Серия «Пробы и ошибки государств и народов»

Шведская Литва

Так часто называют довольно забытый эпизод, в который Швеция пыталась завладеть побережьем Балтийского моря капитально. К 1650-м годам это королевство стремительно превращалось в империю, создававшую свой собственный проект типа "Mare Nostrum" на севере Европы. Ее старейший соперник - Дания - теряла влияние перед победоносными и успешными шведскими королями. Русское царство, пытавшееся закрепиться на Балтике и в Финляндии, также потерпело от Швеции несколько болезненных поражений, оставив некогда новгородские владения у этой акватории.

Однако этого нарождающейся империи северных морей было мало. В руках Польши все еще оставалась Литва, имевшая важное стратегическое значение. Без контроля над ней говорить о полном господстве Швеции в регионе было бы преждевременно.

Литовское Великое княжество когда-то, во времена даже к тому моменту немного бородатые, являлось независимым государством, представлявшим собой конгломерат славянских княжеств и балтских племен под управлением балтской же династии, но в XVII столетии она уже давно стала зависимой от Польши, вторичной территорией, хотя и с местной элитой, имевшей некие старинные права, восходящие у отдельных семей к XIV веку.

Польское господство не устраивало часть литовских магнатов, и именно за этот момент уцепился Карл X (не путать с французским Бурбоном 1800-х), король Швеции. По состоянию на 1655 год Речь Посполитая находилась в, скажем корректно, сложном положении. А на самом деле - она стояла на грани полного уничтожения. Сначала Варшаву просто раздражали восстания запорожских казаков, затем эти самые казаки восстали не понарошку, а вскоре вступили в союз с Россией, которая и стала ключевой виновницей чудовищных польских поражений 1654-1655 годов.

Идея крутая и даже вроде как сработавшая, да не сработавшая. Сыграло два фактора. Дело в том, что поддержали Швецию далеко не все магнаты. Конечно, Радзивиллы мощны и богаты, но не ими едиными. Очень существенная часть населения и, что важнее, элиты, все равно предпочитала подчинение Польше. Уния с самого начала не сумела завоевать полной лояльности всех нужных игроков, она их скорее злила и стимулировала к активному сопротивлению. Хуже того - ведь так-то в католической Литве князем стал протестант, а это еще один мегажирный плюс к непринятию - налицо огромный идеологический раскол, приведший к восстаниям против унии.

И может быть, она и сохранилась бы, по крайней мере, в чрезвычайно урезанном виде, но тут опять Россия все испортила. Ей было важно разрушить Речь Посполитую как конкурента, однозначно, и она к этому смело шла, но когда Швеция стала брать чересчур много земель, Москва передумала, заключила с Польшей мир и пошла на северного соседа, чтобы успокоить амбиции Карла X, кои считала более для себя опасными.

Два данных нюанса резко заиграли против унии, так что она пала всего спустя пару лет, в 1657 году. Шведская Литва не просуществовала долго и не контролировала и близко тех территорий, на которые претендовала. В историографии она осталась просто казусом времен "шведского потопа", не имевшим самостоятельной силы.

Герцогство Варшавское

При этом, не нужно думать, что сами поляки избежали участи унижения перед империей побольше. Напротив, для Польши как раз с тех самых катастрофических войн 1654/1655-1660/1667 годов началась черная полоса, которая за полтора века привела страну от уровня "грозная региональная сила" до уровня "Франция, помоги, прошу!".

А помогла именно Франция, что, может, кому-то покажется странным, но в действительности это более чем логично. В 1807 году Наполеон эпически победил очередную коалицию, разгромив Пруссию и Российскую империю. К тому времени основная часть Польши дюжину лет принадлежала Пруссии. Местной элите и интеллигенции такая ситуация совсем не нравилась. Для этих слоев общества победа Франции стала возможностью возродить независимость.

Разве что, бывшие сливки общества Речи Посполитой - дворяне, министры, деятели культуры - получили при нем различные должности, но под строгим патронажем Франции. Когда в 1813 году земли герцогства оказались под российским контролем, оно не было сразу упразднено. Сперва там существовала военная администрация, по итогам Венского конгресса преобразованная Александром I в Царство Польское, в общих чертах наследовавшее границы своей предшественницы, но с еще меньшей автономией. Не самая валидная попытка возродить великую Польшу.

Хотаки

Не зря его называют "кладбищем империй". Правда, в случае Британии, СССР или США это скорее гипербола - ибо споткнувшись о местные скалы, они не капитулировали перед армиями бородачей в своей столице, а просто больно укололись.

Увы, не все отделывались так легко. В начале XVIII столетия господствующая среди народов востока Западной, юга Средней и севера Южной Азии империя Сефевидов с центром в Иране переживала ужасный кризис. Шахиншах Солтан Хусейн (1694-1722 годы) был паршивым управленцем, зато очень верующим человеком.

Как и его предки, он придерживался шиитской доктрины, но если прошлые цари не так сильно репрессировали суннитов, то Солтан Хусейн решил взяться за это дело всерьез. Гонения на суннитских имамов и улемов, и на обычных суннитов тоже, при нем стали систематическими и массовыми. При этом такая жесткая линия не была подкреплена внешними и внутренними успехами. Скорее наоборот, наблюдался упадок по всем фронтам - когда-то мощная сефевидская армия, например, утопала в коррупции и нехватке жалованья, и в целом все было весьма печально с финансами.

Видимо, шах отмахнулся от подобных мелочей, и банально не предвидел, что сунниты - это не просто жалкая оппозиция. Да, в самом Иране их действительно меньшинство и побить можно, но вот на окраинах - не тут то было. Кочевники-курды на западе и афганцы на востоке империи, будучи преимущественно суннитами, воспользовались репрессиями как поводом для начала масштабных восстаний и набегов на иранские города. Самым успешным из них был род Хотаки, относящийся к пуштунам (основное население Афганистана, родственный персам народ).

Хотаки сначала напали на царские силы в родном Кандагаре - успешно. Потом они начали крупные набеги, а в 1720 году - поход на столицу Исфахан в центре иранского нагорья. Всего за два года Солтан Хусейн потерпел полное поражение, а его армия была бита куда хуже вооруженными и подготовленными афганскими пастухами. Хотаки вошли в Исфахан, короновав своего вождя новым царем.

Дело вышло отлично - Мир Махмуд-шах женился на дочке Хусейна, стал легитимным, даже добился признания от персидской знати в обмен на обещание не трогать их прежнее положение. Единственной проблемой оставалось то, что афганские ребята, судя по всему, понятия не имели, что такое править империей. Они нарушили все свои обещания, начали вырезать сефевидскую верхушку, продолжали грабить Иран. Несколько лет их господства запомнились нестабильностью и обилием крови. В то же время, падением Сефевидов воспользовались русские и османы, захватившие почти весь северо-запад страны.

Так что, в целом, Хотаки были еще худшими менеджерами, чем тот, кого они сместили. Искусны в грабеже и войне, плохи в управлении - беда многих завоевателей, особенно кочевников. С 1726 года сторонники Сефевидов начали брать реванш. Власть Хотаки, державшаяся на афганских воинах, не выдержала, и в 1729 году была вытеснена обратно в Кандагар. Спустя девять лет их разбили и там, вернув данный регион в состав Ирана, впрочем, ненадолго.

Хотаки были большим успехом "диких" пуштунов, но ничем более не выделились в ряду быстроменяющихся династий в Персии XVIII века.

Республика Западная Флорида

Про республику Техас, независимую с 1836 по 1845 годы, и про штат Техас, сохраняющий "свободный дух", слышали все, а вот про то, что у нее была "старшая сестра" - уже не очень.

Данная колоритная земля имеет весьма запутанную историю. Мало смысла пересказывать ее в деталях, ибо все равно это сложно запомнить. Коротко - то, что сейчас есть штат Флорида - это колония Восточная Флорида, и она была разделена с Западной британцами в 1760-ые, когда Лондон получил сии территории в управление от Франции и Испании.

За два десятилетия британского господства в Западной Флориде успели появиться поселенцы - можно сказать, что то навроде ранних реднеков. Они стали костяком освоения края. Однако, в 1783 году вынужденная отказаться от своих южных материковых колоний в Северной Америке Великобритания уступила обе Флориды Испании, с чем США согласились. Впрочем, они все равно не мешали американским поселенцам идти туда жить, что и происходило годами.

К 1810 году Западная Флорида была в основном англоязычной и очень недовольной правлением Испании. Летом того же года страсти дошли до высшей точки, что привело к восстанию и провозглашению независимой республики 23 сентября 1810 года. Флоридцы вписывались в тренд - тогда же воевать с короной Мадрида стали ее владения в Южной и Мезоамерике, так что отказаться от приевшейся власти было не так уж сложно на фоне общих осложнений разваливающегося титана.

Другое дело, что, если Техас все же продержался относительно длительное время, то великая республика не была способна и на это. Небольшая и слабая, она мгновенно была воспринята Вашингтоном как не более чем приготовление к вхождению под его юрисдикцию, да и то, пожалуй, лишнее. Президент Мэдисон даже не подумал о том, чтобы спросить повстанцев об их условиях - он просто ввел контингент в декабре 1810-го, совершенно проигнорировав предложение о переговорах. Не самое яркое начало, но уж совсем жалкий конец. Зато до Техаса были.

Средне-франкское королевство и королевство Лотаря

Или же Lotharii regnum по латыни, то есть буквально владение одного очень конкретного молодого человека. IX столетие в Западной Европе в принципе было временем безумных разборок, приводивших к дроблению, но, на мой взгляд, история и конечная судьба этого государства является самой показательной в этом плане.

Да, вроде сердце Франкии, вроде сам Ахен, но по сути - рыхло и слабо. Наследство Лотаря как старшего сына, называемое Средне-Франкским королевством, развалилось тут же после его смерти в 855 году. И снова Лотарь, на сей раз под вторым номером, сын прошлого, получил королевство от отца. Он не удержал Италию, ставшую самостоятельной частью веселого пирога.

В 895-900 годах она ненадолго вернулась, после чего насовсем сжалась и перевоплотилась в простое герцогство без притязаний на что-то большее. Само собой, Западная и Восточная Франкии тогда тоже не блистали централизацией и спокойствием, но они таки выжили и в конце концов стали Францией и Германией. А судьба Лотарингии - быть скромной провинцией, за которую как раз две другие части друг с другом воевали вплоть до весны 1945-го. Она в виде королевства не пережила самый старт феодальной эпохи, будучи по сути эталоном сугубо "наследственного", на все 100 % искусственно созданного и потому нежизнеспособного субъекта.

Для начала следует кратко пояснить, что это вообще такое. Остальгия (дочь "ностальгии", от нем."Ost" - восток) - это термин, описывающий тоску бывших жителей Восточной Германии (ГДР) и даже части их потомков, по её эпохе. Как таковая, она выражается в основном в культурном влиянии - книгах, создании предметов по мотивам восточногерманской эстетики и тому подобном. Разумеется, к этому можно прибавить обилие разговоров об "утраченном прошлом" как в реальном, так и в виртуальном пространствах.

Однако конкретные проявления остальгии меня в данном случает не интересуют. Вместо них я попрошу обратить внимание на данную карту:

Здесь имеет место сравнение территорий ГДР и ФРГ с землями, на которых победили различные партии на недавних выборах в Европарламент (июнь уходящего года). Они практически разделили страну на две части - ровно по тем границам, что существовали до 1990 года.

Причём бывшие гдровцы и их дети (уже внуки местами, наверное) голосовали отнюдь не за левых каких-нибудь, а за резко правую "Альтернативу для Германии", в то время как буржуины с запада предпочли консервативно-либеральный "Христианско-демократический союз".

Ну с этим-то понятно. А вот выбор осси (прозвище восточных немцев) не совсем ясен - а не они ли строили социализм каких-то 40 лет назад ещё? А теперь - вот как дело повернулось. Что ж, будем разбирать, в чём тут секрет.

Басня трёх империй

Сначала позволю себе немного романтизма и расскажу, о чём гласит история веков. Согласно ей, когда-то в Центральной, Западной и южной Европе простиралась огромная и могущественная Священная Римская империя.

Вопреки названию, из римского там было мало чего (просто в Средние Века "римлянин" - это широчайшая политическая принадлежность, а на маркер отдельной культуры), а населяли её в основном германцы - поначалу как всё ещё близкие к племенному строю люди, а позднее - как группа близкородственных...народов, может быть? Сказать сложно.

Из районов их проживания , впрочем, часто было ясно, от какого именно племени они произошли - Бавария, Швабия, Тюрингия, Саксония и некоторые другие и ныне напоминают интересующимся темой о грозных бородачах, живших в античных и раннесредневековых дремучих лесах центра Европы.

Но веке в XII это были стандартные для тех лет гособразования, входившие в состав самой Римской из империй. Жители данных областей, само собой, несмотря на принадлежность к родственной лингвокультурной ветви, не считали себя единой нацией (каковых тогда в мире было 0), а фактически объединяло их только признание власти "римского" монарха, благословлённое Богом через Католическую Церковь.

И если в соседних областях с похожим состоянием (Франция, Иберия, Древняя Русь и так далее) с каждым веков брала верх централизация, что привело их к абсолютным монархиям с их единой мощью, то германские районы в этом плане только деградировали - СРИ постоянно теряла хватку, уступая раздробленности. Таким способом то, что населяли условные немцы, в Новое время стало очень сложным для понимания местом - с политической перспективы, я имею ввиду.

Отсюда ясно следует, что первая немецкая империя, или, если угодно - Первый Рейх, оказался так себе проектом. Проверки временем он совсем не выдержал. Отсутствие на его номинальных землях единой управленческой системы привело к таким печальным последствиям, как разорительные войны между более сильными игроками, которые использовали этот весь прекрасный винегрет как поле битвы и буфер .

Как и в прочих государствах Европы, там, где до 1806 года типа стоял Первый Рейх, формирование политической нации началось в 1800-х годах. Специфика именно тех районов заключалась в том, что не имелось централизованного государства, а значит, национальное движение должно было решить целых две задачи - не только создать литературный язык, национальный миф и прочее в таком духе, но и добиться появления единой державы.

Базой для появления Германии, как понятно, послужили языковая идентичность и торговля (как правило, речная). Она конструировалась постепенно, по мере популяризации идей о существовании некой "немецкой нации с великим прошлым". В итоге же, собралась в 1871 году вокруг сильного и милитаризованного Прусского королевства. Так спустя 65 лет после окончательного упразднения Первого появился Второй Рейх.

А теперь вспомним, что на протяжении веков немцы страдали от децентрализации и постоянного вторжения к ним всяких из окружных земель. Логично, что память об этом опыте должна была сделать Германскую империю готовой к обороне от врагов. Так и вышло по сути, однако новая страна пошла куда дальше - как уже говорилось, нации не может быть без мифа о прошлом.

В случае с Германией он заключался в том, что немцы-де - благородный народ воинов, который ещё в Античности побеждал римлян и славян. Милитаризм воспевался как важнейшая черта "германского характера". Это отлично подпитывалось тем, что центром объединения стала Пруссия, с XVIII века обладавшая репутацией эффективного военного государства (стоит только вспомнить, сколько оно продержалось против трёх огромных империй во время Семилетней Войны).

В итоге мы имеем Германию того времени как мощную и молодую военную державу.

Это один нюанс. А второй заключается в том, что немецкий национализм был весьма агрессивен идеологически. Он полагал, что Германия несправедливо обделена властью на мировой арене, и должна забрать её у конкурентов как в Европе, так и в колониях оной.

Немцы были совершенно убеждены в том, что они достойны большего и обязаны, подобно предкам, силой доказать превосходство, получив право на гегемонию в мире. И вот, в 1914 году представилась такая возможность - Германская империя с парадами в городах вступила в Первую мировую войну, которая стала для неё кошмаром - слабые союзники, меньшие ресурсы, морская блокада и война на два фронта привели страну к истощению, голоду и, в конце концов - к поражению и коллапсу.

Лишившийся всех колоний и части континентальных мест, разорённый и униженный, немецкий народ только сильнее воспылал ненавистью к "нечестному" миру. Амбиции Германии, и до того сравнимые с массой бронтозавра, стали ещё шире после падения Второго Рейха. А уж когда в 1929-ом грянул тяжелейший экономический кризис, то совсем не за горами замаячил новый Рейх, на сей раз - краше двух предыдущих.

Национал-социализм и его доктрина - пик развития агрессивных немецких идей. Созданный художником со товарищи Третий Рейх должен был простоять тысячу лет, демонстрируя несомненное величие Германии.

Но и тут облом - всё-таки проиграли, на сей раз тотально. Колоссальные аппетиты всегда чреваты отравлением, что и вышло - воевать со всеми великими державами, имея в союзниках Хорватию, Италию и Румынию, оказалось плохой идеей. В 1943-1945 годах один за другим удары СССР, США и Великобритании уничтожили Третий Рейх.

В итоге спесь и ретивость германского национализма привели к очень плачевным итогам, а сам он был в пух и прах разбит внешней оккупацией и очищением Германии от не только нацистских, но и любых явно агрессивных идеологий.

Наиболее яркие проявления тех жутких последствий, что в сороковые обрушились на Германию - полное разрушение города Дрезден в начале 1945 года в ходе союзных бомбардировок, а также жестокое изгнание германского населения из Польши, Чехии и вообще всей Восточной Европы.

Такую нереальную цену немцы заплатили за свои комплексы и чрезмерные претензии по отношению к соседям.

Приличный комфорт

Если вы добрались досюда, то у вас наверняка возник вопрос - а где хоть что-то про ГДР и остальгию? Это справедливо, и тем не менее без того, что рассказано выше - понять причины последних сложно. Теперь же, когда всё нужное высказано, могу приступить к сути.

Итак, представьте, что вы - житель города на территории будущей ГДР. Вы родились при кайзере, видели унижения своей страны, вы верили нацистам и так или иначе участвовали во Второй мировой войне (в тылу или на фронте). И вот, после всего, перед вами - итог вечных исканий, вечной нестабильности и частых лишений. Если вы житель Дрездена, то ваш дом вовсе стёрт с лица Земли.

А если бывший немецкий резидент из Чехословакии или Польши - то вы опозорены, лишены всего и вынуждены жить на новом месте с тяжелейшим жизненным опытом.

В любом случае - ничего хорошего вам не видно в своей жизни. И таких - вся страна. Но вот, с годами вы замечаете, что построенное по советскому образцу государство может дать то, чего Германии так не хватало в последние десятилетия - политическую и экономическую стабильность, социальные гарантии, мирную жизнь, безопасность и чувство мирного созидания.

Вот и Дрезден восстановлен и перестроен, а там - появились заводы, где можно зарабатывать на хлеб. Всем дано пусть небольшое, но отдельное жильё, а восточногерманские товары пользуются спросом в СССР и у соседей по соцблоку, что приятно для экономики.

И вот такой уклад вы передаёте своим детям, которые не увидели ужасов мировых войн и кризисов. Разумеется, вы будете благодарны новой системе за это.

Если сказать в общем, то ГДР после ада того, что прошло, стала для очень многих её граждан едва ли не раем.

Но не будем идеализировать - часть восточных немцев таки была недовольна режимом. Отсюда такие события, как протесты в Берлине 1953 года и построенная там же стена с западной половиной города. Понять их можно - ФРГ, объективно более развитая и богатая на ресурсы, манила к себе, бесспорно.

Но большинство граждан ГДР всё-таки было довольно своей жизнью, полагая, что новые изменения могут повторить прошлое.

Соблазн и разочарование

Ехидный читатель скажет - это всё чушь, ведь в итоге жители востока были рады присоединиться к западным собратьям (а это было именно поглощение ГДР со стороны ФРГ, а не "объединение") в 1990 году. И это тоже правда. Объясняется легко - изначальная большая бедность территорий Восточной Германии (имевшая место задолго до XX века) и выявившиеся минусы плановой экономики в 1980-ые заставили большинство её жителей поверить в то, что их ждёт успех в новом, рыночном и глобализованном мире.

Однако осси ждал сюрприз - оказалось, что на практике за словами о "воссоеденении" стоит подавление более экономически слабого востока и превращение его в периферию относительно запада. Восточногерманские предприятия разорились, не выдержав конкуренции, а их работники лишились прежнего стиля жизни и либо обеднели, либо мигрировали налево. С самых девяностых в бывшей ГДР так и не удалось построить новой мощной промышленности.

Она остаётся депрессивной территорией, которая заметно отстаёт от своей второй половины.

В Европе есть и куда более выдающиеся примеры подобного упадка небогатой территории после открытия её миру, где за своё благополучие надо жёстко бороться. Такие страны, как Албания и Болгария, например. И всё же ГДР с представленной стороны ценна тем, что она контрастирует с Западной Германией - одним из богатейших регионов материка.

На данном фоне можно легко понять, в чём корень популярности правых среди бывших восточных немцев и их детей. В условиях застоя и проблем более радикальные решения кажутся правильнее умеренных, а либерализм воспринимается как излишнее жеманство (а нынешний европейский леволиберализм - тем паче) .

В свою очередь, социалисты и коммунисты непопулярны на востоке потому, что большинство тамошних жителей на самом деле разочаровано в строе, который уже однажды рухнул.

Среди самых бедных стран Европы Албания неизменно занимает своё место. Несмотря на средиземноморский климат, идентичный тому, который наблюдается в Греции и Италии, это маленькое государство не пользуется большой популярностью у отдыхающих или вообще у кого-либо, кроме, наверное, учёных-балканистов. Уровень жизни там сравним с Северной Африкой, а в гористых сельских районах до сих пор в массовом употреблении находятся ослы как транспортные животные.

И это в современную эпоху. Если же перенестись на сто лет назад, то мы увидим ещё больший разрыв этой территории с другими частями континента. Поэтому, как это нередко случалось со слаборазвитыми местами в прошлом столетии, Албания призвала национального лидера (вождя, диктатора, тирана, как называть - смотрите по своей политической позиции), чтобы он правил надёжно и сделал страну великой. В ней таковым стал Энвер Ходжа, руководивший своей некрупной вотчиной целых сорок лет. Этот пост - про него и его государство.

Пороховая бочка Балкан

В действительности, несмотря на бедность и абсолютную незначимость на мировой и даже на европейской арене, Албания (самоназвание - Shqipëria, по-русски - примерно "Шчиперия") может удивить. К примеру, албанский - один из трёх индоевропейских языков, которых исследователи не смогли причислить ни к одной из существующих близкородственных групп. Как и другие два - греческий и армянский - он считается наиболее далёким от своих родственников, к коим относится и русский.

Столь же необычно и происхождение албанцев - генетически они, конечно, близки с греками, сербами и прочими народами региона, однако культурно представляют собой смесь нескольких доминант, имевших место на Балканах в течении истории - эллинистической, латинской, славянской и турецкой. А предками их, вероятно, являются иллирийцы - античные племена, бывшие носителями слабо изученных индоевропейских говоров.

Скорее всего, изначальный албанский этнос наследовал иллирийской культуре. Однако в дальнейшем он подвергся пусть не абсолютной, но очень серьёзной ассимиляции. Так, север страны, близкий к Италии, включил в свои диалекты много латинизмов и крестился в Католичество, в то время как юг, соседствующий с греческим Эпиром, стал православным. А в XVI-XVIII столетиях, после османского завоевания, многие албанцы, особенно жившие в менее развитых континентальных районах, приняли ислам (не с руки им было платить джизью, видимо)

Но и ислам в местной среде стал специфическим - так, у албанцев популярность получил суфийский орден бекташей, который во многих моментах резко противоречит исламу-суннизму (наличие обряда крещения, высокая терпимость к христианам и тому подобное). Однако, при этом всём, албанцы стали долгоиграющим гарантом сохранения султанской власти на юге Балкан. Они часто привлекались для подавления восстаний православного населения, правительство поощряло их переселение в христианские регионы (Косово, Эпир).

Кроме того, за время оттоманского правления албанцы несколько арабизировались и отуречились (что неудивительно для исламизированных народов). Среди них стали популярны арабские и турецкие имена, элементы одежды, заместилась даже часть лексического состава языка.

Территории, населённые албанцами, дольше всех оставались лояльны османской власти и во многом были её опорой в регионе.

Но с торжеством в столице турецкого национализма (младотурецкий переворот 1908 года) и началом секулярных и националистических реформ интересы турок и албанцев быстро разошлись, что привело к появлению собственно Албании в ходе Балканских войн (ноябрь 1912-го).

Молодое государство постоянно раздирало от противоречий всех мастей -религиозных, социальных, политических и экономических. Крайняя бедность и граничащее с крепостничеством бесправие крестьян, огромная власть землевладельцев, оставшаяся с османских времён, невероятно низкий уровень грамотности (5% от всего населения), полное отсутствие промышленности, перманентная политическая нестабильность - и это далеко не все проблемы тогдашней Албании.

Если Балканский полуостров - это пороховая бочка Европы, то Албания выступала в этой роли для самих Балкан, так как определённо была самой неразвитой, неспокойной и сырой их частью.

Принципиальный молодой человек

Всё это воочию видел молодой Энвер Ходжа, родившийся в семье бекташей в городе Гирокастра 16 октября 1908 года. Ему, можно сказать, повезло - родители Энвера были обеспеченными и интеллигентными людьми.

Отец торговал тканями и часто ездил за границу, поэтому считал для своего сына необходимым получить западное образование. В 1930 году он отправил Энвера учиться во Францию, в университет Монпелье, с которого, однако, парня быстро отчислили. Но он всё же остался на родине круассанов и влился в тамошнюю политическую дискуссию.

В межвоенной Европе были чрезвычайно популярны левые и даже откровенно коммунистически идеи, многие видные деятели этого толка открыто восхищались сталинским СССР и считали, что его устройство нужно скопировать по всему материку. Во Франции, пребывавшей в кризисе с самого конца Первой мировой войны, подобные идеализированные представления встречались отнюдь не редко.

Энвер Ходжа быстро попал под влияние данных идей, что неудивительно - выходец из нищей и отсталой Албании легко мог увидеть в Союзе пример быстрой модернизации и восстановления подорванного государства. Он стал общаться с членами французской компартии, сотрудничал в левой газете "Юманите". Позднее - занимался переводами речей советских политиков и самого Иосифа Сталина на албанский язык.

В 1936 году Энвер вернулся на родину, полный решимости проповедовать свои взгляды соотечественникам. Активно критиковал монархическое правительство Албании, занимал не последние должности в албанской коммунистической группе, имевшей связь с Коминтерном, а в 1938 году стал её лидером. Тогда же Ходжа посетил Москву и лично познакомился с советским правителем. Эта встреча оказала на мужчину колоссальное впечатление и укрепила его взгляды о необходимости переустройства Албании по большевистскому образцу.

Правда, пока это казалось невозможным, так как на смену плохонькой, но своей, монархии, в апреле 1939-го пришла итальянская оккупация. Муссолини решил, что для начала осуществления проекта "Нашего моря" (то есть перехода всего прибрежного Средиземноморья под контроль Рима, прямо как в Античности) отлично подойдёт Албания как самое слабое звено. За пять дней страна была захвачена, после чего она несколько лет оставалась частью "империи" Муссолини.

Ходжа, как совершенно убеждённый коммунист, сталинист и антифашист, наотрез отказался сотрудничать с завоевателями, за что был ими объявлен вне закона. Однако, он не покинул родной край, а вместе с соратниками начал партизанскую деятельность, благо что гористая Албания этому более чем способствовала.

Как и в соседней Югославии, боролись против оккупации в основном коммунисты, тогда как многие националистические элементы вполне сотрудничали в её рамках . Надо при этом сказать, что, хоть среди балканских коллаборационистов было много албанцев, они по большей части происходили не из самой Албании, а из Косово, где местные представители этой национальности были рады убивать сербов под любым предлогом.

А Ходжа и его идеологические партнёры, напротив, пользовались большей популярностью у населения, чем проиталонемецкие господа. В 1941-ом части албанского сопротивления наладили связь с югославскими партизанами и при их поддержке создали полноценную Компартию. Энвер Ходжа стал её первым секретарём. Его правой рукой являлся Кочи Дзодзе, близкий друг и единомышленник Энвера.

В сентябре 1943 итальянская администрация заменилась на число немецкую, куда более жестокую. Несмотря на многочисленные репрессии, партизаны не были побеждены, а к осени следующего года сильно окрепли. Окрепло и влияние Ходжи - он за это время многократно превзошёл Дзодзе по авторитету.

Албанское сопротивление виртуозно воспользовалось отступлением Вермахта из Греции и Болгарии (сентябрь - октябрь 1944-ого) и смогло самостоятельно выгнать немцев из страны. 29 ноября они окончательно бежали. Энвер Ходжа, Кочи Дзодзе и их сторонники тогда стали единственной реальной силой в Албании.

Социализм с албанской спецификой

Коммунистическая партия быстро освоилась и стала наводить свои порядки. В течение 1945 года были подавлены последние остатки монархистов и определены новые государственные институты, а 11 января 1946 - принята Конституция Народной Республики Албания, чем её формирование официально завершилось.

Энвер Ходжа, помимо поста первого секретаря партии, занимал должности Председателя совета министров, Министра иностранных дел и Министра народной обороны. Получив столь широкую власть, он начал проводить политику, скопированную со сталинской, которой албанец, как уже говорилось, максимально восхищался. Полным ходом пошли ликвидация неграмотности, коллективизация и индустриализация - всё под копирку как у северо-восточной державы.

Ходжа открыто заявлял свою приверженность сталинскому СССР, за что получал от Москвы щедрый гешефт на описанные преобразования. Всего за период поздних сороковых и ранних пятидесятых Албания получила от могущественного союзника 200 000 000 долларов на техническое и инфраструктурное расширение. С севера шли зерно и специалисты для обучения местных промышленным и управленческим нюансам, даже пятилетний план Албании утвердил лично Иосиф Виссарионович.

В общем, Албания была самой просоветской страной Европы, а ведь на её землю вовсе не ступала Красная Армия, просто лидер хотел именно такого курса, к тому же миллионы зелёных и ценные кадры на дороге не валяются.

Впрочем, наличествовала в правительстве и иная точка зрения - тот самый Кочи Дзодзе, хороший приятель Ходжи, стремился сменить политическую ориентацию. - вместо СССР наладить близкую связь с Югославией, которая с самого окончания войны стремительно уходила от Москвы, скандально порвав с оной в 1948 году. После этого противоречия между текущим лидером и сторонниками патронажа Белграда в Албании достигли своего пика.

А решились они тоже по сталинскому образу и подобию - путём репрессий. Энвер Ходжа объявил Дзодзе и его партию "предателями", судил и просто повесил. Албания резко осудила политику титовской Югославии. Таким способом окончательно установилась абсолютная власть Ходжи как национального лидера.

В целом, преобразования, проведённые в дальнейшем, можно условно разделить на два типа:

1)Такие же, как в СССР - их уже назвал. Ударная индустриализация, ликвидация безграмотности и частного землевладения, урбанизация, политические репрессии (правильные или нет - автор не судит, но факт есть факт), создание аналога НКВД - Сигурими, культ личности вождя (но поначалу скорее советского) и прочая, и прочая.

2)Уникально локальные, но базировавшиеся на советском опыте. Вот тут всё куда интереснее.

Первоначально из действительно выдающегося можно назвать только всеобъемлющее восхищение Сталиным. Ходжа, похоже, настолько обожал отца народов, что долгое время развивал поклонение не себе, а именно ему. Некоторые албанские поселения были переименованы в честь Сталина, а после смерти советского руководителя его проводы, устроенные Энвером, оказались более масштабными, чем в Москве.

Албанцы буквально падали на колени и клялись в вечной верности покойному Виссарионычу прямо на центральной площади Тираны (столица описываемой страны). Там для этого собрали тысячи людей. Неизвестно, были ли эти слёзы искренним проявлением скорбного чувства или речь всё же идёт о приказе начальства, но во всяком случае такая ситуация - великолепно показательна.

Уже интересно, но дальше - больше. Само собой, как и Мао Цзэдун, албанский вождь очень и очень плохо воспринял хрущевское выступление против почитания Сталина. Он обвинял ценителя кукурузы во всех идеологических грехах, что понятно - отход Советского Союза от единоличного правления был не тем примером, который желал копировать привыкший к власти Энвер. В 1962-ом Албания вышла из Совета экономической взаимопомощи, а в 1968 - из Организации варшавского договора, полностью прекратив сношения с Москвой. Зато у Ходжи хорошо наладилась дружба с китайским коллегой.

Теперь, когда Албания более не имела партнёров в Европе (Югославия, с её капиталистическими замашками, по-прежнему считалась злом), там вовсю пошла специфика режима. Сталинизм за это время плавно эволюционировал в ходжаизм - его логическое продолжение. Лидер албанцев наконец приступил к собственному массированному возвеличиванию.

Он присвоил себе титул Народного героя Албании, велел пропаганде вещать о его огромной роли в спасении и процветании нации, вовсю развернул плакатное и прочее в таком духе творчество в честь себя (но не полностью забывая о грузинском учителе). Проще говоря - вошёл во вкус, как и многие правители-современники Ходжи.

Интересны и другие аспекты политики героя Албании. Один из них - атеизм. Как я уже говорил, ходжаизм часто представлял собой доведённые практически до логического конца советские практики. Яркое тому доказательство - полный запрет на любую религию, введённый в стране в 1967 году. Да, советская власть тоже жёстко секуляризовала общество, разрушала или меняла назначение храмов и так далее, однако в СССР никогда не было отобрано право веры как таковое. Советские граждане могли лично, не пропагандируя это, отправлять обряды и молиться.

В Албании же, с 1967 официально объявленной атеистическим государством, даже за тайные религиозные действия ждало уголовное преследование. Известен случай расстрела священника после того, как тот крестил ребёнка семейной пары. Храмы с мечетями разрушались и забрасывались, что очень навредило архитектуре страны.

Залезть в голову к Энверу Ходже, конечно, нельзя, поэтому не представляется возможным и сказать с точностью, почему он выбрал настолько радикальный вектор по отношению к религии. Возможно, он просто решил, что большевики в этом вопросе недожали, и нужно сделать это самому.

Однако вопрос веры - не единственное, что выделяет Ходжу. Он дико боялся вторжения в Албанию, подобного тому, что провели едоки пасты и пиццы, когда будущий вождь был молод. И действительно - у Албании тогда что не сосед, то враг. "Буржуазная" Югославия, Греция с её правыми Чёрными полковниками и влиятельной Церковью, член НАТО Италия (как и Эллада, впрочем) - никому нельзя доверять. То же с континентом вообще - кругом всякие Турции, Испании, Венгрии и прочие сторонники либо СССР (где предали дело Сталина), либо США.

Даже Китай свернул не туда после смерти Великого кормчего, поэтому с 1978 года отношения с Пекином Албания тоже прекратила. Одним словом - ужас, ужас кромешный. "Но выход есть!" - что-то такое, наверное, подумал Ходжа, когда в его разуме возникла гениальная идея - усиленно подготовить страну к обороне от неизбежного (по мнению руководителя) нападения.

Для этого он повелел учредить курсы военной подготовки, на которые обязаны были регулярно ходить все граждане возрастом от 18 и до 56 лет. Численность армии увеличилась, а на рубежи с Грецией и Югославией поставили куда больше войск, чем раньше.

Но самое масштабное, что задумал национальный лидер - это застроить всю Албанию прочными бункерами, которые служили бы надёжными укреплениями и чудовищной помехой для наступающего вражины. Все 1960-ые и 1970-ые годы прошли в усиленном возведении бетонных махин. На это не жалели ни денег, ни ресурсов, ни людей. Часто рабочие руки брались в ущерб промышленности и сельскому хозяйству, что нисколько не смущало вождя. Он твёрдо верил - это жертвы, на которые необходимо пойти.

Поразительно, но эта деятельность привела к созданию более чем 173 таких сооружений. Тогда правитель вздохнул спокойно, правда, по-прежнему ожидая войны всего злого мира со своей одинокой страной.

Совершив столько невероятных подвигов, Энвер, кажется, перенапрягся, поскольку в 1983 году его здоровье резко пошло под откос - он пережил несколько инфарктов и инсультов, после чего слёг и по сути отошёл от дел, но оставался на посту главы государства вплоть до смерти в 1985-ом. Тогда его сменил Рамиз Алия, который продолжил ходжаистские методы, но в меньшем масштабе - заметно поубавилось репрессий, но большего не случилось.

Однако со временем система, лишённая своего главного стержня в виде национального вождя, посыпалась. Смотря на крушение похожих правлений во всей Восточной Европе, албанская оппозиция вышла из подполья и начала устраивать протесты. С 1990 года власть уже не могла их подавить, поэтому ей пришлось идти на уступки - разрешить выезд из страны, отменить запрет на религию и пообещать принятие нового избирательного закона. В 1991 году правительство формально отказалось от ходжаизма и перешло к "демократическому социализму".

Это, ожидаемо, лишь ускорило смерть режима - в 1992 году выступления против него стали настолько сильны, что смели Алию и всю партию. Албания была преобразована в прозападную страну, отменены все прежние порядки. Бункеры забросили, а населению разрешили их демонтировать. Впрочем, из-за того, что это предлагалось делать за собственный счёт, сии конструкции по сей день стоят по всей Албании. Они или пустуют и лежат в руинах, или переквалифицировались в домики для бездомных, кафе, парикмахерские и музеи.

Герой или злодей?

Как и во многих странах бывшего левого лагеря, никакого чуда после перехода к сотрудничеству с Западом и рыночным отношениям в Албании не случилось. Она не сумела стать более благополучной, скорее наоборот - открытие границ привело к повальной миграции жителей, как правило - в Италию (меньше - в Грецию). Сейчас там живут и работают сотни тысяч албанцев.

Поскольку Албания продолжает быть бедной страной, многие в ней с теплотой вспоминают правление Энвера Ходжи, когда, хоть и было тоже небогато, но люди чувствовали себя более социально защищёнными и нужными в обществе. Согласно опросу, проведённому в 2016 году, 45% населения положительно относятся к покойному лидеру, а 42% — отрицательно.

Ведь если подумать глобально, то именно при нём Албания преодолела неграмотность (к 1980-м 98% граждан умели читать и писать), построила промышленность, избавилась от феодальных пережитков и реально являлась суверенной страной. Но надо и понимать, что вместе с тем затянувшееся пребывание Ходжи у власти в конце концов привело к экономической стагнации, абсурдным проектам и десятилетиям не самых приятных репрессий.

При слове "араб" нередки ассоциации с умопомрачительным, граничащим со сказочным, богатством, а словосочетание "арабский шейх" и вовсе стало едва ли не синонимом роскошной до неприличия жизни. Откуда такое мнение исходит - понять несложно, ведь ряд государств Аравии, открыв в прошлом столетии огромные запасы нефти и природного газа, которые по сей день являются важнейшими ресурсами для мировой экономики, смогли резко и неожиданно, в первую очередь для самих себя, разбогатеть до очень заметной степени.

Ныне арабские страны, что владеют побережьем такого плодородного на углеводороды места, как Персидский залив, входят по уровню жизни граждан (а на самом деле - подданых, поскольку они все по сей день не просто монархии, а абсолютные монархии) в один список с самыми развитыми государствами Западной Европы и Азиатскими тиграми.

Приток нефтегазовых средств и те проекты, на которые эти средства направлялись правительствами данных сверхбогатых стран, привлекли к ним огромное внимание. Однако этот текст не является одой владыкам, что так живо и интересно распорядились оказавшимся в их руках богатством. В действительности, он направлен на оказание обратного эффекта, так как в нём будут представлены самые опасные и бедные государства арабского мира. Ведь одной лишь Аравией он не ограничивается - с точки зрения языка и культуры арабы живут на огромной территории, выходящей далеко за пределы берегов Персидского залива.

Следует, тем не менее, уточнить, что за границами непосредственно Аравии мало потомков тех кочевников, что в VII столетии и позднее разнесут появившийся в их среде ислам и соответственно язык ислама, являющийся их собственным языком, по обширным пространствам Азии и Африки. Большинство нынешних арабов - это исламизированные и через это арабизированные пра-пра (и ещё очень много пра) внуки и внучки ассирийцев, арамеев, древних египтян, нубийцев, берберов и прочих народов, в зависимости от конкретного места. Поэтому "араб" в данном случае - исключительно лингвокультурное понятие.

Словом, созданное арабскими завоеваниями пространство очень разношёрстно, и в этом рассказе речь пойдёт о тех его уголках, которые не могут похвастаться не только вычурным богатством, но и вообще какой-либо формой благополучия и/или стабильности.

Мавритания

Вряд ли читатель много знает про эту страну, ибо Мавритания - государство весьма блеклое. Большую его часть составляет пустыня Сахара, так как расположено оно в Северной Африке. Особенных природных ресурсов в Мавритании нет, выгодного географического положения тоже не выпало на её долю. С политическим руководством, надо полагать, в Мавритании тоже беда, поскольку из бедности это государство так и не выбралось за те десятилетия существования, что оно провело в независимом от французских колонизаторов состоянии. Не составит титанического труда понять, что в списках самых малопосещаемых стран мира Мавритания стоит на почётном месте прямо перед отдалёнными островами Тихого океана и закрытыми КНДР с Туркменистаном. Что это за земля такая, кто там живёт и что там происходит - обывателю чаще всего решительно неизвестно.

Но несмотря на это, кое-что выдающееся тут действительно имеется. Мавритания остаётся государством, где фактически приемлемо рабство. Она одна из последних на планете его отменила - двумя этапами в 1980-м и 2007-м годах, однако на самом деле никуда массовая неволя не делась и продолжает существовать при попустительстве властей. Рабство крепко завязано на также необычном этническом составе населения страны - треть от населения составляют "белые" - арабизированные берберы, а почти половину - такие же арабизированные чёрные африканцы, которые в числе сотен тысяч находятся на почти буквальном поводке первых, выступающих в качестве правящего класса. На самом юге Мавритании живут не говорящие по-арабски чернокожие, на которых рабская система не распространяется.

Вполне очевидно, что такие характерные для традиционного общества отношения совершенно не выдают в Мавритании страну с высоким или по крайней мере средним качеством жизни, а скорее свидетельствуют о её большой бедности и отсталости. Так и есть - в рейтинге Индекса человеческого развития (ИЧР) это государство занимает 164-ое место, что, очевидно, не очень высоко. Тем не менее, оно не настолько плохо - в Мавритании, к примеру, не так много крови пролилось в военных конфликтах за её новейшую историю в сравнении с другими фигурантами данного списка.

Йемен

Есть и на столь прославившимся своим богатством Аравийском полуострове сюрпризы. Вернее сказать, ровно один сюрприз - многострадальный Йемен. В отличие от Мавритании, эта страна обладает как минимум важным географическим положением, контролируя один берег стратегического Баб-эль-Мандебского пролива, являющегося ключевым проходом для судов из Суэцкого канала. Казалось бы, получай в таком случае преимущества от своего положения и радуйся жизни, но есть, что называется, нюанс- современное государство совсем молодое, ещё недавно по историческим меркам оно было разделено на две части - северную и южную, которые объединились только в 1990 году.

Объединение это, правда, не было похоже на что-то радостное и перспективное, потому как после него страна начала идти к дестабилизации посредством раскручивания противоречий между элитами двух ещё недавно отдельных государств и подъёма радикальных группировок . Эти факторы привели к страшному взрыву гражданской войны, которая берёт корень с 2004-го года. С 2009-го начались активные боевые действия между правительством в столице и повстанческой группировкой хуситов, сторонников исламской теократии. В 2014 году конфликт раскрутился ещё сильнее, фактически разделив страну на несколько враждующих частей. Данная ситуация осложняется большой степенью внешнего вмешательства (со стороны США и Саудовской Аравии).

Постоянные волнения сделали и без того небогатую страну абсолютно нищей и вкупе с тем чудовищно нестабильной. Это особенно видно на контрасте с соседями по полуострову - в сравнении с ними Йемен - "государство-бомж", да простит мне читатель этот термин, но он в данном случае хорошо описывает ситуацию. Давайте взглянем на ВВП на душу населения (показатель очень обобщённый, но тем не менее) на Ближнем Востоке:

Йемен очень низко расположен по этому пункту, в отличие от других стран своего полуострова. Это результат воздействия очень многих негативных причин. К сожалению, позитивного в Йемене в последние десятилетия было очень и очень негусто.

Сирия и Ирак

За последние два, а то и три десятилетия названия этих двух государств неоднократно попадали в новостные сводки по всему миру. И как легко понять, никогда поводы, дававшие СМИ вспоминать о них, не были радостными. Я решил отнести Сирию и Ирак к одному пункту, так как судьбы двух соседей во многом похожи - например, обе страны в своих текущих границах организованы европейцами в XX столетии, что создало проблемы - эти границы не учитывают этнического и религиозного расселения на их территории, которое в действительности весьма сложно:

В пределах одних границ в обоих случаях оказывались враждующие исламские течения и их ответвления (суннизм, шиизм, исмаилизм и так далее), а также христианские области (не подвергшееся полной арабизации ассирийское население) и особая религиозная группа алевитов. К тому же, и в Сирии, и в Ираке немалую долю населения составляют курды, которые склонны к сепаратизму ввиду отсутствия национального государства и притом сильного националистического движения.

Логично, что такая ситуация не располагает к стабильности. Однако пока у власти в Ираке был Саддам Хуссейн, а в Сирии прочно стояли у руля представители семейства Асадов (сперва с 1971 по 2000 годы года - Хафез Асад, а затем его сын Башар), положение казалось относительно неплохим. Но это было скорее внешнее спокойствие - так, Хуссейн в года правления силовыми методами подавлял курдское национальное движение, тратя на это много ресурсов. В целом, "крепкая рука" авторитарных руководителей лишь на время скрывала, а не решала клубок противоречий в государствах.

Поэтому неудивительно, что в один момент обе страны дали трещину - сперва Ирак с вторжением США (которое стало возможно в том числе из-за налаживания связи между вашингтонскими спецслужбами и курдскими вооружёнными лидерами), а затем Сирия с началом антиправительственных выступлений в 2011-м году и гражданской войны годом позднее. С тех пор Сирия и Ирак находятся в постоянном напряжении и конфликтах, которые становятся более или менее горячими в зависимости от года, но никогда полностью не затихают. Самым ярким последствием разрушения двух соседей в новейшее время является возникновение на их территории "халифата" (так он именовался своими создателями) радикальных исламистов, действующих террористическими методами. Они смогли захватить очень весомую территорию, угрожая даже непосредственно Дамаску с Багдадом. Это как ничто другое иллюстрирует хаотичное и непрочное положение двух описываемых государств в наши дни.

Очевидно, что в таком состоянии добиться благополучия граждан нереально, и Сирия с Ираком остаются бедными и опасными странами. Хотя прямо сейчас конфликты, кажется, затихли, общие проблемы религиозного, этнического и экономического характера по-прежнему не решены, что даёт мало надежд на серьёзные изменения в ближайшем будущем.

Ливия

Ливия отличается от большинства прочих стран списка тем, что у неё в прошлом были неподдельные успехи, вызванные глубинными изменениями в государстве. В года руководства Муаммара Каддафи (1969-2011) из нищей ещё недавно итальянской колонии Ливия стала самым богатым государством Северной Африки и Африки вообще (или, как минимум, наравне с ЮАР). Были упразднены многие устои традиционного общества, даны права женщинам, а доходы от нефтегазового сектора шли на развитие и повышение уровня жизни.

Но как ни крути, а построение всей государственной системы вокруг одного конкретного человека - вещь очень спорная. В таком случае риск краха из-за серьёзных потрясений куда выше, чем при наличии понятного работающего механизма смены лиц на главной должности государства. Когда в конце нулевых годов в Ливии назрел кризис, уже довольно старый к тому времени Каддафи столкнулся с большим числом трудностей. В рамках той же волны политических протестов на Ближнем Востоке ("арабская весна"), которая пошатнула власть Башара Асада в Сирии, Ливия начала терять стабильность.

Но затем случилось кое-что намного более страшное, и надо полагать, что читатель прекрасно знаком с этим событием хотя бы на самом поверхностном уровне - в 2011 году США и их союзники совершили интервенцию в Ливию, сметя Каддафи. После этого страна потеряла всякую форму и перешла на этап гражданской войны, которая годами разрушала достигнутый за предыдущие десятилетия уровень жизни. Лишь относительно недавно двум правительствам, на которые Ливия разделилась в ходе войны, удалось начать переговоры по достижению мира и согласия, но тем не менее острая политическая ситуация присуща Ливии до сих пор.

Конечно же, благополучие страны за время десятых годов очень упало. Смерти и разрушения подорвали его. При этом надо сказать, что несмотря на большое падение качества жизни, в последние несколько лет Ливия всё же смогла начать восстанавливаться и ныне по-прежнему имеет один из самых больших подушевых доходов в Африке, правда, уже не с таким отрывом, как раньше. Ливию сложно назвать "беднейшей" в чисто финансовом плане, однако хаос гражданской войны и потеря управляемости после Каддафи однозначно ставит её общее благополучие под большой вопрос.

Западная Сахара и Палестина

Я долго думал, надо ли включать в реестр частично признанные государства, и все же решил, что без них рассказ будет неполным. Как и Сирия с Ираком, Западная Сахара и Палестина сильно похожи друг на друга - обе давно конфликтуют с соседом, обе в этом конфликте явно чаще выступают в роли боксёрской груши, и наконец, обеих лишь с натяжкой можно назвать полноценными государствами.

Западная Сахара (официально - Сахарская Арабская Демократическая Республика), бывшая до семидесятых годов колонией Испании, с самого ухода мадридской администрации находится в войне с Марокко, которое претендует на весь регион. Фактически, фронт ПОЛИСАРИО, отстаивающий независимость Западной Сахары, контролирует лишь отдельные пустынные земли, и существует во многом только благодаря поддержке от соперника Марокко за региональное господство - Алжира.

Как и расположенная чуть к югу Мавритания, Западная Сахара бедна на ресурсы. А если учесть, что контролируемые частично признанным правительством районы почти лишены выхода к океану и обладают суровым засушливым климатом, то сомнений в крайней бедности этой территории, находящейся к тому же под угрозой новой вспышки конфликта, возникнуть не может.

Палестина же - случай даже более тяжёлый. Палестинское государство официально провозглашено в 1988 году, однако по сей день не функционирует как полагается. Оно, ко всему прочему, разделено на две части - Западный берег реки Иордан, где сидит реально мало чем управляющее умеренное правительство (частично занят израильскими войсками) и Сектор Газа, где власть захватили боевики из группировки "ХАМАС". Такая небольшая шизофрения власти вкупе с очень долгим противостоянием с Израилем сделали Палестинское государство очень эфемерным проектом, который в действительности не существует в полной мере. Последние же события, когда израильские войска вошли и в Сектор Газа, делают ситуацию ещё более плачевной.

Что же до мирового признания, то тут всё, на первый взгляд, очень радужно. Вот так выглядит карта признания Палестины сейчас:

Большая часть мира признаёт не столько даже существование, сколько необходимость создания Палестинского государства (ибо ныне оно очень сыро и местами эфемерно). Однако никаких решительных действий все эти страны не совершают, ограничиваясь дипломатическими жестами. В то же время Израиль по-прежнему в целом пользуется безусловной поддержкой США и их основных союзников. Иными словами, упадок и бедность палестинцев, вызванные многослойным тяжёлым конфликтом, не могут начать уходить в ближайшее время (в конце концов, сам Израиль крайне не заинтересован в создании настоящего государства Палестина, наличие коего может ему выйти боком). Как это будет решено в будущем - совершенно неведомо.

Важно помнить, что частично признанные государства, за единственным исключением - Китайской республикой (Тайванем), в разной степени неблагополучны и нестабильны. Поэтому печальное положение Западной Сахары и Палестины имеет очевидные корни и причины, ещё более суровые, чем у прочих бедных государств.