<<< Часть 16: О высоте, которую нельзя взять штурмом

А дальше, дорогой читатель, мы вступаем на территорию чистой фантастики. Ведь аттракционы в этом экспериментальном парке были такими, каких в обычной реальности не существуют. Лена с Вадимом прилетели в этот фееричный аквапарк по фантастической горящей путевке.

Бумажная рама

Солнце в этом месте, казалось, светило ярче, чем где-либо на планете. Это был не просто аквапарк, а настоящий испытательный полигон радости — гигантский футуристический комплекс под открытым небом, где вода была неестественно лазурной, а архитектура бросала вызов гравитации.

Вадим стоял у входа, щурясь от бликов на воде, и впитывал масштаб происходящего. Вокруг шумели водопады и визжали люди, но его внимание было приковано к трём доминантам этого парка, о которых он столько читал в буклетах.

Слева возвышалась «Вышка с вращающимся турником». Это была конструкция для самых упрямых: смельчак поднимался на пятиметровую  вышку, там хватался  за перекладину, после чего пол под ним откидывался, оставляя его висеть прямо над водой. В довершение ко всему турник начинал коварно вращаться вокруг своей оси, сбрасывая атлета вниз.

Справа, у кромки искусственного моря, стояли ряды «Лежаков-катапульт». С виду обычные шезлонги, но нажать кнопку, как пневматический механизм буквально выстреливал человеком в воду по высокой дуге. И, конечно, вездесущие объективы. «Улыбайтесь, вас снимают», — гласили таблички. Любой полет, любое падение, любая эмоция здесь фиксировались, чтобы потом стать идеальным сувениром в 4К.

— Ну, с чего начнем? — раздался голос Лены.

Вадим обернулся и на секунду забыл, как дышать. Это был её фирменный фокус, магия, которой он никогда не устанет удивляться. Ещё мгновение назад на ней было легкое летнее платье, скрывающее фигуру, но одно неуловимое движение — ткань скользнула вниз, и вот она уже стоит перед ним в бикини. Её длинные золотистые волосы, освобожденные из-под лямок, рассыпались по плечам сияющим водопадом. Она выглядела как богиня, сошедшая с Олимпа, чтобы проверить прочность местных горок.

— С самого странного, — выдохнул Вадим, не в силах отвести от неё взгляд. — С «Бумажной рамы». Пока мы сухие.

Этот аттракцион выглядел так, словно его телепортировали прямиком из цеха гигантского целлюлозно-бумажного комбината. Он представлял собой исполинскую конструкцию с двумя массивными валами по краям, подвешенную на высоте двух метров над бассейном.

Принцип действия напоминал старый фотоаппарат: с одного рулона на другой подавалось полотно плотной крафт-бумаги. Она проходила через широкую горизонтальную раму, как фотопленка через объектив. Механизм с гудением натягивал бумагу до звона, создавая идеально гладкую, белоснежную поверхность.

Задача казалась простой: забраться на этот лист, позагорать и не рухнуть. Но бумага была коварна. Вадим видел, как парень перед ними попытался залезть, неловко уперся коленом — и тут же с треском провалился сквозь «экран» в воду.

Как только происходил разрыв, валы тут же пришли в движение. Вж-ж-ж-жух! Испорченный участок с дырой быстро перемотался на приемный вал, а на его место, сверкая на солнце девственной белизной, выехала свежая порция бумаги. Щелчок — и лист снова натянулся, приглашая следующих смельчаков.

— Видеозапись включена? — подмигнула Лена, глядя на свежий, только что поданный лист. — Пишется, — кивнул Вадим. — Твой выход.

Они подошли к лесенке. — Только осторожно, — предупредил он. — Распределяй вес. Как кошка.

Лена первой скользнула на поверхность бумаги. Материал под ней был абсолютно новым, еще пахнущим типографией и деревом. Он издал легкий хруст, но выдержал. Она двигалась почти ползком, чтобы не создать точечного давления. Вадим последовал за ней, чувствуя, как под ним пружинит этот бесконечный бумажный конвейер.

Добравшись до середины, они аккуратно легли на спину. Это было странное ощущение: ты паришь в воздухе на листе, который минуту назад был в рулоне, а под тобой, в двух метрах, ждет своей добычи вода.

— Невероятно, — прошептала Лена, раскинув руки. Золотые волосы веером распластались по белой бумаге. — Чувствуешь, как она дышит?

Вадим повернул голову. На фоне белого листа её загар казался шоколадным. — Чувствую, что одно резкое движение, и мы станем героями ролика в категории «Эпичные провалы».

Они лежали так несколько минут, наслаждаясь адреналином покоя. Солнце припекало, бумага нагрелась. Лена чувствовала, как горячая, шершавая поверхность крафт-бумаги греет спину. Но мысли её были далеко не о загаре. «Это слишком идеально, — думала она, скользя взглядом по безупречно белому полю, отделяющему их от воды. — Мы как две мухи, застывшие на барабане. Тихо, сухо, скучно…»

Её пальцы слегка поглаживали натянутый материал. Она чувствовала колоссальное напряжение, скрытое в этом тонком листе. Это будоражило. Ощущение власти над гравитацией пьянило сильнее, чем коктейль. Одно маленькое движение, одна точка давления — и эта хрупкая стабильность лопнет, как мыльный пузырь. Еще ей безумно захотелось увидеть лицо Вадима в тот момент, когда опора уйдет из-под ног. Не со зла, нет. Просто ей жизненно необходимо было добавить в этот ленивый полдень вспышку хаоса.

«Всего одна дырочка, — лукаво пронеслось в голове. — Маленький портал в неизвестность».

Она задумчиво приподняла руку, разглядывая свой маникюр. Встретившись взглядом с Вадимом, она протянула:  — Знаешь, мне кажется, этот лист уже пора обновить.

— Лена, нет... — начал Вадим, но было поздно.

Она улыбнулась уголками губ и острым ноготком надавила на натянутую поверхность бумаги.

ТРРР-Р-РЬ!

Треск разрываемой бумаги прозвучал оглушительно, словно удар хлыста в пустом зале.

Целостность конструкции нарушилась мгновенно. Гигантский лист, потеряв натяжение, не просто прорвался под Леной — он «схлопнулся» по центру, превращаясь из тугого батута в беспомощные лохмотья.

Они рухнули вниз одновременно. Это было похоже на замедленную съемку из дорогого клипа. Вадим и Лена падали спинами вниз, лицом к солнцу. Вокруг них, словно стая испуганных белых птиц, взметнулись огромные обрывки крафт-бумаги, кружась и танцуя в воздухе.

Лена успела раскинуть руки, и её длинные золотые волосы взлетели вверх, создавая сияющий ореол на фоне пронзительно-синего неба. Она смеялась, и этот смех потонул в шуме ветра и плеске. Вадим, падая рядом, инстинктивно потянулся к ней, и их пальцы почти соприкоснулись в воздухе среди бумажного снегопада. Тела, только что расслабленные зноем, напряглись в струну, демонстрируя идеальную пластику.

Удар о воду был мягким, но освежающим.

Бирюзовая бездна поглотила их, обдав мириадами пузырьков, похожих на шампанское. Под водой всё стихло. Сквозь толщу воды пробивались солнечные лучи, подсвечивая медленно тонущие куски бумаги, которые теперь напоминали диковинных медуз.

Лена, грациозно извернувшись, как русалка, посмотрела на Вадима сквозь голубую пелену. Ее волосы плавно колыхались в воде, создавая вокруг лица золотое облако. Вадим, оттолкнувшись от плотной воды, подплыл к ней и перехватил за талию.

Они вынырнули на поверхность одновременно, жадно хватая воздух и отфыркиваясь. Вокруг них на волнах покачивались остатки их «лежбища», а наверху уже перемещалась широкая бумажная лента.

— Ты сумасшедшая! — выдохнул Вадим, убирая мокрые волосы с лица, но его глаза сияли восторгом. — Зато какое видео будет! — рассмеялась Лена, стирая капли с ресниц. — Спорим, это будет хит сезона?

Как только Лена и Вадим вынырнули, спасатель-инструктор не просто подошел к краю — он спрыгнул со своего высокого стула и зааплодировал. К нему присоединились еще несколько сотрудников аквапарка, которые сбежались посмотреть на финал.

— Невероятно! — выкрикнул инструктор, протягивая руку Лене, чтобы помочь ей подняться на бортик. — Ребята, вы хоть понимаете, что вы сделали?

Он обернулся к толпе туристов, которые уже начали собираться вокруг, как на представлении. — Посмотрите на них! Обычно люди проваливаются на первых десяти секундах. Кто-то локтем упирается, кто-то коленкой, а кто-то просто слишком резко вдыхает. У нас за неделю дай Бог пара человек успевает просто лечь, не порвав бумагу. Но чтобы залезть вдвоем... да еще и загорать там минут десять?!

Он посмотрел на часы на запястье и с уважением покачал головой. — Вы поставили рекорд этого месяца. Мы уже думали, что вы там уснете. Если бы девушка сама не проткнула лист, вы бы, наверное, там до заката пролежали.

Лена стояла на солнце, и капли воды на её коже сверкали, как мелкие бриллианты. Она приняла комплимент с легким, естественным достоинством, словно совершать невозможное было её ежедневной рутиной.

— Просто нужно чувствовать бумагу, — улыбнулась она, выжимая свои длинные золотистые волосы. — Она же живая. Она поет под тобой, если ты умеешь слушать.

— Слушать? — хмыкнул Вадим, обтираясь полотенцем. — Я слышал только, как у меня пульс в ушах стучал от страха пошевелиться.

— Зато финал! — инструктор указал на экран, где в сотый раз крутили момент их одновременного падения. — Это было так синхронно, будто вы репетировали. Весь парк сейчас смотрит на этот прыжок. Обычно люди падают неуклюже, барахтаясь, а вы ушли под воду как профессиональные ныряльщики.

Он достал из кармана две пластиковые карты — золотистые VIP-пропуска. — Держите. Это за «Мастерство и Эстетику». С этими картами на «Вышку с турником» и «Лежак-катапульту» вам можно без очереди. Хочу посмотреть, что вы вытворите там.

Лена взяла карточку, подмигнула Вадиму и направилась в сторону следующего испытания. За её спиной шептались: «Смотри, это те самые, с бумаги...»

— Куда теперь, чемпионка? — догнал её Вадим. — К турнику на вышку, или сразу на катапульту?

Вышка с вращающимся турником

Они направились к «Вышке с вращающимся турником». Сооружение выглядело внушительно и немного пугающе: это была вышка для прыжков, но ее край казался тонкой площадкой, нависающей над водой, а сверху была закреплена перекладина. Изюминка заключалась в том, что площадка откидывалась, а турник не был зафиксирован — он сам мог вращаться вокруг своей оси, заставляя ладони соскальзывать.

— Здесь главное — не только сила, но и то, как ты выглядишь в полете, — Лена посмотрела вверх, щурясь от солнца. — Камера стоит прямо напротив, на уровне перекладины.

Благодаря золотым карточкам их пропустили без очереди. Инструктор на вышке, уже прослышавший о «героях бумажной рамы», кивнул им с предвкушением: — Правила просты: висите, сколько сможете. Когда турник провернется и пальцы сорвутся — летите вниз. Постарайтесь не просто упасть мешком, а сделать это эффектно.

Лена первой начала подъем по узкой винтовой лестнице. Вадим шел следом, любуясь тем, как играют мышцы на её спине и как мокрые золотистые пряди липнут к загорелой коже. На высоте пяти метров ветер был свежее, а вид на аквапарк — еще грандиознее.

Инструктор жестом показал: «Вставайте». Они ступили на откидную платформу. — Хватайтесь, — скомандовал он.

Вадим и Лена одновременно сомкнули пальцы на перекладине. Как только датчики зафиксировали хват, раздался резкий пневматический «пшик», и пол буквально исчез из-под ног. Платформа откинулась вниз, оставив их болтаться на высоте пяти метров над лазурной бездной.

Лена повисла, вытянув носочки, как балерина. Вадим висел, ухватившись рядом.

Первую минуту ничего не происходило. Это была психологическая ловушка: мышцы уже начали забиваться от статики, а мозг паниковал от висения над пустотой. — Пока легко, — подмигнул Вадим, хотя чувствовал, как напрягаются предплечья. — Жди, — спокойно ответила Лена. Она висела абсолютно неподвижно, вытянув тело в струнку, экономя каждое движение.

И тут, ровно через минуту, турник ожил. Он начал медленно, но с огромным усилием вращаться от них.

Механизм работал бесшумно. Турник медленно поворачивался «от них», заставляя кисти рук выкручиваться. Это требовало колоссального напряжения предплечий. — Смотри в камеру, Вадим! — прошептала Лена. Она даже в такой момент умудрялась улыбаться, хотя её пальцы уже начали белеть от напряжения.

Её волосы, всё еще влажные, тяжелым золотым пологом свисали вниз, слегка раскачиваясь на ветру. Она выглядела невероятно: амазонка, бросившая вызов машине. Прошло тридцать секунд, сорок...

Пальцы предательски поползли. Вадим зарычал сквозь зубы. Он понимал, что на одних кистях долго не протянет. Он решил бороться грязно, но эффективно: резким рывком подтянул тело вверх, пытаясь перебросить локти через перекладину и повиснуть на подмышках. Это был отчаянный, силовой прием. Его бицепсы вздулись, лицо покраснело от напряжения.

Лена, скосив глаза, наблюдала за его борьбой. Она видела, как он сражается до последнего, как дрожат его мышцы, пытаясь обмануть безжалостный механизм. — Давай, Вадим! — крикнула она, но в этот момент коварный вал крутанулся чуть быстрее.

Вадим не удержался. Мокрая кожа соскользнула с металла, и он камнем полетел вниз.

Всплеск был мощным. Вадим ушел глубоко под воду, тут же энергично выгреб на поверхность, отфыркиваясь и убирая воду с глаз. Первым делом он задрал голову вверх.

То, что он увидел, заставило его забыть о поражении. Снизу ракурс был просто фантастическим. Лена висела в небе, как золотая статуэтка. На фоне слепящего солнца её фигура в бикини казалась идеальной. Вращающийся турник заставлял её мышцы играть, каждое волокно её тела работало на удержание, но внешне это выглядело как легкий танец. Её длинные волосы развевались, создавая ощущение полета ещё до самого полета.

А Лена сверху смотрела на него. Она видела, как он упал, как белая пена сомкнулась над ним, и как теперь его мокрая голова торчит из бирюзовой воды, словно буек. Она встретилась с ним взглядом. Вадим, находясь в воде, восторженно поднял большой палец вверх.

Её волосы, всё еще влажные, тяжелым золотым пологом свисали вниз, слегка раскачиваясь на ветру. Она выглядела невероятно: амазонка, бросившая вызов машине. Прошло тридцать секунд, сорок... Турник провернулся почти на 180 градусов. Держаться кончиками пальцев стало невозможно.

Она улыбнулась ему с высоты. Держаться больше не было смысла — зритель был на месте, и шоу требовало финала. Лена не стала ждать, пока пальцы разожмутся сами. Она сделала это осознанно.

В тот момент, когда Вадим, затаив дыхание, смотрел на неё, она разжала ладони. Её тело устремилось вниз. Это было великолепно: прогнутая спина, вытянутые носочки, золотой шлейф волос, летящий следом за ней. Она летела прямо в его объятия, в прохладную синеву бассейна.

Через секунду она вонзилась в воду рядом с ним, подняв фонтан сверкающих брызг.

Когда они вылезли из бассейна, они  заметили специальный  терминал. Лена, смеясь и отбрасывая волосы назад, сразу направилась к нему. — Давай посмотрим! Этот кадр должен быть на обложке журнала!

На экране терминала медленно прокручивалось их падение. Камера поймала идеальный момент: Лена в высшей точке полета, с распущенными волосами и торжествующим взглядом, и Вадим, тянущий к ней руку.

— Мы выглядим как супергерои, — признал Вадим, обнимая её за мокрые плечи. — Ну что, остался последний пункт программы? «Катапульта» ждет.

* * *

Спортивный азарт — вещь заразительная. Немного обсохнув на солнце и восстановив дыхание, они решили, что одного раза недостаточно. Вадим горел желанием реабилитироваться, а Лена... Лена просто наслаждалась процессом.

Они снова поднялись по винтовой лестнице. Инструктор встретил их как старых знакомых, с усмешкой нажав кнопку сброса платформы. — Попытка номер два! Поехали!

Снова этот резкий звук пневматики, уходящая из-под ног опора и пять метров пустоты под пятками. В этот раз Вадим подготовился лучше. Он сцепил зубы, напряг каждый мускул, стараясь перехитрить механизм. Но коварный вал крутился с той же монотонной безжалостностью, медленно разгибая пальцы.

Лена висела рядом. Для неё это упражнение давалось подозрительно легко. Её тонкие, но сильные пальцы, казалось, приклеились к металлу. Она чувствовала, что может висеть так еще долго — мышцы пели, тело, подсушенное солнцем, работало идеально. Она даже могла бы позволить себе немного попозировать на камеру, покрутить головой, разбрасывая золотые волосы.

Но она смотрела не в объектив, а на Вадима.

Она видела, как вздулись вены на его шее, как побелели костяшки пальцев. Он боролся отчаянно, не желая сдаваться, но физику не обманешь — его хват начал «плыть». В его глазах мелькнуло разочарование: он понимал, что еще секунда-другая, и он снова полетит вниз один, оставив её торжествовать на высоте.

«Ну уж нет», — пронеслось у Лены в голове.

В то самое мгновение, когда пальцы Вадима окончательно предательски соскользнули с металла, Лена сделала вид, что и её силы иссякли. — Ой, всё! — крикнула она, мастерски изобразив срыв.

Она разжала руки ровно в ту долю секунды, когда Вадим отделился от перекладины. Никакого отставания. Идеальный тайминг.

Они полетели вниз абсолютно синхронно, плечом к плечу. Два тела, две параллельные линии, рассекающие воздух. Даже волосы Лены взметнулись так, словно вторили движению Вадима.

Удар о воду был двойным и гулким, но почти без брызг.

Когда они вынырнули, Вадим выглядел счастливым и удивленным одновременно. Он отфыркнулся и смахнул воду с лица: — Ты видела?! Мы упали секунда в секунду! В этот раз ничья! Он сиял. Ему было важно, что он продержался столько же, сколько и она.

Лена подплыла к нему, лукаво улыбаясь. Она не стала говорить, что у неё в запасе было сил еще как минимум на минуту висения. Вместо этого она тяжело вздохнула, подыгрывая: — Ух, это было жестко... Руки просто отваливаются. Ты молодец, Вадим, долго продержался. Я думала, я раньше упаду.

Она ласково коснулась его плеча, и в этом жесте было больше любви, чем в любых словах. Вадим, окрыленный «ничьей», чувствовал себя победителем.

— Ну что, — бодро сказал он, помогая ей выбраться на бортик. — Раз мы квиты на турнике, идем на финальную битву? «Лежаки-катапульты» ждут своих жертв.

Лежак-катапульта

Это был грандиозный финал их водной одиссеи.

Зона «Лежаков-катапульт» выглядела как палуба космического корабля: ряд белоснежных, анатомически идеальных шезлонгов, выстроенных вдоль кромки глубокого бассейна. Никаких видимых пружин или рычагов — только гладкий пластик и сенсорные панели на подлокотниках.

Они выбрали два соседних места. — Сначала — солнечные ванны, — постановила Лена, изящно опускаясь на лежак.

Следующие полчаса были блаженством. Солнце быстро высушило капли на их коже. Лена лежала, прикрыв глаза, и её золотистые волосы, уже почти сухие, разметались по белому изголовью сияющим веером. Вадим любовался ею, лениво размышляя о том, что в любой другой ситуации он бы остался здесь лежать вечно. Но этот лежак был с сюрпризом.

Механизм запуска был устроен хитро: кнопка активации находилась на внешней стороне подлокотника, ближе к соседу. Это была своебразная «проверка на доверие».

— Смотри, — Вадим потянулся рукой к её пульту, но не нажал. — Система такая: я могу отправить в полёт тебя, а ты — меня.

— Но если кто-то нажмет раньше... — Лена открыла один глаз и хитро прищурилась. ..

— ...то второй останется лежать здесь в одиночестве, как дурак, — закончил мысль Вадим. — Некому будет нажать кнопку.

Они переглянулись. В этом была своя острота: доверить свой полёт партнёру и не обмануть его ожиданий.

— Значит, абсолютная синхронность, — сказала Лена, протягивая руку к кнопке на подлокотнике Вадима. Её пальцы зависли в миллиметре от сенсора. Вадим сделал то же самое. Их руки перекрестились в пространстве между лежаками.

— Готов? — её голос стал звонким от предвкушения. — Всегда. — Раз... — начала она, глядя ему прямо в глаза. — Два... — подхватил Вадим, чувствуя, как напряглись мышцы спины в ожидании толчка. — ТРИ!

Они нажали одновременно.

П-Ш-Ш-Ш!

Мощный пневматический выдох слился в один звук. Спинки шезлонгов с невероятной силой и скоростью распрямились, буквально выстреливая телами вперед и вверх.

Это было потрясающее зрелище. Две фигуры взмыли в воздух по идеальной параболе. Вадим и Лена летели параллельными курсами, словно истребители на параде. Поскольку они были абсолютно сухими, их полет выглядел особенно эстетично: никаких лишних брызг с одежды, только чистая аэродинамика.

Лена в полете выгнулась струной, её волосы, подхваченные встречным потоком воздуха, превратились в золотой шлейф, тянущийся за ней. Вадим сгруппировался, наслаждаясь коротким чувством невесомости.

На пике траектории, в самой высокой точке над голубой гладью, они словно на мгновение зависли, чтобы камеры успели запечатлеть этот триумф. А затем гравитация взяла своё.

Они вошли в воду одновременно, в метре друг от друга. Поверхность бассейна взорвалась двумя аккуратными белыми столбами пены.

Вынырнув, они тут же нашли друг друга взглядами. Они смеялись, отфыркиваясь, а адреналин бурлил в крови. Это был идеальный, синхронный «выстрел», достойный финала этого безумного дня.

Вынырнув, Лена не спешила плыть к бортику. Она прижала руки к груди и с виноватой улыбкой посмотрела на Вадима. — Вадим, — тихо позвала она, и в её голосе звучали вкрадчивые нотки. — У меня тут небольшая авария. Перегрузки оказались слишком сильными для завязок.

Она медленно повернулась к нему спиной, слегка приподнимаясь из воды. Верхняя лямка её бикини безвольно плавала по поверхности, удерживаясь лишь чудом. — Поможешь?

Вадим подплыл ближе. Вокруг шумели водопады, визжали люди на горках, но для них двоих наступила тишина. Он осторожно, стараясь не касаться мокрой кожи слишком сильно, поймал скользкие завязки. Её спина была теплой даже в прохладной воде, а золотые волосы, налипшие на лопатки, пахли морем и солнцем. Его пальцы слегка дрогнули, когда он завязывал узел — надежно, но не слишком туго.

— Готово, — выдохнул он. Лена обернулась через плечо, одарив его взглядом, который стоил всех аттракционов мира. — Спасибо, спаситель.

Они выбрались из бассейна и, решив, что на сегодня экстрима достаточно, вернулись к тем же белоснежным лежакам. Механизмы уже автоматически вернулись в исходное положение, приветливо ожидая гостей.

— Просто позагораем, — сказала Лена, укладываясь поудобнее и надевая солнечные очки. — Без сюрпризов. — Без сюрпризов, — эхом отозвался Вадим, блаженно вытягивая ноги.

* * *

Они лежали минут десять. Солнце припекало всё сильнее, высушивая капли на теле. Вадим расслабился окончательно. Адреналин отступил, уступив место приятной, тягучей лени. Он закрыл глаза, слушая шум воды и наслаждаясь покоем. Он был абсолютно уверен, что их соревнование закончилось ничьей на турнике и красивым синхронным полетом здесь.

Тишину нарушил ленивый голос Лены: — Вадим... — Ммм? — отозвался он, не открывая глаз. — Тебе не жарко?

Вадим сонно улыбнулся. Солнце и правда жарило немилосердно. — Есть немного, — пробормотал он. — Пекло сегодня знатное.

— Ну, тогда остынь, — прозвучал ласковый шепот прямо над ухом.

Вадим открыл глаза ровно в тот момент, когда изящный палец Лены нажал на кнопку на его подлокотнике.

П-Ш-Ш-Ш!

Реальность смазалась. Расслабленное тело Вадима, абсолютно не готовое к перегрузкам, было безжалостно вышвырнуто в воздух. Никакой группировки, никакой эстетики — он летел, дрыгая руками и ногами, с выражением абсолютного шока на лице.

БУЛТЫХ!

Он врезался в воду с грацией мешка картошки, подняв тучу брызг.

Когда он вынырнул, отфыркиваясь и протирая глаза, первое, что он увидел, была Лена. Она всё так же лежала на своём шезлонге — сухая, довольная и невероятно красивая. Она чуть приспустила очки на нос и помахала ему рукой с берега.

— Теперь не жарко? — крикнула она, и её смех колокольчиком разнесся над бассейном.

Вадим, стоя по грудь в воде, смахнул мокрые волосы с лица и посмотрел на берег. Он не злился — это было невозможно. Он просто, как завороженный, пялился на неё. Лена возлежала на белом пластике, как царица, довольная своей шалостью, и сияла на солнце.

Лена перехватила этот взгляд. В глазах Вадима читалось такое откровенное восхищение, смешанное с беспомощностью, что ей вдруг стало скучно одной на этом роскошном пьедестале. Оставаться сухой, когда он там, в воде, смотрит на неё так? Ну уж нет.

Она не стала менять позу или группироваться. Продолжая смотреть ему прямо в глаза и не стирая с лица легкой улыбки, она ленивым, почти случайным движением опустила палец на кнопку своего подлокотника.

П-Ш-Ш-Ш!

Шезлонг выбросил её в воздух.

Но если Вадим летел как мешок с сюрпризами, то Лена превратила полет в искусство. Она позволила инерции подхватить себя, в воздухе грациозно выгнула спину, направив руки вперед, и описала в небе безупречную дугу. Её золотые волосы, сверкнув на солнце, рассыпались веером, а тело вошло в воду так чисто, что поверхность едва всколыхнулась.

Она вынырнула буквально в полуметре от него. Вадим даже не успел опомниться, как она, разрезая воду, скользнула к нему.

Лена обвила его шею мокрыми руками, прижалась всем телом, чувствуя, как быстро бьется его сердце, и заглянула в глаза. С её ресниц капала вода, но улыбка была самой теплой на свете.

— Мне тоже было жарко, — прошептала она ему в губы.

Вадим крепче прижал её к себе, понимая, что ради этого момента стоило хоть сто раз вылететь из катапульты самым нелепым образом. Вокруг шумел огромный парк, но в центре этого бирюзового бассейна для них двоих наступила абсолютная тишина.

* * *

День был ещё долгим, и уходить сразу после «катапульт» было бы преступлением. После пережитого экстрима им захотелось чего-то простого и уютного. Они заглянули в буфет, взяли ледяные коктейли и легкие закуски, а потом отправились в зону «обычных» развлечений.

Особенно им полюбилась длинная, пологая горка, с которой спускались на больших надувных «ватрушках-восьмерках». Это было совсем не страшно, но безумно приятно. Они сидели в сдвоенном круге лицом к лицу, переплетя ноги, и плавно скользили по широкому желобу. Вода мягко плескалась о борта, ватрушку лениво закручивало на поворотах, и они могли просто смотреть друг на друга, смеяться и болтать, пока солнце играло бликами на воде. Это был момент чистого, безмятежного счастья — без камер, без испытаний на прочность, просто они вдвоем в бесконечном потоке воды.

Но, как ни прекрасен был этот день, приятная физическая усталость начала брать свое. Солнце начало клониться к закату, окрашивая воду в бассейне в густые золотые тона.

Они направились в раздевалки. Когда Лена вышла к Вадиму в холл, метаморфоза свершилась снова. Мокрая, дерзкая амазонка в бикини исчезла. Перед ним снова стояла элегантная девушка в легком летящем платье. Только влажные кончики распущенных волос и чуть более глубокий загар напоминали о том, что она вытворяла на турнике час назад.

Вадим, уже переодевшийся в шорты и поло, взял её за руку. — Ты знаешь, я даже не знаю, какая версия тебя мне нравится больше, — шепнул он ей на ухо. — Та, что прорывает бумагу, или та, что сейчас пойдет со мной ужинать.

Они вышли из ворот аквапарка. Вечерний воздух был теплым и пах цветами. В руках Вадим сжимал телефон, куда они уже успели перекинуть все видеофайлы с терминалов.

— Ну что, в отель? — Ноги гудят так, будто мы пешком пересекли континент.

Лена уютно прижалась к его плечу: — Да. Я хочу что-нибудь съесть,  упасть на кровать  и посмотреть, наконец, то видео, где ты летишь с катапульты «мешком». Я чувствую, это будет мой любимый фильм на сегодня.

Часть 18. Отель "Гравитон". Внимание! Контент 16+ ! >>>

<<< Часть 11: Пизанская башня и душ из шара

Гладиаторы в бикини

Антон уже был готов гуглить, где арендовать флайборд, но Аня вдруг хитро переглянулась с Леной. — Подождите с реактивными ранцами, — сказала она, кивнув в сторону той самой узкой доски, с которой они с Леной так эпично падали в обнимку. — У нас есть незаконченное дело. — Какое? — насторожился Вадим. — Дуэль, — объявила Лена, выжимая волосы. — Мы против вас. Кто кого скинет. Правила простые: встречаемся на середине. Толчки, хитрости и обманные маневры разрешены. Кто остался сухим — тот король горы.

Парни переглянулись и рассмеялись. — Девчонки, вы серьезно? — хмыкнул Игорь, поигрывая бицепсами. — Мы же вас массой задавим. — А мы вас — грацией и коварством, — парировала Марина, у которой в глазах уже горел азартный огонь.

Раунд 1: Лена против Вадима

Первыми пошли Лена и Вадим. Вадим шел по доске, широко расставив ноги, как моряк в шторм. Лена двигалась мягко, пружинисто, словно кошка по забору. Они встретились ровно над серединой озера. Доска под ними ходила ходуном. — Сдавайся, женщина! — в шутку рыкнул Вадим, пытаясь напугать её раскачкой. Лена не испугалась. Она сделала ложный выпад, будто падает влево. Вадим инстинктивно дернулся вправо, чтобы не упасть вместе с ней, и потерял баланс. Лена воспользовалась моментом и легонько толкнула его в плечо. Вадим взмахнул руками и с грохотом полетел вниз. Но, падая, он в последний момент ухватил Лену за край парео. — Нет уж, вместе!

БУЛТЫХ! Оба скрылись под водой, подняв тучу брызг.

— Ничья! — прокричал Антон с берега.

Раунд 2: Аня против Игоря

Игорь подошел к делу стратегически. Он просто встал на середине скалой, скрестив руки на груди. — Я не буду тебя толкать, Аня. Я просто буду стоять, пока ты не устанешь. Аня подошла к нему вплотную. — Ах так? — улыбнулась она. Она сделала вид, что хочет его обнять, а сама резко подсела и толкнула его бедром. Доска сыграла как катапульта. Игорь, не ожидавший такой подлости от гравитации, замахал руками, пытаясь ухватиться за воздух. Он рухнул спиной назад, как подкошенный дуб. Аня победно вскинула руки, но... доска спружинила обратно и скинула её следом. Вторая пара мокрых куриц присоединилась к первой. Счет по-прежнему был равным.

Настала очередь тяжелой артиллерии.

На доску ступил Антон. Он шел уверенно, каждый его шаг отдавался глухим стуком. Он был огромным, улыбчивым и казался абсолютно непоколебимым. С другой стороны вышла Марина. Она была ниже его на голову и легче в два раза. — У тебя нет шансов, — добродушно сказал Антон, когда они встретились нос к носу. — Я просто займу всё пространство. — Спорим? — Марина хищно улыбнулась.

Антон попытался применить тактику «медвежьи объятия» — просто аккуратно взять её и приподнять. Но Марина оказалась скользкой и юркой. Она нырнула под его руки. Антон, потеряв цель, качнулся вперед. В этот момент Марина, проявив чудеса эквилибристики, уперлась ногой в доску, а плечом — в солнечное сплетение Антона. И использовала его же инерцию против него.

Это было дзюдо на бревне. Антон, огромный и мощный, вдруг понял, что его центр тяжести находится где-то над озером. — Э-э-э?! — только и успел сказать он.

Он рухнул вниз с эпичностью падающего монумента. Вода расступилась, принимая его тело с гулким, тяжелым ударом, который эхом разнесся по берегу. Цунами накрыло всех, кто плавал рядом.

Доска под ногами Марины бешено заплясала, пытаясь сбросить победительницу. Все замерли, ожидая третьего «двойного» падения. Марина взмахнула руками, балансируя на грани. Её тело изогнулось, ловя равновесие. Она сделала шаг назад, потом вперед... и замерла.

Доска успокоилась. Марина выпрямилась. Она осталась стоять. Одна. Сухая. Она гордо вскинула подбородок, глядя сверху вниз на бурлящую воду, где барахтались пятеро её друзей. Она возвышалась над ними, как победившая амазонка, как королева этого шаткого мостика.

Легкий ветерок, словно приветствуя победительницу, подхватил её длинные светлые волосы и красиво развеял их за спиной, создавая вокруг неё сияющий на солнце ореол.

Антон вынырнул, отфыркиваясь, посмотрел наверх и, увидев этот триумфальный силуэт на фоне неба, только и смог восхищенно выдохнуть: — Ну ты даешь, Марина...

А Марина лишь послала ему воздушный поцелуй, продолжая балансировать над бездной.

Битва безбашенных хомячков

Пока Антон, вдохновленный полетом Ани, рвался на вышку, чтобы тоже стать снарядом, Марина дернула его за руку и указала на соседнюю акваторию. — Подожди со своим запуском, Гагарин. Смотри, шары свободны! Помнишь, что нам нейросеть  советовала? «Битва хомячков»!

На воде покачивались огромные, прозрачные сферы из плотного полимера. Они выглядели обманчиво безобидными и легкими. — О, я видел это по телеку! — хмыкнул Игорь. — Там надо просто бежать. Как по дорожке.

Процесс залезания внутрь уже был шоу. Через узкий рукав-вход нужно было буквально вползти в чрево шара. Лена, стараясь сохранить остатки грации, вползла внутрь первой. Сфера тут же качнулась, и Лена, вместо того чтобы красиво встать, покатилась по дну шара кубарем, сверкая пятками. — Тут... скользко! — донесся её приглушенный голос изнутри. Стенки шара работали как линза, и снаружи она казалась смешным большеголовым пришельцем.

Следом загрузились парни. Антон и Игорь заняли соседние шары. Вадим и Аня выбрали оставшиеся два.

— Задача простая! — прокричал инструктор с пирса, застегивая молнии-гермозатворы. — Встать, разбежаться и сбить противника!

Это оказалось сложнее, чем квантовая физика. Как только Игорь попытался встать в полный рост, шар под ним провернулся. Могучий атлет, который пять минут назад держал на плечах жену, рухнул лицом в полимер, раскинув руки-ноги, как морская звезда. — Черт... то есть, блин! — закричал он, пытаясь встать на четвереньки. Но шар крутился быстрее, чем он.

Антон выбрал тактику «бронепоезда». Он согнулся, уперся руками в стенки и попытался бежать в наклоне. Шар послушно покатился, но инерция сыграла злую шутку: ноги Антона убежали вперед быстрее головы. Он сделал сальто внутри шара и приземлился на лопатки, хохоча как безумный.

— Иду на таран! — раздался глухой крик Вадима. Он каким-то чудом поймал ритм. Перебирая ногами мелко-мелко, как гейша, он разогнал свой шар и направил его прямо на сферу Ани. Аня, которая в этот момент просто пыталась не упасть и ползла на коленках, увидела надвигающуюся угрозу. — А-а-а! — завизжала она, пытаясь отгрести в сторону. Поздно. Шар Вадима врезался в шар Ани. Удар был мягким, пружинистым, но эффектным. Аню подбросило внутри её сферы, перевернуло вверх тормашками, и её шар отлетел метров на пять, вращаясь как волчок.

— Эй! Так нечестно! — возмутилась Лена, которая наконец-то смогла встать. Она, раскинув руки для баланса, словно канатоходец, двинулась мстить за подругу. Её целью был Антон, который как раз пытался встать после очередного падения.

Лена разогналась. Её шар набрал скорость. Антон поднял голову, увидел надвигающуюся «кару небесную» и... просто расслабился, раскинув руки. Удар! Шар Лены налетел на шар Антона. Но масса Антона сыграла роль якоря. Лена отпружинила от него, потеряла равновесие и устроила внутри своей сферы настоящую центрифугу, кувыркаясь вместе с оболочкой.

Через десять минут этой беготни выяснилась главная деталь зорбинга, о которой никто не думал: внутри шара становится жарко. Солнце палит сквозь прозрачные стенки, воздуха мало, а бегать приходится много.

— Фу-у-ух! — Игорь, мокрый уже не от воды, а от пота, распластался на дне своего шара. — Я сдаюсь! Я чувствую себя огурцом в банке на подоконнике! — Выпустите хомячков на волю! — поддержала Марина, которая все это время снимала их мучения с пирса и уже устала смеяться.

Инструктор подтянул шары за тросы к пирсу. Молнии расстегнулись, впуская свежий воздух.

Ребята выползали на доски на четвереньках — красные, взлохмаченные, мокрые, но абсолютно счастливые. — Никогда... слышите, никогда... я столько не падал на ровном месте, — простонал Антон, переворачиваясь на спину и глядя в небо. — Это было унизительно прекрасно. — Зато у меня пресс болит от смеха, — выдохнула Лена, пытаясь распутать волосы. — Аня, ты видела, как я отлетела? Я думала, я в космос ушла!

— Ну что, — подытожил Вадим, садясь и свешивая ноги в воду. — Хомячий тест сдан. Что там дальше по списку нейронки? Флайборд или хватит с нас экстрима?

— Мне кажется сейчас самый кайф - это прыгнуть с вышки, — протянула Аня. Кто со мной?

Групповые плюхи

На верхней площадке пятиметровой вышки места едва хватило всем шестерым. Солнце палило нещадно, но от воды внизу веяло спасительной свежестью.

— Ну что, — Антон оглядел свою «банду», тяжело дыша от бега. — Не будем церемониться? — Кто последний — тот тухлый баклажан! — крикнула Лена, и в её глазах плясали озорные искорки.

Игорь и Вадим переглянулись и, не сговариваясь, рванули первыми. Они разбежались и оттолкнулись от края с мощным рыком. Никакой грации, только первобытная энергия. Вадим скрутил в воздухе какую-то невообразимую «кракозябру», а Игорь пошел классической «бомбочкой», обхватив колени руками.

БА-БАХ! БУЛТЫХ!

Два фонтана взметнулись вверх, словно гейзеры. Вода вскипела белой пеной.

— Наша очередь! — скомандовала Марина. Аня и Лена, подхватив её с двух сторон за руки, побежали к краю. — Раз, два... Летим!

Три девичьи фигурки одновременно оторвались от досок. Это было красиво: волосы развевались, загорелые тела вытянулись в струнку, на фоне синего неба они казались невесомыми. Они влетели в воду прямо в центр бурлящего круга, оставленного парнями. Три чистых, звонких всплеска слились в один.

На вышке остался один Антон. Он подошел к краю, посмотрел вниз, где в пене барахтались пять счастливых голов, и расплылся в широкой улыбке. — Принимайте пополнение! — гаркнул он на всё озеро.

Он не стал просто прыгать. Он разбежался, мощно оттолкнулся, завис в воздухе, раскинув руки и ноги звездой, как парашютист в затяжном прыжке, и проорал: — Я-Я-ЯЗЬ!!!

В самый последний момент он сгруппировался в плотный комок.

Б-ДЫ-Щ!

Это был королевский всплеск. Вода, казалось, выплеснулась из озера на берег. Волна накрыла вынырнувших девчонок с головой, закачала пирс и распугала уток в соседней заводи.

...Через минуту они все дрейфовали рядом, лениво перебирая руками и ногами. Вода приятно холодила разгоряченную кожу, смывая усталость и жар. Аня перевернулась на спину, глядя в высокое небо, и блаженно выдохнула: — Боже... как же хорошо жить. — И не говори, — поддержал Антон, отфыркиваясь рядом. — Ну что, нейронка не соврала. День запомнится.

Они качались на волнах, слушая лето, и понимали, что этот момент — когда все вместе, все смеются и никому никуда не надо спешить — и есть тот самый кайф, который они искали.

Продолжение следует

Начало истории

Вот уже третий месяц, как я жила в комнате Полины в старой коммуналке на Римского-Корсакова. Дом был дореволюционной постройки и хранил тени и тайны предыдущих жильцов. После полуночи прошлое вступало в свои права. Хозяйка объяснила мне правила: нельзя ночью заходить в определённые части квартиры, вслушиваться, что происходит за дверями пустующих комнат, оборачиваться на шорохи в коридоре. Иначе до рассвета ты окажешься во власти прошлого, и тени заберут тебя с собой.

Я принимала правила игры. Я научилась становиться частью этого города. Я променяла свои туфли на полинкины Мартинсы, носила одежду в тёмных тонах, я научилась не улыбаться и не поднимать глаза при встрече на незнакомцев. Я часто теперь надевала вещи, доставшиеся мне от подруги (у нас был один размер) в память о ней.

Однажды дела занесли меня вглубь линий Васильевского острова. Весь день меня преследовало состояние, предшествующее простуде, но я всё же, решила прогуляться домой пешком. На мосту Лейтенанта Шмидта ветер сорвал с головы фетровую шляпу, и я сбежала на лёд, чтобы достать её, благо, это случилось недалеко от берега. На середине пути меня окликнули.

"Хэй! Не ходи дальше! Лёд под опорами моста ненадёжен. Это самое опасное место. Того и гляди – провалишься".
Я обернулась и увидела рыбака, склонившегося над лункой. Не слишком ли поздно для рыбалки, подумала я. Впрочем, я ничего в этом не понимала. Ветер, который до этого был мне в спину, теперь подул в лицо снежным дыханием, я почувствовала тысячи уколов от маленьких острых снежинок и прикрылась ладонью, стараясь рассмотреть своего собеседника.

"В молодости я работал геологом, - продолжил незнакомец, - И однажды провалился под лёд, когда переходил один из притоков Енисея. Быстрое течение вмиг утянуло меня. Лёд был такой прозрачный, что я видел небо и Солнце сквозь него. Не знаю, сколько я провёл подо льдом. Помню, что не было страха, и время, как будто, замедлилось. Знаешь, под водой тоже можно дышать. Вода несёт у самой поверхности льда пузыри воздуха, и я пытался хватать их губами, жадно ловил каждый крошечный глоток... В конце концов, на повороте реки течение ускорялось, и в этом месте не было льда. Течение выбросило меня на берег. Каким-то чудесным совпадением в этом месте стояла избушка, в которой жили отшельники - супружеская чета староверов. Хозяйка в это время спустилась к реке за водой. Несколько дней пролежал у них в бреду без сознания. Они спасли меня и сумели выходить, но здоровье больше не позволяло мне участвовать в экспедициях, и я остался в Петербурге. Работаю в Горном институте, занимаюсь научной деятельностью, преподаю студентам".

Рыбак помолчал некоторое время, собираясь с мыслями, - "Это было больше двадцати лет назад. А ты давно живёшь в Питере?"

"Третий месяц. До этого работала в Марокко. А здесь... Здесь оказалась тоже не совсем по своей воле. Знаете, никак не могу привыкнуть к здешнему климату".

"Третий месяц, - незнакомец, так и не удосужившийся назвать своего имени, пожевал губами, думая о чём-то своём. – Значит, до сих пор не видела ни одного настоящего наводнения!"

"Нет, не видела. Только в книжках читала. И на картинках смотрела", - я обернулась на тёмный видневшийся вдали силуэт Петропавловской крепости и вспомнила картину Иосифа Флавия, изображающую княжну Тараканову, на платье которой взбираются крысы из заливаемого водой каземата. Меня передёрнуло.

"А знаешь ли ты, что о самом главном наводнении ты не прочтёшь ни в одной книге, потому что об этом не помнит никто! Город на целые сутки оказался скрыт под водой, вот какое это было наводнение!"

"А вы-то откуда знаете?" – с недоверием спросила я.

"Я зна-а-аю", - протянул рыбак, - "Человек, который поведал мне эту историю, услышал её от того, кто в молодости знал эту девушку лично".

"Знал кого?"

"Русалочку же! В детстве читала сказку? Андерсен всё переврал! Вот как было на самом деле: русалочка, дочь морского царя, с детства мечтала жить в Петербурге. Да, не только людей очаровывает наш город! И однажды она сбежала из дома, из подводного дворца и приплыла на стрелку Васильевского острова. Да-а-а, недалеко от сюда. И обратилась с стражам у подножия Ростральных колонн с просьбой позволить ей выйти на сушу и жить в нашем городе. Ростральные колонны – это портал, граница перехода между миром моря и миром суши, так вот! Без разрешения стражей никому не позволено будет пересечь её! И стражи сжалились над её просьбой, дали ей новое, человеческое обличье и позволили войти в наш город. Но царь Тритон не мог смириться с пропажей дочери! И однажды ночью он погрузил весь город на дно Балтийского моря, чтобы найти её! Но у Петербурга много стражей, много хранителей! Сфинксы, Грифоны... Которые не сдадут наш город просто так. Всю ночь хранители Петербурга вели бой с силами морского царя и выстояли наш город! Ещё до рассвета море отступило назад, а когда жители проснулись, никто из них даже не знал о ночной битве! Вот такая история".

"А что случилось с Русалочкой?"

"А что случилось... Она прожила в Петербурге обычную жизнь. Никаких принцев. Даже ничего выдающегося. Это в сказках бывает. А это – жизнь, какая она на самом деле. Её похоронили на Смоленском кладбище. Поскольку родственников на земле у неё не было, некому было ухаживать за могилой, и надгробие давно утрачено. Когда я был там последний раз, от могилы остался только еле заметный холмик. Скоро и от него не останется следа".

"Знаете, а вот теперь я вам верю, - кивнула я, - Вы правы. Vita nostra, как она есть".
Мы ещё постояли молча какое-то время. Мои волосы, лишенные головного убора, были покрыты инеем, и меня колотил озноб. Теперь я простыла окончательно.

"Простите, я плохо себя чувствую, - сказала я, - Мне нужно идти. Когда будете у Русалочки в следующий раз, отнесите ей лично от меня цветов. До свидания".
Не оборачиваясь, быстрым шагом, насколько позволял скользкий лёд, я направилась к ступенькам на набережную. Когда я добралась до дома, был уже поздний вечер. Невдалеке от моей парадной был крохотный магазинчик "Продукты 24 часа", куда я зашла по дороге, купив первого попавшегося вина и специй. Остальные жильцы уже спали. Помню, как сидела на кухне, сжимая в трясущихся руках кружку глинтвейна.

Проснулась я за полночь. Помню, как удивилась, что все звуки стали далёкими и приглушёнными, а движения – плавными и замедленными. Проснулась и поняла, что весь город затоплен водой.

"Знаешь, под водой тоже можно дышать", - вспомнила фразу моего визави накануне на невском льду. В моих лёгких была вода Балтийского моря. Я дышала водой, пила своими лёгкими морскую воду, так, как иные пьют вино. Встала с кровати, и, загребая руками, помогая себе идти, подошла к подоконнику, распахнула окно. Отсюда, с глубины морского дна, звёзды выглядели далёкими бледными, едва различимыми шарами.

Город был затоплен водой. Но он продолжал жить, я чувствовала его замедленный ночной пульс. Город продолжал жить ночью, нищим писателем, склонившимся над клавиатурой, разговором любовников, которые не в состоянии насытиться телами друг друга, и вечер, и ночь, продолжают пить чашу наслаждения, звуком шагов запоздалого прохожего в арке двора, шорохом шин ночного автомобиля. Я чувствовала их одновременно, я была и нищим писателем, и любовниками, и прохожим. Жадно вдыхая воду, подняла глаза и увидела огромную рыбу, проплывающую над соседним домом. Её тело было могучее и древнее, движения полны скрытой силы. Она медленно плыла над городом, ей некуда было торопиться. В свете окон двора я видела её серебристые бока и светлое брюхо. Помню её большие и тёмные, как бездна, глаза. Взмах плавников, и волна, докатившись, качнула меня назад. Я поняла, что нельзя, чтобы рыба меня заметила! В панике, насколько вообще возможно быстро двигаться под водой, я бросилась назад, хлопнув оконной рамой. Кинулась под одеяло, трясясь от озноба. Последняя мысль была – бедная Русалочка, как же ей было холодно, когда она жила на дне. И как же ей было одиноко здесь...

Открываю глаза. Полусижу в кровати, спина утопает в подушках (да откуда у меня столько подушек-то в комнате?).

"Пришла в себя, наконец-то! - Нонна Менделевна ставит передо мной поднос с гренками и горячим кофе, - Ешь давай, восстанавливай силы!"

"А море ушло уже?" – спрашиваю я.

"Какое море? У тебя жар был, ты бредила. Несколько дней провела без сознания. Я, почитай, не отходила от тебя. А ты мне за комнату, между прочим, платишь, а не за то, чтобы я у тебя сиделкой работала. Так что, с меня хватит. Пей кофе, пока горячий!" – вытирая руки о передник, хозяйка вышла из комнаты. Я взяла хрустящую маслянистую гренку с подноса, зажмурилась и принялась вспоминать сон.