Продолжение поста «Интервью Илона Маска главному редактору The Economist: "деньги будут не нужны к 2036 году"»1
Почему деньги станут не нужны самим капиталистам
По мотивам диалога с @GDDR8 в ветке #comment_400478928
Это правда, и я не собираюсь этого отрицать, сейчас у капиталистов действительно всё хорошо. Ракеты, космодромы, дата-центры, фабрики роботов - всё это частная собственность. И сценарий киберпанка, где "low life, high tech", это вполне вероятная траектория. Именно поэтому в предыдущем посте я и написал, что разница между технокоммунизмом и технофеодализмом определяется одним-единственным вопросом: кому принадлежит совокупный робот. Если Безосу или Маску - возможно, будет киберпанк. Если обществу - будет что-то другое.
Давайте представим, что капиталисты завладеют всеми деньгами, а нам действительно кранты. Что сейчас происходит при приближении такой ситуации? Товары и услуги некому покупать, начинается дефляция, государство (те же олигархи) само снижает ключевую ставку, чтобы сделать кредиты (деньги) доступнее. Правящей буржуазии невыгодна дефляционная спираль, поэтому они с ней борются.
Что будет при снижении затрат за счёт использования ИИ и роботов вместо человеческого труда? Да, капиталист стремится снизить ФОТ, в идеале не платить зарплату вообще. Денег у населения нет, работы нет, начинается дефляция. Снижением ключевой ставки тут не обойдёшься, выход государства (олигархов) будет только во введении базового дохода, о чем и сказал Маск. При одновременном повышении социалки, потому что этот базовый доход население должно тратить на товары и услуги для сохранения большого капитала.
Вот эта логика про дефляцию и базовый доход - это именно то, что я называю диалектикой капитала. Капитализм действительно работает прекрасно, но он упирается в собственный предел. Капиталист хочет максимизировать прибыль, и его идеальный мир - это завод без рабочих, где роботы делают товары, а прибыли идут ему одному. Но если у населения нет работы и нет денег, кто будет покупать эти товары? Роботы не покупают смартфоны, не ходят в рестораны, не отдыхают в отелях. Получается парадокс: чем успешнее капиталист автоматизирует производство, тем больше он подрывает собственную возможность продавать произведённое. Это не абстрактная теория, это та самая дефляционная спираль, которую капитализм исторически боялся больше всего.
И здесь государство, т.е. олигархи, действительно вынуждено вмешиваться. Снижение ключевой ставки - это полумера, она не помогает, когда люди просто не работают. Выход один: прямое распределение денег населению, чтобы замкнуть цикл производства и потребления. Вот вам и базовый доход, о котором говорит Маск. Но заметьте, что это уже не рыночное распределение через зарплату за труд, а прямое административное распределение по факту принадлежности к обществу. То есть капитализм, спасая сам себя, вынужден вводить механизмы, которые по сути своей социалистические.
Экстраполируем дальше. Теперь что такое деньги, капитал? Это по сути параметризация зависти. Почему капиталист и мы все хотим больше денег? Почему в СССР хотели обладать дефицитом? Это обычное человеческое стремление быть лучше, чем кто-то. Вот здесь и кроется возможная причина отказа от денег. Если само по себе быть Галицким или Маском удовлетворяет это стремление, если деньги приходится отдавать на социалку и базовый доход, чтобы сохранить систему, то зачем эта прослойка в виде денег? Зачем лишняя сущность по принципу Бритвы Оккама? Т.е. приходим к понятию общественной пользы от строителей светлого будущего. Получается, оно уже на пороге.
Деньги нужны только там, где есть дефицит и где нужно ранжировать доступ к благам. В СССР дефицит тоже ранжировался, просто через очередь и блат, а не через цену. Но если изобилие становится нормой, если роботы и ИИ производят больше, чем человечество может потребить, то сама функция денег рассасывается. Зачем нужен посредник между производством и потреблением, если посредник мешает? Зачем нужна эта лишняя сущность, если распределение можно осуществлять напрямую, по алгоритму или по праву?
И вот здесь действительно капиталист оказывается перед выбором. Либо он продолжает держаться за деньги и сталкивается с тем, что они обесцениваются из-за изобилия. Либо он признаёт, что деньги - это архаизм, и переходит к системе, где статус определяется не количеством накопленного капитала, а вкладом в создание того самого изобилия. Быть Маском или Галицким в такой системе - это уже не про деньги, это про влияние, признание, власть проектировать будущее, возможность войти в историю, как человек, благоустроивший Краснодар или подаривший человечеству полеты на Марс. И если деньги приходится отдавать на базовый доход просто чтобы система не развалилась, то зачем вообще эта прослойка? Она становится накладным расходом, как когда-то им стал рабский труд.
Новая система действительно на пороге. Вопрос лишь в том, насколько болезненным будет этот переход. Киберпанк - это сценарий, где переход затягивается, где капиталисты цепляются за старую модель, используют технологии не для создания изобилия, а для контроля над теми, у кого нет работы и денег. Это вполне реальный вариант, особенно если общественные институты окажутся слишком слабы, чтобы переопределить право собственности на роботов и ИИ. Технокоммунизм - это сценарий, где переход происходит быстрее и где общество успевает переопределить правила до того, как дефляция окончательно развалит экономику. Разница между ними не в технологии, а в том, кто окажется субъектом, способным навязать свои правила хозяевам роботов.
И вот что интересно: сам факт, что Маск говорит о всеобщем высоком доходе и отмирании денег, означает, что даже капиталисты начинают готовиться к этому переходу. Они видят дефляционную спираль на горизонте и понимают, что без перераспределения система не выживет. Вопрос лишь в том, будет ли это перераспределение добровольным (через налоги и базовый доход) или принудительным (когда общество решит, что роботы должны принадлежать всем). Простая логика показывает, что оба пути ведут в одну точку: к системе, где деньги теряют значение. Просто один путь короче и менее кровавый, а другой - долгий и с киберпанк-эстетикой.
