Очерк научных понятий по некоторым вопросам всеобщей истории (1885)
3. О различиях между народами но национальному характеру
...В международных делах нация, имеющая государственное единство или стремящаяся приобрести его, действительно составляет одно целое, по крайней мере при обыкновенных обстоятельствах. Но по внутренним делам она состоит из сословных или профессиональных отделов, отношения между которыми приблизительно таковы же, как между разными народами. В истории всех западноевропейских народов бывали случаи, когда и по международным делам нация распадалась на части, враждебные одна другой, и слабейшая из них призывала иноземцев на помощь себе против внутренних врагов или радостно встречала иноземцев, без ее призыва пришедших покорить ее родину. Быть может, ныне уменьшилась эта готовность слабейшей части нации соединяться с иноземцами для вооруженной борьбы против своих соплеменников. Решиться на измену родине, вероятно, никогда не было легко ни для какой части какого бы то ни было европейского народа. Но в старые времена внутренняя борьба сопровождалась такими свирепостями, что одолеваемая сторона действовала по внушению отчаяния; чтобы спастись от смерти, люди решаются на очень тяжелые для них самих поступки. Если справедливо мнение, что в наши времена уже стали невозможны у цивилизованных народов при сословной или политической борьбе свирепости, способные доводить побежденных внутренних противников до отчаяния, то не будет и случаев, чтобы какая-нибудь часть какой-нибудь цивилизованной нации соединялась с иноземцами против соотечественников.

Некоторым публицистам эта надежда кажется не лишенной основательности. Но бесспорно то, что до недавнего времени было не так. Потому, рассказывая жизнь народа, историк постоянно должен помнить, что народ — соединение разных сословий, связи между которыми в прежние времена не имели такой прочности, чтобы выдерживать порывы взаимного ожесточения.

...Вообще предполагается, что нравы земледельцев чище, чем нравы ремесленников. В некоторых случаях это, по всей вероятности, бывает справедливо. Например, если большинство земледельцев живет в довольстве, а большинство ремесленников терпит нищету, то, разумеется, дурные качества, порождаемые бедностью, будут развиваться у ремесленников гораздо сильнее, чем у земледельцев. Ученые вообще живут в больших городах, потому часто видят неудобства жилищ ремесленников и другие материальные бедствия их. Как живут земледельцы, им известно гораздо меньше; и очень велики шансы того, что личные впечатления, случайно приобретаемые ими о быте земледельцев, будут неверны по отношению к большинству этого сословия. Другой источник ошибок — политическое пристрастие. Поселяне считаются консервативным сословием; потому ученые консервативного образа мыслей вообще превозносят рассудительность и чистоту нравов сельского сословия, ученые, желающие общественных перемен, думают и говорят о нем под влиянием политической вражды.
Ссылка

via yuridmitrich
Удивительно, но распад Советского Союза заставил западных учёных обратиться к исследованиям национального вопроса и национальной политики в СССР. В российской же историографии постсоветского периода советская национальная политика привлекает меньше интереса, чем, например, тема репрессий.
Терри Мартин – профессор Гарвардского университета. Доработав свою диссертацию, защищенную в 1996 году, он издал книгу под названием «Империя «положительной деятельности» . Нации и национализм в СССР, 1923-1939». «Моя книга посвящена исследованию этого поразительного эксперимента в сфере управления многонациональным государством», - пишет автор.
Книга переведена на русский язык. Её можно найти в сети. Здесь для ознакомления дано несколько страничек.

«Советский Союз был первой в мире империей положительной деятельности. Новая революционная Россия первой из традиционных европейских многонациональных государств оказала сопротивление поднимающемуся национализму, ответив на него систематическим содействием развитию национального сознания этнических меньшинств и созданием для них многих характерных институциональных форм моноэтнического государства. Стратегия большевиков заключалась в том, чтобы взять под свой контроль процесс деколонизации, которая казалась неизбежной, и осуществить ее так, чтобы сохранить территориальную целостность бывшей Российской империи. Ради этого Советское государство создало не только двенадцать больших национальных республик, но и десятки тысяч национальных территорий, рассеянных по всему пространству Советского Союза.
Новые национальные элиты, проходя подготовку, выдвигались на руководящие должности в управлении, народном образовании и промышленных предприятиях этих новообразованных территорий. На каждой из территорий национальный язык был провозглашен официальным языком органов власти. В десятках случаев это требовало создания письменного языка там, где его не существовало.
Советское государство финансировало массовое издание книг, журналов и газет, создание кинофильмов, опер, музеев, фольклорных музыкальных ансамблей и другой культурной продукции на языках нерусских народов СССР. Никогда прежде не затевалось ничего подобного, и впоследствии деятельность ни одного многонационального государства (за исключением разве что Индии) так и не сравнялась по своим масштабам с той положительной деятельностью, которая была осуществлена в СССР.
Так почему же большевики взяли на вооружение именно эту радикальную стратегию? Когда в октябре 1917 г. они захватили власть, никакой последовательной национальной политики у них не было. Но зато у них имелся впечатляющий лозунг, который разделялся и Вудро Вильсоном, - лозунг о праве наций на самоопределение. Правда, этот лозунг был предназначен для того, чтобы, заручившись поддержкой национальностей, провести революцию, а не для того, чтобы создать модель управления многонациональным государством. Национальный вопрос Ленин всегда воспринимал всерьез, но то, что во время революции и Гражданской войны национализм неожиданно проявил себя в качестве мощной мобилизующей силы, его очень изумило и обеспокоило. Большевики ожидали, что национализм может появиться в Польше и Финляндии, но стремительное возникновение многочисленных националистических движений на большинстве территорий бывшей Российской империи застало их врасплох. Особенно их обескуражило мощное националистическое движение на Украине. Именно полное неприятие национализма и вынудило большевиков выработать новую национальную политику.
Не обошлось при этом и без полемики. Одну из сторон в этом споре представляли поборники национального строительства во главе с Лениным и Сталиным, а на другой стороне стояли интернационалисты во главе с Г.Л. Пятаковым и Н. И. Бухариным. В марте 1919 г. на VIII съезде РКП(б) представители обеих сторон схлестнулись по вопросу о праве наций на самоопределение. Пятаков утверждал, что, «проделав довольно большой и мучительный опыт, проделав этот опыт на окраинах бывшей царской России» большевики отказались от лозунга о праве наций на самоопределение, потому что он «показал себя на практике, во время социальной революции, как лозунг, объединяющий все контрреволюционные силы». А после того как пролетариат захватил власть, заявил Пятаков, национальное самоопределение стало ненужным: «Это или просто дипломатическая игра, или это хуже, чем игра, если мы берем это всерьез» В поддержку Пятакова выступил и Бухарин, полагавший, что право на самоопределение может быть доверено лишь пролетариату, а не какой-то «фиктивной так называемой воле нации».
По этому вопросу с Пятаковым и другими Ленин спорил как до революции, так и во время нее. И вот теперь он ответил на этот новый вызов с присущей ему энергией. Да, национализм действительно объединил все контрреволюционные силы, охотно согласился Ленин, - но ведь он также привлек на сторону большевиков классовых союзников. Финская буржуазия успешно «обманывала трудящиеся массы тем, что москали, шовинисты, великороссы хотят задушить финнов». И такие аргументы, как у Пятакова, только усиливали этот страх, тем самым усиливая и национальное сопротивление. И только «благодаря тому, что мы признали право наций на самоопределение, процесс дифференциации там был облегчен». Росту национализма способствовало и исторически сложившееся недоверие: «Трудящиеся массы других наций были полны недоверия к великороссам как нации кулацкой и давящей». И преодолеть это недоверие, говорил Ленин, может лишь право на самоопределение, тогда как политика Пятакова, наоборот, приведет к тому, что партия унаследует шовинизм эпохи царизма: «Поскрести иного коммуниста - и найдешь великорусского шовиниста... Он сидит во многих из нас, и с ним надо бороться».
Участники съезда поддержали Ленина и выступили за сохранение оправданного им права на национальное самоопределение. Разумеется, большинство национальностей бывшей Российской империи были вынуждены осуществлять это право в границах Советского Союза. Именно потому в 1919-1923 гг. пришлось заниматься разработкой самого понятия национального самоопределения нерусских народов в рамках унитарного Советского государства. А конечным результатом стало создание Империи положительной деятельности, нацеленной на борьбу с национализмом путем создания того, что получило наименование «формы национальной государственности». В основе этой политики лежала теория национализма, разработанная в основном Лениным и Сталиным.
К национальному вопросу Ленин обращался неоднократно - и в 1912-1916 гг., когда он сформулировал и защитил лозунг самоопределения наций, и потом, в 1919-1922 гг., анализируя тревожащий большевиков успех националистических движений во время Гражданской войны. Признанным большевистским «специалистом по национальному вопросу» был также Сталин - и как автор образцовой дореволюционной работы «Марксизм и национальный вопрос», и как нарком по делам национальностей (в 1917-1924 гг.), и, наконец, как выразитель официальной позиции партии по национальному вопросу на партийных съездах. Между Лениным и Сталиным существовало принципиальное согласие относительно логического обоснования и главных положений новой национальной политики партии, хотя в 1922 г. между ними и возник конфликт по поводу некоторых важных моментов ее осуществления».

отсюда