Доставайте свои лупы, товарищи детекторы ии-генераций. В век, когда каждое фото и видео подвергается подозрениям, проверим, так ли легко заметить сгенерированный контент на примере одной, по мне так очень красивой осенней локации.
На одной(?) из фотографий добавлена одна не самая существенная деталь, которая, как мне кажется, дополнила композицию.
Интересно, заметно ли ее. Мне кажется, да, и довольно явно, но я же знаю где искать, поэтому в репрезентативную выборку не вхожу.
Раньше, еще при немцах, это место несло гидротехнический потенциал, но сейчас, к сожалению, медленно разрушается.
Иногда про него вспоминают фотографы, блогеры и редкие туристы. Но в основном там можно встретить рыбаков.
Однажды я повелась на инфу, что это красивое сооружение - беседка для кормления лебедей =D Но нет, это часть тех самых гидротехнических конструкций.
Ну, что, есть идеи, где затесался ии-шный кусочек?
Загляните в октябре в заросший дачный пруд или придорожную канаву — вода там почернела и будто вымерла. А ведь ещё в августе над ней торчали весёлые жёлтые цветочки на длинных ножках, а под ними у самой поверхности качались пушистые зелёные гирлянды. К ноябрю от этих зарослей не остаётся и следа.
Зовут эту летнюю хозяйку стоячих вод пузырчаткой обыкновенной (Utricularia vulgaris). Если летом потянуть её за цветонос, следом из воды покажется длинная ветвистая сеть без единого корешка. Корней у неё не бывает вовсе. Куда же к зиме уходит растение, которое всю жизнь просто плавает у поверхности?
Летний побег пузырчатки обыкновенной: пузырьки-ловушки на нитях листьев и две зимние почки-турионы, пока ещё на кусте.
Держаться за дно пузырчатке без надобности: свой обед она ловит на плаву. Её подводные листья рассечены на тонкие нити и густо усыпаны полупрозрачными мешочками меньше спичечной головки. На одном листе их бывает от десятка до сотни с лишним, и каждый — взведённый капкан.
Желёзки внутри пузырька заранее откачивают из него воду наружу, отчего упругие стенки втягиваются внутрь, словно сдутый мячик. Вход наглухо заперт маленьким клапаном, а снаружи у дверцы торчат чувствительные волоски. Стоит водяной блохе дафнии или личинке комара задеть волосок, как клапан тут же поддаётся.
Один пузырёк-ловушка под микроскопом: целиком он меньше спичечной головки.
Стенки пузырька мгновенно распрямляются, и вода вместе с добычей влетает внутрь за 0,5 миллисекунды. Рывок такой резкий, что рачок разгоняется до шестисот раз резче, чем падающий камень, и шанса выплыть назад у него уже нет. Даже знаменитая венерина мухоловка схлопывается куда медленнее нашей соседки из канавы.
В разгар лета эта подводная охотница поднимает над прудом стрелку с жёлтыми цветами, похожими на львиный зев, и мирно угощает нектаром муху-пчеловидку. Зато к осени вольная жизнь без корней выходит ей боком. Кувшинка отсидится на глубине за счёт корневища в иле, а того, кто плавает у самой поверхности, зимой вморозит в лёд.
Над водой у пузырчатки остаются только цветонос и жёлтые цветы, похожие на крошечный львиный зев.
Поэтому ещё в сентябре, едва дни становятся короче и вода остывает, пузырчатка начинает собираться на зимовку. Верхушки её побегов перестают расти в длину, и короткие плотные листья сбиваются на них в тугие зелёные шарики размером с горошину. Ботаники называют такие зимующие почки турионами.
Турионы пузырчатки вблизи: плотные зелёные шарики из сбитых вместе листьев.
Летний куст держится у поверхности за счёт воздушных полостей в стебле, как надувной матрас. Зимняя почка набита крахмалом, но тяжелее воды так и не становится. Оторвись она от куста, так и осталась бы зимовать наверху.
Водокрас, сосед по пруду, свои зимние почки осенью сбрасывает, и те тонут сами, набрав в себя воды. А пузырчатка обыкновенная, как показал чешский исследователь водных растений Любомир Адамец, почки не отпускает.
Маленькие зелёные шарики остаются крепко привязанными к старому летнему кусту. В октябре его длинные побеги отмирают, гниют, становятся тяжелее воды и идут ко дну, утягивая весь выводок зимних почек за собой.
Осенний пруд: сверху листья на тёмной воде, а на глубине в это время идёт своя жизнь.
Гниёт стебель не весь. У самой почки внутри него идёт бурый стержень, пропитанный веществами, которые не дают ему разлагаться. Мякоть вокруг расползается, а стержень держится, как смолёная верёвка. Там, на дне, в темноте и подо льдом, почка и спит всю зиму на привязи у собственного прошлогоднего хвоста.
Только к весне сгнивает и бурый стержень. Лёгкая горошина пробкой всплывает к свету, едва с пруда сойдёт лёд, и разворачивает новые ловчие листья.
Лёд тронулся: когда у берега откроется вода, почки-горошины пойдут наверх.
