Бедность или лень не являются характерной чертой узбеков. Это советская болезнь, следствие советской экономической политики. Политика ликвидации бедности в Узбекистане была, прежде всего, сложной социально-экономической реформой, направленной сначала на пробуждение нации, а затем — на устранение теневой экономики и иждивенческих настроений, порождённых советской экономической системой, в которой предпринимательство считалось преступлением.
Ой, ой. На Пикабу опять разгоняется "зрада". Все накинулись на очередного националиста, на этот раз из Узбекистана, который во всех бедах опять обвинил СССР. И вот теперь все тут негодуют и требуют больше национализма у нас. Ведь смотрите, какие узбеки неблагодарные, мы их при СССР кормили, развивали, города им строили, а они нам — фигу в кармане. Есть тут только одна загвоздка. КНДР мы в свое время тоже кормили и одевали, но спиной к России они не повернулись, а даже наоборот, когда весь "цивилизованный мир" отвернулся от России, КНДР, подавал нашей армии патроны. В чём же секрет? Ларчик на самом деле просто открывается, достаточно хоть немного включить мозги:
Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, кто ты. Привычка к литературе — дело хорошее и, безусловно, нужное, крайне важное и жизненно необходимое, но без воспитания тут тоже никуда. Даже хорошая собака не станет поднимать на улице с земли всякую дрянь, а человек, увы, часто запихивает в себя столько отборной информационной гадости, что болеть начинает и душой, и телом.
Марк Твен однажды иронично пошутил:
«Будьте осторожны при чтении книг о здоровье, вы можете умереть от опечатки».
Точно так же и любая пошлость, завуалированная под писательский труд и агрессивно продвигаемая на потребительском рынке, способна привести к большой беде — это настоящий яд замедленного действия, влиянию которого подвергается не только отдельно взятый индивидуум, но и все общество в целом. Потому так важна литературная гигиена: чтение должно развивать, а не убивать.
Не зря говорят, что чтение хороших книг — это разговор с самыми лучшими людьми прошедших времен, и притом такой разговор, когда они сообщают нам лучшие свои мысли в концентрированном виде. Это чудо из чудес, которое стало привычным, а потому совсем не удивляет. А между тем именно оно, слово, пронизывает нашу жизнь, отменяя придуманные человечеством законы времени и пространства. Хочешь пообщаться с великими умами прошлого? Пожалуйста! Аристотель и Платон, Вольтер и Монтень, Шекспир и Гете, Пушкин и Толстой, Колас и Купала — они все оставили нам свое слово, свое наследие, свой опыт, свои мысли и свою мудрость. Сядь с ними за одним столом.
Зажги уютную лампу с абажуром и общайся хоть всю ночь. Задавай вопросы и получай ответы. Думай, размышляй, мотай на ус и образовывайся. Нужно лишь иметь решительность свести с книгами настоящую, а не поверхностную дружбу, смелость принять опыт их мудрых авторов и усердие, чтобы понять их душу. Просто? Совсем нет. Но истина никогда не лежит на поверхности. Чтобы ее отыскать, нужно переворошить миллионы книг и трудов великих мыслителей.
Все начинается, конечно, с детства. Глупые комиксы — это тот же самый американский фастфуд, забивающий голову вредными трансжирами, ведущий к ожирению мозга и отбивающий всякую охоту к настоящей, полезной литературе. Она не столь красочна и не так заманчива на вид, но этот подвох известен давно: не все то золото, что блестит.
Корней Чуковский, Агния Барто, Самуил Маршак, Сергей Михалков, Аркадий Гайдар, Николай Носов, Виктор Драгунский, Валентин Катаев, Виталий Бианки, Валентина Осеева, Борис Житков и много-много других авторов в моем советском детстве учили ребенка первым навыкам жизни. Их творчество помогало делать стартовые неуверенные шаги и давало нужное направление в жизни: по какой дороге идти и как не сбиться с пути. Их слово являлось фундаментом и основой, после уже трудно было поменять местами в голове смыслы, водрузив вместо «хорошо» — «плохо». Так воспитывалась культура чтения, прививался вкус и база.
Время от времени мы будем говорить на эту интересную безграничную тему и открываем сегодня свой «Литературный клуб». Первым его гостем стал Григорий АЗАРЁНОК — один из самых ярких журналистов на белорусском ТВ, телеведущий и пропагандист, пламенный и яростный оратор, воинственный и храбрый человек. Невероятно начитанный и образованный. Настоящий.
Мода — это стадо
— Гриша, сейчас очень модным стало ПП (правильное питание), но вот о том, что такое ПЧ (правильное чтение), многие даже не задумываются. А между тем давно известно, что литература — это духовная пища. Можно ли, на твой взгляд, этот явный перекос со стороны тела немножко подкорректировать в сторону души?
— Я никогда не придерживаюсь никакой моды: ни на шмотки, ни на тренды. Мода — это всегда стадо, потому что кто-то ее создает и формирует, закладывает для коммерческой выгоды. Что касается проблемы культуры чтения, это вопрос огромный, комплексный. Для этого необходимо выйти из общества потребления, а тут нужны колоссальные духовные усилия нации. Такой вопрос стоял всегда и перед очень многими, перед писателями и поэтами в том числе. Тема пророка есть почти у каждого из великих: у Пушкина, у Купалы — «Моя молитва». Это некая просьба к небу, к Богу о своем народе. Как правило, такого человека отвергают, ему говорят: «Нет! Уходи, не береди нас, не трогай наши души, дай нам спокойно сидеть в своей потребительской радости, нас все устраивает». Моисей 40 лет водил несчастных по пустыне, истребил треть своего народа, чтобы выжить из него рабский потребительский дух.
Потребительство сегодня — главная зараза, через которую Запад бьет целые народы и нации, уничтожает культуры.
Потребительский рынок служит Западу, мамоне, золотому тельцу. Посмотрите, в Нью-Йорке на Уолл-стрит стоит скульптура атакующего быка — без лишних слов понятно, что это за цивилизация. А изгоняется она всеми мыслями и чувствами, которые выше жратвы и похоти, сильнее удовлетворения своих материальных потребностей. Если таких чувств у человека будет больше, все будет хорошо. События 2020 и 2022 годов показали, что в нашей стране и в России еще сохраняется приоритет общего над индивидуальным. Может быть, еще четко не сформулированный, но он есть. И даже прописан в Директиве Президента № 12 «О реализации основ идеологии белорусского государства». Это очень важно.
— В XXI веке литература утратила свою популярность и важность, а литераторы перестали быть властителями дум. Сейчас их место занял «малый жанр»: повсеместные короткие ролики ни о чем в соцсетях или в лучшем случае блогеры с часто очень сомнительного качества контентом. Мне жутковато от этого. А тебе?
— Есть разные тенденции. Да, в какой-то момент, пожалуй, можно было сказать, что все, литература не играет той роли, как в прежние времена, когда было сказано: «Поэт в России — больше, чем поэт». Когда литераторы обращались к общественным темам, к тому, как живет народ, что думает, искали ответы на эти вопросы и считались светочем нации. Потом многое изменилось, и писатели сами приложили к этому руку, когда многие просто продались, стали «пипами» — персональными издательскими проектами, стали обслуживать рыночек, конъюнктуру. Но! Посмотрите, что происходит в последние пять — семь лет. Когда против наших стран стал серьезно работать Запад. Писатели и поэты, режиссеры, деятели большой культуры вновь вернулись в общественное пространство, на телевидение, в ютубы. Поднимают вопросы вечные и очень серьезные: почему мы такие? как к этому пришли? что будет дальше? Комики и стендаперы на эти вопросы не ответят, «блохеры» за семь секунд тоже не найдут ответ. Равно как не помогут и видосы в TikTok. А только люди, которые могут говорить от имени большой культуры, от имени литературной и исторической традиций.
— Помнишь известную цитату из «Собора Парижской Богоматери» Виктора Гюго? Клод Фролло сказал: «Это убьет то». Имея в виду, что зарождавшееся тогда книгопечатание и литература уничтожат зодчество. По сути, так и случилось. Не происходит ли у нас сейчас то же самое: это убивает то?
— Нет. Первая строка Святого Писания гласит: «В начале было Слово, и Слово было с Богом, и Слово было Бог». Все базируется на литературе. Говорили, что кино убьет литературу, однако без хорошего сценария (а это литература), без хороших образов, героев, проникновенных сюжетов не бывает большого, глубокого кино. Поэтому я убежден: первооснова — в литературе.
— А искусственный интеллект?
— А его пока еще нет. Есть огромная база данных и машина, которая умеет этим очень быстро пользоваться. Да, она мощнее любого человеческого интеллекта, такой базы данных в наших черепных коробках нет, но! Наш интеллект тем и отличается от машины, что он сам воспроизводит, дает искру и вдохновение, он сам складывает слова, которые берутся неизвестно откуда. Многие ведь признаются, что не знают, откуда к ним приходят мысли или выражения — откуда-то извне. «Пророка» Пушкина вспомните: «Духовной жаждою томим, // В пустыне мрачной я влачился, // И шестикрылый серафим // На перепутье мне явился». Так что ИИ не конкурент нам. Если, конечно, некий злой гений не изобретет машину, способную не брать что-то из огромного хранилища, а создавать свое, новое. Это будет уже угроза.
— Машину в данном случае нужно будет наделить душой, а это вне человеческой власти.
— В этом и заключается самый глубинный вопрос. Почему дьявола называют человекоубийцей от века, почему он людей не любит? Потому что Бог создал нас по образу и подобию своему. Образ и подобие Бога — это способность создавать, творить, заниматься творчеством. Творческие способности — это то, что отличает человека от любого другого живого существа и от машины. Поэтому если ИИ научится сам создавать мысль, станет обладать харизмой и производить эмоцию, то, естественно, источник этой силы будет абсолютно темный.
«Визжащая о правах суфражистка — тупа, смешна и банальна»
— Что ты сейчас читаешь?
— Большую книгу серии ЖЗЛ Людмилы Сараскиной про Александра Исаевича Солженицына. Очень бурного, неоднозначного.
— Есть два радикальных лагеря. Одни Солженицына боготворят, другие втаптывают в грязь. Ты как к нему относишься?
— Книга на тысячу страниц не ответила для меня на все вопросы про этого сложного, но очень сильного человека. Солженицын никогда не примыкал ни к одному лагерю. Казалось бы, был заключенным ГУЛАГа, советская власть его выгнала из страны, он оказался на Западе в эмиграции, но она не приняла его. Они, представители так называемой третьей эмиграции, Солженицына ненавидели, потому что он был изгнан, а они приехали за хорошей жизнью.
— А по возвращении его не приняли уже здесь.
— Думали, что он поддержит реформы, перестройку, развал СССР. А он, антикоммунист, этого не сделал. Сказал: посмотрите, как бедствует народ, что же вы наделали, зачем накромсали столько территорий, это же все обернется войнами! Выступил в Государственной думе России, а его отказывались слушать. Сложный человек и для меня пока не до конца понятный. Не разобрался еще в главном: его позиция — это личные убеждения или в этом свою роль сыграли США со своими спецслужбами? Пытаюсь понять. Это расставит приоритеты и акценты. Пока таких сведений не нашел.
— На каких авторах ты вырос, какие книги тебя воспитали и сформировали?
— Помню, когда все сходили с ума по Гарри Поттеру, мне отец дал книжку «Дети против волшебников». Там все персонажи предстают не такими, как у Джоан Роулинг, а теми, кем они являются на самом деле: злыми силами, колдунами, сатанистами и злодеями. Я, помню, прочитал эту книгу за две ночи — очень понравилась. А на счет авторов… Многих можно вспомнить. На каждом жизненном этапе они разные. В пору неразделенной влюбленности, например, всегда рядом Лермонтов — одинокий и гонимый, отверженный. А в 2020 году заново открыл для себя Янку Купалу. У нас многие его знают поверхностно: «Явар і каліна», «Прарок», еще несколько произведений… Но у поэта есть невероятно мощные и могучие «праклёны» тем, кто мешал его делу. Эмоциональные, наполненные праведным гневом: «Мала іх павесіць // На сухой асіне, // Бо нават асіна // Ад сябе адкіне. // Дзерава адкіне, // Дзерава сухое // Сябе не спаганіць // Поскуддзю такою». Потрясающе! Есть авторы, которые идут со мною по жизни. Прежде всего это Николай Васильевич Гоголь с его образностью и глубиной. С его религиозным подвижничеством. «Выбранные места из переписки с друзьями» — произведение, которое поломало мозги всей просвещенной публике середины XIX века. Самые разные произведения его можно изучать на протяжении всей жизни. К Шекспиру можно всегда возвращаться.
— Мои дети говорят, что из программы средней школы (до серьезной классики они пока не добрались) им больше других понравились две вещи: «Муму» и «Дубровский».
— «Дубровского» недавно перечитывал: великолепный романтический герой, трогательная, замечательная Маша… Вообще, считаю, нашим девушкам стоит проникнуться пушкинскими и тургеневскими образами. Чтобы понять, что есть не только злобная и кричащая, требующая себе прав феминистическая модель, но и тихая, скромная, кроткая, любящая и пылкая девушка. Как та же Маша из «Дубровского». А визжащая о правах суфражистка очень часто тупа, смешна и банальна.
— «Муму» — гениальное произведение, не находишь? А Герасим, по-моему, первостатейная сволочь.
— Глухонемой дворник? Там ведь не он главный герой и не собачка. Барыня! Вершительница судеб, властная и распорядительная. А в крепостничестве случались злодеяния и похуже, чем утопить собачку.
— А если посмотреть с позиции предательства дружбы, идей, принципов?
— Чего-то святого ради непонятной покорности? С этим согласен. Но, признаюсь, «Муму» не самое мое любимое произведение Тургенева. Яркой вспышкой для меня было «Дворянское гнездо». Нам мой вкус, это гораздо лучше, чем «Отцы и дети» — политическая дискуссия середины XIX века, в которой нет никаких великих откровений. Великолепны также тургеневские «Стихотворения в прозе», «Записки охотника».
Литература типа «люби себя нежно» — отвратительна
— На твой взгляд, какая тема книги была бы сейчас актуальна для Беларуси? Не публицистика — ее много. А произведение именно художественное?
— О том, что по-прежнему есть место великим подвигам. Преодолению энтропии, жизни по совести, а не по трендам соцсетей. О том, что рядом люди, которым важны понятия чести и достоинства, ради которых они готовы отдать жизнь. Такие есть сейчас и в Беларуси, и в России, они возле нас. Это и силовики, спасшие страну в 2020-м, и даже коммунальщики, ударно потрудившиеся в недавнюю непогоду. Мы переосмысливаем систему нашего существования в мире. Очень важно понять, почему вернулись, например, к фильму «Классная». Потому что сотни наших учителей, они такие же, как были и в XIX, и в XX веках, — подвижники, люди, через руки и сердца которых проходят сотни и сотни детишек. Есть о чем и тут рассказать, эта тема не исчерпана. У них интереснейшая судьба, взгляд на мир. Конца истории не случилось, и это радует. Помните, как у Достоевского в «Великом инквизиторе»? Все должны превратиться в счастливых детей, и только малая кучка возьмет на себя функцию познания добра и зла. Инквизитор сказал Христу: «Ты чего приперся? Всем решил истину открыть? Истину должны знать только мы, элитка. А все остальные должны быть счастливыми детьми». Это как раз тот сценарий, который сегодня пытаются воплотить западные элиты. Они получат доступ ко всем богатствам и знаниям, к человеческому мозгу и телам, а все остальные — масса: жрем попкорн и смотрим фильмы. Этого достичь у них не получилось.
— Не могу у тебя не спросить о том, как ты относишься к главным, пожалуй, литературным фигурам современной России: Дмитрию Быкову и Захару Прилепину?
— У меня есть книги Быкова, я читал его анализ поэзии… Не понимаю, как человек, который имеет вкус в поэзии и литературе, в культуре и искусстве, который имеет дарование, как он мог прийти к таким взглядам? Абсолютно конъюнктурным и глупым, предательским и продажным. Тайна сия великая есть. Уверен: если ты любишь Пушкина, то не можешь придерживаться взглядов отчизнопродавца. Не можешь желать победы Западу в войне с твоей страной. Это просто невозможно! А Прилепин — глыба! Свое литературное слово он подтверждает судьбой и жизнью.
— И последнее на сегодня. Скажи, как воспитать и вернуть тот литературный вкус, чтобы вместо всякой дряни, которой на книжных полках по-прежнему еще много, народ вновь взялся за произведения, сеющие разумное, доброе, вечное? Как у Некрасова в известных строках: «Эх! эх! Придет ли времечко, // Когда (приди, желанное!..) // Дадут понять крестьянину, // Что розь портрет портретику, // Что книга книге розь? // Когда мужик не Блюхера // И не милорда глупого — Белинского и Гоголя // С базара понесет?»
— Сегодняшняя мода на литературу «люби себя нежно», на психологинь и всю эту муть, которая производится и продается в многотомных масштабах, отвратительна. Она рекламируется, имеет свое продвижение на рынке, распространение и пудрит девочкам головы, убеждая: чтобы быть успешной, нужно себя любить. Бред и чушь!
Беларусь — читающая нация, но чтение должно стать вызовом «абыякавасцi» и тупизне, равнодушию, трендам и моде.
При подготовке этого материала мы решили привлечь к помощи искусственный интеллект. Спросили у ИИ: «Как бы выглядел Григорий Азарёнок, если бы жил во время Золотого века русской литературы?» И вот какой ответ получили в картинках.
Иди наперекор этому всему! У нас был период, когда все подряд делали себе тату, пирсинг и носили розовые волосы. Но время прошло, и вся эта неформальность ушла, потому что не может порок быть нормой. Тенденции последних лет мне очень нравятся: выпускники и выпускницы стараются сделать стилизованные под советское прошлое переднички и костюмы, разрослась популярность Надежды Кадышевой… Она не самая великая народная исполнительница, но посыл и слова какие: про речку, про любовь, про дружбу… Сумасшедшая популярность Булановой, вторая жизнь «Любэ»… Это все говорит о том, что от пресловутых «тыц-тыц», от идиотских ритмов и нарративов люди устали.
— От них начала болеть не только голова, но и душа.
— И слава богу.
РЕКОМЕНДАЦИИ ГРИГОРИЯ АЗАРЁНКА
Топ-5 произведений, обязательных к прочтению для детей, чтобы понять, что такое хорошо, а что такое плохо
♦ Александр Солженицын «Крохотки»
♦ Иван Тургенев «Стихотворения в прозе»
♦ Николай Гоголь «Вечера на хуторе близ Диканьки»
♦ Янка Купала «Явар і каліна»
♦ Федор Достоевский «Мальчик у Христа на елке»
Топ-10 произведений, которые нужно прочитать всем и непременно
♦ Николай Гоголь «Выбранные места из переписки с друзьями»
Иноагент Юлия Латынина, выступавшая с либеральных позиций, заявила, что её долгие годы «обманывали» зарубежные СМИ, заставляя верить совсем не в то, что было на самом деле:
«Я всегда смеялась, когда нам рассказывали, что за всем этим стояла Америка. Но переслушиваю пленку, на которой Нуланд в 2014-м году обсуждает, кого поставить руководить Украиной, и у меня ощущение, что меня грандиозно наеб…ли. И даже не с 14 года, а раньше. И я понимаю, что вся та картина, с которой мы радостно пришли к 22 году, была нарисована фейковыми красками на дырявом холсте. И что многие тезисы Путина гораздо больше соответствовали действительности. И я понимаю, что мне врали».
По её словам, когда она принялась изучать материалы расследований, заметила значительные нестыковки и начала понимать, что между либеральной версией реальности и правдой зияет бездна.
…Всё бы тут хорошо («прозрела же!», «стала очевидна наша правота») - если б не было очевидно и вот ещё что:
Латынина - классический «правый» демагог, который из праволиберального спектра просто перемещается в правонационалистический.
То есть, если случится чудо и она обратно заедет в Россию, то заедет она как, не удивляйтесь, «русская националистка» (её собственная национальность ей не помешает, но даже, скорей, поможет), монархистка, ситуативно (если надо, если мы опять «помиримся») трампистка, ну и вообще сторонница борьбы больших цветущих финансовых корпораций против совков и ордынского быдла.
И, конечно же, она будет агитировать за «возвращение России в белую христианскую Европу».
Не скажу, что это случится завтра, но запрос на таких работников уже оформлен, а она просто подаёт обратный сигнал.
В прозрение её верить не надо: эти люди всегда знали, что англосаксы врут.
Просто у неё хорошая чуйка, и она надеется пригодиться в новом политическом сезоне.
Впрочем, возможно, ей уже платят отсюда, и она передаёт сигналы другим, ей подобным поуехавшим: «Не волнуйтесь, концепция чуть изменится, но «наши» на месте и нас ждут дома. Для возвращения надо совсем немного: написать, что Нуланд, Меркель, Обама и Рейган (выбрать по вкусу) ввели нас в заблуждение».
Василий Иванович Суриков. «Степан Разин», 1906 / Русский музей
Об этом говорится в документах украинского Института национальной памяти. Теперь местные власти должны переименовать объекты и топонимы, связанные с именем руководителя крестьянского восстания. В перечень личностей и событий, подлежащих «декоммунизации», помимо советских вождей, ранее также вошли Романовы, Пушкин, Лермонтов, Державин, Бунин, а также Сусанин и атаман Ермак.
Эти вещи надо понимать и в России тоже. Для врагов Отечества нет разницы - Пётр Великий, Ленин, Гавриил Державин или Разин. Они все для них - «российские империалисты».
Впрочем, Разин действительно был профессиональным дипломатом, говорил на нескольких языках, воевал на всех войнах того времени, в том числе и с Речью Посполитой за возвращение земель Малороссии.
Они, короче, правы. Он их враг. Враг этого института беспамятства и враг новой шляхты, что стоит за деятельностью подобных позорных институтов.
Что общего у Юлиана Семенова и Штирлица? Как писателю пришла идея написать серию романов о советском разведчике? Почему Штирлиц "ушел" в анекдоты? Какое отношение Юлиан Семенов имеет к созданию культа Дзержинского? Почему Юлиана Семенова называют советским Джеймсом Бондом? За что его не любили в либеральной среде? Об актуальности текстов советского писателя Юлиана Семенова и экранизациях его романов рассказывают Захар Прилепин, Алексей Колобродов и Олег Демидов в программе "Ключи Захара" на радио Sputnik.
Писатель и поэт Дмитрий Филиппов вновь отправился на СВО
Вырвавшись с фронта в отпуск, Дмитрий Филиппов встречается со своими читателями. И - снова на фронт. Фото: vk.com/premiyaslovo
ГАЙДАР-2
Писатель и поэт Дмитрий Филиппов, получивший в конце прошлого года национальную премию «Слово», снова на передовой. Для опытного разведчика-сапера всегда найдется работа. В отличие от многих медийных звезд, позирующих на фоне руин проездом по Донбассу с концертами или гуманитарной помощью, Дмитрий Филиппов воюет. И воюет по-настоящему, рискует жизнью ежедневно. И в литературных кругах началось волнение - не забиваем ли мы гвозди талантливыми писателями?
Сегодня мировоззрение нашего общества формируют соцсети и ТВ-шоу. А в «плотоядных» военных 1940-х этим занимались в основном писатели, и страна понимала их ценность. Например, знаменитого Аркадия Гайдара не пускали на фронт. Он сам рвался, игнорируя мнение руководства, и погиб в 1941-м в возрасте 37 лет. В нагрудном кармане лежало пробитое пулями удостоверение военкора «Комсомольской правды».
Аркадия Стругацкого в том же 1941-м отправили учиться на военного переводчика. Попади он в пехоту, был бы у нас целый пласт фантастической литературы?
Вопрос из серии «нужно ли отправлять в штурмовую пехоту танкистов, артиллеристов и операторов БПЛА?» - риторический. Когда штурмовиков не хватает, то и вопроса нет, а есть приказ Родины.
Но все же Родина - не Фемида, ей необязательно принимать решение с повязкой на глазах.
Фото: Личный архив Дмитрия Филиппова
КТО ТАКОЙ «ВОЖАК»
«Комсомолка» писала о нем весной 2024-го. В том же году Дмитрий Филиппов (позывной «Вожак») буквально ворвался на литературный олимп. Еще до СВО он был состоявшимся писателем. Окончил филфак университета. Занимался молодежной политикой в администрации Санкт-Петербурга (отсюда его позывной). Успел выпустить роман «Я - русский», документальную книгу «Битва за Ленинград», сборник рассказов «Три времени одиночества».
Осенью 2022-го пошел служить добровольно, отказавшись от брони, положенной ему как госслужащему. И теперь воюет, а в промежутках между боями в бумажном блокноте или в телефоне пишет стихи и книги. Получил медали «За отвагу» и «За воинскую доблесть».
Фото: Личный архив Дмитрия Филиппова
Его стихотворения, такие как «Мы умрем под Авдосом», пересылают друг другу бойцы, иногда не зная имени автора. Про его книгу об СВО «Собиратели тишины» критики говорят, что это эталон новой русской военной литературы. Сам Дмитрий, штурмуя Авдеевку, мечтал об одном - успеть ее дописать. За эту книгу получил крупнейшую литературную премию России - «Слово», а после церемонии снова уехал на фронт. Был ранен. Поправился. Вернулся на передовую.
К чести нашего командования, нужно заметить, что Филиппова все же перевели было в тыл, в охрану штаба. Но он сам там не смог усидеть. Снова ушел под удары артиллерии и дронов.
Нашему государству нужны талантливые патриотические писатели? Очень. Но нужны и хорошие бойцы? Да просто позарез! На каких весах взвесить Дмитрия Филиппова, чтобы решить, на каком фронте он нужнее?
Фото: Личный архив Дмитрия Филиппова
СЕКУНДА ПОЭЗИИ
...Позывные оставшихся в поле у «Царской охоты»
Утекают сквозь пальцы, но память хранит имена.
Я не сплю по ночам и часто курю отчего-то,
Я пока еще жив. Я пока еще жив. Я пока...
Нас не надо жалеть, у военных другие замашки.
Человек выживает не хлебом и страхом одним.
Мне всю жизнь будут сниться Туманы, Мосты, Чебурашка
И пропитанный смертью, горящий в огне Коксохим...
(Из стихотворения Дмитрия Филиппова
«Мы умрем под Авдосом».)
ДОСЛОВНО
«Попросился обратно к пацанам»
Сам Дмитрий Филиппов сказал мне так: «Я ушел на СВО не для того, чтобы меня с фронта возвращали. Меня ведь переводили в тыл, несколько месяцев я в Донецке служил, штаб охранял. Командование сделало все, чтобы меня поберечь. Я сам не смог там долго находиться. Попросился обратно к пацанам. Стремно, конечно, зато совесть не мучает. На все воля Господа».
Фото: Личный архив Дмитрия Филиппова
«Пускай меня пошлют опять в стрелковый батальон...»
Об отношении литераторов и государства я спросил заместителя первого секретаря Правления Союза писателей России Юрия Полякова.
- Вы изучали судьбы писателей-фронтовиков Второй мировой. Должно ли государство оберегать таких людей сегодня, во время СВО? Переводить в тыл?
- Во время Великой Отечественной, если писатель шел на фронт, ему, как правило, присваивали офицерское звание и отправляли военным корреспондентом. В зависимости от известности - в дивизионную газету или куда повыше.
Так было с Симоновым, Шолоховым, Твардовским. Некоторые погибли на фронте. Например, Гайдар. Или Евгений Петров, соавтор Ильфа. Служить военным журналистом тоже было опасно.
И многие писатели, начавшие публиковаться во время войны, погибли в войсках: Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Николай Майоров... Поэт Алексей Лебедев утонул на подлодке...
Некоторые стали известны, служа в пехоте и артиллерии: ленинградец Михаил Дудин, поэт и писатель Георгий Суворов. Их тоже стали переводить в газету. Дудин уцелел и стал крупным поэтом. А его друг Суворов погиб на льду при освобождении Нарвы.
- В чем же была политика государства по отношению к писателям?
- Госуказания на их счет не было. Только сообразительность политотделов. Они видели, что появился талантливый поэт, например, Семен Гудзенко. У него есть такие стихи: «…Но если снова воевать, таков уже закон: пускай меня пошлют опять в стрелковый батальон. Быть под началом у старшин хотя бы треть пути, потом могу я с тех вершин в поэзию сойти». Его пытались направить на писательские дела, а он все рвался на фронт, пока не получил тяжелейшее ранение, после которого уже не смог воевать. В том поколении так вело себя большинство.
Дмитрий Кедрин, извините, ни черта не видел! У него были очки с безумными диоптриями, но он добился отправки на фронт корреспондентом. А он был известным к тому времени поэтом, отмеченным Горьким.
Если в политотделе видели, что боец пишет интересные стихи и очерки, его приглашали работать в дивизионную газету. Он говорил: «Мне неудобно перед ребятами, они на передке останутся, а я в газету?!» Ему отвечали, что газета - передовая, где он пригодится со своим талантом.
- Нужен сегодня закон о воюющих поэтах?
- Я сомневаюсь, что будет такой закон. Думаю, командование на местах должно следить за судьбами бойцов. Это задача замполитов.
Филиппов достаточно известен в своем поколении. Мы вместе получали премию «Слово» в прошлом году. Я бы на месте его отцов-командиров озаботился судьбой такого писателя.
- Нынешнее патриотическое творчество часто склонно к философствованию. Кажется, раньше тексты были бодрее, звали на подвиги. Какая военная литература сегодня нужна стране?
- У всех поэтов-фронтовиков были стихи, которые они смогли напечатать лишь в 1950-х, когда началась «оттепель». Они их долго носили. Известное стихотворение Межирова «Артиллерия бьет по своим» он написал в 1944-м, а опубликовал в конце 50-х. Цензура была жесткая.
Думаю, что и нас после победы ждет волна «окопной правды». Обычно ее печатают позже, когда приходит время разбираться - что было хорошо, что плохо. А в дни схватки главная задача литературы - помочь народу победить. Эта задача есть и сегодня.
Фото: Личный архив Дмитрия Филиппова
КОММЕНТАРИЙ ЗАХАРА ПРИЛЕПИНА:
Дмитрий Филиппов - не просто один из фронтовых писателей и один из фронтовых поэтов СВО.
Он безусловно на данный момент главный писатель СВО. Книг про СВО написано уже несколько десятков, но это либо публицистика или воспоминания военкоров, либо «человеческие документы»: бесхитростные, хоть порой и сильно действующие рассказы бойцов и офицеров.
Филиппов - писатель первого ряда и невероятной силы военный поэт, которых у нас тоже считанное количество.
Даже в условиях кромешной Отечественной Сталин и его окружение находили время следить за тем, чтоб уберечь Шолохова или Твардовского, и уж точно не отправлять писателей (равно как и инженеров, и режиссеров, и прочих специалистов высокого уровня) в, как нынче бы сказали, штурмовики.
Мне кажется, Филиппов отвоевал уже более чем достаточно и его точно не достает в нашей литературе.
У нашей страны есть федеральная и 88 региональных программ по инкорпорированию участников СВО в систему госуправления. Сотни мэров и чиновников иных уровней уже идут на госслужбу прямо с фронта.
И нет ни одной такой программы для литераторов, артистов, музыкантов. Это печалит.
Президент очень точно говорит, что нам нужна новая политическая элита.
В чем феномен поэта Велимира Хлебникова? Кто такие футуристы, и почему их считают самой влиятельной литературной группировкой? Какую роль в трансформации этого течения сыграл Хлебников? Почему футуристов не приняли большевики? Удалось ли Велимиру Хлебникову вписаться в новую реальность, и к чему привели его творческие поиски? Какую роль в отношениях поэта с советской властью сыграл Владимир Маяковский?
О музыке в стихах Велимира Хлебникова и всемирном значении русского авангарда рассказывают Захар Прилепин, Алексей Колобродов и Олег Демидов в программе "Ключи Захара" на радио Sputnik.
*Илья Прусикин, певец и лидер группы Little Big, признан в России иноагентом
