Положив голову на мускулистую грудь Герки, Ирка Рябова увлечённо дёргала лепестки ромашки, вырванной здесь же в траве.
– Любит, не любит, домой не придёт, жизнь потеряет, поцелует, пошлёт…
– Опять пошлёт? – рассмеялся разлёгшийся на зелёной травке Герка, а Ирка, театрально насупив брови и надув губки, заколотила его маленькими, острыми кулачками по груди.
– Да, опять! Нашёл кого-то? Хочешь меня бросить? – тряхнув русыми волосами, забранными в хвост на затылке, выкрикнула девушка.
Герка снова рассмеялся, отчего стало отчётливо видно длинный рубец, пересекавший левую щёку, и, сев, заключил невесту в крепкие, горячие объятия. Ругались они, конечно, не серьёзно. Не из-за чего. Просто дурацкое гадание, в которое верили только детишки да подростки.
– Сметанин! Срочное совещание у Зыкова! – прокричал с лестницы, ведущей на площадь, Матвей Перевалов, сегодня исполнявший обязанности дежурного. – Бегом!
Клюнув губами Ирку в щёку, Герка стрелой бросился в Башню, на ходу приводя себя в порядок: стряхивая с комбеза травинки, обнаглевших божьих коровок и землю.
В прямоугольном кабинете коменданта «Заставы» собрались все руководители служб. «Утёсов» представлял Карл Семёнович Пыжиков – седенький, но жилистый старичок с татуировкой «За ВДВ» между большим и указательным пальцем правой руки (левой по плечо у ветерана не было – лет пять назад её откусила забравшаяся на бронепоезд тварь), Качанов – командир ГНР и Иркин старший брат Виталий, который был лучшим пулемётчиком в крепости. Многие даже считали, что не хуже ушедшего на покой Толика Три вагона. Только тсссс! Никому. Горынычей – двухметровый мрачный Гинзбург, возглавивший огнемётчиков после того, как Зыков стал комендантом, и сам Герка. От медиков присутствовали круглолицая, румяная Вера Павловна Спицына с вечно сонным Сидоровым. Техников представлял Будякин – квадратный мужичок с длинными руками в огромных очках с роговой оправой и его зам Загитов.
– Давайте без предисловий, – поправил накинутый на плечи древний шерстяной плащ с отпоротыми погонами Зыков, обведя взглядом присутствующих. – На «Заводе» эпидемия оспы. Да, самой настоящей. Нужно отвезти туда наших медиков с вакцинами, а к нам, пока там всё нормализуется, забрать их детишек. Карантин мы тут им организуем.
Вера Павловна согласно кивнула, одновременно ткнув локтем под рёбра задремавшего Сидорова, отчего тот подпрыгнул на месте, выпучив глаза.
– Так в чём проблема? Сели на «Владимира Ильича» да поехали! – забросив ногу на ногу, весело произнёс сорвиголова Качанов. – Орд давным-давно не видно, а любую стаю мы перебьём!
На пару-тройку секунд в кабинете повисла тишина. Вязкая, многозначительная.
– Качанов, как-то странно слышать такие слова от серьёзного бойца, – нахмурился Зыков. – То, что мы давно Орд тварей не видели, не значит, что их нет.
– Так и в других крепостях тоже суперактивностей несколько лет не фиксировали, – попытался оправдаться командир Группы немедленного реагирования. – В «Архиве», в «Голубятне», в «Интернате», даже в «Водокачке»!
Герка покрутился на твёрдом сиденье стула. Как ни крути, а Зыков был прав. Недооценивать противника нельзя. К тому же пара объединившихся стай тоже могла принести неприятности. Вот месяца три назад в «Голубятне» твари сожрали группу сборщиков ягод. А недели две назад в «Архиве» разорвали часового. Размотали его кишки по всей внешней стене.
– Простите, Николай Сергеевич, – опустил голову Качанов, видно, до него дошло, что сморозил глупость.
– Товарищ комендант, – поправил товарища Рябов.
– Простите, товарищ комендант, – исправился командир ГНР. – Больше подобного не повторится.
– Очень на это надеюсь. В общем, сделаем так… «Ильич» останется в крепости. Рябов, Сметанин поедете на «Феликсе».
– Есть! – Герка вскочил на ноги и щёлкнул каблуками, как заправский военный. Рябов каким-то образом успел его опередить, хотя вроде и не слишком торопился.
– Ничего себе, – не удержался Будякин. – Всё так серьёзно? Есть основания опасаться тварей? Разведчики что-то доложили, Сергеич?
– Ничего не доложили! – мотнул седой головой Зыков, снова поправив сползавший с плеч шерстяной плащ (за последнее время он нешуточно схуднул – всё-таки коменданту семьдесят уже почти). – Просто мы повезём детей, а дети – наше будущее.
Все находящиеся в кабинете переглянулись ибо Зыкова знали много лет, и просто так тот ничего не делал. И оказались правы. Усевшись за свой стол, комендант негромко, но так, что услышал каждый, добавил:
– Просто интуиция мне подсказывает, что будут проблемы.
– Да быстро скатаемся туда-сюда – и всё, – поцеловал в нос Ирку Герка.
Мимо протопала команда бронепоезда: Мелентьев – командир «Феликса» и двое похожих на гномов кочегаров. Каждый на плече тащил ручной пулемёт ДПМ, в руке – «авоську» с шестью дополнительными дисками.
– Ты, как всегда, всё упрощаешь, – грустно произнесла Ирка, не давая сильным рукам Герки, удерживающим её за талию, разомкнуться.
– А ты усложняешь, – улыбнулся он, уткнувшись лицом в щёку девушки.
От волос девушки приятно пахло чем-то медово-сладким.
Команда бронепоезда забралась в бронированную кабину, втянула внутрь раскладывающуюся лестницу и закрыла хитрую цельнометаллическую дверь без единого шва. Теперь им там сам чёрт не страшен. Сколько раз раньше бывало, что всё бойцы сопровождения погибали, а команде бронепоезда – хоть бы что. Твари до них добраться не могли. 22-мм брони – это вам не шутки.
– Люблю тебя, – на прощание обнял Ирку Герка, и в сердце у него кольнуло.
– И я тебя. Жду, – горячее дыхание девушки обожгло его губы.
Бронепоезд «Феликс Эдмундович», названный в честь несгибаемого, принципиального человека из далёкого прошлого, медленно набирал ход. Мимо проносились остовы разрушенных домов, сгнившие корпуса автомобилей, съеденные непогодой, покосившиеся конструкции ЛЭП.
Дюжина бойцов в самодельной пластинчатой броне, закрывающей даже шею, в четырёхкилограммовых шлемах с забралами, вооружённых тяжёлыми дробовиками с барабанными магазинами (тяжёлая херабра, но эффективная; не зря их называли «Мётлами» – ведь пытавшихся забраться на стену, на бронепоезд тварей крупная дробь сметала начисто), дежурило вдоль вагона. Для этого по всей его длине были приварены специальные площадки, защищённые снаружи колючей проволокой, способной своими лепестками срезать целые куски кожи и мяса.
Посредине вагона на специальном постаменте была установлена башня с парочкой спаренных ДШК, приводившаяся в движение хитрым гидравлическим приводом. Конечно, на всякий пожарный был тут и ручной привод, резервный. Мало ли что может заклинить во время боя. В башню вела маленькая дверка; чтобы забраться внутрь, оператор вынужден был вставать на колени. Именно в ней находился Иркин брат Виталя. Точнее, пока Рябов стоял снаружи и с наслаждением курил сигаретку. Жена ему после ранения курить не разрешала, и получить удовольствие от вредной привычки он мог только оказавшись за стенами «Заставы».
Горынычи в количестве четырёх единиц (не считая Герки) занимали свои места согласно уставу. Двое в хвосте бронепоезда, двое впереди. Для них тут были даже специальные перильца приварены. Вентили баллонов горынычей пока были прикручены, и ружья висели на специальном креплении на баке за спиной.
Докурив, щелчком отправив окурок в полёт и озорно подмигнув Герке, Рябов полез в орудийную башенку. Герка как старший «на палубе» поспешил захлопнуть за ним дверку.
Бронепоезд покинул безопасную территорию вокруг «Заставы», о чём возвестил выкрашенный ярко-красной краской бетонный столб у железнодорожного полотна. Все сопровождающие словно по команде быстро-быстро закрутили рычажок аккумулятора, питавшего рацию, крепившуюся на поясе.
– Горынычи! Приготовиться! – услышав знакомый треск в наушниках, скомандовал Герка, привычно опуская левую руку в краге на вентиль за спиной.
На «Заводе» явно было не всё в порядке. Всё пространство вокруг крепости буквально было завалено трупами тварей. Отбились местные с большим трудом, не жалея боеприпасов, которые сами и производили. Воняло вокруг жутко, но убирать останки пока никто не торопился. Не до этого было – внутри бушевала эпидемия.
Проводив взглядом пятерых медсестёр в брезентовых костюмах и в масках с респираторами, исчезнувших в приоткрытых воротах крепости, Герка прислушался к разговору.
– СКОЛЬКО? – прогрохотал на весь перрон Мелентьев из своей кабины.
– ПЯТЬДЕСЯТ, – ответили ему со стены. – А ЧТО, К ВАМ СТОЛЬКО НЕ ВОЙДЁТ?
Герка и Виталя, стоявший рядом, присвистнули от удивления. «Застава» разрослась, и там проживало почти две с половиной тысячи, у них было много детей, но пять десятков малышей для «Фабрики» – это просто здорово. Видно, дела и правда стали налаживаться.
– ВОЙДЁТ, – на мгновение замешкался командир бронепоезда, – НО ПРИДЁТСЯ ИМ ПОТЕСНИТЬСЯ.
– НИЧЕГО, ОНИ ПОТЕРПЯТ, – успокоил Мелентьева местный комендант. – ГРУДНИЧКОВ НЕТ. САМЫМ МАЛЕНЬКИМ – ТРИ-ЧЕТЫРЕ ГОДА.
Не прошло и пяти минут, как началась погрузка детей. Ребятишки парами исчезали внутри бронепоезда. С дисциплиной у них всё было в полном порядке: никакой болтовни, хныканья, жалоб. Никто не был испуган. Разве что самые маленькие с интересом крутили головой туда-сюда.
– БЕРЕГИТЕ ИХ, РЕБЯТА! ЭТО САМОЕ ДОРОГОЕ, ЧТО У НАС ЕСТЬ! – раздалось вслед заскрежетавшему бронепоезду.
– САМО СОБОЙ! БУДУТ ЖИВЫ, ЗДОРОВЫ! – ответил Мелентьев из своей кабины, а Герка, приподняв маску, улыбнулся и поднял руку вверх.
Разглядел ли его кто-нибудь со стен крепости или нет, он не знал, но сейчас этим людям, прощавшимся с детьми, улыбка точно не помешает.
«Феликс», дождавшись, когда Поворотный круг развернёт его в нужную сторону, начал набирать скорость. Слева промелькнул разрушенный мост через пересохшую реку, справа – изрытое воронками от бомб поле. Говорят апокалипсис начинался именно здесь.
В наушнике затрещало, и голос Мелентьева произнёс:
– Мужики, вы видели, сколько трупов тварей вокруг их крепости лежит?
– Видели, – тут же ответил Рябов.
– Это же три-четыре крупных стаи.
– Может, даже и больше, – присоединился к обсуждению Герка, которого тоже картина побоища беспокоила, у него даже закралось подозрение, что, может быть, дело не только в оспе. Иначе зачем так срочно эвакуировать ребятишек? Вакцина бы помогла точно.
– Не нравится мне всё это, – угрюмо закончил командир бронепоезда. – Держим ушки на макушке. До «Заставы», если будем нестись как угорелые, нам ещё пять с половиной часов.
Ветер внезапно принёс запах тухлых яиц, который все почувствовали даже в шлемах и масках. Впереди был Старый мост. Семь лет назад, протягивая железнодорожное полотно до «Завода», «Театра» и «Школы», заставчане потеряли здесь тридцать два человека убитыми. Именно здесь укусили Ирку, Герка хорошо это помнил.
– ПРИГОТОВИТЬСЯ! – рявкнул по рации командир поезда, и башенка с крупнокалиберными пулемётами, жужжа, повернулась в сторону предполагаемой опасности.
– Стая! Стая справа! – закричал один из Горынычей в голове бронепоезда.
Герка повернул голову и обомлел: почти всё пространство до горизонта было покрыто живой, копошащейся массой тел тварей.
– Стая? – с усилием сглотнув слюну только и смог произнести он. – А, по-моему, это Орда.
Твари будто знали, что здесь бронепоезду придётся снизить скорость, чтобы войти в крутой поворот.
«Мётлы» захлёбывались, разрывая на части самых прытких, горячие гильзы от крупнокалиберного пулемёта сыпались на крышу золотым дождём и тут же, сбиваемые ветром, падали с крыши бронепоезда. Спаренные ДШК проделывали целые просеки в толпе монстров-людоедов внизу, но их тут же заполняли новые особи.
Струя напалма прошлась по бегущим позади поезда, вторая сожгла сразу десяток лезущих по стенке вагона. Впереди Горынычи опустошали баки огнемётов с пугающей скоростью. Герка только-только начал второй бак. Старался экономить каждый литр, но как это сделать, когда в лицо тебе смеялась сама смерть? Смесь мазута с бензином и керосином исправно делала своё дело, испаряя кожу нападавших, сжигая их мышцы, сухожилия, превращая хищные тела в мечущиеся, вопящие от ужаса и боли факелы, но их было слишком много.
Дети внутри вагона периодически кричали.
Сбив напором пламени сразу пять тварей, вырывавших колючую проволоку, Герка сделал шаг назад, присел на одно колено и длинной струёй залил заполненный монстрами овражек внизу.
– Степаныч, набирай скорость! Иначе нам кирдык! – прокричал по рации Герка, снова вскочив на ноги и отмахнувшись от нападавших новой огненной струёй.
– Разбежался! – тут же ответил командир бронепоезда. – Сметанин, хочешь, чтобы мы перевернулись вместе с детишками? Я бы и без них рисковать не стал. Мы тяжёлые, торопиться нельзя, а ж/д полотно – говно, рельсы болтаются. Я об этом Зыкову уже год говорю.
– Конечно болтаются, – присоединился к беседе Рябов, пулемёт которого прямо в воздухе, во время прыжка, разрезал пополам нескольких тварей с выпученными глазами так, что останки полетели в разные стороны. – Потому что по нему не пассажирские ходят, а многотонные бронепоезда.
Герка только сейчас понял, что «Мётлы» внизу стали стрелять всё реже и реже. Прямо на его глазах одного из бойцов стянули с поезда вниз. Скатившись с насыпи, он тут же стал жертвой оравы тварей. Кажется, это был дядя Коля Топорков. Однако последовавший взрыв гранаты разметал людоедов в разные стороны. Светлая память герою.
Пройдясь огненной струёй по бегущим следом за бронепоездом монстрам, Герка отщёлкнул пустой бак и бросился к полному находящемуся в специальном углублении в крыше бронепоезда. В этот момент рядом с ним приземлилось сразу четыре твари.
– ЗАМРИ! – раздалось в наушнике, и распластавшийся по крыше Герка почувствовал, как над ним пролетели пули крупнокалиберного пулемёта, дырявя тела, разнося противников на части.
Внизу закричал кто-то из бойцов, и на помощь ему бросился один из Горынычей. Герка же, не теряя зря времени, отбросив ошмётки мяса с дороги, чуть не поскользнувшись в луже крови, вставил полный бак смеси на место, зафиксировал крепления и быстро-быстро начал крутить рукой вентиль, снова готовясь к бою.
Бойцы с дробовиками лезли на крышу, а это значит, БК у них подошёл к концу. Беспрерывно тарахтели ДПМ. Бронепоезд же наконец-то начал набирать скорость. Главное, чтобы было не слишком поздно.
От спаренных ДШК валил пар – в дело пошло водяное охлаждение, и это означало, что какое-то время они лишились поддержки Рябова. Горынычи встали плечом к плечу, бойцы с «Мётлами» – рядом. Те, у кого кончился боезапас, держали наготове свежие баки для огнемётов. «Феликс» набирал ход, давя прыгающих на рельсы гадов, сжигая огнём уже немного поредевший поток внизу, рвал редкими хлопками дробовиков самых прытких.
Герка обливался потом, но жёг, жёг и жёг зубастую, клыкастую смерть, прыгающую на вагон с детьми. Застучавший справа пулемёт заставил его немного расслабиться. Лишь на мгновение.
– Последний бак! – сообщил он Мелентьеву по рации, когда один из бойцов с топориком в руке закрепил ёмкость. Остальные Горынычи были уже пустые и готовились к рукопашной схватке.
Длинные, плотные струи огня сбивали с поезда облепивших его тварей, но их всё ещё было слишком много. ДШК Рябова уничтожили преследовавшую их большую группу, крутанулись на месте, поддержать атаку Сметанина, и тут звонкий металлический щелчок возвестил о том, что пулемёты израсходовали весь боезапас. ВСЁ!
Рябов, вытолкнув ударом ног дверь, вылез на крышу. В руках его был короткий пистолет-пулемёт в рожке которого ждали своего часа разрывные и зажигательные патроны.
– Чёрт! – выругался Герка, вспомнив почему-то Иркину ромашку.
Огонь всё ещё лился, сжигая обступивших их гадов, но он мысленно уже попрощался с невестой, мамой, сестрой Леркой. Чудес не бывает. Зато дети будут живы. Они будут живы. Всё не зря. «Феликс» прочный, без единой щёлки. Его не зря Зыков выбрал. Он подъедет к воротам крепости, и бронепоезд зальют напалмом, очистят от скверны. Внутри никто не пострадает.
Струя огня бившая из ружья вдруг стала тонкой, потом вообще исчезла, пара капелек капнула под ноги и потухла, монстры заверещали от радости и бросились вперёд. Застрекотал пистолет-пулемёт Виталия, но разве реку ложкой вычерпаешь?
Вжжжж! Вжжжж! Вжжжж! – и тут твари одна за другой начали слетать с крыши бронепоезда, их рвало на части, им отрывало конечности, разносило на мелкие ошмётки головы. Огонь явно вёлся со стен «Заставы»…
Кряхтя, пожилой мужчина поднялся по ступенькам на верхушку Башни. Сто двадцать шесть ступенек – это вам не шутки. По тонким, покрытым шрамами губам его расползлась улыбка, отчего он ненадолго помолодел.
Здесь его уже ждали двое. Даже поклонились ему, словно кому-то важному.
– Анатолий Петрович, всё готово, – произнёс крепкий сорокалетний Утёс с нашивками сержанта. – Пулемёт заряжен. Прицел настроен. «Феликс» уже видно.
Толик Три вагона ничего не сказал. Усевшись в кресло оператора ДШК, он покрутился туда-сюда, поправил спинку, защёлкнул предохранительную скобу, опустил планку фиксации и, прищурившись, взглянул в мощный оптический прицел. Крепкие руки пожилого человека взялись за рукояти ДШК, сняли предохранитель. Ещё раз посмотрев в прицел, пулемётчик вздохнул… и ловким движением руки снял его, перебросив через плечо в руки замершей парочки. Затем, прищурив серые глаза, он открыл огонь.
Один из Утёсов, разглядывая в мощный бинокль несущийся к крепости бронепоезд, присвистнул от удивления.
– Старик что, садит по тварям с такого расстояния без оптического прицела? – раздался шёпот товарища рядом.
– И без промаха! – ответил наблюдатель.
Толик Три вагона разговоров за спиной из-за грохота ДШК, конечно, не слышал. Да, даже если бы и слышал это ничего не поменяло. Он не мог промахнуться. Почему? Да потому что от его точности сейчас зависела жизнь его приёмного сына и других ребят.
Сидя на вахте в больнице, Ирка волновалась о Герке. И о брате, конечно, тоже, но о Герке – больше. Чуть-чуть больше. Вот настолечко! Девушка всю ночь не спала, а утром два раза бегала на пустую платформу. Только непонятно зачем – о прибытии бронепоезда и так все узнают. Прежде чем откроются тяжёлые ворота в крепость, раздастся протяжный гудок. Один протяжный – если всё нормально, и три коротких – если случилась беда. Как всегда в таких случаях, от волнения чесался старый шрам – след, оставленный зубами твари на шее.
– Только бы не три, только бы не три! – повторяла Ирка про себя, кивая проходящим по коридору медсёстрам и больным.
«В конце концов, пулемёт на стене стрелял! Недолго, но стрелял! Все слышали!» – лихорадочно думала она.
От волнения во рту девушки пересохло.
Мимо, опираясь на костыли, прохромал Пал Палыч в полосатой пижаме. С улыбкой он протянул Ирке ромашку и направился к себе в палату.
Забыв поблагодарить старика, с каким-то остервенением Ирка начала дёргать лепестки крупного цветка:
– Любит, не любит, домой не придёт, жизнь потеряет, поцелует, пошлёт. Лепестки ещё есть! Снова! Любит, не любит, домой не придёт, жизнь потеряет…
– Поцелует! ПОЦЕЛУЕТ! – забывшись, вскрикнула девушка подпрыгнув на месте, и окружающие с удивлением уставились на неё.
И в этот момент снаружи раздался протяжный гудок, из-за которого по щекам Ирки побежали крупные слёзы. Слёзы радости…
ДПМ – пулемёт Дегтярёва пехотный модернизированный. Сниженная масса за счёт использования штампованных деталей, изменённый пламегаситель, эргономичный приклад, диск на шестьдесят два патрона.
ДШК – станковый крупнокалиберный пулемёт Дягтярёва-Шпагина.
