Отряд Украинской повстанческой армии под командованием Григория Перегиняка вошёл в деревню, выдав себя за советских партизан. Жителям сообщили о «проверке» и «защите от немцев». Люди поверили. Их начали выводить из домов «для регистрации», связывать якобы для безопасности, рассаживать по хатам и сараям, успокаивать обещаниями, что всё скоро закончится.
А потом началась резня.....
Без выстрелов. Использовали ножи, топоры, деревянные молоты. Убивали в упор — по голове и по горлу. Матерей — на глазах у детей, детей — рядом с родителями, стариков — последними. Людей добивали даже без сознания, некоторых привязывали к мебели. Младенцев разбивали о стены или резали вместе с матерями. Это была тихая казнь, чтобы не привлечь внимания.
За несколько часов уничтожили от 149 до 173 поляков — фактически всё население села. После этого боевики спокойно ушли.
Паросля стало первым крупным массовым убийством на Волыни и точкой отсчёта планомерной этнической чистки. С этого дня деревни начали исчезать, семьи бежали, регион накрыл страх. Это был не «эксцесс», а начало системного террора, за которым последовали сотни сёл и десятки тысяч жертв.
Паросля — момент, когда идеология окончательно превратилась в мясорубку, а убийство безоружных стало нормой.
Однажды в солнечный римский полдень 1940 года, Бенито Муссолини на балконе Палаццо Венеция вещал о нерушимой оси, римском озере (Средиземноморье) и прочих бреднях. В это время в далёком Токио японские адмиралы вежливо прятали улыбки в кулак, читая донесения разведки о доблестной итальянской армии, которая никак не может взять маленькую Грецию. Союз, который должен был расколоть мир надвое, с самого начала держался на взаимном непонимании, географическом кретинизме и титаническом взаимном равнодушии. Как так вышло, что две великие державы, подписав пакт о дружбе и даже обменявшись воздушными поцелуями на дипломатических приемах, за всю войну так и не смогли организовать ничего путного, кроме одного отчаянного перелета через полмира и кучи неотправленных подводных лодок? И почему в итоге японцы с чистой совестью разоружили своих братьев по оружию при первом же удобном случае, а те даже не обиделись? Присаживайтесь, мы погружаемся в бездну жабогадюкинга первой половины XX века.
Строго говоря, когда 27 сентября 1940 года в Берлине подписывали Тройственный пакт, могло показаться, что судьба мира предрешена (по поводу другого союза читайте здесь). Германия, Италия и Япония, три державы, вознамерившиеся перекроить карту мира по своему лекалу, торжественно обещали поддерживать друг друга «всеми политическими, экономическими и военными средствами». На бумаге это выглядело как союз титанов, который должен был зажать в тиски Британскую империю с двух сторон. Однако за пафосными фразами и взаимными признаниями руководящей роли партии в установлении нового порядка (Япония любезно разрешила итальянцам хозяйничать в Европе, а те в ответ благословили её на господство в Азии) скрывалась реальность, полная взаимного недопонимания, амбиций и, если честно, откровенного равнодушия друг к другу. История военного сотрудничества Италии и Японии – это блестящий пример того, как громкие альянсы рассыпаются в прах при первом же столкновении с географией, логистикой и банальным человеческим снобизмом.
На первый взгляд, пути к сближению были вымощены самой историей. Ещё в 1585 году японская миссия добиралась до Рима, чтобы поразить Папу Римского. В XIX веке обе страны, пережив болезненную модернизацию (Рисорджименто в Италии и Реставрацию Мэйдзи в Японии), с интересом поглядывали друг на друга. Итальянские художники, скульпторы и архитекторы, приглашенные в Токио, учили японцев европейскому литью и зодчеству, а японское искусство, в свою очередь, вдохновляло итальянцев – взять хотя бы «Мадам Баттерфляй» Пуччини. В Первую мировую они вообще оказались в одном окопе (Антанта) и даже вместе воевали против красных в Сибири. Италия, кстати, была одной из немногих стран, поддержавших на Парижской конференции японское предложение о расовом равенстве. Казалось бы, вот она, основа для великой дружбы. Но, как это часто бывает, в большой политике личные симпатии отступают перед прагматизмом, особенно когда этот прагматизм замешан на тотальной несовместимости стратегических интересов.
С подписанием Антикоминтерновского пакта в 1937 году и окончательным оформлением «Стального пакта» контакты активизировались. Итальянский флот, который дуче видел главным козырем в Средиземном море, начал выстраивать далеко идущие планы. Адмирал Доменико Каваньяри, глава итальянского военно-морского штаба, с надеждой смотрел на восток: если Япония свяжет британский флот в Тихом океане, то Королевской эскадре будет гораздо легче резвиться у берегов Египта. В 1938 году итальянский военно-морской атташе в Токио даже обсуждал проект «соглашения о нейтралитете», который в случае войны с Британией обязывал бы вторую сторону сковать силы Королевского флота в своих водах. Осенью того же года японская военно-морская миссия с ответным визитом осматривала итальянские верфи и базы. И вот тут-то и проявился первый тревожный звоночек: итальянцы снисходительно отмахнулись от японских тактических идей, сочтя их провинциальными, а сами японцы, по донесениям итальянцев, покинули Апеннины с чувством, что побывали скорее на экскурсии по античным руинам, нежели у серьёзных военных партнёров. Итальянские офицеры, в свою очередь, были уверены, что японцы способны только копировать западные технологии, и даже в 1943 году отказывали союзникам в доступе к своим патентам, подозревая их в промышленном шпионаже. Такой вот «союз равных».
Вступление Италии в войну в июне 1940 года и катастрофические неудачи в Греции и Северной Африке лишь укрепили японцев во мнении, что их европейский «коллега по оси» – не подарок, а обуза. Японская миссия адмирала Номуры, посетившая Италию весной 1941-го, вежливо выслушала рассказы об опыте войны на Средиземном море, но в отчётах сухо отметила, что страна эта интересна «скорее с художественной и туристической точки зрения» . Тем не менее, пока формальности требовали соблюдения приличий, в Риме работала военная комиссия, где адмиралы Абэ и Лайс раскладывали карты и мечтали о совместных ударах по Британской империи. Японцы обещали давить на англичан в Индийском океане, итальянцы – прорываться к Суэцу. Но на деле «координация» осталась на уровне благих пожеланий и взаимных заверений.
Самая яркая и, пожалуй, единственная успешная страница реальной помощи Италии своему дальневосточному союзнику разворачивалась не на морских просторах, а в холодном воздухе над советскими степями. К началу 1942 года союзники взломали дипломатические шифры стран Оси, и державы оси в панике искали способ передать посольству в Токио новые коды. Немцы только чесали затылки, а вот итальянцы решились на авантюру, достойную отдельного упоминания в Книге рекордов Гиннесса по безрассудству. Был спешно модернизирован трёхмоторный транспортник Savoia-Marchetti SM.75. Вечером 30 июня 1942 года он поднялся с аэродрома в Запорожье и взял курс на восток. Маршрут пролегал прямо над территорией СССР – через дельту Волги, Каспийское и Аральское моря, Казахстан, Алтай и пустыню Гоби. Полёт проходил в режиме полного радиомолчания, без карт, на пределе высоты, где пилоты задыхались от нехватки кислорода. Советские зенитчики, заметив неизвестный самолёт, открыли огонь, и даже «Як» попытался перехватить нарушителя, но итальянцам, словно заговоренным, удалось уйти. Через 21 час полёта, преодолев 8 тысяч километров, самолёт приземлился в Баотоу, на контролируемой японцами территории Китая. Дуче лично встречал героев в Гвидонии и вручал награды. Геринг, по слухам, рвал и метал, крича: «Почему эти чертовы макаронники смогли, а мы нет?». Увы, блестящий успех был испорчен самими итальянцами: радостные газеты раструбили о подвиге, вызвав гнев японцев, боявшихся реакции Москвы. Программа воздушного моста была свёрнута.
Куда более прозаично, но не менее показательно складывались отношения на море. После нападения на Пёрл-Харбор в декабре 1941 года итальянский флот воспрянул духом. Падение Сингапура породило в Риме иллюзию, что ещё немного – и Британская империя рухнет. В 1942 году итальянцы неоднократно предлагали отправить свои подводные лодки в Индийский океан для совместной охоты на британские конвои, снабжавшие войска на Ближнем Востоке. В обмен они просили японцев атаковать суда в западной части океана. Японцы вежливо, но непреклонно отказывали, ссылаясь то на нехватку сил, то на риск «инцидентов» с союзниками, которые будут действовать без согласования . Только в ноябре 1942 года, когда битва за Гвадалканал уже высасывала все соки из японского флота, Токио разрешил итальянским субмаринам использовать базы в Индонезии. Но было уже поздно: в Северной Африке наступали британцы, в Средиземном море хозяйничал противник, и посылать лодки в Индийский океан не имело смысла. За всю войну лишь два итальянских подводных корабля добрались до тех вод, а немногочисленные итальянские торговые суда, прорвавшие блокаду, так и не смогли наладить полноценный товарооборот.
Официальное заявление Италии об объявлении войны Японии, переданное Министерством иностранных дел Швеции японской делегации
Настоящая драма, достойная пера комедиографа, разыгралась в сентябре 1943 года. Когда правительство Пьетро Бадольо подписало перемирие с союзниками, японцы, ещё вчера распивавшие с итальянскими коллегами саке за победу стран Оси, испытали культурный шок. С точки зрения самурайской этики предательство союзника было немыслимо. Реакция последовала незамедлительно и была вполне в японском духе: итальянская концессия в Тяньцзине была без боя захвачена императорской армией . Итальянских солдат, верных Муссолини и новой марионеточной Республике Сало, японцы, правда, позже перевооружили и даже использовали как вспомогательные силы. Но осадок, как говорится, остался. Сама Республика Сало, мучительно пытавшаяся доказать миру, что она – законная Италия, до самого 1945 года поддерживала с Японией какие-то отношения, но это была уже агония, а не сотрудничество. Разница в целях и катастрофическое положение на фронтах делали любой диалог бессмысленным.
Таки да, знаменитая «Ось», призванная стать становым хребтом нового мирового порядка, на деле оказалась конструкцией крайне хрупкой. Реальная помощь Италии Японии свелась к одному героическому, но политически провальному перелёту, паре десятков тонн потопленного тоннажа в Индийском океане да взаимному обмену атташе, которые больше присматривались к «экзотике», чем к боевому опыту. Итальянцы искренне считали японцев недалёкими копировщиками, японцы платили той же монетой, видя в итальянцах лишь легкомысленных любителей оперы и спагетти, неспособных на серьёзную войну. И те и другие, в общем-то, оказались правы, но в равной степени заблуждались насчёт собственного превосходства. Как точно заметил один из итальянских историков, этот союз был красивым снаружи, но совершенно пустым внутри (в оригинале там игра слов с винной этикеткой и бутылкой). Участники союза, охваченные имперскими амбициями и националистическим чванством, так и не смогли преодолеть ни географическую разделённость, ни, что важнее, взаимное недоверие и пренебрежение. И когда ось затрещала под ударами настоящей, глобальной войны, выяснилось, что держалась она исключительно на бумаге.
Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.
Насколько правомочно объявить в розыск следующих персонажей:, разжигающих ненависть в отношении нашей Родины, спонсирующих терроризм, который зелёный хер взял за основу поганой войны, на фазе заката своей наркоманской жизнёнки. В частности: бабку фондерляйн, обезьянку калас, дурачков из прибалтийского комитета (эстов, латов, литов), стреляющих себе везде, но продолжающих визжать, обвиняя Россию., дебила рютте, знающего, что Москва- Столица России, но незнающего, что географически за ней, за Москвой нашей, территория ещё "дохренакилометров", ну и до кучи польских, датских и норвежских шавок, которые делают "сильные" поступки, снявши штаны и ставших в "догги позу" в сторону британских и американских половых доминирующих партнёров, ну и, так же, соответственно:, героев: финских, французских, немецких и британских газет, находящихся, пока, на вершине хаоса............
В Екатеринбурге обострилась общественная дискуссия вокруг мемориалов историческим личностям с неоднозначной репутацией.
Фото: Екатеринбург. Главное
Полиция задержала 54-летнюю женщину, облившую красной краской памятник братьям Люмьер у ККТ «Космос». Свой поступок она объяснила антифашистскими взглядами, напомнив о сотрудничестве изобретателей кино с нацистским режимом Виши во Франции и поддержке ими борьбы с коммунистическим подпольем. В 1995 году эти факты биографии уже приводили к скандалу на их родине, тогда Банк Франции уничтожил тираж новых купюр с их портретами.
Параллельно разрешился конфликт вокруг мемориальной доски последнему обер-прокурору Синода Антону Карташеву, установленной на здании УрГЭУ. Под давлением общественности и депутатов, указавших на то, что Карташев приветствовал нападение Гитлера на СССР, табличку демонтировали спустя десять дней после установки. Историки и политики назвали снос справедливым, подчеркнув недопустимость героизации деятелей, желавших поражения своей стране в войне с нацизмом.
Эксперты отмечают, что жители города стали внимательнее относиться к историческому контексту и биографиям персон, которым устанавливаются памятные знаки.
Ранее Польша начала официальную оценку ущерба от действий СССР. Результаты работы призваны создать фактологическую базу для претензий Варшавы на замороженные российские активы.
Как немцы планировали уничтожать русский народ? Насколько Сталин понимал возможные угрозы со стороны Германии? Почему Германия воспринимала коммунистов как экзистенциальных врагов? Когда Гитлер заговорил о физическом истреблении политических комиссаров и коммунистической интеллигенции? Как исполнялся немецкий приказ о советских комиссарах в начале Великой Отечественной войны?
Разбираемся в программе "Исторический ликбез" с Егором Яковлевым на радио Sputnik.
* Книги А. Гитлера "Майн кампф" и А. Розенберга "Миф XX века" – входят в Федеральный список экстремистских материалов, распространение которых на территории РФ запрещено.
Со здания Уральского государственного экономического университета (УрГЭУ) сняли памятную доску, посвященную православному историку Антону Карташеву, который одобрил нападение Гитлера на СССР и последовательно выступал с резкой критикой Русской православной церкви Московского патриархата (РПЦ МП), 14 февраля написал екатеринбургский историк Андрей Ермоленко в своем Telegram-канале.
«Сегодня, 14 февраля, памятной доски Антону Карташеву на здании УрГЭУ-СИНХ (Свердловский институт народного хозяйства (СИНХ) — историческое наименование вуза — прим. ИА Красная Весна) уже нет», — написал историк.
В подтверждение он выложил фото здания, где была размещена мемориальная доска.
Напомним, 5 февраля памятная доска была торжественно открыта в присутствии руководства вуза, студентов и представителей екатеринбургской епархии РПЦ МП, включая ее главу — митрополита Екатеринбургского и Верхотурского Евгения (Кульберга).
Postbank расторгает договоры с антифашистскими организациями, ссылаясь на взаимодействие головного концерна Deutsche Bank с Израилем.
Электрические ограждения в бывшем концентрационном лагере Освенцим. Postbank закрыл счета четырём берлинским объединениям, входящим в Союз преследуемых нацистским режимом — Союз антифашисток и антифашистов (VVN‑BdA).
Ирония судьбы: дочерняя компания Deutsche Bank, запятнавшего себя связями с нацистами, выбрасывает на улицу антифашистов. Postbank расторг договоры с четырьмя берлинскими объединениями, входящими в Союз преследуемых нацистским режимом — Союз антифашисток и антифашистов (VVN‑BdA). Под удар попали земельное отделение союза, а также ещё три некоммерческих организации. Расторжение договоров вступит в силу с 31 марта 2026 года.
Заявление пострадавших
«Это уже слишком: Postbank, дочерняя компания Deutsche Bank, закрывает счета антифашистских организаций», — говорится в заявлении VVN‑BdA . Материнский концерн Deutsche Bank после 1933 года провёл «ариизацию» своего правления и участвовал в разграблении евреев, а также стран, оккупированных Германией.
Мотивы расторжения договоров неясны. В VVN‑BdA строят догадки: недостаточная платёжеспособность? Наблюдение со стороны Ведомства по охране конституции? Или же это послушное исполнение роли помощника в «запрете Антифы» со стороны администрации Трампа?
Представитель Postbank в электронном письме ссылается на деятельность Deutsche Bank
В ответ на запрос Berliner Zeitung представитель Postbank на первых порах ограничился следующим заявлением: «Пожалуйста, поймите, что мы не комментируем потенциальные или фактические отношения с клиентами. Postbank соблюдает все законодательные и нормативные требования». Конкретных причин расторжения договоров банк не привел.
Вместо того чтобы дать собственные разъяснения по поводу закрытия счетов, представитель Postbank в очередном письме в Berliner Zeitung сослался на деятельность головного концерна. При этом он попросил в случае цитирования его высказываний о Deutsche Bank указывать в качестве источника представителя Deutsche Bank. Примечательный ход, учитывая, что сам Deutsche Bank не ответил на запросы Berliner Zeitung в установленный срок.
В своем письме представитель банка перечисляет ряд пунктов, которые, по его мнению, должны подтверждать приверженность Deutsche Bank борьбе с антисемитизмом и работе по преодолению нацистского прошлого.
В то время как Deutsche Bank поддерживает инициативу «Никогда снова — это сейчас» (символ борьбы с забвением зверств нацистов) одним миллионом евро, его дочерняя компания Postbank закрывает счета антифашистских объединений.
В качестве положительного момента следует подчеркнуть, что Deutsche Bank стал «первым немецким финансовым институтом, который поручил независимым ученым провести масштабное, прозрачное и беспристрастное исследование эпохи национал-социализма». Представитель ссылается на соответствующий раздел веб-сайта, посвященный «Исследованию и переосмыслению истории банка в период национал-социализма».
Кроме того, он подчеркивает приверженность банка борьбе с антисемитизмом. Банк поддерживает мемориальный комплекс Холокоста «Яд Вашем», публично осудил нападения ХАМАС 7 октября 2023 года и в рамках инициативы «Никогда снова — это сейчас» пожертвовал один миллион евро некоммерческим организациям, которые прививают молодежи толерантность и эмпатию.
Избирательная форма солидарности
Однако критического взгляда заслуживает тот факт, что в качестве доказательства своей позиции представитель банка также приводит поддержку «израильского правительства и многих израильских компаний». При этом замалчивается, что именно это правительство проводит политику, которую на международном уровне все чаще критикуют как правоэкстремистскую и фундаменталистскую — с систематическим вытеснением палестинцев с Западного берега, дальнейшим расширением незаконных поселений и политикой, которую правозащитные организации все чаще называют апартеидом.
Тот, кто выступает против антисемитизма, но при этом поддерживает правительство, лишающее палестинцев прав, демонстрирует крайне избирательную форму солидарности. Это противоречие становится еще более вопиющим, учитывая, что сами палестинцы принадлежат к семитской языковой и культурной группе.
Однако главным остается противоречие, которое представитель банка своим письмом не разрешает: тот самый концерн, который подчеркивает важность переосмысления своей истории и выступает против ненависти к евреям, очевидно, не может ничего противопоставить своей дочерней компании, когда та закрывает счета организации преследуемых нацистами. VVN‑BdA была основана в 1947 году выжившими в концлагерях — теми самыми людьми, которых банк когда-то экспроприировал и изгонял. То, что представитель называет обвинения в ущемлении банком жертв нацистского режима «необоснованными», свидетельствует либо об отсутствии понимания проблемы, либо о сознательном игнорировании.
Не единичный случай
За последние два года Postbank уже закрыл счета целому ряду окружных объединений VVN‑BdA по всей Германии, а также антифашистскому центру встреч Heideruh e. V. Данный случай вписывается в череду расторжений договоров с политически активными организациями.
Совсем недавно сберегательная касса Гёттингена закрыла счета правозащитной организации Rote Hilfe, оказывающей помощь заключённым, — ссылаясь при этом на американский санкционный список.
Системная проблема – дебанкинг в Германии
Закрытие счетов политических акторов в Германии — не единичный случай. На протяжении многих лет организации и частные лица из самых разных частей политического спектра теряют свои банковские счета. Часто это происходит без внятного объяснения причин и нередко синхронизировано с публичными дебатами. Особенно часто под удар попадают левые объединения, но также и окружные отделения АдГ, критики коронавирусных мер и журналисты различной политической ориентации.
Банки, как правило, ссылаются на свободу договора, а финансовый надзор Bafin пока не видит необходимости в регулировании. Однако такие организации, как PEN International, предупреждают о «косвенной форме цензуры» посредством подобной блокировки счетов. Возможность заставить замолчать неугодные голоса, лишая их финансовой инфраструктуры, ставит под угрозу демократическое многообразие.
