурга (отсюда его позывной). Успел выпустить роман «Я - русский», документальную книгу «Битва за Ленинград», сборник рассказов «Три времени одиночества».
Осенью 2022-го пошел служить добровольно, отказавшись от брони, положенной ему как госслужащему. И теперь воюет, а в промежутках между боями в бумажном блокноте или в телефоне пишет стихи и книги. Получил медали «За отвагу» и «За воинскую доблесть».
Фото: Личный архив Дмитрия Филиппова
Его стихотворения, такие как «Мы умрем под Авдосом», пересылают друг другу бойцы, иногда не зная имени автора. Про его книгу об СВО «Собиратели тишины» критики говорят, что это эталон новой русской военной литературы. Сам Дмитрий, штурмуя Авдеевку, мечтал об одном - успеть ее дописать. За эту книгу получил крупнейшую литературную премию России - «Слово», а после церемонии снова уехал на фронт. Был ранен. Поправился. Вернулся на передовую.
К чести нашего командования, нужно заметить, что Филиппова все же перевели было в тыл, в охрану штаба. Но он сам там не смог усидеть. Снова ушел под удары артиллерии и дронов.
Нашему государству нужны талантливые патриотические писатели? Очень. Но нужны и хорошие бойцы? Да просто позарез! На каких весах взвесить Дмитрия Филиппова, чтобы решить, на каком фронте он нужнее?
Фото: Личный архив Дмитрия Филиппова
СЕКУНДА ПОЭЗИИ
...Позывные оставшихся в поле у «Царской охоты»
Утекают сквозь пальцы, но память хранит имена.
Я не сплю по ночам и часто курю отчего-то,
Я пока еще жив. Я пока еще жив. Я пока...
Нас не надо жалеть, у военных другие замашки.
Человек выживает не хлебом и страхом одним.
Мне всю жизнь будут сниться Туманы, Мосты, Чебурашка
И пропитанный смертью, горящий в огне Коксохим...
(Из стихотворения Дмитрия Филиппова
«Мы умрем под Авдосом».)
ДОСЛОВНО
«Попросился обратно к пацанам»
Сам Дмитрий Филиппов сказал мне так: «Я ушел на СВО не для того, чтобы меня с фронта возвращали. Меня ведь переводили в тыл, несколько месяцев я в Донецке служил, штаб охранял. Командование сделало все, чтобы меня поберечь. Я сам не смог там долго находиться. Попросился обратно к пацанам. Стремно, конечно, зато совесть не мучает. На все воля Господа».
Фото: Личный архив Дмитрия Филиппова
«Пускай меня пошлют опять в стрелковый батальон...»
Об отношении литераторов и государства я спросил заместителя первого секретаря Правления Союза писателей России Юрия Полякова.
- Вы изучали судьбы писателей-фронтовиков Второй мировой. Должно ли государство оберегать таких людей сегодня, во время СВО? Переводить в тыл?
- Во время Великой Отечественной, если писатель шел на фронт, ему, как правило, присваивали офицерское звание и отправляли военным корреспондентом. В зависимости от известности - в дивизионную газету или куда повыше.
Так было с Симоновым, Шолоховым, Твардовским. Некоторые погибли на фронте. Например, Гайдар. Или Евгений Петров, соавтор Ильфа. Служить военным журналистом тоже было опасно.
И многие писатели, начавшие публиковаться во время войны, погибли в войсках: Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Николай Майоров... Поэт Алексей Лебедев утонул на подлодке...
Некоторые стали известны, служа в пехоте и артиллерии: ленинградец Михаил Дудин, поэт и писатель Георгий Суворов. Их тоже стали переводить в газету. Дудин уцелел и стал крупным поэтом. А его друг Суворов погиб на льду при освобождении Нарвы.
- В чем же была политика государства по отношению к писателям?
- Госуказания на их счет не было. Только сообразительность политотделов. Они видели, что появился талантливый поэт, например, Семен Гудзенко. У него есть такие стихи: «…Но если снова воевать, таков уже закон: пускай меня пошлют опять в стрелковый батальон. Быть под началом у старшин хотя бы треть пути, потом могу я с тех вершин в поэзию сойти». Его пытались направить на писательские дела, а он все рвался на фронт, пока не получил тяжелейшее ранение, после которого уже не смог воевать. В том поколении так вело себя большинство.
Дмитрий Кедрин, извините, ни черта не видел! У него были очки с безумными диоптриями, но он добился отправки на фронт корреспондентом. А он был известным к тому времени поэтом, отмеченным Горьким.
Если в политотделе видели, что боец пишет интересные стихи и очерки, его приглашали работать в дивизионную газету. Он говорил: «Мне неудобно перед ребятами, они на передке останутся, а я в газету?!» Ему отвечали, что газета - передовая, где он пригодится со своим талантом.
- Нужен сегодня закон о воюющих поэтах?
- Я сомневаюсь, что будет такой закон. Думаю, командование на местах должно следить за судьбами бойцов. Это задача замполитов.
Филиппов достаточно известен в своем поколении. Мы вместе получали премию «Слово» в прошлом году. Я бы на месте его отцов-командиров озаботился судьбой такого писателя.
- Нынешнее патриотическое творчество часто склонно к философствованию. Кажется, раньше тексты были бодрее, звали на подвиги. Какая военная литература сегодня нужна стране?
- У всех поэтов-фронтовиков были стихи, которые они смогли напечатать лишь в 1950-х, когда началась «оттепель». Они их долго носили. Известное стихотворение Межирова «Артиллерия бьет по своим» он написал в 1944-м, а опубликовал в конце 50-х. Цензура была жесткая.
Думаю, что и нас после победы ждет волна «окопной правды». Обычно ее печатают позже, когда приходит время разбираться - что было хорошо, что плохо. А в дни схватки главная задача литературы - помочь народу победить. Эта задача есть и сегодня.
Фото: Личный архив Дмитрия Филиппова
КОММЕНТАРИЙ ЗАХАРА ПРИЛЕПИНА:
Дмитрий Филиппов - не просто один из фронтовых писателей и один из фронтовых поэтов СВО.
Он безусловно на данный момент главный писатель СВО. Книг про СВО написано уже несколько десятков, но это либо публицистика или воспоминания военкоров, либо «человеческие документы»: бесхитростные, хоть порой и сильно действующие рассказы бойцов и офицеров.
Филиппов - писатель первого ряда и невероятной силы военный поэт, которых у нас тоже считанное количество.
Даже в условиях кромешной Отечественной Сталин и его окружение находили время следить за тем, чтоб уберечь Шолохова или Твардовского, и уж точно не отправлять писателей (равно как и инженеров, и режиссеров, и прочих специалистов высокого уровня) в, как нынче бы сказали, штурмовики.
Мне кажется, Филиппов отвоевал уже более чем достаточно и его точно не достает в нашей литературе.
У нашей страны есть федеральная и 88 региональных программ по инкорпорированию участников СВО в систему госуправления. Сотни мэров и чиновников иных уровней уже идут на госслужбу прямо с фронта.
И нет ни одной такой программы для литераторов, артистов, музыкантов. Это печалит.
Президент очень точно говорит, что нам нужна новая политическая элита.
Итак, как все уже знают голосование за изображение на 500-рублевой купюре отменено. Здесь назревает закономерный вопрос: почему?
Все вы знаете, что сначала голосование проводилось через мессенджеры, помимо госуслуг, что давало почву для накруток.
На момент моего предыдущего поста «Эльбрус» уверенно побеждал «Грозный-Сити».
Позже Центробанк неожиданно отменил голосование по выбору символов для новой банкноты 500 рублей. Такое решение было принято из-за накрутки голосов. При этом еще накануне ЦБ оставил только одну возможность для голосования — через «Госуслуги», что вызвало резкую реакцию чеченских властей.
Напомню, что Северный Кавказ - это невероятно прекрасное место, полное исторических свершений и памятных дат.
Все мы прошли через прозу Лермонтова, дважды сосланного на кавказ и подарившего нам удивительные произведения (лично я больше всего люблю «Героя нашего времени», а также стихотворение «Валерик»), Льва Толстого, вольно определившегося вместе со своим братом Николаем, прошедших службу артеллеристами (написавшим целый цикл рассказов: «Казаки», «Хаджи-Мурад», где Лев Николаевич со всей симпатией указывает на трагедию обеих сторон) и так далее…
Все мы с большим уважением, как и многие во всем мире относимся к мировой русской литературе. Это наша история, которую мы изучали в школе.
Возвращаюсь к теме голосования: я не часто принимал в них участие, однако когда речь идёт о национальном достоянии, например как государственная валюта и исторические памятники былой славы изображенные на ней. Во мне играют патриотические чувства. Я не могу пройти мимо. Я, как и многие уважаемые народы многонационального государства хочу честного и справедливого голосования с учетом нашей общей многовековой истории.
Голосую вмести со всеми через государственные услуги и вижу, что регион полный природных богатств продвигает деловой центр современных небоскрёбов.
Нет, я не против чеченцев.
Я за культурное наследие Северного Кавказа.
Да и ладно, пускай голосование изначально было несправедливым, однако народы Российской Федерации консолидировались и выбрали свой исторический путь, однако есть люди из небольшого региона способные отменить народную волю. Это удручает и приводит к грусти…
Далее по веду численность народов нашей любимой необъятной, многонациональной страны.
русские —105579179 человек (около 71,7% от общей численности населения России);
татары — 4 713 669 человек (около 3,2%);
чеченцы — 1 674 854 человека (1,14%);
башкиры — 1 571 879 человек (1,07%);
чуваши — 1 067 139 человек (0,72%);
аварцы — 1 012 074 человека (0,69%).
Пруф к последнему абзацу про численность - - - РБК.
Солнце вскрыло проталин раны, Между ветвей распуская блики. Незачем ехать в чужие страны Чтобы весенних птах слушать крики. Марта начало, как утро природы - Все пробуждаются эхом весенним. Этой Великой страны народы Песни слагают, как юный Есенин. Жить хорошо на Российских просторах! Летом восстанем колосьями жницы. Ну а пока, мы в весенних уборах Резво сжигаем зимнюю жрицу. В небо вгрызаясь костры полетели, В миг приближая весеннюю сказку. Станет теплей в перезвоне капели. Скоро мы встретим зеленоглазку.
Дорогой Карл Двенадцатый, сражение под Полтавой, слава Богу, проиграно. Как говорил картавый, время покажет — кузькину мать, руины, кости посмертной радости с привкусом Украины.
То не зелено-квитный, траченый изотопом, — жовто-блакитный реет над Конотопом, скроенный из холста: знать, припасла Канада — даром, что без креста: но хохлам не надо.
Гой ты, рушник-карбованец, семечки в потной жмене! Не нам, кацапам, их обвинять в измене. Сами под образами семьдесят лет в Рязани с залитыми глазами жили, как при Тарзане.
Скажем им, звонкой матерью паузы метя, строго: скатертью вам, хохлы, и рушником дорога. Ступайте от нас в жупане, не говоря в мундире, по адресу на три буквы на все четыре
стороны. Пусть теперь в мазанке хором Гансы с ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы. Как в петлю лезть, так сообща, сук выбирая в чаще, а курицу из борща грызть в одиночку слаще?
Прощевайте, хохлы! Пожили вместе, хватит. Плюнуть, что ли, в Днипро: может, он вспять покатит, брезгуя гордо нами, как скорый, битком набитый отвернутыми углами и вековой обидой.
Не поминайте лихом! Вашего неба, хлеба нам — подавись мы жмыхом и потолком — не треба. Нечего портить кровь, рвать на груди одежду. Кончилась, знать, любовь, коли была промежду.
Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом! Вас родила земля: грунт, чернозем с подзолом. Полно качать права, шить нам одно, другое. Эта земля не дает вам, кавунам, покоя.
Ой-да левада-степь, краля, баштан, вареник. Больше, поди, теряли: больше людей, чем денег. Как-нибудь перебьёмся. А что до слезы из глаза, Нет на неё указа ждать до другого раза.
С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи! Только когда придёт и вам помирать, бугаи, будете вы хрипеть, царапая край матраса, строчки из Александра, а не брехню Тараса.
Опять метели замели дороги, Опять в тумане спит рассвет. Но ты стоишь у синего порога, Где рек течения много лет. Сквозь грозы лихолетья и невзгоды, Сквозь смуту, пламя и мороз, Несешь ты гордо звание Природы, Где каждый колос – жизни воз.
О, Мать-Русь, женщина-судьба! В твоих глазах – и боль, и сила. Ты не сломалась, не согнулась, Любовь и веру ты хранила. Ты даришь жизнь, растишь сынов, Твои поля благоухают. И с каждым разом, вопреки годам, Ты расцветаешь, молодая! Ты расцветаешь, как весна, Твоя душа – живая сила! Твой лик в рассветах узнаю, Ты вечно юная, Россия!
Ты колыбель качая поколеньям, Поёшь им песни старины. Твои морщины – в складках исполинов, В них мудрость прожитой войны. Ты кормишь хлебом, согреваешь домом, Твои луга – как белый плат. И в каждом сердце, в каждом новом доме, Сияет светлый образ твой в лучах. Пусть сединой запорошит виски Пройденных верст тяжелый след. Ты – как береза у речной луки, Что тянет к солнцу новые побеги. Твоя душа – не меркнет никогда, Как небо ясно-голубое. И вера в завтра – это навсегда Твое дыхание простое. Расцветаешь... С каждым годом... С каждым днем... Россия-мать... Одолеешь… Все преграды … Защитим… Россию-мать…
