В 1848 году Австрия переживала кризис, вызванный национальным восстанием венгров. Австрийские полки фельдмаршала Виндишгреца терпели поражения.

Среди немецких полков наиболее стойкими в защите шатающегося трона династии Габсбургов оказались верные галичане и в 1848 г. за это, только взошедший на престол австрийский император Франц Иосиф І, пожаловал галичанам "желто-голубые" знамёна за "верность габсбургскому дому".

Франц Иосиф І также утвердил герб галичанам на котором был изображен золотой лев, карабкающейся на золотую скалу в синем поле.

В 1914 году австрийские "украинцы" начали собирать в лагерь для военнопленных Раштадт всех малороссов из военнопленных РИА: голодающих, притеснененных, обманутых, их удалось убедить назвать себя "украинцами", ведь стоило назвать себя "украинцем" и человека переводили из Раштадта в места с более хорошими условиями.

Таким образом и был сформирован "украинский" австрийский 30 тыс. "им. Тараса Шевченко" полк, который воевал против России под "желто-голубым" флагом (прародитель СС "Галичина).

Основателем и идейным вдохновителем создания "украинских" антирусских подразделений был агент германского генерального штаба Скропись-Иолтуховский (В 1945 году он был арестован советскими спецслужбами. Умер в заключении в Мордовии), который активно формировал "украинские" полки и переманивал из плена малороссов.

Публиковал воззвания "Союза вызволения Украины" в газете "Новая Рада".

Австрийским генштабом были созданы также полки им. "Ивана Полуботка", "Ивана Гонты", "Богдана Хмельницкого" и т.д.

Соберу-ка минусов.

Вдохновился я тут постами про то, что дескать, все плохо, вот везде прям вообще. И интернет запрещают и СВО и вообще
Ответ на пост «О проститутках - политических и естественных» как пример


А с чего вы вообще взяли, что можно сделать лучше? С чего вы вообще взяли, что не живёте в период истории, что вы будете жить все хуже и хуже, а ваши дети и внуки не будут считать, что это те самые счастливые деньки и будут мечтать жить, как жили вы? Если у вас конечно будут дети.


Приведу воображаемый пример. Вы живёте в Будапеште, вы молоды (вам 15 лет) и сейчас 1910 год. Правят вами какие-то Габсбурги, чёт там назревает вроде, но вроде и нормально всё. Ну а потом первая мировая война и не очень говорящие на вашем языке люди гонят вас воевать хрен знает зачем хрен знает куда всю первую мировую. Полная резня, голод, отлично. Дальше? Ну резня до середины 1920х. Дальше туда-сюда десять лет перебились, опять немцы, опять всех гонят воевать с русскими. А потом приходят русские и ставят ну не очень популярное правительство (я уж молчу про веселье жизни в послевоенной Европе). Которое не очень всем нравится, но окружающие соцстраны вашу неуверенность в коммунизме искореняют.

Итого, допустим этот венгр положил с 1900 до 1965 года. Что он видел? Кровавую резню на кровавой резне. Оккупационные правительства сменяли оккупационные правительства. Так и жизнь прожита. А сейчас Венгрия не то чтоб рай на земле, то есть даже его правнуки живут так себе. Вот про это я и говорю.

Мы дживём в ситуации, где нужно жить моментом. Может стать резко хуже, а резко лучше не может. Цензура, война, может быть даже голод. А что вы хотели, так вот и будет.

О развитии революционных идей в России (1951)
VI. Московский панславизм и русский европеизм
...Общественная деятельность Белинского начинается лишь в 1841 году. Он захватил руководство «Отечественными записками» в Петербурге и в течение шести лет господствовал в журналистике. Он умер в 1848 году, изнемогший от усталости, полный отвращения, в самой крайней нищете.
Белинский много сделал для пропаганды. На его статьях воспитывалась вся учащаяся молодежь. Он образовал эстетический вкус публики, он придал силу мысли. Его критика проникла глубже, чем критика Полевого, возбуждая иные вопросы и иные сомнения. Его недостаточно оценили; при его жизни было слишком много людей с раненым самолюбием, с задетым тщеславием; после его смерти правительство запретило писать о нем,— именно это и побудило меня рассказать о Белинском более пространно, чем о ком-либо другом.
Его слог часто бывал угловат, но всегда полон энергии. Он сообщал свою мысль с тою же страстью, с какою зачинал ее. В каждом его слове чувствуешь, что человек этот пишет своею кровью, чувствуешь, как он расточает свои силы и как он сжигает себя; болезненный, раздражительный, он не знал границ ни в любви, ни в ненависти. Часто он увлекался, порой бывал и весьма несправедлив, но всегда оставался до конца искренним.
Столкновение между Белинским и славянофилами было неизбежно.
Как мы уже говорили, этот человек являлся одним из самых свободных людей, ибо не был связан ни с верованиями, ни с традициями, не считался с общественным мнением и не признавал никаких авторитетов, не боялся ни гнева друзей, ни ужаса прекраснодушных *. Он всегда стоял на страже критики, готовый обличить, заклеймить все, что считал реакционным. Как же мог он оставить в покое православных и ультрапатриотических славянофилов, если видел тяжелые оковы во всем том, что славянофилы принимали за самые священные узы?
* Термины прекраснодушие, «прекрасная душа», употреблявшиеся в кружках русской молодежи в 1830—1840 гг., были восприняты от Шиллера и Гёте (см., например, И. В. Гёте. Годы учения Вильгельма Мейстера; Ф. Шиллер. О грации и достоинстве). Постепенно они утратили тот смысл, в котором употребляли их Шиллер и Гёте,— «прекрасная душа» как гармоническое единство в человеке разума и чувственности, долга и склонности — и приобрели иронический оттенок: «прекраснодушие» стало означать отрыв от реальной действительности, непонимание ее и неумение с ней считаться.

...Поспешим добавить, что славянофилы, однако, никогда не были сторонниками правительства. Есть, конечно, в Петербурге императорские панслависты, а в Москве присоединившиеся славянофилы, как есть русские патриоты среди прибалтийских немцев и замиренных черкесов на Кавказе, но не об этих людях идет речь. Это любители рабства, которые принимают абсолютизм за единственную цивилизованную форму правления, проповедуют превосходство донских вин над винами Кот-д'Ор и руссицизм западным славянам, переполняя их душу той благородной ненавистью к немцам и мадьярам, которая сослужила хорошую службу Виндишгрецам и Гайнау. Правительство, не признавая их учения официально, оплачивает им путевые издержки и посылает друзьям их чехам и хорватам голштинские кресты св. Анны, уготавливая им те же братские объятия, в каких оно задушило Польшу.

...Да, это так, есть ненависть в нашей любви, мы возмущены, мы так же упрекаем народ, как и правительство, за то положение, в котором находимся; мы не боимся высказывать самые жестокие истины, но мы их говорим потому, что любим. Мы не бежим от настоящего в прошлое, ибо знаем, что последняя страница истории — это современность. Мы не затыкаем ушей при горестных криках народа, и у нас хватает мужества признать с глубокой душевной болью, насколько развратило его рабство; скрывать эти печальные последствия — не любовь, а тщеславие. У нас перед глазами крепостничество, а нас обвиняют в клевете и хотят, чтобы печальное зрелище крестьянина, ограбленного дворянством и правительством, продаваемого чуть ли не на вес, опозоренного розгами, поставленного вне закона, не преследовало нас и днем и ночью, как угрызение совести, как обвинение? Славянофилы охотней читают предания времен Владимира, они желают, чтобы им представляли Лазаря не в язвах, а в шелках. Для них, как для Екатерины, нужно возвести вдоль дорог от Петербурга до Крыма картонные деревни и декорации, изображающие сады