Все хотя бы раз в жизни слышали первую часть «Лунной сонаты». Это одно из самых узнаваемых, самых цитируемых, самых романтичных и красивых классических произведений для фортепиано. И вот вам – здрасьте! – легендарный Ференц Лист, человек, о котором Антон Григорьевич Рубинштейн (сам пианист высочайшего класса) говорил, что «все мы – унтер-офицеры в армии музыкантов, и есть только один генерал-фельдмаршал – это Лист», и вот этот человек не любит «Лунную сонату»?! Почему?

Загадочную нелюбовь Листа к «Лунной сонате» нечаянно открыл Александр Зилоти. Знаете, кто такой Александр Зилоти? В Московской консерватории существовала традиция – имя выпускника, окончившего консерваторию с золотой медалью (большой или малой), торжественно заносилось на специальную доску. Вот он, выпуск 1882 года – «Зилоти Александр»:

Зилоти был прекрасным пианистом, отличным педагогом – между прочим, у него впоследствии учился Сергей Рахманинов (тоже, кстати, окончил консерваторию с золотой медалью). Кстати, обратите внимание, как передаётся музыкальная традиция из поколения в поколение. Казалось бы, где (точнее, когда) Моцарт, а где Рахманинов? Однако между ними можно запросто протянуть самый настоящий «мостик». Моцарт слушал игру юного Бетховена. А Бетховен с не меньшим восторгом слушал игру молодого Листа. (Кстати, одним из учителей Листа был ни кто иной, как... Антонио Сальери! Да-да, тот самый, который по легенде якобы отравил всё того же Моцарта.) Так вот, Александр Зилоти был одним из учеников Листа – его отправили в Веймар сразу же после окончания консерватории. А Сергей Рахманинов был учеником Зилоти... А Рахманинов – это уже почти современность, он всего каких-то полтора десятка лет не дотянул до «эпохи рок-н-ролла»...

Однако вернёмся в 1883 год, когда девятнадцатилетний Зилоти приехал в Веймар, учиться у великого Листа. Лист был человеком немного чудаковатым. Это современные звёзды плотно сидят на миллионных гонорарах и брезгуют преподаванием – а вот Ференц Лист не просто брал учеников до самой смерти, он ещё и учил «всех, кто приходит», причём абсолютно бесплатно!

Дело в том, что ещё двенадцатилетним ребёнком Лист мечтал поступить в Парижскую консерваторию (а там обучали бесплатно) – но получил от директора консерватории Керубини грубый отказ. После этого Лист поклялся, что если когда-нибудь станет большим музыкантом, будет учить всех без различия и даром.

Никаких домашних заданий (в нашем понимании) Лист никому никогда не задавал. Ученик или ученица приходили с выученными нотами и клали их на рояль. Лист брал ноты с рояля, выбирал интересующую его пьесу и просил ученика сыграть; затем он объяснял, «что и где не так», иногда сам садился за рояль и показывал «как надо». Александр Зилоти обратил внимание, что очень многие ученики приносили ноты «Лунной сонаты» Бетховена, однако Лист никогда не просил сыграть это произведение – он, недовольно поморщившись, откладывал эти ноты. В чём была причина, Зилоти мог только догадываться, – спросить старого учителя напрямую он стеснялся...

Таинственная причина раскрылась случайным образом. Как-то раз в Лейпциг с концертами из Петербурга приехал Антон Рубинштейн (тот самый, который называл Листа «единственным генерал-фельдмаршалом из живущих пианистов»). Лист высоко ценил талант Рубинштейна – и настоятельно рекомендовал Зилоти отправиться в Лейпциг, «всё внимательно слушать, а затем вернуться в Веймар и всё рассказать». По совпадению, Рубинштейн выбрал для концерта сонаты Бетховена – в том числе «Лунную». Исполнение было великолепное, концертный зал отличный, рояль был новый, шикарный «Бехштайн» – в общем, Зилоти был в полном восхищении... Вернувшись в Веймар, он начал взахлёб начал рассказывать Листу о том, как потрясло его исполнение «Лунной сонаты» Рубинштейном.

Лист вздохнул, подошёл к роялю и стал просматривать ноты, принесённые учениками. Наконец, он нашёл ноты «Лунной сонаты» и спросил – кто её играет. Ноты принесла молодая американка. Лист покачал головой, раскрыл ноты и сказал: «Любезная барышня, эту вещь ни в коем случае нельзя мне приносить! Я не разрешаю её играть, потому что давно, в молодости, это был мой конёк, моя любимейшая вещь, и играл её я весьма недурно... Однако мы сегодня в хорошем настроении, и поэтому я сейчас сыграю эту вещь вам»... Лист сел за старенький, расстроенный, разбитый бесчисленными учениками и ученицами рояль (такова судьба всех ученических роялей и пианино) и начал играть.

Слово Александру Зилоти: «Когда он сыграл одни только вступительные триоли, я почувствовал, будто меня в комнате уже нет... Когда он кончил играть, я понял фразу Рубинштейна о том, что он – всего лишь унтер, а Лист – фельдмаршал. После такого исполнения я забыл о том, что всего лишь два часа назад слушал Рубинштейна! Рубинштейн после листовской игры не существовал как пианист! У меня были слёзы на глазах, я был вне себя мог только сказать: «Учитель, я ничего не понимаю, я в жизни ничего подобного не слыхал...».

А Лист добродушно улыбнулся и сказал: «Да, да, мы всё-таки играть ещё умеем...». Исполнение Листа настолько потрясло Зилоти, что он больше за всю свою жизнь никогда не играл на концертах «Лунную сонату», а если её доводилось играть другому музыканту – Зилоти не очень вежливо выходил из зала. Ему казалось страшным кощунством играть эту сонату Бетховена, даже притрагиваться к ней пальцем, после удивительной игры Ференца Листа...

Как выяснилось в дальнейшем, помимо «Лунной сонаты» Лист никогда не разрешал ученикам играть ещё одну вещь – собственную «Венгерскую рапсодию номер два до диез минор». Лист считал эту пьесу слишком «заигранной» – хотя, по иронии судьбы, сейчас именно это произведение является самым популярным у Листа. Оно попало даже в мультфильм – видели серию «Кошачий концерт» мультсериала «Том и Джерри»? Этот чудесный музыкальный мультик (в котором «Рапсодия» исполняется в сокращении) даже получил в 1947 году премию «Оскар» в качестве «лучшего короткометражного фильма».

Кстати, голливудские мультипликаторы «золотой эпохи» очень любили классическую музыку и постоянно использовали её в своих работах. Можно вспомнить и «Фантазию» Уолта Диснея, в которой звучит музыка Чайковского («Щелкунчик»), Стравинского («Весна священная»), Мусоргского («Ночь на Лысой Горе»). Или тот же «Том и Джерри», в котором, кроме Листа, можно услышать и всё того же Чайковского, и Шопена, и Штрауса... Или мультфильм «Петя и Волк», снятый Диснеем в 1946 году на музыку Сергея Прокофьева. Казалось бы, где весёлые детские мультики, а где серьёзная, «скучная», академическая музыка... А вот и неправда! Всё зависит от того, «как подать», и попробуйте сосчитать, скольких детей те самые «несерьёзные» мультики привели к «серьёзной» классической музыке...

«Лучик» на «Озоне»: https://www.ozon.ru/seller/miar-233981/?miniapp=seller_233981

«Лучик» на Wildberries: https://www.wildberries.ru/brands/312150842-zhurnal-luchik

Подписка на «Лучик» через Почту России: https://podpiska.pochta.ru/press/П5044

Однажды популярный длиннопостер Лев Толстой задумал порадовать подписчиков новой историей, которую озаглавил "Хозяин и работник".
Василий Андреич - босс.
Никита - работник без трудового договора, работает в праздники, когда прочие забухали.
Марфа - жена Никиты, про которую можно отдельные посты писать.

Василий Андреич тоже несколько раз прогонял его [Никиту], но потом опять брал, дорожа его честностью, любовью к животным и, главное, дешевизной. Василий Андреич платил Никите не 80 руб., сколько стоил такой работник, а рублей 40, которые выдавал ему без расчета, по мелочи, да и то большей частью не деньгами, а по дорогой цене товаром из лавки.

[...]

Так и теперь, за два дня до праздника Марфа приезжала к Василию Андреичу и забрала у него белой муки, чаю, сахару и осьмуху вина, всего рубля на три, да еще взяла пять рублей деньгами и благодарила за это, как за особую милость, тогда как по самой дешевой цене за Василием Андреичем было рублей 20.

-- Мы разве с тобой уговоры какие делали? -- говорил Василий Андреич Никите. -- Нужно -- бери, заживешь. У меня не как у людей: подожди, да расчеты, да штрафы. Мы по чести. Ты мне служишь, и я тебя не оставляю.

И, говоря это, Василий Андреич был искренно уверен, что он благодетельствует Никите: так убедительно он умел говорить, и так все зависящие от его денег люди, начиная с Никиты, поддерживали его в этом убеждении, что он не обманывает, а благодетельствует их.

-- Да я понимаю, Василий Андреич; кажется, служу, стараюсь, как отцу родному. Я очень хорошо понимаю, -- отвечал Никита, очень хорошо понимая, что Василий Андреич обманывает его, но вместе с тем чувствуя, что нечего и пытаться разъяснять с ним свои расчеты, а надо жить, пока нет другого места, и брать, что дают.

С точки зрения работодателя - у него отличное умение вести дела: сотрудники дешёвые, довольные и вообще за забором очередь.
С точки зрения сотрудника - начальник сволочь, работы валом, платят гроши. При этом надо работать дальше, потому как в другое место могут и не взять.
Вот так здороваются каждый день, плывут в одной лодке, а потом хлобысь - посты на Пикабу про выгорание или смену места работы. Классика не стареет.