Иностранная студентка оказалась в больнице Китая, где медсестра не говорила по-английски. Чтобы пациентка поняла подготовку к операции, она оставила ей простую рукописную записку с рисунками.
Чтобы последнее точно было понятно, медсестра нарисовала нож и даже каплю крови.
Записка получилась немного пугающей, но при этом настолько наглядной, что перевод уже почти не требовался.
Вторая часть тут: Как я упал с 6 метров на бетон. Часть 2
Следующее утро встретило меня максимально хуёво.
За ночь нога на этажерке сползла вниз, обезболивающее перестало действовать, и боль вновь получила полный доступ к организму.
Но всё это, как оказалось, были мелочи.
Потому что я хотел ссать.
Нет. Не так.
Я БЕЗУМНО ХОТЕЛ ССАТЬ.
Последний раз эту нехитрую человеческую процедуру я, скорее всего, проводил ещё вчера дома, перед тем как моя жизнь эволюционировала до полной неузнаваемости.
Теперь же внутри меня накопился такой стратегический запас жидкости, что мочевой пузырь уже начинал орать о помощи.
Я посмотрел направо.
Какой-то сердобольный человек благоразумно оставил рядом со мной пластиковую канистру.
Штука интересная. Похожа на канистру для масла, только вытянута вверх, почти как свечка, и сверху довольно широкое горлышко.
Опустил я, значит, пистоль в канистру.
Жду.
Ничего.
Ещё жду.
Нихуя.
И вот тут мне стало не по себе.
Потому что одно дело - переломы, вывихи, спицы, железо и двенадцать килограммов, подвешенные к пятке.
А другое дело - когда организм внезапно сообщает:
"Извините, данная функция временно недоступна".
Думаю:
"Ну всё. Пиздец. Приехали. Я себе и там ещё всё отбил".
Лежу. Тужусь. Пытаюсь выдавить из себя хотя бы каплю росы.
Естественно, как грибы после дождя, откуда-то моментально появились советчики.
- Ты водички попей. Лучше пойдёт.
А я-то прекрасно понимаю, что дело нихуя не в нехватке водички. Склад забит под завязку. У нас проблема с отгрузкой.
В общем, мыкался я так довольно долго.
Представлял Ниагарский водопад.
Потом Гарский водопад, что бы это ни означало. Но спустя примерно двадцать минут внутренний клапан наконец сказал:
"А-а-а, блядь, вот чего вы хотели". И открылся.
Я лежал и впервые за последнее время совершенно искренне улыбался.
Фу-у-ух. Пронесло. Всё работает.
Ну а дальше начался очередной день открытых дверей.
Первым пришёл один из тех самых травматологов из первой части. Один из двух шкафов, которые вчера собирали мою правую руку.
Спросил:
- Ну как здоровье?
Потом немного помялся и добавил:
- На нас-то не сильно обижаешься?
- Да ни капельки. Я про это недоразумение вообще почти сразу забыл.
Он подозрительно на меня посмотрел.
- Правда?
- Конечно. Ровно в тот момент, когда мне начали сверлить ногу.
Заржал.
Посидели минут десять, попиздели за жизнь. Потом он попрощался и ушёл. Больше я этого добряка никогда не видел.
Следом пришла та самая медсестра.
И мы с ней принялись разглядывать произведение непризнанного уличного художника, которое за ночь, довольно бодро, расползлось по всей моей левой руке.
Синие разводы, фиолетовые прожилки, чёрные пятна.
Было красиво, если на секунду забыть, что холстом выступал я.
Посмеялись. Она засадила в меня очередную порцию "витаминов", на этот раз благоразумно в ногу, приподняла груз, я подтянул ногу обратно на этажерку, и минут через десять боль наконец заткнулась, а мозг, оставшись без основной программы телепередач, от нечего делать включил мультики.
Мультсеанс, правда, продлился недолго. Зашёл лечащий врач.
- Ну что беспокоит?
Я посмотрел на него.
Потом на свою ногу.
Потом на гири, болтающиеся возле пола.
- Вот эта поеботина меня очень сильно беспокоит. Я её реально уже не вывожу.
Он попросил ещё потерпеть. Объяснил, что ногу сейчас нужно максимально разгрузить и вытянуть, чтобы всё там схватилось и заросло в лучшем виде.
Окей.
Поверим специально обученному человеку.
Тем более что после вчерашнего я уже понял: если врач говорит просто "потерпи" и при этом не берёт в руки дрель - день складывается удачно.
А потом принесли завтрак.
И тут я внезапно вспомнил, что существует такая вещь, как больничная еда.
Манная каша с комочками.
В центре тарелки плавал добротный шмат сливочного масла.
Бутерброд с варёной колбасой.
Чай.
После вчерашнего банкета из морфия, трамадола и собственного адреналина всё это выглядело почти как шведский стол.
Поел я с удовольствием.
Правда, всё приходилось делать левой рукой. Что, как выяснилось, было пиздец как не с руки.
После завтрака я начал понемногу обустраивать новое гнёздышко. Левой ногой подтянул к себе удлинитель, подключил телефон, ноутбук и постепенно начал превращать пространство вокруг кровати в командный пункт человека, который в ближайшее время явно никуда отсюда не собирается.
Кровать, кстати, оказалась технологичная. С кнопочками.
Можно было поднимать спинку, можно было опускать ноги.
Медицинский персонал сразу предупредил:
- не вздумай тыкать ничего, а то сложишься тут пополам, как раскладушка. А подобный акробатический этюд их не устраивал. Я пообещал, что такой хуйнёй заниматься не буду, и они ушли.
Первым делом я сменил подушку на более удобную, с высокими бортиками. А вот одеяла там были - моё почтение. Толстые. Шерстяные. Тяжёлые. Грели примерно как маленький карманный термоядерный реактор.
После вчерашней улицы я оценил такой сервис особенно высоко.
Где-то к обеду произошло ещё одно маленькое технологическое чудо.
Рентген приехал ко мне сам.
Прямо в палату закатили здоровенную автономную установку. Я лежал и смотрел на неё с неподдельным уважением.
Потому что до этого, в своей прошлой жизни, знакомство с рентгеном обычно выглядело так: либо врач отправляет тебя хромать туда своими ногами, либо родственники тащат твою тушку через половину больницы.
А тут - рентген сам явился к клиенту.
Так что все, кто когда-нибудь ковылял по больничному коридору со сломанной ногой на костылях до рентгена, можете узреть эту силу и немного позавидовать.
Правда, чтобы разблокировать такую VIP-функцию, требовалось выполнить небольшой побочный квест, но в моём случае гири, привязанные к моей пятке, закрывали все вопросы с этим недоразумением.
Снова сфотографировали всё, что можно, и укатили обслуживать следующего счастливчика.
Спустя три дня я призвал врача сжалиться.
- Доктор. Снимите с меня эту хуёвину.
Снимать он её, естественно, не стал.
Но снизил груз с двенадцати килограммов до восьми.
И вот в тот момент я был самым счастливым человеком на планете.
Восемь килограммов после двенадцати казались каким-то детским баловством. Практически оздоровительная процедура. Оставалась только одна проблема. Ебучая нога медленно, но совершенно уверенно сползала по этажерке вниз, по сантиметру в час, и каждую ночь примерно в три часа организм будил меня одним и тем же способом.
Торцевая часть этой конструкции начинала беззубыми зубами прогрызать мне колено с обратной её стороны, передавливая сухожилия, вены и всё остальное, что природа по какой-то причине решила провести именно там.
Просыпался я моментально.
Орать на весь корпус:
"МЕДСЕСТРА-А-А-А!"
в три часа ночи я не стал.
Поэтому на следующий день при первом удобном случае поведал ей свою трагическую историю.
- Каждую ночь?
- Ага.
- Примерно в три?
- Так точно.
Она достала телефон.
- Вот мой номер. Звони. Буду приходить.
И действительно. Три часа ночи. Звонок.
Через несколько минут в палату заходит практически спящая медсестра.
Поднимает груз. Я подтягиваю ногу обратно наверх. Она медленно опускает гири. И мы оба продолжаем спать.
Так продолжалось несколько дней. А потом она перестала брать телефон. Не потому что ей надоело. Она просто спала и нихуя его не слышала. Пришлось немного повысить заинтересованность медицинского персонала в ночных звонках.
После этого вопрос решился удивительно быстро. И наш ночной ритуал продолжился.
Три часа.
Звонок.
Открывается дверь.
Медсестра с закрытыми глазами подходит к кровати.
Поднимает груз.
Я подтягиваю ногу.
Она медленно опускает его обратно.
Поначалу я каждый раз напрягался, потому что гири, связанные напрямую с моей пяткой, как-то не располагали к резким движениям.
Мой мозг отчётливо представлял, что будет, если человек спросонья просто отпустит их. От этой мысли становилось не по себе.
Но делала она всё очень медленно и аккуратно.
За что ей, кстати, большое человеческое спасибо.
Беда пришла откуда её совсем не ждали.
Если мочеиспускательная система всё-таки завелась, пусть и не с первого раза, то моя задница отказывалась сотрудничать наотрез.
Поначалу я списывал всё на стресс и неудобство.
Дело в том, что первые несколько дней я вообще не мог приподнять спину. От слова совсем. Даже подсунуть под меня грустного утёнка представлялось инженерной задачей повышенной сложности.
В итоге мне присобачили над башкой какой-то мини-турник с лентой и захватом под левую руку. Теперь я мог цепляться за него и одной рукой подтягивать вес собственного тела.
Стало значительно удобнее.
Задница, однако, технический прогресс проигнорировала.
Организм продолжал стоять насмерть.
Кстати, где-то в это же время я совершил одну из самых страшных ошибок за всё пребывание в больнице.
Я чихнул.
Ебать.
Ногу прошило насквозь тысячей игл. Будто меня одновременно уебал с добрый десяток муравьёв-пуль.
После этого случая я вообще перестал чихать и подавлял эти низменные инстинкты ещё в зародыше.
Но мы отвлеклись.
Проблема находилась несколько ниже.
В следующий обход я сообщил лечащему врачу о своём недуге.
Он улыбнулся и сказал, что ничего удивительного тут нет. Я лежу практически без движения. В моём случае даже на бок повернуться нельзя. Только башкой мог вертеть.
А раз я лежу и нихуя не двигаюсь, то и всё внутри меня постепенно решило, что у него выходной.
Сказал, мол, не горюй - это дело решается элементарным способом.
Записал себе в блокнот номер моей койки и совершенно буднично добавил:
- Жди. Скоро тебя отклизмируют.
Через некоторое время в палату въехала каталка, а вместе с ней появилась суровая медсестра.
Она выглядела так, будто эта процедура была у неё сегодня двадцать седьмой, а до конца смены оставалось ещё двадцать восемь.
Дальше был краткий инструктаж, а затем к моей забастовавшей пищеварительной системе применили метод принудительной гидравлической перезагрузки.
- ЁБ ТВОЮ МАТЬ!
На несколько секунд я забыл, как дышать.
По моим ощущениям, в систему закачали объём жидкости, которого вполне хватило бы для тушения небольшого дачного сарая.
И тут меня начинает трясти. Ровно так же, как на той самой каталке на улице.
Нога прыгает на этажерке.
Гири под кроватью начинают отбивать такой набат, будто палата внезапно обзавелась собственной колокольней.
Короче, ситуация стремительно выходит из-под контроля.
Подбегает другая сестра. Начинает меня укрывать.
Зовут врача.
Никто нихуя не понимает, что происходит.
А я лежу посреди всего этого праздника жизни, практически распятый на кровати: одна нога на этажерке, одна рука не работает, второй рукой я держусь за этот ёбаный турник - и меня трясёт так, будто из организма прямо сейчас пытаются вытрясти душу.
Ну и после такой тряски система решила, что дальнейшее участие владельца ей уже не требуется.
Процесс перешёл в полностью автоматический режим.
К счастью, грустный утёнок к этому моменту уже находился на боевом дежурстве.
Врач тем временем пытался понять, что произошло.
В итоге выяснилось, что вода была очень холодная.
Судя по реакции организма, купальный сезон в проруби открыли без моего согласия. Причём саму прорубь по какой-то причине организовали со стороны служебного входа.
А наша суровая сестра стояла в стороне и возмущённо доказывала:
- Я её разбавляла!
Больше эта женщина ко мне не приходила.
Легендарный хирург Алла Лёвушкина
Когда слышишь – «хирург», то, наверняка представляешь себе довольно крупного мужчину в белом халате, выше среднего роста, собранного, способного мгновенно принимать решения и сохранять хладнокровие. И, вряд ли, можно представить хрупкую женщину, ростом чуть больше полутора метров... А если ещё и в почтенном возрасте...
Алла Лёвушкина
Алла Лёвушкина родилась 5 мая 1927 года в Рязани. В юности она была очень романтичной: мечтала стать геологом, любила ходить в походы, путешествовать, открывать новые места. Но всё изменилось после прочтения книги Викентия Вересаева «Записки врача».
Путь в медицину не был лёгким. После школы Алла поехала поступать в Москву, но с первого раза её не приняли. Наверное, для многих это стало бы поводом сдаться. Только не для неё. Алла прописалась у подруги в Москве и со второй попытки всё же стала студенткой 2-го медицинского института.
Вот что вспоминает Левушкина о своих первых студенческих годах:
Голодали мы, вот и все. Студентам выдавали талоны на питание, но какое там питание, суп – одна вода. Зато раз в месяц учащимся мединститута полагалась бутылка спирта, и с этим спиртом все бежали на базар, на пол-литра можно было выменять буханку хлеба.
Особенно важным этапом в студенческие годы стало то, что Алле довелось ассистировать Борису Петровскому – крупному хирургу, позже ставшему министром здравоохранения СССР. Он не просто показывал технику, а ещё и учил отношению к профессии. Этот опыт стал для Лёвушкиной фундаментом, на котором впоследствии выстроилась вся её собственная хирургическая практика.
После окончания вуза Алла Ильинична вернулась в Рязань. Там она стала одним из первых специалистов по проктологии. В советские времена эта область медицины считалась, мягко сказать, не самой престижной. Но именно здесь Левушкина проявила себя как врач, который не боится трудностей. Она относилась к пациентам с тем самым человеческим вниманием, которое порой лечит не хуже лекарств.
Параллельно почти 30 лет она работала в санитарной авиации. Это была работа на пределе: вылеты в отдалённые районы, где не всегда есть нормальные условия, свет, стерильность. Бывали случаи, когда приходилось делать буквально невозможное.
Было дело, даже в сарае грудную клетку зашивала: самострел в легкое, все вывалилось, транспортировать больного было невозможно. Ничего, выжил. А однажды нас в селе встречали волки – пилот не хотел приземляться, боялся: «Сожрут ведь вас, доктор!» А я кричу: «Садись! Давай попробуем!»
Буду рад видеть вас на своем канале в МАХ!
Алла Ильинична Левушкина общается с пациенткой
Коллеги вспоминали, что Алла Ильинична никогда не говорила «не могу». Если человек нуждался в помощи, она делала всё возможное, чтобы её оказать. И не считала это подвигом, ведь для неё это было просто работой.
Просто надо работать. Топать, несмотря на то, что ноги болят, что руки болят, делать и делать, потому что много обязанностей. А обязанности бывают оттого, что много любимых: много любимых кошек, больной любимый племянник — и всем хочется сделать что-то приятное. А больных тоже ведь любишь. Они обращаются, хочешь, чтобы поправились.
За свою карьеру Алла Левушкина провела более 10 тысяч операций. Это не просто цифра, ведь за каждой операцией стоит человек со своими страхами и надеждами, а также, врач, который берёт на себя ответственность.
Даже в 89 лет она могла выполнять по несколько операций в день. Приходила рано, проверяла пациентов, спокойно обсуждала с ними планы и так же спокойно шла в операционную.
Контраст между её хрупкой внешностью и невероятной внутренней дисциплиной был поразительным. Маленькая, собранная, без лишних слов... При этом она всегда оставалась предельно человечной, и людям рядом с ней становилось спокойнее..
Алла Лёвушкина в операционной
Последний раз Алла Ильинична проводила операцию за несколько месяцев до своего 91-го дня рождения. Завершила свою профессиональную деятельность в 2018 году и, к сожалению, ушла из жизни в 2020-м. Почти 70 лет она посвятила хирургии, что является не просто профессиональным стажем, а целой эпохой, прожитой в белом халате.
Я верующий человек и знаю, что наша жизнь не кончается, а просто один этап переходит в другой. Вера помогает во всем, и в работе тоже. Помолишься за больного, когда тяжело — вдруг делается лучше. Конечно, нельзя на Бога обижаться: Бог-то Бог, но сам будь не плох. Но сам делай, а к Богу всегда обращайся. Я ни одну операцию не делаю, чтобы в душе не вспомнить о Боге.
Хирург по призванию - Алла Ильинична Лёвушкина
Алла Ильинична была хирургом от Бога, её руки действительно были золотыми. И пациенты узнавали её на улицах, подходили к ней, обнимали и благодарили, за то что живы... "Я никогда не сдаюсь, беру даже неоперабельных больных. А вдруг?"
«Герой» – это как раз про таких людей. Про тех, кто живёт своим делом и чьи дела сродни подвигам. Про тех, кто спасает жизни там, где другие отступают. Про тех, кто ежедневно и кропотливо заботится о других, не требуя ничего взамен.
Буду рад видеть вас на своем канале в МАХ. Там я публикую материалы, которых нет на других площадках.
У меня было тоже что и у тебя. Такая же "этажерка" и молодцы с дрелью. Только я не падал с 6 метров, а подскользнулся на мокром полу выходя из ванной. Итог, полтора года на больничном
Как будущий медик, я с огромным уважением отношусь к старшим коллегам. Но, недавний поход в стоматологию заставил меня вспомнить лекции по стандартам лечения.Пришла полечить кариес на передних зубах. Врач — женщина уже глубоко в возрасте, с колоссальным стажем. Видимо, этот самый опыт подсказал ей инновационное решение: она просто взяла и соединила два моих передних зуба одной пломбой.Еще сидя в кресле, я посмотрела в зеркало, засомневалась и прямо спросила: «Мне кажется или пломба соединила два зуба?». На что доктор уверенно отрезала: «Нет-нет, они раздельные, вам кажется».Ладно, у врача ведь опыт, спорить на месте не стала. Но дома решила проверить всё окончательно и взяла зубную нить. Она не то что застряла — она вообще не прошла между зубами ни на миллиметр.Анатомический межзубный промежуток просто перестал существовать. Клиническое мышление, которое я усердно развиваю на втором курсе, тут же подсказало: «Так быть не должно, это грубейшая ошибка». Оставлять это так я не собиралась и написала официальное обращение.Финал истории позитивный: заведующий отделением лично пригласил меня на прием, всё осмотрел и направил к другому специалисту. Зубы аккуратно разделили, пломбу переделали филигранно и профессионально.Мораль истории: даже если перед вами авторитетный специалист с сединой на висках, всегда доверяйте своей интуиции, глазам и не бойтесь вежливо, но твердо перепроверять результат.А у вас бывали случаи, когда врач или мастер уверял, что все сделано идеально, а дома вскрывался явный брак? Как поступали в таких ситуациях?
Больше историй в Макс #ЖитейниК
Но эти люди каждый день спасают нас, глупых мясных
Со слов знакомой которая там работает администратором.
Дано: бабушка 74 года. По количеству посещений, складывается впечатление, что она живет в больнице - около 100 штук, только за этот год. И тут родственники подказывают - а чего это ты ходишь по очереди, у тебя же льгота.
И вместо того, чтобы предъявить по этой льготое больнице они - правильно, пишут в прокуратуру. Уже после посещения врача.
По существующим инструкциям - ни администраторы, ни врачи не уточняют наличие у них каких то льгот - пациенты должны самостоятельно заявить об этом.
По итогу: получает врач по голове с лишением премии, получает администратор по голове с лишением премии. Главврач и остальные руководящие должности не причем. Самый адекватиный ответ - ну нужно кого то наказать.
Совершенно не понимаю, почему руководители не защищают своих подчиненных?
Кошачья еда хороша для людей-гипертоников тем, что она без соли.
Кошачья еда, которая подороже, по вкусу нормальная, как нормальные консервы, и без соли
