Их появлению на поле боя мы обязаны поиску решения повышения эффективности штурма вражеской линии обороны. Но имея +- одинаковые вводные все три страны на западном фронте пошли разными путями. Французы начали думать над созданием подвижной платформы, способной наступать вместе с пехотой и поддерживать её огнём тяжелого вооружения. Англичане хотели сделать подвижную бронированную платформу, которая могла бы нести тяжелое вооружение и прорывать вражескую линию обороны, идя перед пехотой. Немцы до 1916 года о таком не думали в принципе и все их мысли касались тактики применения артиллерии и штурмовых групп.

В момент первых попыток применения танков, что англичанами, что французами, было совершенно неочевидно, что немцы неправы. Битва при Сомме, где всего 20 танков смогли прорвать фронт на узком участке и углубиться на 5 км доказала, что концепция танков жизнеспособна. Но тактический успех в тот момент не удалось превратить в оперативный из-за малого числа танков и плохого взаимодействия с пехотой.

Тем не менее после Соммы в Берлине случился “танковый шок” итогом которого стал не только заказ разработки собственных танков, но и целый комплекс мер по усилению противотанковых возможностей пехоты и артиллерии. В первую очередь речь шла о создании противотанковых батарей с полевыми 77-мм орудиями для стрельбы прямой наводкой, а также разработка для них бронебойных снарядов. Не менее важно стало выделение отдельных команд пионеров (саперов) для организации противотанковых рвов и ловушек, расширения траншей и ходов сообщения для затруднения их преодоления. На танках предписывалось сосредотачивать огонь всего тяжелого вооружения, даже минометов, так как достаточно тонкая броня делала их уязвимыми. Шло обучение борьбе с танками с помощью гранат. Все эти меры позволили немцам вполне успешно отбивать нападения небольших групп танков, но ценой траты и так ограниченных материальных и людских ресурсов: пт-орудия могли бы поддерживать пехоту, но их держали в резерве на случай появления танков; пионеры выполняли значительно больший объем работ при подготовке позиций, нежели их визави; по наступающим танкам сосредотачивали значительную часть огня, позволяя пехоте противника свободнее действовать на поле боя. При этом успехи в отражении спорадических танковых атак небольшими группами привели немецкое командование к мысли, что угроза танков более не критична, из-за чего в 1917 году они чуть не свернули всю свою танковую программу.

Беда этого суждения была в том, что после Соммы у англичан и французов просто было слишком мало танков, чтобы эффективно их применять. А неудовлетворительные итоги танковых атак привели военных к выводу, что проблема не в концепции танка как таковой, а в количестве, качестве и тактике применения. К ноябрю 1917 года англичане накопили уже сотни танков, улучшили бронирование и научили пехоту следовать за ними для закрепления. В итоге, когда танковый кулак из сотен машин применили под Камбре, то случился оперативный успех с крушением нескольких десятков километров фронта к которому, что иронично, оказались не готовы обе стороны: англичане просто не ожидали столь глубокого прорыва и им не хватило выделенных на операцию сил для развития успеха. Тем не менее для немцев эта битва стала ушатом холодной воды, так как выяснилось, что успехи борьбы с танками начала года лишь следствие их малого числа у противника, а не неэффективности танков.

Поэтому Главный штаб в спешном порядке приказал ускорить работы по танкам и инициировал разработку специализированных противотанковых средств: пт-ружей и пт-пушек, которые успеют только к концу войны. Кроме того в войска массово начали поставлять бронебойные пули для винтовок и пулеметов. Все это позволило усилить противотанковые возможности немецкой пехоты, но опять же за счет излишних материальных и людских трат, часто за счет ослабления возможностей соединений к борьбе с пехотой. При этом для стран Антанты применение танков наоборот экономило людские ресурсы, позволяя решать гораздо меньшими силами задачи.

Т.е. само наличие танков заставляло противника отвлекать значительные средства на борьбу с ними, в то же самое время экономя людские ресурсы Антанты. При этом наличие пт-средств у немцев не означало, что второе Камбре невозможно, так как в отличии от пт-обороны, размазанной по фронту танки можно было сосредотачивать на отдельных участках прорыва. Что и будет продемонстрировано не раз в ходе отражения Весеннего наступления немцев и 100-дневного наступления Антанты.

В то же самое время, хотя даже немцам было очевидно, что танки являются отличным средством прорыва, это вовсе не означало, что прорыв чисто силами пехоты невозможен. Весной 1918 года немцы сумели прорвать фронт и вызвать его обрушение на широком участке. Да, этот прорыв стоил больших людских потерь, но кайзеровская армия сумела вырваться на оперативный простор и некоторое время вести маневренную войну. И на этом этапе танки стали серьезным козырем Антанты, позволяя значительно меньшим силам держать оборону, компенсировать нехватку резервов в конкретном месте. Благодаря мобильности танков и малой мобильности пт-средств немцев даже пара танков становились серьезной угрозой.

В конечном итоге немцы столкнутся с той же проблемой, что страны Антанты под Камбре или в ходе 100-дневного наступления - эффективно развивать успех после прорыва не выходило из-за низкой мобильности пехоты и артиллерии, а также проблем со снабжением. Понеся большие потери и растратив все резервы, немцы потеряют инициативу и вынуждены будут начать отступление.

Танки, став в ходе ПМВ эффективным средством прорыва обороны, не смогли стать эффективным средством развития успеха. Но само их существование у Антанты в количествах сотен штук и отсутствие у немцев даже двух десятков серьезно меняло характер боев, сдерживая темпы наступления, заставляя тратить больше сил и средств на решение поставленных задач. И именно этих сил и средств в конце концов немцам и не хватило.

Пост с навигацией по Коту
Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Нынешняя Венгрия в плане географии от той же Польши мало отличается, но вот раньше это было не так - появившаяся в 900-ые годы в ходе вторжения сюда кочевых племен с востока, позарившихся на сочные луга низменности, Венгрия быстро займет и словацкие хребты, и Карпаты, сделав их как бы защитой равнинной сердцевины государства. Тут надо пояснить, что это были за кочевники и откуда они взялись. Исследователям удалось воссоздать из средневековых источников и археологических данных примерный путь древних венгров, оказавшихся рядом кочевых скотоводческих племен.

Эти кочевники относились к уральским народам - довольно сборной группе, куда входит ряд родственных по языку, но далеко отстоящих друг от друга территориально этносов. В их числе финны, саамы, коми, ханты и манси. Собственно, последним двум венгерские племена, судя по всему, и были более всего родственны - языки западносибирских народов сходны с венгерским(мадьярским, если брать самоназвание), составляя с ним угорскую подгруппу уральских языков.

Впрочем, не надо думать, что венгры полным составом пришли откуда-то из-за Урала - кочевники, завоевав регион, сами были немногочисленны и лишь передали свой язык уже жившему здесь субстрату, преимущественно славянскому. Славяне на момент вторжения даже имели города, к примеру Блатноград (название для русского уха смешное, происходит же оно от озера Балатон, славянами называемом Блатно), но видимо сравниться с внезапностью конных армий не могли. Как это чуть позже случится в Анатолии и Северном Иране, кочевники станут элитой в основанном ими государстве и ассимилируют местных в свои культуру и язык. И основой народа станут именно эти ассимилированные, как в случае с турками и азербайджанцами, так и в случае с венграми (что, однако, не мешает даже венгерским националистам по сей день считать себя "тюрками" ввиду кочевого прошлого древних мадьяр). Даже сами европейцы того времени будут причислять венгров к потомкам гуннов, так как те тоже внезапно прибудут с востока. Отсюда и название "Hungary"(англ) или "Hungaria"(исп), говорящее о том, что венгры были приняты за гуннов, что в действительности, конечно, неправда.

Одно время новая сила в Европе будет совершать традиционные для кочевников грабительские набеги, но затем остепенится, переймет у Священной Римской империи государственные основы и примет христианство. Основателен Венгерского королевства является Иштван (Стефан) I, представляющий из себя венгерскую версию своего современника князя Владимира - оба занимались христианизацией своих владений и за это были канонизированы церковью. Поскольку создание венгерской государственности неразрывно связано с этим человеком, то Венгрию, особенно в былые времена, часто называли "землей Святого Стефана".

В этот же период произошло завоевание Нитрана (ныне это Словакия), Трансильвании и Закарпатья. Эти гористые регионы будут долгие века служить Венгрии защитой от вторжений, которые в случае их отсутствия гораздо чаще разоряли бы страну. В 1102 году путем унии в состав Венгрии (хоть и на особых правах) войдет еще и Хорватия. В общем, старое королевство станет очень крупным, гораздо больше современного малозаметного государства.

Венгрия пострадает от монгольского нашествия, но все же его переживет и вполне восстановится. Несмотря на это, жестокая рука непоправимых потрясений в какой-то момент до неё доберется, но не с востока, как можно было бы подумать, а с юга - Османская империя, разбив балканские государства, вторгнется и в Венгрию, уничтожив мадьярское войско в 1526 году. После этого корона Святого Стефана перестанет быть единой и разделится на три части - западные регионы обратятся к Австрии за помощью, признав Габсбургов своими королями, центральные, включая Будапешт, отойдут непосредственно Османам, а на востоке выделится Трансильвания как вассал Константинополя. Когда в 1680-ые годы Османы потерпят первое огромное поражение на Балканах, их армии будут изгнаны со всей территории Венгрии, которая теперь целиком признает себя частью империи Габсбургов. Однако, Вена сохранит высокую автономию новых владений и будет лояльна к венгерскому дворянству как к одной из опор собственной власти и источнику военной силы.

Потерявшие почти всё

Расклады изменятся в XIX столетии, в эпоху национализма. Консервативная политика Габсбургов и их однобокое отношение к возросшему по значению национальному вопросу станут триггерами к Венгерскому восстанию 1848 года, которое перерастет в войну за независимость Венгрии. В короткие сроки силы революционеров выгонят австрийские войска из страны и едва не погубят саму империю (Венгрия составляла примерно половину всей её территории). Только помощь от русского царя Николая I, ненавидевшего революционные движения, спасет государство Габсбургов. Российские армии подавят революцию и вернут Вене контроль над Венгрией.

Тем не менее, с этого момента она будет де-факто оккупирована, станет огромной язвой для Габсбургов. Тогда император Франц-Иосиф I пойдет с венгерскими элитами, состоявшими в основном из аграрной аристократии (индустриализация Венгрию почти не затронет) на сделку - Венгрия получит не просто автономию, а станет равноправной частью державы вместе а Австрией, будет иметь свой парламент и свои законы. Мадьярское дворянство согласилось, и в 1867 году была создана двуединая Австро-Венгрия, состоящая из двух частей - Цислейтании с центром в Вене и Транслейтании с центром в Будапеште.

В поздний период венгерские элиты были едва ли не большими сторонниками сохранения империи, чем венский двор. Они уже выбили себе огромные права, и смысла в дальнейшей борьбе не видели. Перед Первой мировой войной Транслейтания была слаборазвитым и довольно бедным регионом, который, в отличие от Австрии и Чехии, не был затронут промышленной революцией и твердо стоял на старых дворянских устоях управления. Как и Вена, Будапешт проводил политику подавления невенгреских национальных движений, небезосновательно считая их огромной угрозой для целостности такого красиво раздутого, словно шар с гелием, королевства.

Но XX век принес Венгрии очень неприятные сюрпризы. В 1914 году Австро-Венгрия вступила в мировую войну, которая обострила все проблемы - на фоне постоянного истощения империи и её союзников, зажатых в центре Европы с куда меньшими ресурсами и возможностями для маневров, чем государства Антанты, национальные движения весьма обострились. С 1916 года Габсбургская монархия находилась в полумертвом состоянии после ряда разгромных поражений от Российской империи, и держалась во многом за счет помощи от Германии, которая тоже не имела бесконечного запаса прочности. Нередкими стали дефицит важнейших товаров и голод, неудачи же на фронте и неспособность страны успешно воевать даже с небольшой Сербией без помощи из Берлина отвернули представителей малых наций от Вены и Будапешта окончательно.

Поэтому когда Германия осенью 1918 года все же надломила спину, тянувшую на себе не только лоскутную империю Габсбургов, но и совсем уж никудышную к тому времени Османскую державу, обе части Австро-Венгрии ждал абсолютный крах. Венгерское королевство оказалось под прицелом Румынии, выступавшей еще с 1916-го на стороне Антанты, созданной на месте австрийской Богемии Чехословакии и Сербии, которая объединилась с хорватскими националистами с целью слепить единое государство южных славян. Они с санкции США, Франции и Великобритании отберут у провозгласившей тогда полную независимость Венгрии все регионы, где мадьяры не будут большинством населения, и даже парочку таких, где венгры большинство все же составляли. Внезапно окажется, что это буквально большая часть страны, и после этого мучительного передела и заключения Трианонского договора, бывшего венгерским братом-близнецом договора Версальского, подписанного примерно тогда же, Венгрия останется у исполинских масштабов разбитого корыта.

Помимо закрепления территориальных потерь, на Венгрию накладывались колоссальные ограничения по части армии и авиации, она также должна была отказаться от претензий на владение портами. Венгерская общественность считала договор несправедливым и грабительским, подобно тому, как это было в Германии по отношению к Версальскому договору.

Сама же страна осталась королевством, в котором, однако, так и не нашлось кандидата на престол, поэтому главная должность пустовала. Властью же обладал бывший австро-венгерский адмирал Миклош Хорти, правивший как регент при несуществующем короле с 1920 года. С утратой хорватского побережья его профессиональные навыки оказались бесполезны, и он, по всей видимости, решил от такой безысходности уйти в политику. Его режим был, как это принято в Венгрии, весьма консервативен и авторитарен, но на фоне того же Пилсудского в Польше или правления Карагеоргиевичей в Югославии не особенно выделялся.

Государство в этот период находилось в упадке, что неудивительно - венгерское господство, длившееся не одну сотню лет на такой большой территории, было свергнуто внезапно и болезненно. Как и поляки, венгры не отделяли имперскую идею от национальной и даже территории, где венгров было очень мало, например Хорватию и Славонию. считали своими по праву. Впрочем, около трёх миллионов венгров оказалось тогда в составе Югославии, Румынии и Чехословакии, что тоже очень досадовало общественность. Несмотря на тяжелые ограничения и разруху после войны, Будапешт не оставил планов по возвращению утраченного, а лишь выжидал.

Помощь в деле восстановления чести венгерской пришла в 30-ые годы из Берлина, как несложно догадаться. Австрийский искусствовед даже симпатизировал мадьярам, считая их такими же жертвами западных победителей, как и немецкий народ. В отличие от Польши, он вполне видел Венгрию своим потенциальным союзником, потому начиная с раздела Чехословакии Третий Рейх будет временами подкармливать режим Хорти территориальными приобретениями. В 1938-41 годах их будет немало, хоть и не очень больших - Румынию и Хорватию, также ставших союзниками Оси, обижать тоже не хотелось. Тем не менее, к моменту вторжения в СССР с барского плеча Венгрия получит обратно часть Трансильвании, Закарпатье, южную Словакию и небольшие кусочки от Югославии.

Но цена за такое покровительство будет высока - обязательное участие в войне с Советским Союзом, куда Хорти направит армию. Там венгры будут не последними в плане поддержки Вермахта и жестокости по отношению к мирному населению, но в январе 1943-го венгерская группировка, действовавшая в основном на воронежском направлении, потерпит огромное поражение - из примерно 200 тысяч солдат и офицеров 148 тысяч будут убиты, ранены или пленены. С тех пор активность Венгрии убавилась, но она оставалась союзником Германии до конца. Хорти, будучи далеко не идейным нацистом, в октябре 1944-го попробует пойти на мир с СССР подобно Румынии и Болгарии чуть ранее, но будет свергнут немцами и заменен на более лояльного лидера, который провоюет с Рейхом до самого финала.

А что теперь?

Далее события развивались точно также, как и в Польше - установление просоветской власти, откат вновь на границы по Трианону, но уже без его откровенно издевательских условий, и полвека такой жизни. А вот после перехода к новому уже прозападному правительству в конце 1980-х ситуация в Венгрии сложится иная - отношение к СССР и России у мадьяр куда лучше, чем у поляков, несмотря даже на историю противостояния в обеих мировых войнах. Поэтому Венгрия и поныне в хороших отношениях с Россией, насколько это возможно для государства НАТО и ЕС.

Впрочем, амбиции, однажды уже приведшие Венгрию к печальным итогам, не исчезли совсем. По-прежнему очень остро в обществе стоит вопрос венгров в сопредельных странах, вокруг которого строится немалая часть риторики правительства текущего лидера Виктора Орбана. Венгрия по-прежнему остается одной из самых консервативных стран Европы, активно критикующей линию Брюсселя, что также подчеркивает её определенную амбициозность.