Расинхронизация
Костя и Лера жили, как по подписке, которую когда-то оформили, но отменить забыли. Она тихо списывала деньги, изредка радуя контентом из прошлого: улыбки на Тенерифе, совместный смех над мемом и Лериными шутками, забавные, похожими на квест приключениями. Но в основном фоном работал белый шум рутины, прерываемый уведомлениями раздражения. Петербург завершил композицию, добавив за окном вечные сумерки — то ли рассвет, то ли закат над свинцовой гладью Обводного канала.
Костина дотошность, нудная мелочность, любовь раздавать непрошенные советы, его виртуозные способности раскладывать всё по полочкам, в прямом и переносном смысле, маниакальное стремление доводить любой процесс до логического конца, будь то сборка мебели или спор о погоде, расчленять сущее на частное, пилить мозг и всё остальное — были идеальным топливом для ежедневных всплесков своенравности Леры. Сопротивляясь Косте, Лера оттачивала свой ядовитый сарказм, доводя его до кондиции питерского гранита — холодного, давящего, остроугольного и вечного.
Их последний конфликт вырос из авокадо. Костя констатировал факт перезрелости, добавив, что фрукт идеально отражает Лерину нерешительность. Лера парировала, что авокадо — полная его копия: жёсткий снаружи, внутри — кашеобразная субстанция, а косточка символизирует непробиваемый эго-центр. После этого в их лофте на Петроградке три дня висела тишина, густая, как пюре из того самого авокадо, замешанное на сырости, просачивающейся от каналов.
Спасением, по мнению Кости, стала ссылка в Инстаграме на некого Григория. «ЦИФРОВОЙ ПРОТОКОЛ ДОВЕРИЯ. ГАРМОНИЗАЦИЯ БИОПОЛЕЙ С УЧЁТОМ МЕСТНЫХ ВИБРАЦИЙ».
Григорий оказался человеком с бородой, гибридно взращённой в экосистеме вебинаров и в променадах вдоль сырых набережных. Его пространство в колодце двора на Фонтанке, где пожарные лестницы расчленяли кирпичный фасад на геометрические фрагменты, пахло сандалом, криптовалютой и воском от свечей. В углу, в тени высокой этажерки с технической литературой, мерцала старинная икона в потемневшем окладе. — Ваша динамика, — пропел он, поглаживая планшет с позолоченным ободком, — это классический случай рассинхрона биоэнергетических полей. Не исключено влияние низкочастотных вибраций, тех сущностей, которых в прошлом именовали бесами. Будем чинить. «Дух крепчает в испытаниях». Но мы добавим цифровой компонент.
Методика была проста: два smart-браслета «Aura Sync. Модель „Невский Целитель“», синхронизированных с приложением «Harmony v.2.1». Браслеты считывали «эмоциональный спектр», «уровень вовлечённости» и «кванты взаимного резонанса». Данные стекались в облако Григория. Задания приходили в виде push-уведомлений.
Задание: «Повысить резонанс. Совместное созерцание стихии 20 минут». Они смотрели из окна Григория на мокрый асфальт двора-колодца. Браслет Леры светился тёплым янтарём: «Спектр: Осенняя меланхолия». Браслет Кости — стальным серым: «Спектр: Цифровая прохлада». — Ты дышишь с опережающим паттерном, — заметил Костя. — Это создаёт диссонанс в общем ритме. —Твой ритм — это соло барабанщика из детсада, который одним пластиковым палочками пробил дырку не только в барабане, но и в гипсокартоне, и в нервной системе всех окружающих. Соседи снизу до сих пор думают, что у нас ремонт перфоратором— съехидничала Лера. Планшет весело боднул: «Задание провалено. Обнаружены низкочастотные колебания раздражения».
Задание: «Цифровое причастие. Испытание на прочность вибраций. Взаимное алхимическое сотворение эликсира». Григорий поставил перед ними лабораторные колбы, свёклу, гранаты, пучок какой-то горькой зелени и датчики ЭЭГ. — Игнорируйте материю. Концентрируйтесь на взаимном потоке. Ваша задача — приготовить эликсир для партнёра, сохраняя альфа-ритмы. Подобные испытания закаляли дух, делая его невосприимчивым к ядам недоверия. Костя, дотошно вымеряя миллилитры гранатового сока, приготовил Лере напиток цвета венозной крови. Лера, щедро швырнув в блендер всё подряд, вручила Косте мутную жижу зелёно-бурого оттенка. — На, выпей. Не бойся, я проверила pH — твоей зоны комфорта он не нарушит, — съехидничала Лера, наблюдая, как он изучает её подношение с видом криминалиста, исследующего улику. Они выпили, глядя друг другу в зрачки. Датчики жужжали. На экране линии скакали, но не рвались. Григорий выдавил одобрительную улыбку: «Хорошо. Вы отразили атаку мнительности. Показатели гнева в безопасном коридоре». Лера почувствовала во рту привкус земли и металла, будто лизнула перила на Тучковом мосту. «За мной будущее, — подумала она, — я только что виртуально отравила его, и приборы ничего не заметили».
Задание: «
Синхронизация потоков. Невербальное приготовление пищи. Опора на тактильность и интуицию». Их кухня превратилась в поле битвы молчаливых жестов. Костя, ставя сотейник, провёл рукой по Лериному запястью. Она, энергично вытирая стол, оросила его каплями воды. Они съели липкую пасту под радостный звон приложения: «Тактильный контакт зафиксирован! Прогресс 15%!» Григорий тут же выставил счёт на 150 евро…
Финальный акт. Домашнее задание
Они лежали на дубовом полу своего лофта, спинами друг к другу, под заунывный электронный хорал из приложения. На экране телевизора плясали графики. Красная линия (Лера) и синяя (Костя) должны были сплестись в ультрафиолет. — Твой дыхательный цикл, как всегда, сбивает общий ритм, — сквозь зубы просипел Костя, не отрывая взгляда от экрана. — Моя синяя линия деградирует из-за твоего хаоса. — Деградирует? — Лера фыркнула. — Дорогой, твоя синяя линия последние пять лет — это прямая дорога в ноль. Единственный её всплеск был, когда ты доказывал, что правильно разобрал и собрал мой фен. Это пик твоей биографии. — Ты неспособна понять простейшие алгоритмы синхронизации! — зашипел он. — Твоя красная линия — просто клиническая картина истерии. — А твоя синяя — график падения акций на моё уважение с момента, как ты объяснил мне, в какой последовательности надо вешать полотенца. Спасибо, что довёл процесс до логического завершения.
Её браслет завибрировал: «Обнаружена паразитная эмоция: Глубокое презрение. Рекомендация: Визуализировать. Отпустить.»
Лера посмотрела на браслет, на график, на затылок Кости. Вдруг в её сознании сложилась полная, ясная и окончательная картина. Картина человека, который годами виртуозно расчленял её реальность на мелкие, неудобоваримые кусочки. «Нерешительность… Любишь всё раскладывать..? — подумала она. — Сейчас мы сыграем. По твоим же правилам».
Она поднялась, проследовала на кухню и вернулась с чугунной пресс-панильей для сэндвичей — подарком матери, всегда считавшей Костю «ненадёжным активом, тянущим на дно». — Ты где? — раздражённо спросил Костя, погружённый в медитацию по выравниванию дыхательной синусоиды. — Ты сбиваешь… Он услышал лишь лаконичный свист рассекаемого воздуха. Пресс-панилья, воплощение чугунной определённости, описала плавную дугу и соединилась с его спиной, издав глухой, насыщенный, финальный звук — звук идеального сочленения частей.
На экране синяя линия Кости резко взмыла вверх, превратилась в ослепительную белую вспышку, после чего упёрлась в абсолютный ноль. Красная линия Леры мгновенно успокоилась, вытянувшись в ровную, безмятежную прямую. Загорелся зелёный значок: «ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО. ПОЛНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ АУР. ДОСТИГНУТА ГАРМОНИЯ.»
Лера сняла свой браслет. Тот просигналил на прощание и погас. Она открыла балконную дверь, занесла руку и отправила «Aura Sync» в сырую питерскую ночь, в паутину городских огней над крышами Петроградки. Вернувшись, она налила вина. Сделала глоток. Включила на телефоне запись. Звучал хриплый, настойчивый смех. На полу лежал Костя. Его браслет, не улавливая сигналов жизни, лишь изредка мигал одиноким синим огоньком, продолжая поиск сети. Лера допила вино. Гармония наступила. Полная, подтверждённая данными, стопроцентная синхронизация. Приложение сработало безупречно. Осталось сделать с Костей только то, что он ежедневно делал с её жизнью — аккуратно разобрать, рассортировать и утилизировать в Невские воды. Костя очень любил порядок. И доводить всё до конца
