Цикл Охотники
7 постов
7 постов
23 поста
5 постов
6 постов
5 постов
40 постов
70 постов
25 постов
3 поста
2 поста
4 поста
2 поста
3 поста
2 поста
2 поста
2 поста
3 поста
3 поста
1 пост
Тяжёлый серый «Мейджор» с лозунгом новых христиан на обоих бортах: «In essentials – unity, in small matters - mercy» - медленно полз над центром Чемберлена. Внутри фургона сидело четверо. Уже знакомые нам: Аспирин - командир группы оперативников, молчаливый смуглый Булгар, привычно сонный (только не тогда, когда нужно действовать) широколобый Емеля и худой, жилистый, голубоглазый Аист.
Бросив под ноги мобильный голограф, Аспирин коснулся подушечкой указательного пальца экрана личного коммуникатора на запястье. Когда из голографа вверх ударил сноп света, превратившийся в объёмное изображение, он в своей привычной манере неторопливо произнёс:
- Вводная от Портоса. Фабриканты сумели разговорить Адамса Второго…
Сидевший напротив Емеля негромко засмеялся, и остальные, даже управлявший автомобилем Аист, его поддержали.
- Мы ржать будем или слушать? - без эмоций произнёс Аспирин, и все тут же замолчали. - В общем, дело наше не закончено. Уничтожены заказчики и вдохновители теракта на Котельников-2, но главный исполнитель - некто Сценарист - жив и здоров. Это именно он завербовал Гилмора и других наёмников.
- Адамс Второй нанял человека, который его потом убил? - опустив квадратный подбородок на скрещённые руки, спросил Емеля. – Норма-а-ально.
- Адамс Второй был слишком высокого мнения о себе и не понял, что играет с огнём, - продолжил Аспирин. - Сценарист, судя по всему, Империю ненавидит, и когда ему приказали свернуть диверсии против нас, он взбунтовался и убил своего нанимателя.
- Бешеный пёс сорвался с цепи, - произнёс всё это время молчавший Булгар.
- Он не просто бешеный пёс, - помотал головой Аспирин. - Он хитрая лиса, которая не оставляет за собой следов. Такого противника у нас ещё не было.
- И конечно, он войну против нас не прекратил? - спросил Аист, крутанув руль и ловко перестроившись в другой ряд.
- Фабриканты утверждают, что надо ожидать диверсий и терактов на наших мирах.
Внутри фургона повисла тишина. Не то чтобы никто из присутствующих не понимал серьёзность ситуации. Наоборот, Мушкетёры (именно так они себя называли) понимали всё прекрасно. Годами, под прикрытием работая на территории врага, они рисковали своими жизнями каждый день, каждую минуту. Просто для них это всё превратилось в обыденность. В рутину. Чего вздыхать? Дело делать надо.
- А мне нравится название «Катюши», - нарушил тишину Емеля. - Лучше, чем «Фабрика».
Булгар поддержал товарища, подняв кулак с выпяченным большим пальцем. А затем повернулся к командиру:
- Есть след, по которому можно идти?
Подбородком Аспирин указал на голографическое изображение, кружившееся в воздухе.
- Один. Скорее даже не след, а зацепка. Нам нужен Энтони Кук (на экране появился сорокалетний мужчина с вытянутым лошадиным лицом и кривым, неправильно сросшимся после перелома носом). Это посредник между заказчиками и торговцами военного снаряжения. Вряд ли он встречался со Сценаристом лично, но точно вёл с ним переписку, получал от него переводы. Со стороны Сценариста всё чисто, не подкопаешься, а вот Кук ниточку нам оставил. То ли поленился вычистить как следует историю переписок, то ли поторопился. Теперь дело за малым…
Мушкетёры дружно посмотрели на командира.
- Поймать его… и допросить, - мрачно закончил тот, поправив висевший под курткой на груди пистолет-пулемёт.
* * *
Грачёв с интересом рассматривал яркие, кричащие рисунки гелевыми мелками на полу. Стены в коридоре Катей были уже все изрисованы напрочь.
Особенно девчонка любила изображать океан и его обитателей. Под ногами, так же как на стене столовой, был изображён небольшой остров, поднимающийся из воды. Но были и различия - волны накатывали на песочный берег, покрытый морскими звёздами, а неподалёку из океана торчала хитрая мордочка дельфина.
За спиной генерала бесшумно остановился Менделеев. После последнего системного обновления андроид-секретарь стал неожиданно тактичен. Он теперь мало болтал (всё исключительно по делу), не был так услужлив и отвечал только на те вопросы, которые ему задавали. Это генералу одновременно и нравилось, и нет. Всё-таки раньше у их искусственного помощника была индивидуальность. Ну то есть она и сейчас, наверное, есть, но подверглась существенной корректировке.
- Чего молчишь? - так и не дождавшись вопроса андроида, обратился к нему Грачёв.
- Харон не задал вопроса, - раздалось в ответ. - Возможно, вы раздражены рисунками, и мне нужно приказать роботам-уборщикам их стереть? Если да, то мы сделаем это немедленно.
Получив приказ от Менделеева по внутренней беспроводной сети, в коридор проскользнули сразу четыре робота-уборщика. Все они выстроились у стены в ожидании команды.
Взглянув на них, генерал вздохнул и зашагал по коридору в сторону столовой, из которой уже распространялся аппетитный запах пирога с мясом и картошкой. Девчонки постарались.
- Не надо ничего стирать, - бросил он через плечо андроиду. - Пусть рисунки останутся. По крайней мере пока Кате они нравятся.
По дороге Грачёв серьёзно задумался о том, как сейчас обстоят дела у людей Портоса. Ему было интересно, напали ли они на след Сценариста. Одновременно он ощущал за них лёгкое беспокойство.
* * *
А Мушкетёры тем временем уже две недели посменно дежурили на крыше заброшенной фабрики ховербордов, располагавшейся прямо напротив серой пятиэтажки, занятой всякими мелкими лавочками, ломбардами, адвокатскими и нотариальными конторами средней паршивости и офисами, арендованными подставными фирмами, принадлежащими местным бандитам. И вот терпение оперативников было вознаграждено.
- Аспирин - Аисту.
- Слушаю.
- Объект на месте. Повторяю: объект на месте.
Менее чем через три минуты Аспирин в электронный бинокль разглядывал неприметный чёрный лимузин марки «Черчилль», приземлившийся прямо возле первого подъезда. Таких машин в городе были десятки. Именно там, на втором этаже, располагалась «конспиративная квартира» Энтони Кука. Там он проводил секретные встречи, там же должен был находиться сейф с поддельными электронными документами. Такие люди, как Кук, в случае опасности всегда готовы всё бросить и скрыться. Найти убежище на каком-нибудь заранее облюбованном мирке. И готовятся они к этому заблаговременно. После убийств сенаторов он пару месяцев отсиделся в какой-то норе, но как только шумиха улеглась, вернулся. А зря.
- Что у нас со связью? Что слышно?
- Выпивают, - сообщил Емеля, прослушивавший через СЗС «Сверчок» проходящую внутри встречу.
Устройство, используемое оперативниками, брало под контроль и усиливало звук микрофонов, установленных в офисе самими контрабандистами для шантажа или записи проходящих встреч.
- Пьют - это хорошо, - ещё раз задумчиво посмотрел на лимузин Аспирин. - Так… что мы имеем. Водитель в автомобиле. Охранник возле левой двери, двое охранников возле входа в подъезд. Сколько человек зашло с Куком? - последний вопрос был обращён к Аисту.
- Четверо.
- Четверо. Плюс фиксер Оливер Критченсон, что ждал его в офисе. Конечно, все вооружены.
- Лучшего шанса может и не быть, - высказался Булгар, работавший с командиром дольше всех, и почесав отросшую на щеке щетину. Брился он два раза в день, но волосы снова отрастали.
- Да знаю я, знаю. Просто не факт, что Кук не решил убить двух зайцев одним выстрелом и за документами прилететь, и встретиться с кем-нибудь напоследок. Выгодная сделка в финале карьеры - что может быть лучше. Друзья у него все серьёзные, и стволов может прибавиться. А у нас подмоги нет. Рассчитываем только на себя.
- Как всегда, - согласился лаконичный Булгар.
Командир, как всегда, был дальновиден. Именно из-за этой своей черты он до сих пор оставался жив и считался легендой среди агентов под прикрытием, а не из-за того, что умел метко стрелять, ловко орудовать ножом и приёмами рукопашного боя. Всего пару мгновений понадобилось Аспирину, чтобы принять решение.
- Начинаем! Внизу у входа на всякий случай установим «Паутинку». Если появятся гости, совершим направленный взрыв. - сказано это уже было во время спуска по ступеням.
Через две минуты сорок пять секунд Мушкетёры покинули здание заброшенной фабрики, быстрым шагом пересекли пешеходную дорожку и направились к неприметному чёрному лимузину.
- Связь отключаем! - произнёс в гарнитуру Аспирин, доставая из-под куртки державшийся на груди на тактическом ремешке пистолет-пулемёт СППД-39М, прозванный имперскими спецслужбами за убойную силу «Дырокол». Модель оперативников была оснащена глушителем.
- Тамагочи!
Брошенный к подъезду цилиндр одноразового портативного ЭМИ-излучателя с еле-еле слышным хлопком сжёг все средства связи телохранителей Кука. В тот же момент Аист и Емеля расстреляли водителя и одного из охранников, а Аспирин и Булгар - вторую пару у входа.
- Связь! - бросил через плечо Аспирин, переступая через труп, и Мушкетёры дружно коснулись пальцами гарнитуры, включив передатчики.
Аист быстро прикрепил к стене прямоугольник «Паутинки» синхронизировав устройство со своим личным коммуникатором, а затем вместе с Емелей занял позицию на площадке между первым и вторым этажом.
Аспирин и Булгар быстро поднялись по лестнице и, не снижая темпа, направились к офису с позолоченной цифрой 203. Возле двери замерло два угрюмых амбала. Пара коротких очередей - и они, обливаясь кровью, рухнули на пол, а в приоткрытую дверь сначала залетела свето-шумовая граната, а затем имперцы хладнокровно расстреляли внутри помещения двоих охранников и фиксера в кресле со стаканом виски в руке. Пуля снесла Критченсону половину головы, забрызгав осколками черепа и мозгами картину на стене, изображавшую голую девицу, купающуюся в фонтане. Никто из убитых даже не успел схватиться за оружие.
Кук получил прикладом в грудь от Аспирина, а Булгар, не теряя ни секунды, надел пластиковые стяжки на руки и на ноги пленнику.
- Аист, на позицию, - произнёс Аспирин, приседая над зло сверкавшим глазами контрабандистом.
Голубоглазый оперативник, подчиняясь приказу, тут же занял пост в коридоре между лестницей наверх и офисом.
Губы Кука были плотно сжаты. Он не был испуган, нет. Он был стреляным воробьём, поэтому и допрашивать его надо было по-особенному.
Опустив пистолет-пулемёт (тот повис на тактическом ремешке стволом вниз), Аспирин достал нож и нанёс чёткий укол в бедро. Брызнула кровь, Кук вздрогнул и уставился на повреждённую артерию и растекающуюся под ним тёмную лужу крови.
- Менее чем через две минуты, если я тебя не перевяжу, ты истечёшь кровью. Быстро отвечай: как мне найти Сценариста.
Кук понял, что угодил в лапы не к полицейским и даже не к АПБСБ, и готов был сотрудничать. Он уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, как браслет с зелёными изумрудами на его левой руке неожиданно запищал.
Контрабандист в панике посмотрел на браслет, на увеличивающуюся лужу крови, выпучил глаза и завопил:
- ПЕРЕВЯЖИТЕ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО, ИЛИ НАС СЕЙЧАС УБЬЮТ!
Не дожидаясь приказа командира, Булгар срезал стяжки на ногах пленника и наложил на бедро ЖАС, и в то же мгновение стена с картиной треснула, и наружу в клубах пыли вылез робот-охранник. Это был «Кирасир» - старая, но очень прочная модель, вооружённая мелкокалиберными пушками, вмонтированными прямо в руки.
Первым делом робот дал очередь в лежащего на полу Кука. В последний момент Аспирин успел вытянуть контрабандиста из-под огня. В воздух полетели ошмётки ковролина, осколки керамической плитки и всякий мусор, накопившийся здесь с годами. Воспользовавшись тем, что сканеры и видоискатель «Кирасира» на секунду перестали видеть цель, Булгар запрыгнул на спину роботу, выдав ему в голову остатки магазина из пистолета-пулемёта в упор.
Тот дёрнулся, замер, но ударом одной из рук сбросил оперативника, отчего мушкетёр отлетел к окну, разбив спиной стекло. Аспирин же тем временем толкнул Кука в руки появившегося в дверном проёме Аисту и, прижав приклад к плечу, в свою очередь открыл огонь по роботу.
Булгар отряхнувшись, как охотничий пёс после оплеухи крупного хищника, заменив магазин, сделал то же самое с другой стороны. Пули мяли корпус «Кирасира», но пробить его не могли.
Робот же, проигнорировав атаковавших его оперативников, шагнул в сторону выхода и просто прошёл сквозь стену проломив её.
В этот момент Аист уже спускал Кука по лестнице. В несколько быстрых шагов «Кирасир» догнал беглецов и дал очередь по контрабандисту. Аист в последний момент успел столкнуть того со ступеней вниз, увернуться от руки машины и открыть огонь из пистолета-пулемёта. И опять «Кирасир» проигнорировал атаку. Длинной очередью вниз, заставив кинувшегося к Куку Емелю спрятаться за угол, он с двух рук пальнул в спину жавшегося к стене контрабандиста. Тот лопнул как воздушный шарик. От бедняги остались только одни ошмётки кожи, клочья одежды и осколки костей.
Выполнив основную задачу, «Кирасир» принялся за второстепенную. Он выстрелил в Емелю, но тот забежал под лестницу на второй этаж, откуда в робота дружно стреляли Аспирин и Булгар.
Разогнав стрелков, робот, откалывая металлическими ступнями куски от ступеней, жужжа сервомоторами шустро бросился наверх, ведя беспрестанный огонь.
Мушкетёрам пришлось выбивать двери и прятаться в офисах по обеим сторонам коридора. Но «Кирасир» методично охотился за ними, разнося стены, мебель и предметы интерьера внутри. Все четверо имперцев, беспрестанно двигаясь, вели огонь по бронированному противнику; тот уже дымился, но продолжал стрелять. Закружившись на месте, он открыл шквальный огонь, из-за чего оперативникам пришлось спрятаться.
В этот момент пол под ногами вздрогнул. А это могло означать только одно: сработала «Паутинка». Крики боли на улице подтвердили предположения мушкетёров. Однако им сейчас было не до этого.
Снаряды мелкокалиберной пушки в хлам разносили всё вокруг, а тем временем БК подходил к концу. Присевший за косяком дверного проёма Булгар ждал возможности для стрельбы. То же самое делал и Аспирин, находящийся в офисе напротив. Правда, в этом офисе стены уже почти не было, остатки её хрустели под ногами расхаживающего туда-сюда чудовища.
КЛАЦ! - раздался спасительный щелчок, свидетельствовавший о перезарядке «Кирасира».
Сообразив, что у него есть секунды две-три, в лучшем случае, Булгар в прыжке двумя ногами толкнул тяжёлого робота через отверстие в стене обратно в офис Кука. Тот пошатнулся, из-за чего прицел сбился, и он дал очередь себе под ноги, пробив пол второго этажа, а шустрый Аист прицепил к роботу гранату.
БАБАХ! - раздавшийся взрыв заставил потерявшего голову «Кирасира» выпасть на улицу.
- Вот же блядь! - с досадой, кашляя от дыма, ругнулся обычно спокойный Аист, смотря через отверстие в полу на останки Кука и прижимая ладонь к окровавленному боку.
Емеля же тем временем, спустившись на улицу, добил незваных гостей, чья машина была взрывом отброшена метров на десять на пешеходную дорожку, и флегматично принялся потрошить дымящийся корпус «Кирасира»…
ГЛОССАРИЙ:
Надпись на фургоне Мушкетёров «In essentials – unity, in small matters – mercy» (англ.) — «В главном – единство, в мелочах – милосердие».
СЗС – специальный звуковой сканер.
Фиксер - (от англ. fixer — «устроитель», «решатель») — это человек, который решает проблемы заказчика, часто в серой зоне закона и морали. Его роль может быть разной, но чаще всего он выступает посредником или «чистильщиком».
СППД-39М – Скорострельный пистолет-пулемёт Довлатова. Принятый на вооружение в спецподразделениях Империи в 2239 году. Буква «М» означает, что данная модель модернизирована: расширена шахта магазина, оснащена складным прикладом и имеет более высокую кучность стрельбы.
АПБСБ – Агентство по борьбе с бандитизмом.
ЖАС – жгут автоматический самозатягивающийся.
Канал в МАХ
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь
Вокруг было шумно, людно, бестолково…
- Пап, ну ты чего? Тебе не нравится?
- Тебе честно сказать или вежливо?
- Вежливо.
- Живопись - это Васнецов, Суриков, Айвазовский, Верещагин, Серов наконец… а это мазня.
- Пап, одно дело классика. А вот это всё сейчас модно. Я думала, тебе понравится в картинной галерее: сливки общества, шампанское, закуски. Да и Сашке к культуре приобщаться надо, ему десять уже.
- Ничего плохого в классике не вижу. Она воспитывает вкус. Сашку я лучше в Третьяковку свожу. Здесь же ничего не понятно. Дочка, вот что это такое по-твоему?
- Это… это темпераментно. Свежо…
- Так что это?
- Что? Сейчас посмотрю подпись.
- Посмотри-посмотри…
- «Кофе, пролитый на пол во время ссоры».
- Сюрприз. Никогда бы не подумали, да? А почему кофе красный?
- Пап… может быть ссора была эмоциональной. Символизм.
- А пол почему чёрный?
- Настроение у ссорившихся плохое.
- А стены почему зелёные?
- Пап, художник так чувствует! Так видит!
- Наркоман твой художник. Сашка, пойдём на второй этаж! Там я видел пару удобных кресел и кулер. Канапе эти, их солёная дрянь, шампанское кислое, я тебе в рюкзачок печеньки шоколадные положил и пару пакетиков растворимого какао. Голодные не останемся.
- Пап!
- Ну что?
- Ты в смокинге очень красивый. Вот бы тебя мама видела.
- Узкий он в плечах. Сашка, догоняй.
* * *
Спустя двадцать пять минут, когда все печеньки были съедены, дед с внуком, развалившись в удобных кожаных креслах, лениво наблюдали сверху за людьми на первом этаже. На людей с восторгом разглядывающих разнокалиберные, ядовито-яркие картины на стенах, на полном серьёзе спорящих о том какое полотно лучше. Потом внук собирал крошки с коленок и, пока никто не видел, отправлял их в рот, а дед задумчиво рассматривал стеклянный потолок галереи.
В этот момент на лестнице, ведущей на крышу, раздался громкий стук подошв, и на балкон выскочили два вооружённых АК смуглых бородача.
- Деда!
- Без паники, внучок.
Не успели бармалеи что-то сделать, как один из них, схватившись за горло, рухнул лицом вниз и замер на полу, а второй был убит своим же ножом.
Пожилой мужчина в смокинге, только что двигавшийся быстро и стремительно, с досадой расстегнул пуговичку на животе.
- Деда… они умерли?
- Стопроцентно.
- Они теперь попадут на небо?
- Это вряд ли.
Мальчишка, тоже в чёрном пиджачке, выглаженных брючках, озабоченно глянул вниз с балкона.
- Деда, там внизу мама кричит!
Быстрым, но не торопливым шагом пожилой, но не старый мужчина спустился на первый этаж, растолкал в стороны испуганных, жавшихся к стенам посетителей картинной галереи. По дороге он снял с подноса трясущегося официанта бутылку шампанского, которая тут же полетела в голову третьего бородача, вооружённого штурмовой винтовкой. Тот без звука рухнул под ноги своего товарища, одетого в массивный пояс шахида.
Смертник с удивлением уставился на шустрого пожилого мужчину и вытянул в сторону руку с детонатором, от которого к поясу вела пара разноцветных проводов.
- Я СЕЙЧАС ВСЕХ ВЗОРВУ! - истерично заорал он с лёгким акцентом.
- Это вряд ли, - негромко произнёс дед, и удерживающие детонатор пальцы смертника хрустнули.
Смертник было закричал, но пожилой мужчина коротким мощным рывком свернул ему шею, осторожно подхватив тело на руки.
В картинной галерее наступила полнейшая тишина. Все смотрели на пару мёртвых боевиков и ловко обезвредившего их пожилого мужчину. Тот же, медленно (даже нежно) положив смертника на пол, окинул взглядом людей, внимательно оглядел дочь в чёрном строгом платье и спросил:
- Все живые?
Никто не ответил, но все закивали головами.
- Хорошо. Чего замерли? Вызывайте полицию, ФСБ…
* * *
Высокий мужчина в цивильном костюме и в бронежилете потряс руку пожилого мужчины.
- Николай Константинович, а вы, оказывается, не простой пенсионер.
- Не простой-не простой, золотой.
- Я не шучу…
- Я тоже. Почему людей не выпускаете на улицу? У меня тут дочь, внук?
- Дело в том, что сейчас наши сапёры работают…
- Майор, они что, заминировали выходы?
Фсбешник тут же убрал с лица театральную улыбку.
- Да, нам пришлось забираться в здание через крышу. Тут окон нет.
- Ага. Значит, вся взрывчатка, все заряды замкнуты на этом? - подбородок пожилого мужчины указал на мёртвого смертника, шею которого он свернул полчаса назад.
- Вы догадливы, Николай Константинович. Сейчас прибудет наш лучший сапёр и сразу займётся этой проблемой.
- Может быть, я могу помочь?
- Что вы, что вы, Николай Константинович, вы и так нам очень помогли, пусть работает специалист.
- А вы куда?
- Нужно немедленно доложить о случившемся начальству.
- Ха! Значит, есть угроза взрыва. Почему не эвакуируете гражданских через крышу?
- Их слишком много, и вдруг начнётся паника…
- Это лучше, чем пара сотен трупов в развалинах с креативной мазнёй.
- Мы всё решим, Николай Константинович. А вот уже и наш лучший сапёр прибыл!
* * *
Спустя ещё полчаса (точнее, тридцать две минуты семнадцать секунд).
- Деда, а ещё долго?
Вздохнув, пожилой человек погладил внука по голове и направился в центр зала, где возле трупа в поясе шахида колдовал сапёр в тяжёлом кевларовом костюме и в огромном шлеме, больше похожий на астронавта.
- Ну что, лучший сапёр? Не получается?
- Не получается… А вы собственно кто?
Сквозь прозрачное забрало шлема было видно, что по лбу сапёра ползут крупные капли пота.
- Я тот, кто этого гада обезвредил.
- Ах, так вот кто это сделал. Вы молодец, - снова повернулся к телу смертника сапёр.
- Ты мне зубы-то не заговаривай. Что, не выходит обезвредить взрывное устройство?
- Да, больно хитрая схема.
- Давай я помогу.
- НЕТ! Оставайтесь на месте! Ваша помощь не нужна, я разберусь.
- Разбирайся.
Ещё пятнадцать минут ничего не происходило. Посетители галереи, устав стоять, просто сидели на полу, наплевав на дорогие костюмы и платья.
- Деда, а дядя вздрогнул, - ткнул острым локотком пожилого мужчину в бок внук.
- Сильно?
- Сильно.
- Лучший сапёр, как дела?
- Плохо, - голос сапёра словно охрип, будто он долго и громко на кого-то кричал. - Таймер включился.
- Какой ещё таймер? Я осмотрел пояс и ничего такого не видел.
- Они его спрятали. Вот здесь. Это ловушка. НАДО СРОЧНО ЭВАКУИРОВАТЬ ЛЮДЕЙ!
- Сколько времени? - нахмурил брови пожилой мужчина.
- Почти три минуты. НАДО СРОЧНО ЭВАКУИРОВАТЬ ЛЮДЕЙ! ВЫ СЛЫШИТЕ? БЕГИТЕ!
Серые глаза пожилого мужчины сверкнули сталью.
- А ну как рот свой закрой, лучший сапёр. И перестань трястись. Никого мы за неполные три минуты не эвакуируем, только людей напугаем… перед смертью. А ну-ка подвинься!
- Вы так спокойны, - не стал спорить сапёр, уступив место у трупа смертника. - Совсем не паникуете…
- А это поможет?
- Нет, конечно, но…
- Деда, что-то случилось?
- Да нет, ничего. С чего ты взял, внучок? Сашка, будь добр, водички мне принеси из кулера. Только полный стакан.
- Хорошо, сейчас, деда.
- Не торопись.
Отделившись от стены, спотыкаясь на длинных каблуках, к мужчинам подошла женщина в чёрном строгом платье.
- Папа, куда ты послал Сашу? Что случилось? Мы все умрём, да?
- Вот ещё! Тебе ещё развод оформить надо. Дочка, сходи в гардероб и принеси мне моё пальто.
- З-зачем?
- Да не доверяю я твоим «сливкам общества». Вдруг сопрут. А оно хорошее, шерстяное. Я его на заказ шил. И ношу-то всего двенадцать лет.
- Ну папа!
- Неси-неси. Слушай отца.
- Хорошо. Как скажешь.
- Что вы там делаете? Я сапёр, расскажите мне!
- Сапёр-сапёр… кто же спорит. Вот сейчас жидким азотом вот сюда брызнешь по команде…
- А зачем?
- Двадцать секунд осталось. Правда хочешь, чтобы я рассказал?
- Я готов.
- На счёт три. Раз, два, ТРИ!
ПШШШШШШ!
Щёлк!
Быстрым шагом, не сводя взгляда с заполненного до краёв водой пластикового одноразового стаканчика, к мужчинам подошёл Сашка.
- Деда, вот твоя водичка. Я всю донёс, не расплескал.
- Умничка.
- Папа, вот твоё пальто.
- Спасибо, дочка.
С изумлением уставившись на пояс со взрывчаткой, сапёр приподнял забрало шлема.
- Аааа… уже всё?
- Всё-всё, - вставая на ноги и отряхивая чистые в общем-то колени, произнёс пожилой мужчина. - Взрывное устройство обезврежено. Я такие хитрые штуки встречал на Ближнем Востоке…
- Где?
- Этого, лучший сапёр, я сказать тебе не могу. Не дорос ещё.
- Меня Игорь зовут.
- Очень приятно. Николай Константинович.
- Вы меня удивили. Вы спец, каких поискать.
- Да что ты, Игорюша, я обыкновенный дед. Я на пенсии.
Опрокинув в рот стакан холодной воды и надев стильное шерстяное пальто, пожилой мужчина обнял близких.
- Ну всё, водички попили, пальто на мне. Дочка, внучок, пора домой, а то у меня от этой мазни уже глаз дёргается…
Канал в МАХ
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь
Корчась от боли, Мишка-Кикимора брёл по колено в воде. Сквозь прижатые к левому боку пальцы ладони сочилась тёмная струйка крови. Один из немцев во время рукопашной на опушке ткнул его штыком…
- Эх, Кикимора-Кикимора, подставился ты, подставился, - бубнил себе под нос семнадцатилетний мальчишка, задирая повыше колени, но ноги в сапогах всё равно вязли в болотной жиже.
Остров возник неожиданно. Как всегда. Вот вроде его не было - и вдруг ты уже стоишь на твёрдой земле, а впереди в лунном свете разрушенный в Гражданскую раскольничий скит. Так дед Кикиморе рассказывал. Тот самый дед, что научил его в лесу охотиться, чащу слушать, в болотах не сгинуть. Собственно, и прозвище своё Мишка получил из-за этого. Товарищ Николаев - заместитель командира партизанского отряда - сначала называл его так в шутку, а потом прилипло, и всё.
- Вставай, Кикимора! - смахивая тыльной стороной ладони со лба капельки пота и непослушную русую чёлку, Мишка попытался подняться, но боль в боку снова опрокинула его на покрытую короткой жёлтой травой землю.
Закрыв глаза и сосчитав до десяти, мальчишка сел и стянул ремень с трофейным MP-40 с плеча.
- ВСТАВАЙ, РАЗМАЗНЯ! - прикрикнул он на себя, внезапно испугавшись, что теряет силы и вот-вот готов потерять сознание. - ТЫ ЧТО ЭТО ЗАДУМАЛ?! СДОХНУТЬ ТУТ НА ОСТРОВЕ ПОСРЕДИ БОЛОТА ПРОСТО ТАК?! БЕЗ БОЯ?! НЕ ОТОМСТИВ ЗА РЕБЯТ?! ЗА САШКУ, СЕРЁГУ, ЛЕНКУ, ЗА ТОВАРИЩА НИКОЛАЕВА?! ВСТАВАЙ, ТРЯПКА!
Злость неожиданно вернула силы, и хоть боль в боку никуда не делась, а ноги оставались ватными, Мишка всё же сумел добраться до обвалившейся, поросшей мхом стены скита.
Только он успел перелезть через неё, разложить приклад пистолета-пулемёта, вынуть из сапога запасной магазин, «лимонку» из кармана промокшей телогрейки, как послышались звуки чапающих по болоту немцев и ругань. Ругались не только на немецком, но и на русском, а это значит - в погоню за Кикиморой бросились и местные полицаи. И чего только привязались? Во время боя с партизанами-то они всё больше за своих хозяев прятались, а сейчас осмелели. Ясное дело: охотиться за раненым мальчишкой в лесу легче, чем в штыковую идти.
Прижав приклад к плечу, Мишка поймал в прицел поднимавшиеся на остров силуэты. Один, два, три… пять! Их пятеро. Тучи на ночном небе словно специально разошлись в стороны, позволив луне осветить крадущихся по следам мальчишки гадов.
Впереди шёл Ковров - начальник полицаев. За ним Федька Клюкин - браконьер и пьяница. У обоих на руках были белые повязки с надписью «Polizei». За предателями, пригнувшись, с винтовками в руках шли немцы в форме и касках. Особенно приковывал к себе взгляд последний - двухметровый здоровяк, глаза которого в лунном свете сверкали голубым.
- Ну, с-суки, получайте, - стиснув зубы от боли и злости, Кикимора нажал на спусковой крючок автомата.
Оружие дёрнулось, короткая очередь пронзила грудь Коврова, и тот, выдохнув облачко плотного пара, рухнул в воду лицом вниз. Вторая очередь перебила ноги Клюкина. Взвыв от боли, он сел на задницу, пытаясь прицелиться во вспышку среди развалин, но Мишка был готов к этому и добил его попаданием в голову. Пули разнесли дурную башку полицая словно спелый арбуз.
Немцы тотчас залегли на землю и открыли прицельный огонь. Стреляли они метко. Одна из пуль вонзилась в гнилые, испятнанные плесенью доски в десяти сантиметрах от головы мальчишки, другая просвистела над правым ухом. Спрятавшись, Кикимора поднял ствол MP-40 над стеной и выдал остаток магазина по противнику.
- ЩАС! ПОЛУЧИТЕ! - ловко перезарядив магазин, он вырвал чеку из гранаты и перебросил её через стену.
Вот только лимонка скатилась по пологому берегу и упала в воду. Взрыв правильным столбиком взметнулся вверх, окатив немцев водой. Ни один осколок их не достал.
- Ну как же так! - от досады у Мишки даже слёзы брызнули.
На мгновение поднявшись над стеной, он открыл огонь из пистолета-пулемёта, но очередные меткие выстрелы немцев заставили его спрятаться, вжав голову в плечи. За воротник посыпалась труха и мёртвые насекомые. Пули методично разносили стену над ним.
Неожиданно стрельба прекратилась, и с берега донёсся голос, который на ломаном русском громко произнёс:
- КИКИМОРА! СДАВАЙСЬ! ВСЁ КОНЧЕН!
- Хрен вам, а не сдаваться! - приподнявшись, Мишка на удачу выпустил короткую очередь в сторону кричавшего, и в этот момент под ноги ему упала граната. Колотушка.
Мальчишка, вскочив на ноги, метнулся в сторону, и тут взрыв (БАБАХ!) поднял его в воздух, выбросил прямо на открытое пространство между болотом и разрушенным скитом. Приплыли!
Заорав от боли, Кикимора сжался в комок. Орал он громко, чтобы немцы подумали, что ему конец. Нет, он конечно ударился спиной, плечом, но по сравнению с болью в боку, от которой темнело в глазах, это всё цветочки. Автомат остался где-то в развалинах («размазня, крепче оружие надо держать, крепче!»), и мальчишка незаметно вытянул из ножен на поясе дедовский охотничий нож.
- Кикимора, я же говорил. Сдавайсь! - немец-полиглот потянул было Мишку за плечо, и… распрямившейся пружиной тот ударил противника ножом в шею. Под подбородок.
Улыбки исчезли с лиц окруживших его немцев. С ужасом солдаты смотрели на пытавшегося заткнуть рукой дырку на шее, хрипящего товарища. А кровь тем временем брызгала во все стороны. Провернув клинок в ране, Мишка спрятался за шатающегося немца. И тут он неожиданно увидел рукоять «Люгера» за поясом штанов на спине. Недолго думая, Кикимора схватил пистолет, сделал шаг в сторону из-за укрытия и от бедра сделал три выстрела в противника справа. Все три пули угодили тому в живот.
От счастья Мишка засмеялся, и в этот момент волна боли и слабости заставила его повалиться на бок. Гадский штык! Метнувшийся к нему двухметровый здоровяк нанёс мальчишке удар сапогом по голове…
* * *
Мишка открыл глаза от того, что задыхался. Его душила огромная рука. Железные пальцы с короткими, аккуратно подстриженными ногтями всё глубже впивались в плоть, травмируя её. Подняв глаза, Кикимора встретился взглядом с покрасневшим от гнева голубоглазым, на плече которого он заметил погончик фельдфебеля.
- Г-гад! - только и сумел бросить мальчишка, умирая и понапрасну колотя кулачками по предплечью гиганта. - Г-га-а-ад!
Нет, Мишка не жалел ни о чём. К тому же ранение штыком было смертельным, он такие видел и не раз. Плевать, зато четверых уродов с собой забрал. Сознание постепенно уходя меркло…
В этот момент из-за кривого деревца - единственного деревца на островке - высунулась нечто: голова с двумя огромными горящими жёлтыми глазами. Мишка даже на мгновение забыл, что его убивают, и моргнул от удивления.
«Наверное, мне это кажется», - подумал он. Нехватка кислорода, агония, так, кажется, медсестра тётя Маша говорила.
А голова с длинными спутанными волосами тем временем исчезла, и из-за мускулистого плеча двухметрового вытянулась серая, жилистая рука с вытянутым указательным пальцем, увенчанным длинным, словно обсидиановым, чёрным ногтем. Нет, скорее даже когтем. Этот коготь словно лезвие без труда вскрыл горло немца от уха до уха.
Рухнувший на спину Мишка, закашлявшись, уставился на дёргающегося рядом в судорогах фельдфебеля и на склонившееся над ним чудовище. Это был… это была… скорее всего, это была женщина. Да, высокая женщина (даже выше уже замершего на земле, уставившегося безжизненным взглядом голубых глаз в небо немца) с длинными грязными волосами, закутанная до пят в шерстяной плащ, покрытый сухими листиками и другим лесным мусором и выросшими неизвестно как на ней грибками-поганками, склонилась над Мишкой, больно надавив на всё ещё кровоточащую рану на боку. Рассмотреть лицо её не удавалось из-за спадавших на лицо волос оно как бы находилось всё время в тени. К тому же большие жёлтые пылающие неестественным огнём глаза буквально приковывали к себе внимание. От неё пахло плесенью, болотом и почему-то морошкой. Запах, который ни с чем не перепутаешь.
- КИ-КИ-МОРА? - вопросительно произнесла она, дыхнув болотным запахом на Мишку.
Мальчишка, не понимая, что ей нужно, просто замер на месте, стараясь не делать лишних движений. Вон у неё какие когти. Чик - и всё!
- ТЫ КИ-КИ-МОРА? - снова терпеливо произнесла страхолюдина, указав рукой с серо-синей кожей на Мишку.
- Да, Кикимора, - мелко кивнул тот (и для надёжности кивнул ещё пару-тройку раз). - Меня так называют…
Чудовище неожиданно хрипло и страшно рассмеялось. Смеялось долго, так что звук разлетелся по всем окрестностям, а в небо с видевшихся вдалеке деревьев поднялась стая птиц.
Всё это время Мишка просто оставался на месте. Волосы на его затылке стояли дыбом, по телу толпами бегали мураши. Отсмеявшись, чудовище протянуло свою длинную руку (мальчишке даже показалось, что она вытянулась вперёд неестественно, словно в какой-то сказке, - ведь в жизни так не получится) к Мишке, и подняло его за шиворот с земли. Легко, словно куклу. К ногам подкатился вещмешок одного из немцев и магазинная винтовка «Маузер» 98К.
- ИДИ! - коротко бросило чудовище, и указательный палец его с чёрным когтем указал за спину Мишки.
Обернувшись, тот с открытым от удивления ртом уставился на целое облако светлячков, что каким-то чудом указывали ему дорогу через болото. Подняв вещи и оружие, мальчишка бросил через плечо «большое спасибо» и рванул вперёд. Оставаться здесь у него не было никакого желания.
А страхолюдина позади всё смеялась и смеялась…
* * *
Перед рассветом стало ещё холоднее. Руки мёрзли, промокшие ноги Мишка почти не чувствовал. Тем не менее светлячки уверенно вели вперёд по неизвестной ему тропе. Шагая по болоту, он с удивлением подумал о том, что только что встретил настоящую Кикимору. Хозяйку болот. Дед говорил: «она не злая, она справедливая, но встречаться с ней всё же людям не следует». Кажется, Кикимора ему помогла. Вот только с чего бы это?
Словно внезапно вспомнив о чём-то, мальчишка задрал полу телогрейки, грязный свитер и взглянул на переставший болеть бок. На месте прокола от штыка была ровная розовая кожа…
Канал в МАХ
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь
Вернувшись с дежурства, старший милиционер Геннадий Муравьёв некоторое время со счастливой улыбкой разглядывал спящую на диванчике дочь. Женечка за последний год вытянулась, повзрослела, и, хоть всё ещё была худой, как и все ребятишки блокадного Ленинграда, болезненная бледность и синяки под глазами исчезли без следа.
Ночью дочка дежурила с одноклассниками на крышах, тушила немецкие зажигалки. Вымоталась, спала без задних ног, негромко посапывая покрытым веснушками носиком. Возле Женечки на полу валялись валенки с галошами, шубейка из пыжика, шапка и… широкий шерстяной вязаный голубой шарф. Присев, Муравьёв пальцами коснулся незнакомого ему предмета. Толстый, тёплый - добротная вещь.
Будто услышав что-то, Женечка открыла глаза, улыбнулась папе, потянулась и сказала:
- Пап, это не мой. Я торопилась на дежурство, свой забыла. Серёжкина мама, тётя Галя, меня отругала и этот дала. Надо бы вернуть…
На последних словах дочка снова заснула.
«Эх, торопыга ты, торопыга», - подумал Муравьёв, поправляя одеялко на дочери, и пошёл переодеваться в гражданское. Спать всё равно не хотелось, а хорошую вещь надо было вернуть.
* * *
Надвинув на лоб шапку и запахнув поплотнее полушубок, Муравьёв отправился к Сидоровым. Галина вместе с тремя детьми жила на Арсенальной и работала на Обуховском оборонном заводе наладчиком. Серёжка был хорошим, воспитанным пареньком, всего на полгода старше его Женьки, и часто бывал у них в гостях. А вот муж Галины вроде как пропал без вести. Уже два года она не получала от него никаких вестей.
Похрустывая снежком, старший милиционер вспоминал свои дежурные сутки. С ног сбились, ловили немецких диверсантов, что зелёными ракетами подавали сигнал с земли немецким бомбардировщикам. На Адмиралтейской верфи эти гады успели запустить в небо три зелёные ракеты, прежде чем их кто-то вспугнул. Майор Тетеревский лично в облаве участвовал, только найти, кроме двух гильз от ракетницы, ничего не удалось.
Поднявшись на третий этаж, Муравьёв стряхнул снег со старого, но ещё крепкого полушубка и покрутил ручку звонка. Звонок не работал, и тогда он постучал в коричневую деревянную дверь кулаком.
Какое-то время было тихо, потом дверь резко распахнул крепкий мужчина в военной форме с гладко выбритым лицом и с двумя кубарями на воротнике.
- Добрый день, - произнёс Муравьёв, приветливо улыбнувшись.
- Добрый, - ответил тот, однако не стремясь запускать гостя внутрь. - Вы кто?
- Я Геннадий, папа Жени Муравьёвой, одноклассницы Серёжки, - начал было старший милиционер… - а вы кто?
- Я Валерий, Галин муж и отец Сергея, - произнёс мужчина и распахнул пошире дверь, давая возможность Муравьёву оказаться внутри квартиры.
- Нашёлся! - искренне обрадовался Муравьёв и по-товарищески обнял лейтенанта (от того пахло чем-то горьким и терпким). - А Галина-то убивалась! Ждала тебя!
Валерий, кажется, немного смутился и развёл руками в стороны:
- Что сказать… я жив. Повезло. В госпитале был, после тяжёлого ранения.
Жёлтая полоска справа на груди подтверждала его слова. Краем глаза Муравьёв заметил в соседней комнате спящего на тахте человека в форме и в белых шерстяных носках. Лица его разглядеть не удалось, так как он был повёрнут спиной к выходу в коридор.
- Это товарищ мой, Сева, - пояснил Валерий, кивнув на спящего. - В госпитале вместе лежали. Вот теперь вместе в отпуск приехали, только его близких эвакуировали, оказывается.
- Ну ничего. Возможно, это им жизнь спасло, - заявил Муравьёв. - А Галя-то с детьми где?
- Так Галя на работе, детишки играть убежали, - заявил Валерий, спрятав руки в карманы.
- Ясно, - кивнул Муравьёв, протягивая лейтенанту голубой вязаный шарф. - Отдашь жене и скажешь спасибо. Она моей охламонке одолжила, когда они на крышах зажигалки тушили.
- Конечно, о чём речь! - ответил Валерий, беря шарф в руку.
Развернувшись на пятках, Муравьёв сделал шаг к выходу, но перед тем как окончательно выйти в подъезд, посмотрел через плечо:
- А вы на сколько в отпуск прибыли?
- Да давали-то неделю. Но пока сюда добрались, осталось меньше, - раздалось из-за спины.
- Неужели совсем не осталось дней?
- Несколько осталось. Раз, два, три, четыре, - принялся загибать пальцы лейтенант. - Ещё четыре дня.
- Ну хоть что! Бывай, лейтенант! Рад был познакомиться!
- И тебе не хворать, Геннадий.
Уже спустившись на первый этаж и снова поплотнее запахнув полушубок, Муравьёв вдруг вспомнил слова Валерия: «Несколько дней осталось…». Старший милиционер вдруг ясно вспомнил, как разгибал пальцы муж Галины. «Раз, два, три, четыре». Сжал руку в кулак и начал отсчёт с большого пальца, потом указательный, потом…
- Странно, - последнее было произнесено вслух. - Раз, два, три - пальцы Муравьёва повторяли счёт, вот только начал он с указательного. Да все начинают с указательного. А Валера нет.
«Может, это конечно ерунда», - подумал Муравьёв, доставая из левого кармана полушубка табельный ТТ (даже в гражданской форме одежды милиции предписывалось ходить с оружием) и стремительно поднимаясь по ступенькам вверх. Галина никогда не говорила мне, что муж её офицер. Ну ладно, женщина, но Серёжка обязательно похвастался бы. А ещё кладовка слева от двери всегда у них раскрыта настежь, сколько раз он к ним не заходил. Всегда! А сегодня плотно закрыта. И где дети? Почему не с отцом, которого они давно не видели и который скоро вернётся на фронт? И пахнет от него странно.
Остановившись у двери Сидоровых, Муравьёв спрятал пистолет за спину и снова постучал в дверь.
- Валера! Это я, Гена! Открой, пожалуйста, я кое-что забыл…
Дверь тут же гостеприимно распахнулась, и лейтенант сделал два шага назад, вглубь квартиры. Муравьёв же, наоборот, сделал шаг вперёд, перешагивая порог. И в этот момент сбоку его ударили. Боль пронзила правый бок, рука с ТТ онемела и безвольно опустилась вдоль тела. Сам старший милиционер от мощного удара упал и откатился к двери закрытой кладовки. В ответ за дверью кто-то то ли замычал, то ли застонал.
Подняв взгляд, Муравьёв увидел вооружённого люгером Валеру и мрачного коренастого мужчину лет сорока с петлицами артиллериста - скрещенные пушечки. В руке у последнего был нож, похожий на советский НР-40. Только гарда загнута в другую сторону. Именно им он и ударил незваного гостя в бок. Всё заняло какие-нибудь две-три секунды. Не больше.
И тут руке старшего милиционера неожиданно вернулась подвижность. Что сказать - вовремя. Сжав пальцами всё ещё удерживаемый в руке пистолет, Муравьёв резко согнул руку в локте и дважды нажал на спусковой крючок, пробивая грудную клетку и голову вооружённого ножом противника. Тот как раз склонился над раненым, планируя добить его.
Не успел любитель потыкать ножичком рухнуть на пол, а Муравьёв уже повалился на бок, всаживая пулю в уже прицелившегося в него Валеру. Пуля угодила липовому лейтенанту между верхней губой и носом, из-за чего тот отлетел к стене и сполз по ней на пол, разбросав длинные ноги в стороны.
Старший милиционер успел подняться только на одно колено, когда... когда проснулся Сева. Из комнаты в коридор ударила очередь из пистолета-пулемёта. Пули дырявили стену, осыпая на пол известь, песок и другой строительный мусор.
«Это плохо! Очень плохо! Вдруг стреляющий заденет Галину и детей в кладовке», - шустро поднявшись на ноги, Муравьёв вылетел в подъезд, прижавшись спиной к стене справа.
Стрелок, вооружённый МР-40 с раскладным прикладом, тот самый, в шерстяных белых носках, в азарте погони выскочил следом. Хитрый приём: подсечка, локоть левой руки как рычаг, кувырок через голову - и вот он уже был отправлен считать лесенки между третьим и вторым этажом.
Две пули из ТТ пробили грудь противника ещё до того, как он замер на лестничной площадке спиной к заклеенному бумагой крест-накрест окну.
* * *
- Д-дело ясное. Это те с-самые диверсанты, которых мы и-искали, - заикаясь, произнёс светившийся от счастья капитан Панкратов, разглядывая найденные при обыске у убитых ракетницы и целый мешок патронов к ним. - Ну т-ты и с-счастливчик, М-муравьёв. Могёшь!
- Счастливчик? - посмотрел на начальника старший милиционер, обнимавший за плечи зарёванную Галину, которую он вместе с детьми извлёк из кладовки ещё до приезда милиции.
Трупы немецких диверсантов, пытавшихся заставить женщину выпустить ракеты с территории оборонного завода в обмен на жизнь детей, уже унесли, и о случившемся напоминала только россыпь гильз и тёмные пятна крови на стене и полу.
- Конечно, счастливчик! - поддержала капитана доктор Елена Ивановна Гурвич, не выпуская изо рта дымящуюся папироску. - Если бы не эта книга в кармане твоего полушубка, он бы тебя убил. Насадил бы на нож, как куропатку.
- Он мне рёбра сломал.
- Рёбра - это ерунда, Муравьёв. Рёбра заживут. Тебе ли не знать, - удерживая в руках деревянный ящик с красным крестом, Гурвич махнула полой белого халата и покинула квартиру, оставляя после себя облачко табачного дыма.
Серёжка тем временем взял в руки книгу и прочитал надпись на твёрдой обложке:
- Александр Волков. «Волшебник Изумрудного города».
Муравьёв мысленно улыбнулся. Он совсем забыл про книгу для обожавшей читать дочери, которую выменял в прошлую пятницу на кусок сахара на базаре.
* * *
Вечером на ужин Муравьёв с дочерью сварили сморщенную, но ещё не гнилую картошку, тонкими ломтиками нарезали блокадный хлеб. Каждому ещё досталось по кусочку сала. Запивали вкуснятину морковным чаем.
С аппетитом уминая за обе щёки картошку, Женечка с любопытством поглядывала на книгу, лежащую на краю стола. Брать её грязными руками она не решалась. Вот доест и тогда… Сказки Женечка обожала.
Когда всё было доедено до крошки, а посуда помыта в ведре с подогретой водой, девчонка бросилась на отцовский подарок как ястреб на зайца. Добыча была схвачена и утащена на диван с потрескавшейся кожей. Заскрипела обложка, зашуршали странички…
- Папа! - вдруг раздалось с дивана.
- Что, милая? – спросил Муравьёв протиркой обмотанной тряпочкой тщательно прочищая внутренности ствола пистолета.
- А почему в книжке дырка?
Канал в МАХ
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь
Капли дождя лениво сбегали по котелку. Смахнув рукой в кожаной перчатке влагу с головного убора, бывший инспектор Скотленд-Ярда Мордекай Хьюм вышел из-за угла дома из красного кирпича и в некотором отдалении, не привлекая к себе внимание, последовал за младшим сыном лорда Фэйрчайлда Артуром. Хотя он никогда, даже мысленно, его так не называл. Он предпочитал всё называть своими именами. Сейчас, в сумерках дождливого лондонского вечера, он преследовал Джека-Потрошителя. Убийцу и чудовище.
Мордекай знал, что кровожадный монстр внутри этого богатого, избалованного, больного мерзавца не сможет долго ждать. И рано или поздно он снова вернётся на улицы убивать. Пусть не в Уайтчепеле, где его когда-то вспугнули, но мало ли в городе трущоб с дешёвыми шлюхами.
Уже пьяные, еле-еле стоящие на ногах фонарщики начали зажигать на улицах первые тусклые фонари. Отпихнув ногой в сторону облезлого, одноглазого кота-попрошайку бывший инспектор продолжал слежку.
Мордекай стиснув зубы ждал почти три месяца, и наконец его терпение было вознаграждено. Они уволили его из полиции, наплевав на улики и свидетелей, оболгали, выставив дураком и выскочкой, но это ничего не меняет. Пусть Мордекай Хьюм больше и не служит в Скотленд-Ярде. Правосудие всё равно свершится.
От грязной стены отделился тёмный силуэт, и перед Потрошителем встала высокая женщина в зелёном платье и в дешёвых туфлях на каблуках. Светлые волосы её были забраны в пучок на затылке. Она не была блондинкой. Крашеная, на что указывали чёрные брови. Сколько ей? Тридцать? Тридцать пять? А может быть, всего двадцать: жизнь бедняков вытягивает силы, старит быстрее. Работа проституткой - тем более. Если бы дурочка только знала, что только что остановила посреди улицы собственную смерть.
Какое-то время они переговаривались. Женщина улыбалась и явно флиртовала с убийцей. Тот в своём тёмном плаще и цилиндре слушал её, изредка что-то отвечая, а затем протянул руку и коснулся кончиками пальцев её светлых волос. Провёл ими медленно по щеке, шее. Проститутка счастливо засмеялась и потянула Потрошителя за собой. Вместе они пересекли грязную, мощёную булыжником улочку, на которой играли с дохлой кошкой, привязанной к палке, четверо ребятишек, и зашли в покосившийся деревянный флигель.
Мордекай, переступив через коричневую лужу в которой плавала рыбья голова и гнилой кочан капусты, последовал за ними. Он дал возможность парочке подняться по скрипучим ступеням на второй этаж и лишь потом поднялся сам. Внутри флигеля пахло гнилью, прогорклым китовым жиром и мочой.
Нужную дверь, покрытую потемневшей от времени жёлтой облупившейся краской, он нашёл быстро и без ошибки - ведь за ней женщина снова неестественно, театрально засмеялась. Какое-то время задержав дыхание сжимая в кармане шерстяного тёмно-синего пальто кастет, Мордекай прислушивался снаружи. Сейчас он больше всего был похож на сжатую пружину.
Ждать пришлось недолго. Монстр внутри Потрошителя был слишком голоден. Сначала за дверью что-то упало, а затем проститутка испуганно вскрикнула. Потом ещё раз, но звук был словно задушен. Будто рот её зажала мужская ладонь.
Пора! Пружина распрямилась, и Мордекай мощным ударом ноги выбил хлипкую дверь. Даже щепки в разные стороны полетели, а засов звякнув врезался в стену. Внутри на кровати лежала побледневшая от ужаса проститутка. Зелёное платье её было словно разрезано до лобка, на котором виднелись густые тёмные волосы. К обвисшей правой груди женщины был приставлен медицинский скальпель, рот действительно зажат мужской рукой.
Ши-и-их! - Потрошитель ловко ушёл в сторону одновременно взмахнув острым лезвием перед самым лицом Мордекая. Кажется, он даже коснулся его пшенично-жёлтых усов. Тот ждал этого. В следующее мгновение мощный апперкот подбросил убийцу в воздух, а тяжёлый кастет раздробил ему челюсть. Белые зубы разлетелись во все стороны словно жемчужины порванного ожерелья. Вскрикнув, раскинув руки в стороны, спиной Потрошитель рухнул на деревянную тумбу и раздавил её.
Бесцеремонно вытянув потерявшего сознание убийцу за ногу на середину комнаты, Мордекай поймал испуганный взгляд проститутки и, бросив ей пару монет, властно произнёс:
- Ушла отсюда! Быстро!
Женщина не посмела ослушаться. Подхватив с грязного пола свой недельный заработок, она кивнула и, прижимая к груди порванное платье, пулей вылетела из каморки. А бывший инспектор Скотленд-Ярда посмотрел на лежащего у его ног Потрошителя, изуродованное лицо которого было залито кровью, и подумал, что прежде чем вернуться домой, в свой скучный, продуваемый ледяными ветрами Скоттиш-Бордерс, он должен кое-что сделать.
Правосудие? Какие времена - такое и правосудие. Сжав кулак с кастетом, Мордекай Хьюм вздохнул и, склонившись, нанёс младшему сыну лорда Фэйрчайлда Артуру три мощных удара в голову.
Когда по полу растеклась тёмная лужа крови, он вытащил из плаща трупа бумажник, снял с его указательного пальца массивную золотую печатку с рубином, запонки с маленькими изумрудами, нательный золотой крестик на цепочке и крепкие, хорошо начищенные туфли. Всё это он бросил на кровать. Сделав из простыни мешок, бывший инспектор полиции быстрым шагом вышел на улицу и через пару секунд затерялся в погружённых в сумрак трущобах.
Дождь прекратился, но явно ненадолго. Конечной целью Мордекая стал разрушенный мост на окраинах Лондона. Превратив влажную простынь в узел, он сунул туда пару покрытых плесенью древних булыжников помнивших ещё восстание смутьяна Тайлера, и размахнувшись бросил всё это в реку. Зелёно-жёлтые, маслянистые воды Темзы жадно приняли подношение, навсегда унося с собой тайну Джека-Потрошителя из Уайтчепела.
- Вот и всё. Правосудие свершилось, - негромко произнёс бывший инспектор Скотленд-Ярда.
Некоторое время Мордекай Хьюм молча наблюдал за кругами на воде, а потом, подняв воротник пальто и спрятав руки в карманы, отправился на вокзал. До его поезда оставалось всего полтора часа. В какой-то момент он понял, что не избавился от кастета, и даже ненадолго замедлил шаг, однако тут же в голову инспектору пришла мысль о том, что тот сможет ещё пригодиться. Мало ли что…
Канал в МАХ
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь
Проволока глубоко, до крови, врезалась в запястья, отчего они онемели. В подвале было темно, тихо, только где-то капала вода. Пахло сыростью, ржавчиной, кровью и мочой. Ленка лежала на полу лицом вниз. Русые волосы светлым пятном рассыпались вокруг головы. Нет, она была живая (это было видно по еле-еле двигающимся плечам), просто от удара током потеряла сознание. Мишка, надёжно прикрученный к стулу, никак не мог помочь ей.
Вздохнув, он почувствовал, что только сейчас страх начинает завладевать им. Липкими, холодными щупальцами обволакивать его. Страх за сестру, лежащую у его ног. Ужас от того, что с ними сделают. Погибнуть было не страшно. Даже привычно. Ополченцем он всегда таскал с собой на случай ранения пару гранат. Главное правило - не даваться в плен, потому что нацики там сделают из тебя кусок кровоточащего мяса: отобьют почки, печень, будут прижигать сигаретами, отрежут пальцы, яйца, зальют в задний проход монтажную пену. А с девочками вообще такое делают. Мишка ругал себя последними словами, что послушал сестру и попёрся вечером на этот дурацкий день рождения. Надо им было дома сидеть, смотреть киношки по новому телевизору.
Дверь наверху лязгнула, и со смехом и матами вниз спустилась компания нациков. Их было шестеро. Мишка тут же получил два удара по голове, а затем удар в живот, от которого его вырвало. Ленку подняли и посадили на стул рядом с ним. Она застонала, приходя в себя, и тогда толстый нацик с татуировкой германского орла на шее отвесил ей громкую оплеуху. Сестра не закричала: она за четыре года работы медсестрой чего только не видела.
- ПРОСЫПАЙСЯ, СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА! - заорал в ухо Ленке толстяк, отчего она вздрогнула.
- Оставьте её! - сверкнул глазами Мишка, готовый порвать этих уродов на части. Вот только как руки освободить?
- ЗАТКНИСЬ, УРОД! - по голове Мишке снова дважды ударили, и в глазах потемнело.
Бил длинный нацик в берцах, комбинезоне, с чёрными зубами и с татуировкой паука на паутине под левым ухом.
- Что, не помогут тебе твои москали, тварь? Ты русне теперь нафиг не нужен!
Нащупав языком во рту зуб, Мишка презрительно выплюнул его на пол.
Коренастый паренёк лет двадцати пяти со шрамом на переносице невпопад засмеялся, стуча себя ладонями по коленям. Смеялся он громко и истерично.
Это явно не понравилось командиру нациков - спортивному, высокому молодому парню лет двадцати девяти с выбритыми висками, в джинсах и в зелёной куртке военного образца. Тараса Мишка знал, ведь когда-то они жили с ним в одном доме, в соседних подъездах.
- Гоблин, заткнись! - с раздражением пнул смеявшегося под кайфом идиота он и присел на корточки рядом с Мишкой.
Некоторое время он с улыбкой смотрел на него, а затем вытащил нож и провёл острым кончиком по груди - вырезал на коже букву «Z».
- Ну что, Мишка, вот и пришёл час расплаты за твоё предательство… Сколько ты хороших ребят наших положил.
- Я никого не предавал, - негромко произнёс Мишка, глядя на стрёмного толстяка, плотоядно пялящегося на сестру.
Новый удар кулаком в голову заполнил его рот кровью. Кажется, зубы порвали щёку.
- Если ты надеешься, что мы тебя с сеструхой сейчас убьём, то сразу говорю: зря. Мы с вами будем играть каждый день, пока вы не будете меня со слезами умолять на коленях пристрелить вас.
За спиной у Тараса стояла молодая женщина лет тридцати с короткими тёмными волосами, в брюках военного образца, подвёрнутых до колена, и в натовской курточке с шевроном украинского флага на плече. Куртка была надета на голое тело, из-за чего была видна немаленькая грудь с малиновыми сосками и цепочка с подвеской в виде хохляцкого трезуба. На слова Тараса она только улыбнулась и нежно провела рукой по его затылку. Очень она Мишке не понравилась. Такие бабы больше всех измываться над пленными любят, уж он-то знал. Вон она как внимательно на него смотрит, глаз не сводит.
- Всё равно вы все сдохнете, - вдруг бросила Ленка.
- Ах ты сука! - заорал толстяк, размахнувшись, но тут подружка Тараса опередила его и впилась губами в губы сестры.
Нацики вокруг заорали в восторге и захлопали: «Молодец, Ликуся!» – вопили они, а Ленка пыталась отстраниться, но из-за скрученных за спиной проволокой рук у неё это никак не получалось.
Наконец нацистка отпустила сестру, лизнула её в нос и театрально поклонилась публике. Ленка же начала плеваться и вытирать губы о воротник своей курточки.
- Нацистская тварь! - крикнула она, и тут толстый ударил её так, что девчонка рухнула на бок вместе со стулом.
Лика повернулась к толстяку и ткнула его острым кулачком в плечо.
- Круглый, ты не порти мне внешний вид девочки: у меня на неё большие планы.
По губам нацистки зазмеилась зловещая улыбка.
Толстяк с подобострастной улыбкой, поглядывая на Тараса, развёл руками: дескать, я ничего, сама виновата.
Положив руку на рукоять пистолета в кобуре на бедре, Тарас осмотрел Мишку и обратился к нацику у входа - угрюмому худому мужику в военной форме лет сорока:
- Крюк, проволоку им срежь с рук и надень наручники, а то они без рук останутся и раньше времени сдохнут.
* * *
Они не спали, а, прижавшись друг к другу бёдрами, разговаривали в темноте. В туалет их никто не сводил, и поэтому оба были мокрые, но на это им было плевать. Сейчас брата с сестрой беспокоило иное.
- Давай убьём друг друга, – быстро прошептала Ленка тем же тоном, что позавчера предлагала сходить на день рождения к своей однокласснице, вернувшейся из Москвы.
Рита уезжала туда вместе с родителями во время военных действий, а как только Россия освободила эти территории, они вернулись. Ещё и новенькую квартиру получили. Старую-то вместе с домом разрушило во время обстрелов.
- Как? - вздохнул Мишка, уже думавший об этом сам. - Мой стул вообще прикручен к полу, я двинуться не могу, уже пробовал. Подвал пустой, даже упасть не на что. Только хуже сделаем.
- Куда уж хуже, - всхлипнула Ленка, но плакать не стала. - Ты же знаешь, что они с нами сделают. Тебя изувечат, а меня изнасилуют по очереди и зальют мне во все дырки монтажную пену. Я не хочу так… не хочу, братик.
Наклонив голову к сестре, Мишка потёрся своей щекой о её щёку. Он хотел подбодрить девчонку, но не нашёл слов.
Лена была права. Как медсестра она видела десятки пленных, возвращаемых после обмена с той стороны. Как они мучаются перед смертью. Это мы их лечим, кормим, обуваем, а нацики, обдолбавшись, изнывая от ненависти, превращаются в зверей и творят такое…
Дверь лязгнула, и вниз с хохотом спустилась та же компания. На этот раз все были в гражданской форме одежды, кроме Тараса. Тот был в форме и даже в бронежилете с патчем на липучке с изображением дракона.
- О! Кто-то обоcсался! – кричал Гоблин, пуча глаза с огромными чёрными зрачками.
- И медсестричка тоже! – поддержал товарища Круглый.
Тарас же не торопясь, держа за руку Лику, спустился, закурил сигарету и уставился на Мишку. А тот не стал отводить взгляд. Это неожиданно взбесило командира нациков, и, метнувшись к Мишке, он быстрым движением вонзил ему в бедро нож. По самую рукоять. Слышно было, как кожа лопнула, пропуская внутрь сталь клинка. Или, может быть, это штаны…
Мишка вздрогнул, скорчился от боли, но не закричал. Бывало и хуже. Крики оставим на потом. Будет ещё из-за чего покричать.
- Ну что, предатель? Больно? - с садистской улыбкой произнёс Тарас, пошевелив нож туда-сюда, из-за чего в голове и в глазах Мишки взорвались цветные фейерверки. Ногу невыносимо пекло.
- Я никого не предавал, - снова упрямо повторил он.
Гоблин и Круглый заржали, Лика улыбнулась, облизав кончиком языка губы, а Длинный и Крюк не отрывали глаз от своего командира.
Удар в голову заставил Мишку чертыхнуться. Боли он почти не почувствовал: нож в ноге был больнее. Тарас же затянулся сигареткой, а затем протянул её Лике. Та поцеловала его в щёку и, не медля ни секунды, прижгла запястье Мишки. Вот же сука! И нога уже была не сильно больно. Мишка подумал, что скорее всего это оттого, что у него наступал болевой шок. Картинка перед глазами запрыгала, но он нашёл в себе силы взглянуть на бандеровскую подстилку.
Справа Круглый опять начал лапать Ленку, та кричала, Гоблин истерично ржал, и тут наверху что-то дробно застучало. Было похоже на пулемёт. Нацики встрепенулись и задрали головы. Тарас вскочил на ноги и бросился по ступеням из подвала, крича на ходу:
- Крюк, вынь нож и перевяжи его. Он мне нужен ещё.
* * *
- Миш, а Миш! - раз за разом повторяла Ленка, пока он не пришёл в себя.
- Я кажется вырубился, - произнёс Мишка, чувствуя, что во рту пересохло. Он бы всё отдал за глоток воды.
Нога была перевязана. Нож исчез.
- Я тебя часа два дозваться не могла, - пожаловалась сестра. Курточка её так же, как и свитер, были разорваны.
- Они тебя… - испугался Мишка, глянув на сестру.
- Нет, не успели, - успокоила сестра, грустно улыбнувшись. - Наверх все убежали. Всё ещё впереди.
Сейчас она была очень похожа на их маму, погибшую пять лет назад. Такие же глубоко посаженные голубые глаза, морщинки не по возрасту в уголках глаз. Она тоже была медсестрой. Вступила в ополчение сразу после того, как в Одессе убили отца.
- Жаль, нож не оставили. Мы бы себя убили – и всё бы закончилось, - добавила Ленка. - Слушай, Миш, а говорят, можно себе язык откусить и истечь кровью. Знаешь, как это?
От этих слов сестры у Мишки вдруг потекла крупная слеза по щеке. Нет, не оттого, что он испугался или разнюнился, а оттого, что его младшая сестричка-красавица, учившаяся на историческом факультете на одни пятёрки, была вынуждена вернуться из Петербурга домой, на войну, стать медсестрой (хотя в детстве боялась крови и не должна была, он отговаривал), а теперь вместо того, чтобы выйти замуж и рожать детишек, радоваться жизни, сидит в подвале у нациков и думает, как бы себя убить, чтобы всё закончилось. Как же, сука, мир несправедлив!
И тут дверь наверху лязгнула. Они дружно вздрогнули.
- Ситуация изменилась! Быстро закончим с ними и уходим! - произнёс Тарас бежавшей позади него своре. – Соседом займусь я и Крюк, остальные занимайтесь медсестричкой.
- Можно мы её трахнем, командир? – заискивающе спросил Круглый, а Гоблин согласно часто-часто закивал головой.
Все нацики были вооружены, были в бронежилетах и с автоматами.
- Делайте что хотите! Только побольнее и потом залейте её пеной до самых гланд! – бросил через плечо Тарас.
- До гланд! – в очередной раз заржал Гоблин, стягивая с себя бронник. – Круглый, слышал: до гланд! Я первый!
Мишку сорвали со стула и повесили за наручники на здоровенный крючище под потолком. Крюк нёс в руках паяльник и топорик, похожий на индейский томагавк.
Ленку бросили на пол и начали рвать на ней одежду. Круглый, как самый крупный, оттолкнув Длинного и Гоблина, стянул штаны, продемонстрировав всем своё мужское достоинство.
Сестра кричала, Мишка проклинал садистов и тоже орал так, что сорвал голос, но толку от этого не было.
И тут нацистка Лика, стоящая позади всех на лестнице, громко произнесла:
- Бляяяядь! Как вы мне все дороги!
Все на мгновение замерли и повернулись к ней, только Ленка продолжала рыдать, не спуская глаз с огромного члена Круглого.
А дальше произошло удивительное. Сделав несколько быстрых шагов вниз, Лика оказалась за спиной у Тараса, вытащила из кобуры на поясе пистолет и хладнокровно, даже не моргнув, выстрелила сначала в затылок своему любовнику (мозги брызнули на Мишку, заставив его прищуриться), а затем в правый глаз Крюку.
Длинный, Гоблин и Круглый в изумлении замерли на месте, отпустив забившуюся в угол уже почти голую Ленку.
- Л-лекусь, т-ты ч-чего? - проблеял Гоблин, подтягивая штаны вверх.
Лика же без лишних движений спрятала пистолет обратно в кобуру, сделала шаг к автомату Длинного у стены, сняла предохранитель и длинной очередью перечеркнула нациков. Тяжёлые пули с близкого расстояния разворотили голову Длинному, прошлись по груди Гоблина и вскрыли живот Круглого. мужское достоинство, которым он так гордился, упало ему под ноги.
Сказать, что Мишка и Ленка удивились, – значит ничего не сказать. Лика же на них даже не глянула. Вытащив из кармашка брошенного у стены разгрузочного жилета новый магазин, она быстро поднялась наверх. Пара коротких и одна длинная очередь над головой - и всё прекратилось.
* * *
Оказывается, Тарас привёз их в «Морячок» - пионерский лагерь за городом. Как же близко они были от дома. Как близко и как далеко. Молча Лика принесла им чистую одежду, перевязала их, продезинфицировав раны. Она ни слова не произнесла, но было видно, как она раздосадована случившимся.
Взглянув на три трупа во дворе, Мишка шмыгнул носом и охрипшим от крика голосом спросил:
- А ты вообще кто?
- Дед Пихто! - вдруг взорвалась женщина (сейчас она выглядела как-то по-другому и на нацистку уже совсем не походила). - Вы мне всё испортили! Понимаете?! Я почти полтора года втиралась в доверие к этим уродам и их кураторам! А вы! Вы! Тупые малолетки, болтающиеся ночью по городу, ВСЁ ИСПОРТИЛИ!
Мишка и Ленка с открытыми ртами уставились на метавшую гром и молнии женщину.
- Мы же не знали! - наконец произнёс Мишка, даже и не подумав обидеться за «малолеток», и протянул руку к Лике (хотя он серьёзно сомневался, что её на самом деле так звали).
Резко ударив Мишку по руке, Лика встала на ноги.
- Да пошли вы! Я вызвала помощь, нас сейчас заберут!
Всё оставшееся время Лика просто курила одну сигарету за другой на веранде рядом со старым плакатом пионера, стучавшего по барабану. С ребятами она разговаривать не хотела.
* * *
Кортеж из трёх тонированных чёрных джипов и двух «Тигров» с пулемётчиками наверху буквально влетел на территорию лагеря. Скрипнули тормоза, изнутри тут же мелким горохом посыпались вооружённые до зубов люди в шлемах, бронежилетах, на которых были три буквы: «ФСБ». Словно муравьи, они заполнили лагерь, принялись осматривать трупы, исчезли внутри здания и бараков.
К Лике на веранду пошёл мужчина в деловом чёрном костюме и в красном галстуке. Они о чём-то быстро поговорили, то и дело глядя на Мишку и Ленку.
- Кажется, мы и правда всё испортили, - пробубнил себе под нос Мишка, уже догадавшись, что произошло.
- Ага, - только и бросила сестра, зябко поёжившись. - Хорошо, что она не лесбиянка.
Она была в куртке на три размера больше. Ничего более подходящего тут не нашлось.
ФСБэшникам понадобилось всего пятнадцать минут, чтобы закончить свои дела и вернуться в машины. Мужчина в костюме и в красном галстуке, взяв нежно под локоть Лику, остановился рядом с ребятами.
- Ваши за вами уже едут. Ждите. Здесь теперь безопасно. На сто вёрст ни одного бандеровца. Гарантирую.
Мишка с Ленкой в ответ только дружно кивнули.
Когда Лике уже изнутри открыли дверь и одна нога её уже была в джипе, Мишка, разглядывая круглый ожог от сигареты на своём запястье, не выдержал и крикнул:
- Лика, зачем? Почему ты спасла нас? Ты же могла сдержаться!
Женщина повернулась, грустно взглянула на Мишку и ответила:
- Видно, не могла. Ты очень на моего брата похож. Он во время теракта в Донецке в 2020 году погиб.
Вот так просто.
Двери хлопнули, и машины, разбросав из-под колёс сырую осеннюю землю, рванули к городу. Всё ещё не веря в их чудесное спасение, Мишка оглядел лагерь и бледные трупы нациков на земле. Ленка тем временем что-то пробубнила себе под нос.
- Что? - спросил брат, нежно обняв за плечи сестру.
- Лика, ликантроп, оборотень, - повторила негромко Ленка, провожая взглядом уезжающий по дороге кортеж ФСБ.
Канал в МАХ
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь
По подбородку текло сливочное масло, а маменька уже засовывала мне в рот новый пельмень, нанизанный на вилку. Что такое пельмени? Знаю, у нас в Вальдекбурге они не слишком известны. Это такие комочки теста, в которые завёрнут фарш с луком, перцем и солью. Очень вкусно. Родительница моя - северянка, и часто их готовит.
- Мам, я больше не хочу! - пытался отвернуться я, но сделать это, крепко привязанным к стулу, было крайне сложно.
- Ешь, я говорю! - не отставала моя мучительница, ловко, словно снайпер, попадая вилкой в на мгновение разомкнутые губы. - Отощал в своей армии! Одни кожа да кости! Вот женишься на нашей соседке Белинде - она из тебя быстро человека сделает!
- Не хочу я на Белинде, мам! – сглатывая пельмень не как следует прожевав, я с ужасом смотрел на новый, опустившийся в тарелочку с маслом. - Она мне совсем не нравится! И вообще я люблю женщин поменьше и с серыми глазами, такими, как у тебя!
- Нет у нас тут женщин с серыми глазами, Федя (так по-своему, на языке своей родины, она называла меня дома), - вздохнула мама, и вилка с пельменем стремительно переместилась в воздухе, словно атакующий биплан. - И вообще, сколько раз я тебе говорила: когда я ем, я глух и нем!
И тут я в отчаянии закричал и проснулся…
Ну конечно, никто меня к стулу не привязывал и насильно никто не кормил. После госпиталя, после того как меня комиссовали по ранению, я сам отъедался. Ряху наел такую, что в зеркало не входит.
Задремал я немножко, стоя прислонившись к обшарпанной стенке пакгауза. Вот только не надо тут ворчать. Делу это никак не мешало. В случае опасности я бы тут же очнулся. Навык засыпать в любую свободную минутку и просыпаться, когда надо, вырабатывается у всех кто достаточно долго пробыл на передовой. Сидевший у стены на корточках пятидесятилетний, убелённый сединой Георг понимающе ухмыльнулся. Молчаливый, неулыбчивый - я таких любил. Крепкий, жилистый мужичок - такому и возраст нипочём. Ветеран. Как я. А АКК - автоматический карабин Козлова - в его руках вон блестит как новый, и ремень отрегулирован таким образом, чтобы и за спину быстро закинуть оружие можно было, и снять без проблем. Подсумок с коробчатыми магазинами - не на боку, как у салаг, а в двух фалангах пальца от пупка: и правой, и левой без проблем дотянешься. Сразу видно опытного вояку. Я знал, что Георг был водителем почтового грузовичка. Стоявший рядом с ним Питер с опущенным револьвером в руке работал конторским служащим в «Зиглинд и сыновья».
Ещё три часа назад я собирался домой после рабочих суток. Дежурство в полицейском участке выдалось хлопотное: парочка некриминальных мертвяков, застрявшая в коллекторе лошадь, оглашавшая окрестности истошным ржанием, кража, грабёж, который мы быстро раскрыли, поймав мерзавца, и пожар в бакалейной лавке. И вот когда я уже собрал свои вещички, дабы отправиться домой, ко мне в кабинет вдруг забегает всклокоченный, бледный лейтенант Стеглец и кричит: «Топфакайт! Франц! Немедленно спустись вниз, у нас беда!».
Выпив три кружки крепкого кофе без сахара, я вместе с собравшимися в Зале для совещаний тремя десятками бедняг (и кого тут только не было: водители, аптекари, конторские служащие, даже скульптор и артист, прости господи) от серьёзного товарища в чёрном мундире Четвёртого отделения Имперской канцелярии, о чём свидетельствовал серебряный с голубым погончик на левом плече (в чине майора, между прочим, что соответствует бригадному генералу в армии), узнал, что невеста нашего принца Ганса-Охламона вместе с горничной похищена злоумышленниками. Похитители девушек были сведущи в дворцовых делах, и в случае поднятия тревоги, задействования в кризисе гвардии или Корпуса службы безопасности бедняжек просто могли прикончить. Но не всё так плохо. Место их заключения каким-то образом установили, и волевым решением постановили освободить заложниц до утра. Фатерлянд. Ордунг. Дело ясное. Надо помочь.
Вот так я и оказался в Старых складах, затерявшись среди лабиринта одноэтажных и двухэтажных строений, освещаемых редкими фонарями на фасадах, да и то через один.
Нет, вы не думайте. Все собранные Грифонами (это мы так про себя особистов из Четвёртого отделения называли) были людьми с военным опытом. Оружие в основном было личным. Броня тоже. Разносортная. У кого какая. Что успели на себя надеть - то и напялили. Даже бойкий старичок с дробовичком был. Правда, старичок этот, как я, двенадцать лет отвоевал в штурмовых ротах, и палец ему в рот не клади. Только у нас двоих был шлем и воронёный зайдельский панцирь. Правда, последний еле-еле на моём пузе застегнулся. Жрать надо меньше. Кхм, это факт. Нет, ну я-то был снаряжён по полной, хоть сейчас бросай меня в бой. Даже рюкзачок с боеприпасами и медсумкой за спиной, опять же тяжёлые бахены с металлическими вставками на подошвах, наплечник с эмблемой моего бывшего 16-го полка. Всё это добро хранилось у меня в сейфе в полицейском участке. Утащил, чтобы маменьку не раздражать: уж больно она радовалась, когда меня из армии попёрли. «Брунгильда» - штурмовая винтовка образца 1921 года - лежала там же. Пригодилась. А ещё на поясе у меня была короткая катана с красной рукоятью. Трофей из последнего боя. Хорошая штука, раньше принадлежавшая японскому капитану. Как известно, всё, что штурмовик взял, принадлежит штурмовику.
Пш-ш-ш-ш! - в небо взвилась сначала жёлтая сигнальная ракета, а потом, спустя минуту, красная. Над головами, закрыв собой звёздное небо, огромным пятном проплыл пассажирский цеппелин. Ему не до наших проблем.
- Сигнал! - негромко себе под нос произнёс я как старший группы (всё-таки в армии был сержантом). - Как майор и предупреждал. Штурм начался.
Внутри, за закрытыми воротами склада, часто захлопали винтовки и револьверы, кто-то кричал от боли, кто-то ругался. Мы втроём, заняв позицию в тридцати шагах возле ворот, ждали синей ракеты, сообщавшей об обнаружении невесты принца и разрешавшей нам войти внутрь.
Однако никакой синей ракеты не последовало, зато крепкие деревянные ворота, окованные стальными полосами, распахнулись, и наружу высыпало восемь вооружённых «автоматами Мелони» стрелков в стальных нагрудниках и глубоких шлемах. Они тут же открыли шквальный огонь по нам, пользуясь скорострельностью своего оружия.
Питер почти сразу получил пулю в левое плечо и со стоном завалился на бок, Георг на животе распластался по земле, разбросав в разные стороны ноги, и вёл прицельную стрельбу, я же, получив пару безопасных попаданий в нагрудник, припал на одно колено и, привычно прижав приклад к плечу, открыл огонь короткими очередями. Двоих бегущих на меня стрелков я поразил сразу, третьему пулей угодил в нижнюю часть лица, четвертому выстрелил по ногам, и тот, споткнувшись, тут же получил попадание в голову из винтовки Георга. Лежавший на спине Питер труса не праздновал и остервенело жал на спусковой крючок массивного револьвера. Правда, патроны у него быстро кончились, и, подхватив товарища за самодельную брезентовую петлю, пришитую на спине чуть ниже затылка (а ведь час назад, когда я приказал конторщику пришивать её тройным швом, он смотрел на меня как на дурака), я легко отшвырнул раненого за себя, прикрывая таким образом от пуль. Те же часто лупили по нам, высекая искры из металла нагрудника и наплечника. От одной попавшей в шлем пули у меня даже затроилось перед глазами. Но недолго, и не в такие переделки попадали.
Тем временем Георг подстрелил ещё одного противника, но и сам получил пулю в ногу.
- Франц! Пустой! - закричал он, откатываясь в сторону, а я тем временем расстреляв магазин до железки, потащил за собой обливающегося кровью Питера, буквально забросив его за угол ближайшего пакгауза.
Недолго думая, я вколол ему инъекцию «Бабушки Марты» - так мы называли противошоковый укол, входивший в аптечку штурмовиков.
- Вот этот вколешь себе через две минуты! - сунул в руку бледному как простыня конторщику шприц-тюбик я. - Это «Ртуть», тьфу ты, по-вашему обезболивающее. Понял? Через две минуты! Не раньше! Считай! Один, два, три…
Питер только благодарно кивнул, а я, снова сменив магазин, бросился обратно в бой. К этому времени на площадке перед складом осталось только двое стрелков. Одному я угодил короткой очередью в живот, пробив из своей «Брунгильды» броню, второго упокоил скрипевший зубами бледный Георг, уже успевший себе перетянуть жгутом ногу. Молоток!
Выдохнуть мы не успели, потому что из ворот, тарахтя паровым движком, вылетела «Жаба» - броневик на колёсах. Сверху серо-зелёной машинки была приделана вращающаяся башня со спаренным пулемётом.
Просвистевшая над головой длинная очередь заставила меня рухнуть на землю прямо в лужу тёмной крови, натёкшую из одного из убитых.
- ТАМ ЗАЛОЖНИЦЫ! - к нам из склада бежал держащийся за бок майор. - ЗАДЕРЖИТЕ ИХ!
Упустили, ротозеи, понял я, поправляя свалившийся на глаза шлем. Легко сказать «задержите», - подумал я, но тем не менее план в моей голове уже созрел. «Жаба» между пакгаузов не протиснется, а значит, ей надо будет нестись исключительно по дороге. Я же мог сейчас рвануть наперерез и встретить её на параллельной улочке.
Скривившись от боли в искусственном колене, я подхватил с мертвеца подсумок с гранатами и, задирая ноги в тяжёлых бахенах и одновременно меняя магазин в штурмовой винтовке, рванул вперёд. Распугал стайку крыс, кажется, наступил на хвост чёрному одноглазому коту, но оказался на дороге как раз, когда броневичок вынырнул из-за угла.
Вытащив из подсумка парочку гранат, я вырвал шнур из первой и хорошенько прицелился. «Кусака» угодила прямо под переднее колесо «Жабы». Та нервно подпрыгнула от взрыва, левый борт оторвался от земли, но вес сыграл роль, и переворота не произошло. Паля из спаренного пулемёта, машина промчалась мимо. Я же, упрямо сжав зубы, снова рванул наперерез.
- Врёшь, от меня не уйдёшь.
И снова бросок, и снова взрыв. На этот раз «Жаба» опрокинулась на бок, с грохотом, скрежетом, и в облаке искр покатилась вперёд, словно граблями царапая поверхность дороги. Ещё бы, гранатки метать я мастер. У меня даже соответствующая нашивочка есть от командования. А ещё как-то я такую крохотульку забросил в приоткрытый командирский люк вражеского танка вот был фейерверк. А потом полковник лично вручил мне штаны с красными лампасами.
Отбросив пустой подсумок за спину, я немедля рванул к броневичку, паля по чудом удержавшемуся в башенке стрелку. Тот оказался парнем не промах и, сдвинув поворотный механизм на пол-оборота, защитил себя от моих пуль железным щитком.
Но я тоже не лыком шит. Сделав прыжок вперёд и вправо, я оказался как раз перед ним. Тот, недолго думая, навскидку, трижды пальнул в меня из «Маузера». Нагрудник выдержал попадание, правда, шлем слетел с головы, а я прицельным одиночным выстрелом разнёс мерзавцу голову.
Тут же по мне открыли огонь из водительской кабины. Сделав пару шагов вперёд, я снова сменил магазин, подцепил рукой заслонку смотровой щели, из которой в меня стреляли, и, сунув ствол своей штурмовой винтовки внутрь, выдал туда половину БК.
Запахло кровью. Кто-то внутри захныкал, запричитал, и тут я, вспомнив о заложницах, бросился к задней двери «Жабы». Напрягшись, оторвал к чертям одну из погнутых створок, чтобы в объятия мне тут же свалилась черноволосая и голубоглазая невеста Ганса-Охламона. Фото её я видел в еженедельном «Heimat und Brot». Все видели. Впрочем, обнимать чужое мне довелось недолго. Тут же откуда-то появился майор и ещё пара десятков Грифонов в чёрном. Где они спрашивается раньше то были? Меня оттеснили на задний план, будущую принцессу быстро закутали в плащ и вежливо, но настойчиво потащили в замерший неподалёку чёрный «Зигфрид» с правительственными номерами. Ну и ладно. Не жалко.
Тем временем внутри «Жабы» кто-то потешно чихнул, и наружу вылезла русоволосая милая девушка. Ма-а-а-аленькая такая, как куколка, симпатичная. В белом, замаранном гарью переднике, в съехавшем на бок накрахмаленном чепце. Кажется, это была горничная невесты принца.
- Ксения, - внимательно взглянула на меня и почему-то смущённо улыбнулась она, быстро, суетливо поправляя головной убор.
В сердце моё будто кто-то засадил стрелу. Я даже дышать перестал. Однако виду не подал - галантно руку девушке протянул и помог осторожно выбраться наружу. Рука у неё была горячая и такая гладкая на ощупь. Несу какую-то чушь, но тем не менее спасённая мной расставаться со мной не собиралась, руку из моих пальцев не выдирала, стояла спокойно, смотря то себе под ноги, то покраснев на меня.
И тут ваш покорный слуга выдал такое…
- Ксюша, а вы любите пельмени? - зачем-то спросил я, смотря на девушку с прекрасными, глубокими серыми-серыми глазами.
- Со сметаной, - не задумываясь, ответила девушка, крепко сжав мои пальцы.
Канал в МАХ
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь