Шри Рамакришна сидел на своей небольшой кровати в комнате, погружённый в глубокое самадхи. Махимачаран, Рам, Маномохан, Набаи Чайтанья, М. и другие преданные расположились на циновке, расстеленной на полу, и молча взирали на Учителя.

Это был день праздника Дол Ятра — качелей Радхи и Кришны. В этот день изображения Радхи и Шьяма усаживают на качели и слегка раскачивают, осыпая их красным порошком. Позже друзья и родственники бросают цветной порошок друг в друга. Праздник отмечается на рубеже зимы и весны, в день полнолуния, который также освящён рождением Шри Чайтаньи Махапрабху.

Преданные заметили, что Учитель постепенно возвращается к сознанию внешнего мира, хотя ум его всё ещё пребывал в божественном видении.

Шри Рамакришна обратился к Махимачарану:

— Дорогой, расскажи нам что-нибудь о любви к Богу.

Махимачаран запел строки из «Нарада Панчаратры»:

К чему аскеза, если Бога почитают с любовью?

К чему аскеза, если Бога не почитают с любовью?

К чему аскеза, если Бога видят внутри и вовне?

К чему аскеза, если Бога не видят внутри и вовне?

О Брахман! О дитя моё! Оставь дальнейшие покаяния.

Спешите к Шанкаре, Океану Небесной Мудрости;

Получите от Него любовь к Богу — чистую любовь, воспетую преданными,

Которая разрывает оковы, привязывающие вас к миру.

— Однажды, когда великий мудрец Нарада совершал аскезу, — добавил Махимачаран, — он внезапно услышал небесный голос, повторяющий эти строки.

Учитель произнёс:

— Есть два класса преданных: джива-коти (обычные люди) и Ишвара-коти (Божественные Посланники).

Преданность джива-коти Богу называется вайдхи — формальной; она следует предписаниям писаний. Такой преданный совершает поклонение Богу используя нужное число предметов формальной пуджи, повторяет святое имя Бога необходимое число раз и так далее. Эта преданность, подобно пути знания, ведёт к Познанию Бога и самадхи. Джива-коти не возвращаются из самадхи на относительный план.

Но с Ишвара-коти дело обстоит иначе. Он следует пути «отрицания» и «утверждения». Сначала он отрицает мир, осознавая, что тот не есть Брахман; затем он утверждает тот же мир, видя в нём проявление Брахмана.

Вот пример: человек, желающий подняться на крышу, сначала отрицает лестницу, понимая, что она — не крыша. Но, достигнув крыши, он видит, что лестница сделана из тех же материалов: кирпича, извести и кирпичной пыли. Тогда он может свободно подниматься и спускаться по лестнице или оставаться на крыше, как пожелает.

Шукадева был погружён в Нирвикальпа самадхи, джада самадхи. Поскольку Шукадева должен был прочитать «Шримад-Бхагаватам» царю Парикшиту, Господь послал к нему мудреца Нараду. Нарада увидел его сидящим как неодушевленный, совершенно не сознающим окружающий мир. Тогда Нарада спел четыре куплета о красоте Хари под аккомпанемент вины. При пении первого куплета волосы на теле Шукадевы встали дыбом. Затем он пролил слёзы, ибо увидел внутри себя, в своём сердце, образ Бога — Воплощение Духа. Так Шукадева узрел форму Бога даже после джада самадхи. Он был Ишвара-коти.

Хануман, узрев Бога и с формой, и без формы, остался твёрдо предан форме Рамы — Воплощению Сознания и Блаженства.

Прахлада иногда осознавал: «Я — Он», иногда чувствовал, что он — слуга Бога. Как может такой человек жить без любви к Богу? Поэтому он должен принять отношение господина и слуги, чувствуя, что Бог — Господин, а он сам — слуга. Это позволяет ему наслаждаться Блаженством Хари. В этом состоянии он ощущает, что Бог есть Блаженство, а он сам — наслаждающийся.

«Эго преданности», «эго знания» и «эго ребёнка» не вредят преданному. Шанкарачарья сохранил «эго знания». «Эго ребёнка» ни к чему не привязано. Ребёнок находится за пределами трёх гун; он не подвластен ни одной из них. В один момент вы видите его сердитым, в следующий — всё уже прошло. В один момент он строит свой игрушечный домик, в следующий — забывает о нём. Сейчас вы видите, как он любит своих товарищей по играм, но если они исчезнут из виду на несколько дней, он забудет о них. Ребёнок не подвластен ни одной из гун — саттве, раджасу или тамасу.

Преданный чувствует: «О Боже, Ты — Господь, а я — Твой преданный». Это «я» и есть «эго бхакти». Почему такой любящий Бога сохраняет «эго преданности»? Есть причина. Эго невозможно полностью устранить; так пусть этот «негодяй» остаётся слугой Бога, преданным Бога.

Ты можешь рассуждать тысячу раз, но не сможешь избавиться от эго. Эго подобно кувшину, а Брахман — океану, бесконечному простору воды со всех сторон. Кувшин погружен в океан. Вода и внутри, и снаружи; вода везде; и всё же кувшин остаётся. Этот кувшин и есть «эго преданного». Пока существует эго, существуют «ты» и «я», и остаётся чувство: «О Боже, Ты — Господь, а я — Твой преданный; Ты — Хозяин, а я — Твой слуга». Ты можешь рассуждать миллион раз, но не сможешь от него избавиться. Но всё иначе, если вовсе нет кувшина.

В комнату вошёл Нарендра и почтительно поклонился Учителю. Они начали беседу. Вскоре Учитель сошёл с кровати и сел на пол, где была расстелена циновка. Комната тем временем наполнилась людьми — и преданными, и посетителями.

Учитель (обращаясь к Нарендре):

— Ты здоров? Я слышал, ты часто посещаешь дом Гириш Гхоша. Это правда?

Нарендра:

— Да, господин, я хожу туда время от времени.

Гириш уже несколько месяцев посещал Шри Рамакришну. Учитель говорил, что глубину веры Гириша невозможно измерить, а его тоска по Богу была столь же сильна, как глубока его вера. Дома он всегда был погружён в мысли о Шри Рамакришне. Многие преданные Учителя посещали его; они говорили только о Шри Рамакришне. Но Гириш был домохозяином, познавшим разнообразный мирской опыт, а Учитель знал, что Нарендра отречётся от мира и будет избегать «женщины и золота» как умственно, так и внешне.

Учитель:

— Ты часто ходишь к Гиришу? Сколько ни мой чашку, в которой был раствор чеснока, след запаха всё равно останется. Молодые люди, которые приходят сюда, — чистые души, не тронутые «женщиной и золотом». Люди, которые долго общались с «женщиной и золотом», пахнут чесноком, так сказать. Они подобны манго, клюнутому воронами. Такой плод нельзя предлагать Божеству в храме, и ты сам будешь колебаться, есть ли его. Возьмём также новый горшок и другой, в котором делали творог. Боишься держать в нём молоко, ибо молоко очень часто скисает.

Преданные домохозяева вроде Гириша образуют особый класс. Они желают и йоги, и бхоги. Их отношение подобно отношению Раваны, который хотел наслаждаться небесными девами и в то же время осознать Раму. Они подобны асурам, демонам, которые наслаждаются различными удовольствиями и в то же время осознают Нараяну.

Нарендра:

— Но Гириш оставил своих прежних друзей.

Учитель:

— Да, да. Он подобен быку, кастрированному в старости. Однажды в Бурдване я видел, как бык ходил среди коров. Я спросил у возницы: «Что это? Бык? Как странно!» Он ответил мне: «Правда, господин. Но его кастрировали в старости, поэтому он ещё не совсем избавился от былых склонностей».

В одном месте сидели санньясины, погружённые в медитацию на Бога. Мимо прошла молодая женщина — все монахи сохранили сосредоточенность, кроме одного: он бросил на неё косой взгляд. Прежде чем принять монашество, этот человек был отцом троих детей.

— Если сделать в чашке раствор чеснока, разве легко будет удалить запах? — задумчиво произнёс Учитель. — Может ли бесполезное дерево вроде бабуи приносить манго? Конечно, подобное может стать возможным благодаря оккультным силам йогина — но может ли каждый обрести такие силы?

— Когда у мирских людей найдётся время думать о Боге? — продолжил он. — Однажды один человек захотел нанять пандита, который смог бы разъяснить ему «Шримад-Бхагаватам». Его друг ответил:

— Я знаю превосходного пандита. Но есть одна трудность: он много занимается земледелием. У него четыре плуга и восемь быков, и он всегда занят ими — у него нет досуга.

На это человек твёрдо ответил:

— Мне не нужен пандит, обременённый плугами и быками. Я ищу не учёного по «Шримад-Бхагаватам», а того, кто действительно сможет разъяснить мне священную книгу.

Жил некогда царь, который ежедневно слушал пандита, толковавшего «Шримад-Бхагаватам». Каждый день в конце занятий пандит вопрошал:

— О царь, понял ли ты то, что я прочитал?

На этот вопрос монарх неизменно отвечал одно и то же:

— Господин, тебе лучше сначала самому понять.

Каждый день, возвращаясь домой, пандит глубоко размышлял над смыслом этих слов. Он был благочестивым человеком, преданным молитве и медитации. Постепенно он прозрел и осознал, что единственная реальная вещь в мире — это Лотосные Стопы Бога, а всё остальное — лишь иллюзия. Он почувствовал бесстрастие к миру и принял жизнь монаха. Уходя из мирской жизни, он послал к царю гонца с посланием:

— Да, о царь! Теперь я понял.

Учитель поднял глаза и мягко произнёс:

— Но разве я презираю мирских людей? Конечно, нет. Когда я вижу их, я применяю Знание Брахмана, осознаю Единство Существования. Сам Брахман стал всем; всё есть сам Нараяна. Считая всех женщин проявлениями Божественной Матери, я не вижу разницы между целомудренной и уличной женщиной.

С лёгкой печалью в голосе он добавил:

— Увы! Я нахожу, что все покупатели здесь ищут лишь дешёвые бобы калай. Никто не желает отказаться от «женщины и золота». Человек, ослеплённый красотой женщины и властью денег, забывает о Боге. Но для того, кто узрел красоту Бога, даже положение Брахмы, Творца, кажется ничтожным.

Один человек однажды сказал Раване:

— Ты приходишь к Сите в разных обликах; почему бы тебе не прийти к ней в облике Рамы?

Равана ответил:

— Но когда я медитирую на Раму в своём сердце, самые прекрасные женщины — небесные девы вроде Рамбхи и Тилоттамы — кажутся мне пеплом погребального костра. Тогда даже положение Брахмы представляется мне ничтожным, не говоря уже о красоте жены другого человека.

Снова вздохнув, Учитель продолжил:

— Увы! Я вижу, что все ищут лишь ничтожный калай. Пока душа не очистится, невозможно обрести подлинную любовь к Богу и полную преданность идеалу. Ум блуждает по различным объектам, не находя опоры.

Обратившись к Маномохану, он сказал:

— Ты можешь обидеться на мои слова, но я однажды сказал Ракхалу: «Я предпочёл бы услышать, что ты утопился в Ганге, чем узнать, что ты принял службу у другого человека и стал его слугой».

— Однажды сюда пришла непальская девушка, — вспомнил Учитель. — Она пела преданные песни под аккомпанемент эсраджа. Когда кто-то спросил, замужем ли она, она с горячностью ответила:

— Что? Я — служанка Бога! Кому ещё я могу служить?

— Как может человек, живущий среди «женщины и золота», осознать Бога? — вопросил Учитель. — Для него крайне трудно вести непривязанную жизнь. Во-первых, он раб своей жены, во-вторых — денег, в-третьих — хозяина, которому служит.

Затем он поведал историю об Акбаре:

— Когда Акбар был императором в Дели, то рядом в лесу, в скромной хижине, жил отшельник. Многие люди посещали этого святого человека. Однажды он почувствовал сильное желание угостить своих гостей. Но как это сделать без денег? И он решил обратиться к императору за помощью — ведь ворота дворца Акбара всегда были открыты для святых людей.

Отшельник вошёл во дворец, когда император совершал ежедневные богослужения, и скромно сел в углу комнаты. Он услышал, как Акбар завершил молитву словами:

— О Боже, дай мне денег; дай мне богатства…

Когда отшельник услышал это, он собрался покинуть молитвенный зал, но император знаком велел ему подождать. По окончании молитвы Акбар обратился к нему:

— Ты пришёл повидаться со мной; как же ты собирался уйти, ничего мне не сказав?

— Ваше Величество, не беспокойтесь об этом, — ответил отшельник. — Мне пора уходить.

Император настоял на разговоре, и тогда отшельник объяснил:

— Многие люди посещают мою хижину, и поэтому я пришёл сюда попросить у вас немного денег.

— Тогда почему ты собирался уходить, не поговорив со мной? — удивился Акбар.

Отшельник ответил с глубокой мудростью:

— Я увидел, что вы тоже нищий; вы тоже молились Богу о деньгах и богатстве. Тогда я сказал себе: «Зачем мне просить у нищего? Если уж просить, то у Бога».

Нарендра заметил:

— В наши дни Гириш Гхош думает только о духовных вещах.

Учитель мягко улыбнулся и ответил:

— Это очень хорошо. Но почему он так ругается?..

Шри Шри Рамакришна Катхамрита

Том II, Раздел 23