Серия ««Чернобыль: рассекреченная хроника»»

• Ночь, когда приборы перестали говорить правду

• Первое сообщение наверх: пожар потушен, эвакуация не требуется

• Припять продолжала жить обычной жизнью

Показать ещё

Ночью 26 апреля 1986 года над четвёртым энергоблоком Чернобыльской АЭС поднялось свечение, которое очевидцы позднее описывали как необычный голубоватый столб. Крыша реакторного здания была разрушена, в образовавшийся провал падала вода, горели обломки и графит.

Но примерно в ста километрах от станции, в Киеве, а затем и в Москве ещё несколько часов существовала совсем другая картина происходящего.

Пожар потушен. Реактор не повреждён. Ситуация находится под контролем.

Именно эту версию первоначально услышали некоторые руководители Советского Союза. Не потому, что в Кремле уже составили план грандиозного обмана. В первые часы сама система словно ослепла: дозиметры не показывали реального уровня радиации, связь передавала неполные сведения, а люди, привыкшие верить в прочность реактора РБМК, не могли принять очевидное — активная зона была разрушена.

Так начиналась информационная катастрофа, оказавшаяся почти столь же опасной, как и сам взрыв.

Ночь, когда приборы перестали говорить правду

Испытание на четвёртом энергоблоке проводили ночью. Проверяли, сможет ли вращающийся по инерции турбогенератор некоторое время снабжать насосы электроэнергией при потере внешнего питания.

В 01:23 реактор вышел из-под контроля. Резкий рост мощности привёл к разрушению технологических каналов и нескольким взрывам. Верхняя часть реакторного здания была уничтожена, а радиоактивные вещества начали поступать в окружающую среду. Впоследствии международная группа INSAG пришла к выводу, что катастрофа стала результатом сочетания действий персонала, опасных особенностей конструкции РБМК и недостатков действовавших правил безопасности.

Однако находившиеся внизу операторы не могли увидеть активную зону. Кроме того, мысль о полном разрушении реактора казалась невероятной даже специалистам.

Часть имевшихся на станции дозиметров была рассчитана на значительно меньшие значения. Когда стрелка доходила до верхнего предела шкалы, это не означало, что радиация переставала расти. Прибор просто больше не мог её измерить.

Возникла опаснейшая психологическая ловушка: если прибор показывает максимум, человек может решить, что перед ним и есть реальное значение. На самом деле за пределом шкалы могли находиться уровни в десятки и сотни раз выше.

Тем временем к четвёртому блоку прибывали пожарные. Они тушили обычный, как им сначала казалось, промышленный пожар — без полной информации о том, что вокруг лежат фрагменты активной зоны.

Первое сообщение наверх: пожар потушен, эвакуация не требуется

26 апреля Министерство энергетики и электрификации СССР подготовило срочное донесение для Политбюро ЦК КПСС — первый известный внутренний официальный документ об аварии.

В нём сообщалось о взрыве и пожаре, но масштаб разрушения ещё не был отражён. Документ создавался в условиях, когда информация проходила длинную цепочку: от смены станции и её руководства — к республиканским органам, отраслевому министерству и лишь затем в Москву.

Особенно показателен дневник члена Политбюро Виталия Воротникова. По его записи, секретарь ЦК Владимир Долгих получил сведения от директора ЧАЭС Виктора Брюханова. Суть первого доклада выглядела успокаивающе: пожар ликвидирован, реактор не повреждён.

Сегодня эта фраза кажется почти невозможной. Но она показывает не только попытку смягчить случившееся. Она раскрывает устройство всей системы.

Информация шла снизу вверх, и на каждом уровне люди зависели от предыдущего доклада. Никто из находившихся в Москве руководителей не мог в тот момент сам посмотреть внутрь четвёртого блока. А те, кто находился на станции, ещё не располагали ни полной картиной разрушений, ни исправной системой измерений.

Тем же утром, около девяти часов, через Киев в район аварии вылетела первая группа специалистов и руководителей. Позднее была создана Правительственная комиссия во главе с заместителем председателя Совета министров СССР Борисом Щербиной.

Но на протяжении первых часов огромная страна принимала решения, опираясь на сведения, которые уже не соответствовали происходящему.

Припять продолжала жить обычной жизнью

Всего в нескольких километрах от разрушенного реактора просыпалась Припять.

Люди открывали окна, выводили детей на улицу, отправлялись в магазины. Назначенные на субботу свадьбы не отменялись. На улицах появлялись поливальные машины — их использовали, чтобы уменьшить распространение радиоактивной пыли, однако большинству жителей никто не объяснял настоящую причину.

Город не эвакуировали утром 26 апреля.

Это решение позднее породило множество версий: от полной беспомощности до сознательного желания скрыть аварию любой ценой. Архивные и научные материалы показывают более сложную картину.

В первые часы не было достоверной карты загрязнения. Нужно было установить безопасные маршруты, собрать транспорт, определить, куда разместить десятки тысяч человек. Одновременно часть руководителей всё ещё надеялась, что последствия удастся локализовать и массовое переселение не понадобится.

Но радиационный фон продолжал расти.

Согласно отчёту UNSCEAR, распоряжение об эвакуации объявили жителям около полудня 27 апреля. Автобусы начали вывозить людей в 14:00, а примерно к 17:00 основная операция была завершена. Город покинули более 40 тысяч человек; в других официальных подсчётах, учитывающих всё население Припяти и ближайшие группы, фигурируют значения около 49 тысяч.

От момента взрыва прошло около 36 часов.

Жителям сказали взять документы, немного еды и вещи на несколько дней. Такая формулировка помогала избежать паники, но одновременно создала одну из самых трагических иллюзий Чернобыля: многие искренне верили, что скоро вернутся.

Они закрывали двери квартир, оставляли мебель, фотографии, книги и домашних животных.

Эвакуация, объявленная временной, для большинства оказалась пожизненной.

Швеция обнаружила аварию раньше, чем СССР сообщил о ней миру

Утром 28 апреля сотрудники шведской атомной электростанции «Форсмарк» обнаружили радиоактивное загрязнение на одежде одного из работников.

Сначала предположили, что утечка произошла на самой станции. Однако проверка не выявила аварии. Анализ погоды и направления движения воздушных масс указал на источник, расположенный восточнее — на территории Советского Союза.

Сообщения о повышенной радиации начали поступать и из других стран.

Именно 28 апреля внешнее давление стало невозможно игнорировать. Американские разведывательные структуры первоначально узнали о возможной советской ядерной аварии из сообщений о радиации в Швеции, а затем — из краткого заявления СССР.

Советское телевидение передало небольшое сообщение ТАСС. В нём говорилось, что на Чернобыльской АЭС произошла авария, один из реакторов повреждён, принимаются меры, пострадавшим оказывается помощь.

Для события такого масштаба сообщение было предельно кратким.

Ни о разрушении реактора, ни о радиоактивном облаке, ни о подробностях эвакуации публично не говорилось.

И всё же это был переломный момент. Катастрофа перестала быть внутренним делом нескольких ведомств. Радиация пересекала государственные границы, а значит, удерживать произошедшее внутри советской информационной системы больше не получалось.

Что говорили на закрытом заседании Политбюро

В тот же день, 28 апреля, состоялось чрезвычайное заседание Политбюро ЦК КПСС. Сохранились фрагменты рабочей записи, близкой к дословной стенограмме.

Этот документ особенно ценен: большинство рабочих экземпляров заседаний Политбюро до сих пор остаётся закрытым в Президентском архиве России. Доступные фрагменты были опубликованы бывшим руководителем Росархива Рудольфом Пихоей.

Из обсуждения видно: высшее руководство уже понимало, что перед ним не рядовой производственный инцидент.

Речь шла о радиационной обстановке, состоянии людей, необходимости привлечь военных, медиков и научные институты. Однако полной и устойчивой картины всё ещё не существовало. Одни доклады быстро устаревали, другие противоречили результатам измерений.

29 апреля ситуация прозвучала ещё жёстче. В дневниковой записи Воротникова переданы слова Владимира Долгих: положение катастрофическое, реактор практически разрушен, продолжается выброс радиоактивных веществ и графита.

Между первым успокаивающим докладом и признанием катастрофического разрушения прошло всего несколько суток.

Но именно в эти сутки жители Припяти находились рядом с реактором, пожарные и персонал получали высокие дозы, а радиоактивные массы уже двигались через границы.

Молчание было частью системы — но не вся система молчала намеренно

Легко представить Чернобыль как историю, в которой один кабинет знал всю правду и сознательно скрывал её от остальных.

Архивы показывают другую, более тревожную картину.

Часть руководителей действительно стремилась ограничивать сведения, избегать паники и защищать репутацию государства. Советская атомная промышленность десятилетиями существовала в культуре секретности: технические неполадки, дозы облучения и происшествия рассматривались не только как вопросы безопасности, но и как государственная тайна.

Однако в первые часы работал и другой механизм — самообман системы.

Руководители станции не хотели верить в разрушение реактора. Отраслевые специалисты были уверены в принципиальной надёжности РБМК. Подчинённые опасались сообщать наверх неподтверждённые или слишком пугающие сведения. А наверху получали уже смягчённую картину.

Чернобыль показал страшный парадокс: чрезвычайно централизованное государство могло быстро мобилизовать тысячи автобусов, солдат, врачей и инженеров — но оказалось неспособным так же быстро передать правдивую информацию.

Не существовало одной кнопки, нажав которую, кто-то в Кремле решил скрыть катастрофу.

Была система, в которой плохая новость на пути наверх теряла остроту, а на пути вниз — подробности.

Что подтверждено документами, а что стало поздним мифом

Подтверждено: первые сведения о состоянии реактора были ошибочными и успокаивающими.

Подтверждено: руководство СССР получило первые сообщения уже утром 26 апреля, а группа специалистов вылетела в район аварии примерно в 9:00.

Подтверждено: Припять эвакуировали 27 апреля — примерно через 36 часов после взрыва.

Подтверждено: полное Политбюро обсуждало катастрофу 28 апреля.

Подтверждено: к 29 апреля наверху уже признавали практически полное разрушение реактора.

Не подтверждено: что все члены советского руководства с первых минут знали точный масштаб аварии и действовали по заранее составленному плану сокрытия.

Не подтверждено: что эвакуацию специально задержали исключительно ради первомайских торжеств. Решение зависело от ошибочных первоначальных сведений, замеров, подготовки маршрутов и общего нежелания признавать худший сценарий.

Правда оказалась сложнее удобной легенды.

Документ, который открыл только первую дверь

29 апреля была создана оперативная группа Политбюро. Её протоколы показывают, как за считанные дни Чернобыль превратился из аварии на одной станции в крупнейшую межведомственную операцию СССР.

В дело вступали Министерство обороны, химические войска, Министерство здравоохранения, Академия наук, КГБ, транспортные ведомства и власти союзных республик.

Но самым неотложным вопросом оставались люди.

Почему почти пятидесятитысячный город не вывезли утром 26 апреля? Что происходило на улицах Припяти, пока специалисты спорили о дозах? Как за несколько часов нашли больше тысячи автобусов — и почему жителям сказали, что они уезжают лишь на три дня?

Об этом — во второй части документального цикла «Чернобыль: рассекреченная хроника. Припять ждала автобусы 36 часов: почему жителей не вывезли сразу после взрыва".

Как вы считаете, что сыграло главную роль в задержке решений: страх руководителей, техническая растерянность или привычка скрывать любые плохие новости?

Основные источники

1. Срочное донесение Министерства энергетики СССР в Политбюро ЦК КПСС от 26 апреля 1986 года.

2. Виталий Воротников. Дневниковая запись о первых сообщениях из Чернобыля.

3. Чрезвычайное заседание Политбюро ЦК КПСС от 28 апреля 1986 года.

4. Протокол №1 оперативной группы Политбюро от 29 апреля 1986 года.

5. National Security Archive. Top Secret Chernobyl. Volume 1.

6. UNSCEAR 1988, приложение D.

7. UNSCEAR 2000, приложение J.

8. IAEA. Материалы о причинах аварии на четвёртом энергоблоке.

9. Комиссия INSAG. INSAG-7: The Chernobyl Accident.

10. U.S. Nuclear Regulatory Commission. Справка об аварии на Чернобыльской АЭС.

Спасибо за внимание! Источник: Загадки человечества

• Город, построенный рядом с "безопасным атомом"

• Почему приказ не появился утром 26 апреля

• Автобусы собирали ночью — но не для сокрытия самого вывоза

Показать ещё

Утром 26 апреля 1986 года Припять проснулась почти как обычно.

Работали магазины. По улицам шли родители с детьми. Люди отправлялись на дачи, готовились к свадьбам, открывали окна. Над промышленной площадкой Чернобыльской АЭС стоял дым, но большинство жителей не знало, что ночью четвёртый реактор был разрушен.

К вечеру в городе уже появились люди с дозиметрами, военные машины и поливальные автомобили. Сотрудники милиции перекрывали отдельные дороги. В больницу поступали пожарные и работники станции.

Но официального приказа покинуть город всё ещё не было.

Он прозвучит только на следующий день — примерно через 36 часов после взрыва.

Почему почти пятидесятитысячную Припять не эвакуировали сразу? Власти сознательно скрывали опасность или действительно не понимали её масштаб? И правда ли, что автобусы собирали тайно, чтобы не вызвать панику?

Архивные документы дают ответ, который оказался сложнее любой легенды.

Город, построенный рядом с "безопасным атомом"

Припять была молодым советским городом. Её основали в 1970 году для работников Чернобыльской АЭС и их семей.

Средний возраст жителей составлял около 26 лет. Здесь было много детей, молодых инженеров, врачей, учителей. Для позднего Советского Союза город считался благополучным: новые многоэтажные дома, бассейн, дворец культуры, гостиница, магазины и парк развлечений.

Атомная станция воспринималась не как угроза, а как символ будущего.

Именно поэтому утром после аварии многие не могли представить, что город уже стал опасным местом. Люди видели пожарные машины, слышали слухи о происшествии на станции, но не получали ясных объяснений.

Радиацию невозможно почувствовать без приборов. У неё нет цвета, запаха или вкуса. Человек мог спокойно идти по улице и не понимать, что получает дозу.

Это отличало Чернобыль от обычной промышленной аварии. Если горит химический завод, жители видят дым и чувствуют запах. Здесь внешне город оставался прежним.

Самая опасная часть происходившего была невидимой.

Почему приказ не появился утром 26 апреля

Сегодня кажется очевидным: после разрушения реактора Припять следовало немедленно эвакуировать.

Но в первые часы руководство станции передавало наверх неполную и местами ошибочную информацию. Некоторые специалисты ещё не признавали, что активная зона разрушена. Часть дозиметров достигала предела шкалы и не позволяла оценить реальные уровни радиации.

Решение об эвакуации зависело не от одного человека. В нём участвовали руководство станции, местные власти, представители Украинской ССР, Министерство энергетики, медики и прибывшая Правительственная комиссия.

Им требовалось ответить на несколько вопросов:

• насколько велик выброс;

• в каком направлении движется загрязнённый воздух;

• можно ли оставить население в помещениях;

• какие дороги безопасны;

• куда вывозить десятки тысяч людей;

• хватит ли транспорта;

• нужно ли эвакуировать только Припять или более широкую территорию.

В обычной чрезвычайной ситуации подобные уточнения разумны. Но возле разрушенного реактора каждая потерянная минута увеличивала дозу, которую получали люди.

Первоначальная неопределённость постепенно превратилась в задержку.

К утру 27 апреля стало ясно, что оставить население в городе нельзя. Согласно отчёту UNSCEAR, около полудня по местной радиосети был объявлен приказ об эвакуации. Вывоз начался в 14:00 и в основном завершился к 17:00. Из города эвакуировали более 40 тысяч человек.

Автобусы собирали ночью — но не для сокрытия самого вывоза

Один из самых впечатляющих эпизодов этой истории — колонна автобусов, растянувшаяся на многие километры.

Транспорт начали собирать заранее. Машины направляли из Киева и других населённых пунктов. Водителям не всегда сразу сообщали точную цель поездки. Это объяснялось не только секретностью: власти старались избежать слухов, дорожных пробок и стихийного бегства жителей на личных автомобилях.

Массовая эвакуация без подготовки могла создать дополнительную опасность. Если десятки тысяч людей одновременно выехали бы из города, дороги оказались бы заблокированы. Кроме того, загрязнённые автомобили могли разнести радиоактивные частицы далеко за пределы Припяти.

Поэтому операция готовилась централизованно.

Город разделили на секторы. За жилыми районами закрепили транспорт. Сотрудники милиции и местные чиновники должны были направлять людей к автобусам и следить за порядком.

Это была огромная организационная работа, выполненная за считанные часы.

Но здесь возникает неудобный вопрос: если автобусы удалось собрать так быстро, почему решение нельзя было принять раньше?

Ответ снова связан с качеством информации. Транспортная система сработала быстрее, чем система признания опасности.

Советское государство умело мобилизовать тысячи людей и машин. Гораздо труднее ему было публично произнести: ситуация вышла из-под контроля.

"Возьмите документы и продукты на три дня"

Днём 27 апреля в Припяти прозвучало объявление.

Жителям сообщили о неблагоприятной радиационной обстановке и необходимости временно эвакуироваться. Им рекомендовали взять документы, необходимые вещи и небольшой запас продуктов. Квартиры следовало закрыть, воду и газ отключить.

Главным было слово "временно".

Людям внушали, что они покидают город ненадолго. Это помогло провести эвакуацию без паники. Но одновременно породило трагическую иллюзию.

Семьи оставляли почти всё:

• мебель и одежду;

• семейные фотографии;

• книги и письма;

• детские игрушки;

• домашних животных;

• продукты в холодильниках;

• машины в гаражах.

Многие действительно верили, что через несколько дней вернутся.

Эта надежда была не только способом успокоить население. В первые сутки даже специалисты не могли уверенно сказать, останется ли город непригодным для жизни навсегда.

Радиоактивное загрязнение распределялось не ровным кругом вокруг станции, а пятнами. Его структура зависела от ветра, осадков и особенностей местности. Поэтому первоначально могло казаться, что после снижения радиационного фона Припять удастся очистить.

Но город находился слишком близко к разрушенному блоку. Позднее возвращение постоянного населения признали невозможным.

Фраза «на три дня» превратилась в одно из самых горьких обещаний Чернобыля.

Почему жителей не предупредили о радиации раньше

Здесь важно отделить два разных вопроса.

Первый: понимали ли специалисты, что в городе повышена радиация?

Да. Измерения проводились уже 26 апреля. На улицах работали дозиметристы, принимались меры против радиоактивной пыли.

Второй: понимали ли все руководители точный масштаб опасности и её продолжительность?

Нет. Данные были неполными, приборы не всегда подходили для столь высоких уровней, а картина загрязнения менялась.

Но даже эта неопределённость не оправдывает отсутствие ясного предупреждения населению.

Жителям могли рекомендовать:

• не выходить без необходимости;

• закрыть окна;

• не выпускать детей;

• не употреблять местное молоко и зелень;

• тщательно мыть руки и обувь;

• избегать пыли.

Такая информация снизила бы часть возможного воздействия.

Однако в советской системе открытое предупреждение воспринималось как потенциальный источник паники. Кроме того, признание серьёзной радиационной угрозы фактически означало признание разрушения реактора — того, во что руководство станции первоначально не хотело верить.

Секретность здесь сработала не как единый приказ «всех обмануть», а как привычный административный рефлекс: пока информация не подтверждена наверху, населению лучше ничего не сообщать.

В условиях радиационной аварии этот принцип оказался особенно опасным.

Эвакуация прошла быстро, но слишком поздно

Когда приказ наконец поступил, город вывезли за несколько часов.

По данным UNSCEAR, объявление прозвучало около полудня 27 апреля, эвакуация началась в 14:00 и в основном завершилась к 17:00.

Это действительно была одна из крупнейших мирных транспортных операций в истории СССР.

Тысячи автобусов двигались колоннами. Их сопровождала милиция. Людей развозили по населённым пунктам Киевской области, размещали в домах, школах, общежитиях и у местных жителей.

Но завершение вывоза Припяти не означало окончания эвакуации.

29 апреля оперативная группа Политбюро уже рассматривала дальнейшие меры: уточнение радиационной обстановки, эвакуацию населения, привлечение химических войск и других служб. Эти решения отражены в протоколе №1 группы, созданной для координации ликвидации последствий аварии.

В течение 1986 года из наиболее загрязнённых районов эвакуировали примерно 115 тысяч человек. Позднее переселили ещё сотни тысяч жителей Украины, Белоруссии и России.

Припять была только первым городом.

Что происходило с домашними животными

Один из самых болезненных вопросов — судьба животных, оставленных в квартирах.

Во время эвакуации людей просили брать минимум вещей. Домашних животных в автобусы, как правило, не разрешали. Жители рассчитывали вернуться, поэтому оставляли корм и воду.

Но возвращение откладывалось.

Часть животных погибла в закрытых квартирах. Другие выбрались на улицы. Позднее специальные группы проводили отстрел бродячих собак и кошек, чтобы они не разносили радиоактивные частицы и не покидали заражённую территорию.

Вокруг этого эпизода возникло много художественных подробностей. Не все они подтверждаются документами. Однако сам факт массового оставления домашних животных сомнений не вызывает.

Именно через такие детали катастрофа перестаёт быть только набором доз и протоколов.

Город покидали не абстрактные «эвакуируемые». Уезжали семьи, которые не знали, что видят свои квартиры в последний раз.

Правда ли, что людей эвакуировали только из-за давления Москвы

Решение принимала Правительственная комиссия, прибывшая на место аварии. В ней участвовали представители союзного и республиканского руководства, атомной отрасли, медики и специалисты по радиационной безопасности.

В воспоминаниях участников встречаются разные оценки того, кто первым настоял на эвакуации и кто сопротивлялся. Такие свидетельства важно читать осторожно: после катастрофы многие стремились подчеркнуть собственную решительность или переложить ответственность.

Документально надёжно установлено другое:

• утром 26 апреля город не эвакуировали;

• в течение суток радиационная обстановка уточнялась;

• решение приняли 27 апреля;

• объявление прозвучало около полудня;

• вывоз начался в 14:00;

• основную операцию завершили примерно за три часа.

Поэтому утверждение, будто один человек единолично «спас Припять», слишком упрощает историю.

Так же неверно говорить, что никто не пытался организовать помощь. После принятия решения государственная машина действовала быстро.

Трагедия состояла в другом: она быстро исполнила приказ, который появился слишком поздно.

Мифы об эвакуации Припяти

Миф 1. Город вывезли сразу после взрыва

Нет. Между разрушением реактора и началом эвакуации прошло около 36 часов.

Миф 2. Жители ничего не замечали

Люди видели пожар, военную технику, милицию и дозиметристов. По городу ходили слухи. Но официальной и полной информации не было.

Миф 3. Всем заранее сказали, что они никогда не вернутся

Нет. Эвакуацию объявляли временной, а жителям советовали взять вещи на несколько дней.

Миф 4. Автобусы держали в секрете только ради обмана населения

Секретность действительно присутствовала, но были и практические причины: предотвращение паники, пробок и самовольного выезда.

Миф 5. Эвакуация была полностью хаотичной

Нет. После принятия решения операцию провели организованно и очень быстро.

Миф 6. Задержка объяснялась только желанием сохранить первомайские праздники

Для Припяти это неверное упрощение: город эвакуировали 27 апреля, за несколько дней до 1 Мая. На задержку повлияли первоначальная недооценка аварии, неполные измерения, бюрократический порядок принятия решений и страх вызвать панику.

Город опустел — зона начала заполняться людьми

К вечеру 27 апреля Припять выглядела иначе.

Ещё утром здесь звучали голоса, ездили автобусы и играли дети. Теперь на улицах оставались милицейские посты, военная техника, дозиметристы и отдельные группы специалистов.

Гражданское население уезжало. Навстречу ему двигались те, кому предстояло остаться.

В следующие дни в зону начали прибывать подразделения химических войск, военные инженеры, сотрудники МВД, специалисты атомной отрасли и строители. В протоколах оперативной группы Политбюро появились задания по радиационной разведке, дезактивации, контролю загрязнения и привлечению Министерства обороны.

Там, где ещё недавно жили обычные семьи, начиналась одна из самых масштабных ликвидационных операций XX века.

Очень скоро выяснилось, что техника не выдерживает некоторых радиационных полей. Роботы теряли управление, электроника отказывала, машины застревали среди обломков.

И тогда на опасные участки начали отправлять людей.

Об этом — в третьей части цикла «Чернобыль: рассекреченная хроника»:

«Людей отправили туда, где ломались роботы: самая тяжёлая операция Чернобыля»

Как вы считаете, можно ли назвать эвакуацию Припяти успешной, если сам город вывезли за три часа, но решение принимали почти полтора дня?

Основные источники

1. UNSCEAR. Sources and Effects of Ionizing Radiation. Annex J: Exposures and Effects of the Chernobyl Accident.

2. Протокол №1 оперативной группы Политбюро ЦК КПСС от 29 апреля 1986 года.

3. Протокол №2 оперативной группы Политбюро ЦК КПСС от 30 апреля 1986 года.

4. National Security Archive. Top Secret Chernobyl. Volume 1.

5. Материалы Правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии.

6. IAEA. Доклады о радиационных и экологических последствиях аварии.

7. Архивные материалы о заседании Политбюро от 28 апреля 1986 года.

Спасибо за внимание. Источник: Загадки человечества

• Когда в зону вошла армия

• Радиация лежала пятнами

• Почему роботы должны были заменить человека

Показать ещё

К вечеру 27 апреля 1986 года Припять почти опустела.

Автобусы увезли жителей, милицейские посты перекрыли дороги, а на улицах остались брошенные машины, открытые форточки и домашние животные, которых хозяева надеялись забрать через несколько дней.

Но пустой город не означал, что людей в зоне становилось меньше.

Навстречу колоннам эвакуированных уже двигались военные, инженеры, дозиметристы, медики, строители и специалисты атомной промышленности. Одни ещё не представляли, куда их направляют. Другие знали только, что произошла крупная авария. Почти никто не мог заранее оценить условия, в которых придётся работать.

Советский Союз начал одну из крупнейших ликвидационных операций XX века.

Сначала предполагалось, что самую опасную работу выполнят машины. Для этого в Чернобыль привозили дистанционно управляемую технику, экспериментальные платформы и роботов.

Однако вскоре выяснилось: там, где не выдерживает электроника, государство всё равно отправляет человека.

Когда в зону вошла армия

Уже 29 апреля была создана оперативная группа Политбюро, которая координировала действия министерств, армии, медиков и научных учреждений.

В протоколах появились конкретные задачи:

• проводить радиационную разведку;

• составлять карты загрязнения;

• очищать дороги, здания и технику;

• контролировать дозы работников;

• привлекать подразделения химических войск;

• готовить транспорт и специальные машины;

• следить за распространением радиоактивных веществ за пределами зоны.

30 апреля начальник Генерального штаба маршал Сергей Ахромеев докладывал о формировании специальной бригады химических войск. Её планировали развернуть в районе аварии к 4 мая. В тех же документах упоминались дистанционно управляемые машины, предназначенные для работы в условиях высокой радиации.

Армия входила в зону не как на обычную военную операцию.

Здесь не было видимого противника. Нельзя было определить опасность по звуку выстрелов или направлению огня. Радиационное поле могло резко меняться буквально через несколько метров.

На одном участке человек находился относительно безопасно, а рядом лежал кусок графита или топлива, возле которого доза возрастала многократно.

Главным оружием ликвидатора был не автомат, а дозиметр.

Радиация лежала пятнами

После взрыва обломки активной зоны разлетелись по крыше соседних помещений и территории станции. Радиоактивная пыль переносилась ветром, оседала на земле, деревьях, машинах и зданиях.

Загрязнение распределялось крайне неравномерно.

На карте оно не выглядело как аккуратный круг вокруг реактора. Возникали полосы и отдельные пятна, определявшиеся направлением ветра, дождями и особенностями поверхности.

Поэтому радиационная разведка стала одной из важнейших задач.

Военные и гражданские дозиметристы обследовали дороги, населённые пункты и промышленную площадку. На основании измерений меняли маршруты, ограничивали время работы и определяли, какие участки необходимо очищать в первую очередь.

Но измерить поле было недостаточно.

Нужно было убрать тысячи тонн загрязнённого грунта, строительных конструкций и оборудования. Требовалось отмывать здания, снимать верхний слой почвы, обрабатывать дороги специальными растворами и захоранивать радиоактивные отходы.

Масштаб работ быстро стал огромным.

По данным UNSCEAR, только в 1986–1987 годах на Чернобыльской площадке и в восстановительных работах участвовали около 440 тысяч человек. Позднее к ним добавились новые группы работников.

При этом распространённая цифра «600 тысяч ликвидаторов» требует пояснения. Она относится к широкому кругу зарегистрированных участников: военным, строителям, сотрудникам станции, водителям, медикам, шахтёрам и специалистам разных лет.

Это не означает, что сотни тысяч людей находились возле самого реактора или получили одинаковые дозы.

Почему роботы должны были заменить человека

К лету 1986 года одной из самых сложных проблем стали крыши зданий рядом с разрушенным четвёртым блоком.

На них лежали куски графита, топлива, металла и бетона, выброшенные взрывом. Эти обломки создавали мощные радиационные поля и мешали строительству защитного сооружения над реактором.

Отправлять туда людей казалось крайним решением.

Поэтому сначала пытались использовать дистанционную технику.

В Чернобыль доставляли машины разного происхождения: экспериментальные роботы, инженерные платформы, устройства с телевизионными камерами и дистанционным управлением. Одни изначально создавались для промышленности, другие — для военных или исследовательских задач.

В популярной культуре часто повторяется упрощённая версия: все роботы мгновенно «сгорели» от радиации.

На самом деле причины отказов были разными.

Высокое излучение действительно повреждало электронику. Но техника также теряла связь, застревала на обломках, опрокидывалась и не могла работать на сложной поверхности. Некоторые машины выполняли часть задач, однако их возможности оказались намного скромнее ожиданий.

Даже современному роботу трудно двигаться по крыше, заваленной металлическими конструкциями и кусками бетона. А техника середины 1980-х годов имела примитивные камеры, слабую обратную связь и ограниченную подвижность.

Робот мог выглядеть исправным, но оператор видел перед собой не чёткую цифровую картинку, а изображение плохого качества. Малейшая ошибка приводила к тому, что машина застревала в недоступном месте.

Учёные и инженеры получили жестокий урок: дистанционное управление ещё не означает дистанционную безопасность.

Немецкий робот и легенда о "Джокере"

Одним из самых известных эпизодов стала история немецкой дистанционно управляемой машины, которую позднее начали называть «Джокером».

В массовом пересказе говорится, что советская сторона якобы специально занизила уровень радиации, из-за чего робот оказался неподготовленным и немедленно вышел из строя.

Эта версия получила огромную популярность после художественных фильмов и сериалов.

Однако надёжного архивного документа, который однозначно подтверждал бы именно такую последовательность событий и сознательную передачу ложных данных, в открытых источниках нет.

Известно другое: зарубежная и советская техника действительно испытывала серьёзные проблемы в мощных радиационных полях. Но сводить каждую поломку к одному злонамеренному обману неверно.

В Чернобыле не существовало одного универсального робота, способного заменить человека во всех условиях.

Одни устройства очищали небольшие участки. Другие проводили разведку. Третьи не справлялись с рельефом или отказывали.

Поэтому история «Джокера» должна подаваться как символ технологической неготовности, а не как полностью доказанный эпизод международного заговора.

Как человек заменил машину

Когда техника не смогла очистить наиболее опасные участки, к работе привлекли военнослужащих.

Именно их позднее стали называть «биороботами».

Это слово звучит так, будто существовала официальная операция с таким названием. Но документальных подтверждений этому нет.

«Биоробот» — неформальный и горький термин, подчёркивавший, что человека использовали там, где отказали механизмы.

Работа была организована короткими выходами.

Военнослужащие поднимались на крышу, быстро добегали до назначенного участка, лопатой или руками в защитных перчатках сбрасывали обломки в развал четвёртого блока и возвращались назад.

Продолжительность выхода зависела от уровня радиации и задания. В самых опасных местах речь могла идти о десятках секунд или нескольких минутах.

Художественные фильмы обычно показывают эту сцену как беспорядочный бросок под смертельное излучение.

В реальности перед выходом проводилась подготовка. Людям объясняли маршрут, показывали макет крыши, распределяли участки и контролировали время. За группами следили дозиметристы и командиры.

Но даже при такой организации риск оставался огромным.

Человеческое тело не отключалось от радиации так быстро, как электроника. Человек сохранял способность двигаться, видеть препятствия и принимать решения.

Именно это делало его «надёжнее» робота.

И именно это превращало человека в самый дорогой расходный ресурс ликвидации.

Защищал ли свинцовый фартук

На известных фотографиях ликвидаторы одеты в странные самодельные доспехи: свинцовые пластины, резиновые элементы, респираторы, очки и защитные костюмы.

Со временем возник миф, будто такая одежда полностью защищала от радиации.

Это неверно.

Свинец мог частично ослабить гамма-излучение, особенно если источник находился с определённой стороны. Респиратор снижал попадание радиоактивной пыли в дыхательные пути. Одежда защищала кожу от загрязнения.

Но никакой костюм не делал человека неуязвимым.

Чем толще должен быть слой защиты от гамма-излучения, тем тяжелее он становится. Полностью закрыть человека массивной свинцовой оболочкой и заставить его быстро работать на крыше невозможно.

Поэтому главным способом защиты было время.

Чем быстрее ликвидатор выполнял задачу и покидал опасный участок, тем меньше могла быть полученная доза.

Использовался принцип:

меньше времени — больше расстояние — доступная защита.

Проблема заключалась в том, что реальные радиационные поля могли отличаться от расчётных. Дозиметрическое сопровождение не всегда было одинаково точным, а индивидуальные записи позднее вызывали споры.

Правда ли, что ликвидаторы ничего не знали

Здесь также нельзя давать единый ответ.

Некоторым военным сообщали о радиационной опасности, объясняли правила и показывали маршруты. Другие понимали серьёзность ситуации только после прибытия.

Уровень информированности зависел от подразделения, времени, командира и конкретной работы.

Неверно утверждать, что все ликвидаторы были полностью обмануты.

Но так же неверно говорить, что каждый из них заранее получил исчерпывающие сведения о дозах и возможных последствиях.

Советская система предпочитала объяснять задачу ровно настолько, насколько считала необходимым для её выполнения.

Иногда это помогало сохранять дисциплину.

Иногда лишало человека возможности осознанно оценить риск.

Особенно тяжёлым было положение военнослужащих запаса, которых вызывали на сборы. Формально они исполняли приказ. Отказаться от задания было значительно сложнее, чем гражданскому специалисту.

При этом многие ликвидаторы впоследствии подчёркивали: они понимали, что работа необходима. Если не убрать обломки и не построить защитное сооружение, радиоактивная пыль продолжила бы распространяться.

В этой истории почти невозможно провести простую границу между принуждением и добровольным мужеством.

Сколько человек работало на крышах

В публикациях часто встречается число 3828.

Оно связано с документальным фильмом «Чернобыль. 3828» и относится к людям, которые, согласно авторам фильма и свидетельствам участников, работали на одном из наиболее опасных участков очистки крыш.

Однако эту цифру нельзя автоматически распространять на всех ликвидаторов или все крыши.

Работы проводились на разных участках, в разное время и разными подразделениями. Учёт участников также зависел от ведомственных списков.

Надёжнее говорить так:

на самых опасных участках крыш работали несколько тысяч военнослужащих, а общий масштаб ликвидации охватывал сотни тысяч участников разных профессий.

UNSCEAR указывает, что около 440 тысяч работников участвовали в восстановительных операциях уже в 1986–1987 годах.

Но лишь небольшая часть этих людей поднималась на крыши рядом с четвёртым блоком.

Поэтому фраза «600 тысяч биороботов» — грубое искажение.

Мифы о роботах и ликвидаторах

Миф 1. «Биоробот» — официальное название секретной операции

Нет. Это неофициальное обозначение людей, выполнявших работу вместо машин.

Миф 2. Все роботы мгновенно вышли из строя

Нет. Некоторые устройства выполняли ограниченные задачи. Но техника часто не справлялась с сочетанием радиации, обломков, плохой связи и сложного рельефа.

Миф 3. Ликвидаторов без подготовки просто бросали на крышу

Подготовка маршрутов и тренировочные макеты применялись. Однако условия оставались крайне опасными, а качество подготовки могло различаться.

Миф 4. Свинцовая одежда полностью защищала человека

Нет. Она лишь частично снижала воздействие. Главным ограничением оставалось время пребывания.

Миф 5. Все 600 тысяч ликвидаторов находились возле реактора

Нет. Эта цифра относится к широкому кругу участников работ разных лет и профессий.

Миф 6. Все ликвидаторы получили смертельные дозы

Нет. Дозы различались многократно. Самые опасные задания выполняла лишь часть участников.

Миф 7. Роботы отказали только потому, что СССР скрывал реальные уровни радиации

Для некоторых популярных историй такого рода нет полного архивного подтверждения. Причины отказов техники были сложнее.

Работа, которую нельзя было отложить

К осени 1986 года на площадке требовалось завершить сооружение защитной оболочки над разрушенным блоком.

Для этого нужно было снизить радиационный фон, очистить прилегающие крыши и подготовить пространство для строительной техники.

Роботы помогли лишь частично.

Главную работу выполнили люди.

Их выходы длились минуты, но результат должен был существовать десятилетиями.

Ликвидаторы убирали обломки не ради красивого отчёта. Без очистки невозможно было безопаснее подвести краны, установить металлические конструкции и закрыть разрушенный реактор.

Однако за стенами будущего «Укрытия» оставался расплав ядерного топлива, бетона и металла.

Никто точно не знал, где он находится, в каком состоянии и способен ли вновь создать опасную ситуацию.

Чтобы ответить на этот вопрос, учёным и дозиметристам пришлось проникнуть внутрь разрушенного блока — в помещения, которых уже не существовало на старых чертежах.

Об этом — в четвёртой части документального цикла «Чернобыль: рассекреченная хроника»:

"Под четвёртым блоком искали новую угрозу: что учёные обнаружили внутри реактора"

Как вы считаете, можно ли называть работу “биороботов” подвигом, если людей поставили перед задачей, от которой отказалась техника?

Основные источники

1. Протокол №1 оперативной группы Политбюро от 29 апреля 1986 года.

2. Протокол №2 оперативной группы Политбюро от 30 апреля 1986 года.

3. National Security Archive. Top Secret Chernobyl. Volume 1.

4. UNSCEAR 2008. Приложение D о последствиях аварии для здоровья людей.

5. UNSCEAR 2008. Данные об участниках восстановительных работ 1986–1987 годов.

6. Материалы МАГАТЭ о ликвидации последствий аварии.

7. Документальные свидетельства участников очистки крыш.

8. Документальный фильм «Чернобыль. 3828».

Что осталось от активной зоны

• Вода под реактором: какой опасности боялись на самом деле

• Трое мужчин, которых ошибочно назвали смертниками

Показать ещё

Летом 1986 года в разрушенном четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС происходило нечто, чего не видел ни один человек.

Тонны раскалённого топлива, бетона, песка, металла и материалов реактора превратились в вязкую радиоактивную массу. Она стекала вниз по трубам, коридорам и технологическим проёмам, застывала причудливыми наплывами и продолжала выделять тепло.

Никто точно не знал, где находится большая часть ядерного топлива.

Не провалилось ли оно глубоко под здание? Может ли расплав добраться до воды? Способен ли разрушенный реактор снова перейти в опасное состояние?

По старым планам ориентироваться было трудно: взрыв изменил внутреннее устройство блока. Некоторые помещения обрушились, проходы исчезли, а там, где раньше находились лестницы и стены, лежали многотонные завалы.

Чтобы понять, что происходит внутри, учёным пришлось буквально искать реактор в его собственных руинах.

Что осталось от активной зоны

До аварии в четвёртом блоке находилось около 190 тонн ядерного топлива.

После взрыва часть вещества была выброшена наружу в виде фрагментов, аэрозолей и мельчайших горячих частиц. Значительная доля осталась внутри разрушенного здания, но уже не в прежней форме.

Высокая температура расплавила топливо, металлические конструкции, бетон и песчано-серпентинитовую смесь, которую сбрасывали с вертолётов. Так возникли лавообразные топливосодержащие материалы — их часто сокращённо называют ЛТСМ или FCM.

Это была не чистая масса урана.

Чернобыльская «лава» представляла собой сложный материал, в котором соединения урана перемешались с кремнием, цирконием, металлами и продуктами разрушения здания. Исследования выявили несколько разновидностей таких масс: чёрные, коричневые, пористые, керамические и похожие на застывшее стекло.

По оценкам, внутри объекта «Укрытие» находились сотни тысяч кубических метров радиоактивных отходов, в том числе около 1250 тонн лавообразных топливосодержащих материалов. Это число не означает наличие такого количества чистого ядерного топлива: основную массу составляли примеси, бетон, песок и другие расплавленные вещества.

Сама Чернобыльская АЭС определяет топливосодержащие материалы гораздо шире: к ним относятся фрагменты активной зоны, остатки топливных сборок, расплавы, растворы, пыль и другие вещества с заметным содержанием ядерного топлива. Сегодня они рассматриваются как долгоживущие радиоактивные отходы.

Но в мае 1986 года учёные ещё не знали ни точного количества этих масс, ни маршрутов, по которым они двигались.

Вода под реактором: какой опасности боялись на самом деле

Под реактором располагалась система помещений и бассейнов-барботеров.

Они были частью аварийной системы: в случае разрыва труб пар должен был проходить через воду и конденсироваться. После взрыва нижние помещения оказались затоплены водой из разорванных коммуникаций и пожарных рукавов.

В это же время внутри блока формировался высокотемпературный расплав.

Правительственная комиссия опасалась, что горячая топливосодержащая масса может попасть в большие объёмы воды. Быстрое испарение создало бы давление, разрушило дополнительные конструкции и выбросило наружу радиоактивные вещества.

Опасение было реальным.

Но позднее вокруг него выросла легенда о возможном взрыве мощностью от двух до пяти мегатонн, который якобы уничтожил бы Киев, Минск или значительную часть Европы.

Такой сценарий научно не подтверждён.

Расплав реактора не мог превратиться в полноценный ядерный заряд. Для атомного взрыва мегатонного класса требуются специальное топливо, определённая геометрия, сверхбыстрое достижение надкритического состояния и система инициирования. Бесформенная смесь низкообогащённого топлива, бетона и металла такими свойствами не обладала.

Возможен был паровой взрыв — мощный физический процесс при резком контакте горячего материала с водой. Он мог разрушить часть здания и привести к новому радиоактивному выбросу, но не к термоядерной катастрофе мегатонного масштаба.

Позднейшие исследования показали ещё одну важную деталь: часть расплава действительно достигла затопленных помещений и взаимодействовала с водой. При быстром охлаждении образовался светлый пористый материал, похожий на пемзу. Предсказанного глобального взрыва не произошло.

Реальная угроза была серьёзной — но поздняя легенда увеличила её до физически невозможных размеров.

Трое мужчин, которых ошибочно назвали смертниками

Чтобы уменьшить риск, воду из нижних помещений решили удалить.

Для этого требовалось открыть задвижки в затопленной части здания. Вниз отправились сотрудники станции Алексей Ананенко, Валерий Беспалов и Борис Баранов.

Их часто называют «чернобыльскими водолазами». В интернете десятилетиями рассказывали, что трое мужчин нырнули в полностью затопленный подвал и умерли от лучевой болезни через несколько дней.

Обе детали искажены.

Они передвигались по тёмным техническим коридорам, где местами действительно стояла вода. Операция была опасной, однако это не было плаванием под водой с аквалангами. Ананенко знал расположение коммуникаций, Беспалов участвовал как специалист, а Баранов сопровождал группу. Мужчины нашли задвижки и открыли путь для отвода воды.

После этого пожарные насосы продолжили откачку. Из нижних помещений были удалены тысячи тонн воды; операция завершалась в первых числах мая.

Никто из троих не умер через несколько дней.

Алексей Ананенко и Валерий Беспалов были живы много лет. Борис Баранов умер в 2005 году, почти через девятнадцать лет после Чернобыля. В 2018 году участники операции были награждены украинским орденом «За мужество».

Почему же возникла легенда об их немедленной гибели?

Вероятно, она выросла из сочетания секретности, отсутствия информации и привычного представления о Чернобыле: если человек вошёл в сильно загрязнённое помещение, значит, он непременно должен был вскоре умереть.

Но радиационный риск определяется не одним фактом присутствия. Важны мощность дозы, продолжительность работы, расстояние до источника, защита и конкретный маршрут.

Подвиг этих людей не становится меньше от того, что они выжили.

Наоборот, правда возвращает им имена и отнимает у истории ненужную театральность.

Зачем под реактор отправили шахтёров

После удаления воды оставался другой страх: расплав продолжит опускаться, разрушит бетонные перекрытия и проникнет в грунт.

Под блоком решили создать дополнительную систему охлаждения.

Для этого требовалось проложить тоннель под зданием и подготовить помещение, куда можно было установить теплообменник. Работу поручили шахтёрам, прибывшим главным образом из угольных бассейнов Украины и других регионов СССР.

Они прокладывали тоннель в тяжёлых условиях: жара, теснота, сложная вентиляция и необходимость работать рядом с разрушенным реактором.

В популярных фильмах шахтёров часто изображают полностью обнажёнными. Свидетельства участников подтверждают, что из-за высокой температуры некоторые действительно снимали часть одежды. Однако сцена, где вся смена демонстративно работает нагишом, является художественным преувеличением.

Главная деталь этой операции звучит парадоксально.

Тоннель построили. Пространство под реактором укрепили. Но первоначально задуманную активную систему охлаждения в полном виде так и не пришлось использовать.

Расплав остывал и застывал раньше, чем ожидалось. В подготовленное пространство вместо работающего теплообменника залили бетон, укрепив основание здания.

Значит ли это, что шахтёры работали напрасно?

Нет.

Весной 1986 года никто не мог с уверенностью предсказать движение расплава. Решения принимали при остром дефиците данных, а цена ошибочного бездействия могла быть чрезвычайно высокой.

Шахтёры строили не то, что точно понадобится, а то, без чего комиссия не решалась рисковать.

Как учёные искали топливо сквозь стены

Даже после строительства «Укрытия» местонахождение топлива оставалось одной из главных загадок.

Часть помещений была недоступна из-за завалов и мощных радиационных полей. Роботы проходили не везде. На старых схемах отмечались комнаты, к которым больше не существовало безопасного пути.

Исследовательские группы использовали дозиметрию, видеокамеры, бурение и специальные скважины.

Иногда отверстия пробивали через бетонные стены. Внутрь вводили приборы, осветители и камеры. Если дозиметр показывал резкий рост излучения, это могло означать, что поблизости находится топливосодержащая масса.

Учёным приходилось работать почти как археологам, только вместо древнего города перед ними лежал разрушенный реактор.

Постепенно выяснилось, что расплав двигался по нескольким направлениям. Он проходил через нижние части реактора, парораспределительные коридоры и технологические проёмы, образуя потоки и скопления на разных отметках.

Представление о едином огромном «ядре», которое прожигает себе путь прямо к центру Земли, оказалось неверным.

Расплав не был однородным шаром. Он разделился, растёкся, вступил во взаимодействие со строительными материалами и застыл в нескольких помещениях.

Причём даже спустя десятилетия полная карта распределения топлива оставалась неизвестной. В официальном докладе МАГАТЭ подчёркивалось, что исчерпывающих сведений о количестве и расположении топлива внутри «Укрытия» долгое время не существовало.

"Слоновья нога": самый знаменитый кусок Чернобыля

В одном из помещений под реактором исследователи обнаружили массивный наплыв застывшего материала.

Из-за складчатой поверхности его назвали «Слоновьей ногой».

На фотографиях она выглядит почти безобидно: тёмная растрескавшаяся масса, похожая на застывшую лаву или огромный кусок коры дерева.

Но при обнаружении приблизиться к ней было крайне опасно.

В публикациях часто встречается цифра около 10 тысяч рентген в час. Она относится к ранним оценкам мощности излучения возле массы в первые годы после аварии. При таком поле длительное нахождение рядом действительно могло привести к смертельной дозе. Первое задокументированное изображение было получено в 1996 году Артуром Корнеевым: из-за мощного облучения он не мог пользоваться автоспуском, а камера быстро выходила из строя.

Сегодня уровень радиации у «ноги слона» составляет около 1 000 рентген в час, но это всё равно смертельно опасно. Кориум продолжает выделять тепло и останется серьёзной угрозой в течение десятков тысяч лет

Активность короткоживущих изотопов со временем снижалась. Материал охлаждался, менялась его структура, а мощность дозы постепенно уменьшалась. Он всё ещё остаётся высокоактивным объектом, но значения 1986–1988 годов нельзя механически переносить в настоящее.

Не является «Слоновья нога» и всем содержимым реактора.

Это лишь одно из нескольких скоплений лавообразных топливосодержащих материалов. Само название неофициальное, хотя сегодня его использует даже Чернобыльская АЭС в справочных материалах.

Со временем поверхность массы начала разрушаться. Стеклоподобный материал трескается и превращается в частицы и радиоактивную пыль.

Поэтому современная опасность состоит не только во внешнем излучении, но и в возможности распространения загрязнённой пыли при демонтаже конструкций.

.Мог ли реактор запуститься снова

После аварии цепная реакция в прежнем виде прекратилась: активная зона была разрушена, геометрия топлива изменилась, а значительная часть веществ перемешалась с поглощающими и строительными материалами.

Однако вопрос критичности полностью не исчез.

Внутри топливосодержащих масс оставался уран. Если вода проникала в определённые скопления, она могла замедлять нейтроны и менять условия размножения. Поэтому учёные контролировали нейтронную активность и состояние воды внутри «Укрытия».

Это не означало, что реактор способен внезапно взорваться как атомная бомба.

Речь шла о возможности локального самоподдерживающегося процесса или кратковременного увеличения числа делений в отдельных скоплениях топлива. Подобное событие могло осложнить работы, повысить излучение или привести к дополнительному загрязнению, но не создать ядерный взрыв оружейного типа.

Для контроля применяли нейтронопоглощающие вещества и следили за поступлением воды.

После сооружения Нового безопасного конфайнмента количество осадков, попадающих внутрь старого «Укрытия», существенно уменьшилось. Но высыхание тоже создало отдельную проблему: пыль легче поднимается в воздух, а поведение некоторых топливных скоплений требует постоянного наблюдения.

Чернобыльский объект остаётся не замороженным памятником, а медленно меняющейся физико-химической системой.

Почему саркофаг построили за несколько месяцев

К лету 1986 года стало ясно: разрушенный блок необходимо закрыть до зимы.

Открытые конструкции продолжали выбрасывать радиоактивную пыль. Осадки проникали внутрь, вода контактировала с загрязнёнными материалами, а ветер разносил частицы по промышленной площадке.

Так появился объект «Укрытие», часто называемый саркофагом.

Его строили в чрезвычайных условиях, используя дистанционную технику, мощные краны и крупные элементы, которые устанавливали с минимальным участием людей на опасных участках.

Конструкции нередко монтировали без обычной точности: рабочие не могли долго находиться рядом, а проверить качество каждого соединения было невозможно.

К ноябрю 1986 года основные работы завершили.

«Укрытие» снизило выброс радиоактивных веществ и позволило продолжить эксплуатацию соседних блоков. Но оно не было герметичной и вечной оболочкой.

Часть его элементов опиралась на повреждённые стены четвёртого блока, состояние которых точно оценить не удалось. Внутрь попадала вода, металл корродировал, бетон разрушался.

Главной долгосрочной угрозой стал уже не мифический мегатонный взрыв, а возможное обрушение старых конструкций с выбросом радиоактивной пыли. Именно для решения этой проблемы десятилетия спустя над блоком возвели Новый безопасный конфайнмент.

Семь главных мифов о том, что происходило под реактором

Миф 1. Расплав мог взорваться с мощностью в несколько мегатонн

Нет. Опасность парового взрыва и нового выброса существовала, но ядерный взрыв уровня термоядерного оружия был физически невозможен.

Миф 2. Трое «водолазов» погибли через несколько дней

Нет. Все трое пережили операцию; двое были живы и спустя более тридцати лет.

Миф 3. Они плыли под водой с аквалангами

Нет. Мужчины проходили по затопленным техническим коридорам. Вода присутствовала, но операция не выглядела как глубоководное погружение.

Миф 4. Шахтёры установили холодильник, который спас Европу

Они построили тоннель и подготовили основание для охлаждающей системы. Однако активный теплообменник в итоге не потребовался; пространство укрепили бетоном.

Миф 5. Под реактором находится единое расплавленное ядро

Нет. Топливосодержащие материалы растеклись по нескольким помещениям и застыли в разных формах.

Миф 6. «Слоновья нога» — это всё топливо четвёртого блока

Нет. Это одно из известных скоплений чернобыльской лавы.

Миф 7. Реактор до сих пор может взорваться как атомная бомба

Нет. Контроль критичности необходим, но оружейный ядерный взрыв невозможен из-за состава и геометрии топлива.

Самая страшная находка была не под землёй

Учёные искали под четвёртым блоком новую катастрофу.

Они опасались воды, расплава, пара, разрушения перекрытий и повторного роста нейтронной активности. Часть угроз удалось предотвратить. Часть оказалась переоценена. Другие обнаружились лишь спустя годы — разрушающиеся конструкции, радиоактивная пыль и необходимость когда-нибудь извлечь топливосодержащие массы.

Но главная находка была не материальной.

Чернобыль показал, что после крупной ядерной аварии невозможно быстро провести границу между концом катастрофы и началом ликвидации.

Взрывы продолжались секунды. Пожары — дни. Строительство первого «Укрытия» — месяцы. А работа с тем, что застыло внутри, продлится ещё десятилетия.

И всё же остаётся вопрос: почему реактор вообще обладал особенностями, которые позволили обычному испытанию закончиться разрушением блока?

Ответ на него знали не только операторы.

3 июля 1986 года на закрытом заседании Политбюро обсуждались недостатки РБМК, ошибки конструкторов и сведения, которые годами не доходили до персонала станций.

Об этом — в пятой части документального цикла «Чернобыль: рассекреченная хроника»:

"Политбюро знало правду о РБМК: кого на самом деле обвиняли в закрытых документах"

Что удивило вас больше: реальная история трёх сотрудников станции, неиспользованный тоннель шахтёров или то, что точное расположение топлива не удалось установить даже спустя десятилетия?

Основные источники

1. МАГАТЭ. Исследования состава и старения чернобыльских лавообразных топливосодержащих материалов.

2. МАГАТЭ. Environmental Consequences of the Chernobyl Accident and Their Remediation.

3. МАГАТЭ. Материалы по обращению с тяжело повреждённым ядерным топливом.

4. МАГАТЭ. Руководство по извлечению и обращению с топливосодержащими материалами.

5. Государственное специализированное предприятие «Чернобыльская АЭС». Материалы о топливосодержащих массах объекта «Укрытие».

6. Научные исследования формирования и распространения чернобыльских лав.

7. Документы о строительстве объекта «Укрытие» и создании Нового безопасного конфайнмента.

8. Материалы исследований нейтронной активности и критичности внутри объекта «Укрытие».

Спасибо за внимание. Источник: Загадки человечества

• Заседание, на котором ведомства начали спасать себя

• Реактор, который становился опаснее при появлении пара

• Почему кнопка АЗ-5 не спасла реактор

Показать ещё

3 июля 1986 года в Кремле обсуждали не только Чернобыль.

На закрытом заседании Политбюро решали, кого наказать, какие реакторы остановить, что сообщить населению и как объяснить миру крупнейшую аварию в истории советской атомной энергетики.

За длинным столом находились руководители государства, министры, академики и представители отрасли. К тому времени над разрушенным четвёртым блоком уже возводили защитное сооружение, тысячи людей работали в зоне, а радиационные последствия аварии изучали далеко за пределами СССР.

Теперь требовалось назвать виновных.

Самым удобным ответом был персонал станции.

Операторы нарушили регламент, вывели реактор в неустойчивое состояние и провели плохо подготовленный эксперимент — именно такую картину вскоре представили международным экспертам.

Но внутри Кремля звучала и другая правда.

Председатель правительственной комиссии Борис Щербина заявил: причиной катастрофы стали не только действия людей. Сам реактор РБМК имел опасные особенности, а его конструкция не соответствовала современным требованиям безопасности.

Получается, уже летом 1986 года высшее руководство СССР знало то, что публично и полностью признают лишь спустя годы.

Заседание, на котором ведомства начали спасать себя

Документ от 3 июля сохранился в виде выдержек из совершенно секретного рабочего экземпляра заседания Политбюро. Его источник — Архив президента Российской Федерации; фрагменты позднее опубликовал первый руководитель Росархива Рудольф Пихоя.

По этим записям видно, что обсуждение быстро превратилось в спор между ведомствами.

Представители атомной промышленности, проектных институтов и энергетического руководства пытались провести границу между собственной ответственностью и ошибками персонала станции. Каждый защищал свою организацию, научную школу и репутацию.

Щербина представил выводы государственной комиссии. Она назвала две основные группы причин:

грубые нарушения со стороны работников станции — и недостатки конструкции реактора.

В докладе ответственность возлагалась не только на руководство Чернобыльской АЭС. Были названы Министерство среднего машиностроения, Научно-исследовательский и конструкторский институт энерготехники, выступавший главным конструктором РБМК, а также Курчатовский институт — научный руководитель проекта.

Комиссия указывала, что разработчики Николай Доллежаль и Александр Емельянов не обеспечили необходимый уровень безопасности и не подошли достаточно критично к оценке надёжности реактора.

Это был крайне неудобный вывод.

РБМК считался достижением советской науки. Такие блоки уже работали на нескольких станциях, другие строились. Признать системную ошибку означало поставить под сомнение решения целой отрасли, принимавшиеся на протяжении многих лет.

Реактор, который становился опаснее при появлении пара

Одна из главных особенностей РБМК была связана с так называемым паровым коэффициентом реактивности.

Вода в реакторе выполняла сразу несколько функций. Она охлаждала топливные каналы и поглощала часть нейтронов. Графит замедлял нейтроны, помогая поддерживать цепную реакцию.

Когда вода закипала и превращалась в пар, её способность поглощать нейтроны уменьшалась. В некоторых режимах это приводило не к снижению мощности, как можно было бы ожидать, а к её увеличению.

Больше мощности — больше кипения.

Больше пара — ещё больше мощности.

Так могла возникнуть положительная обратная связь.

Особенно опасным реактор становился при работе на малой мощности и малом оперативном запасе реактивности. Официальная история Чернобыльской АЭС указывает, что большой положительный паровой коэффициент был одной из ключевых особенностей, позволивших росту мощности приобрести катастрофический характер.

Персонал знал, что величину оперативного запаса реактивности необходимо контролировать.

Но оператор не располагал удобным прибором, который непрерывно и ясно показывал бы этот параметр. Его рассчитывала компьютерная система, причём на малой мощности она работала недостаточно быстро и устойчиво.

Фактически один из важнейших показателей безопасности существовал для оператора не как крупная стрелка перед глазами, а как число, которое нужно было получить расчётным путём.

Это было не просто неудобство.

При определённых условиях от этого параметра зависело, сможет ли аварийная защита заглушить реактор или, наоборот, на несколько первых секунд усилит реакцию.

Почему кнопка АЗ-5 не спасла реактор

В 01:23:40 старший инженер управления реактором нажал кнопку АЗ-5.

Она предназначалась для аварийной остановки: управляющие стержни должны были войти в активную зону, поглотить нейтроны и прекратить цепную реакцию.

Но конструкция стержней имела особенность.

На их концах находились графитовые вытеснители. Когда стержень начинал входить в нижнюю часть активной зоны, графит сначала вытеснял воду. Поскольку вода поглощала нейтроны сильнее графита, в некоторых участках реактивность на короткое время не уменьшалась, а возрастала.

При нормальном состоянии реактора этот эффект не обязательно приводил к катастрофе.

Но ночью 26 апреля активная зона уже находилась в крайне неустойчивом режиме. Большинство стержней было выведено, мощность распределялась неравномерно, а положительный паровой коэффициент усиливал любой рост.

В таких условиях нажатие кнопки аварийной защиты внесло дополнительную положительную реактивность в нижнюю часть активной зоны.

Система, созданная для остановки реактора, стала непосредственным пусковым механизмом резкого скачка мощности.

Официальные материалы Чернобыльской АЭС прямо называют дефект конструкции стержней одной из непосредственных причин аварии. Ввод аварийной защиты при сложившихся условиях привёл к положительному импульсу реактивности и началу разгона реактора.

Операторы этого эффекта в полной мере не знали.

В действовавших инструкциях не было предупреждения, что при опасно малом запасе реактивности штатное нажатие АЗ-5 способно ухудшить ситуацию.

Человека позднее обвинили в том, что он нажал кнопку, которую инструкция предписывала нажать для остановки реактора.

Что знали конструкторы до Чернобыля

Самый тяжёлый вопрос заключается не в том, почему проявилась опасная особенность РБМК.

Он заключается в том, была ли она известна заранее.

Положительный эффект при вводе стержней фиксировали ещё до 1986 года. В частности, его обнаружили во время пусковых испытаний первого блока Игналинской АЭС и четвёртого блока Чернобыльской станции в 1983 году.

Результаты обсуждали специалисты Курчатовского института и организации — главного конструктора РБМК. Информация дошла до руководителей станций с такими реакторами и вышестоящих органов, однако необходимые изменения внедрялись медленно, а персонал не получил ясного предупреждения о возможных последствиях.

Существовал и более ранний сигнал.

В 1975 году на первом блоке Ленинградской АЭС произошла авария с повреждением топливных каналов и выбросом радиоактивных веществ. Этот реактор также относился к типу РБМК.

Полная информация о происшествии не была широко передана операторам других станций. По оценке официальной истории ЧАЭС, персонал практически ничего не знал ни об аварии на Ленинградской АЭС, ни о ряде других опасных событий на головном реакторе серии.

Нельзя утверждать, что ленинградское происшествие было точной копией Чернобыля.

Но оно показало опасность неустойчивых режимов и неравномерного распределения мощности в активной зоне.

Если бы эксплуатационный опыт открыто передавался между станциями, отношение к работе РБМК на малой мощности могло быть совсем другим.

Вместо этого информация оставалась внутри узкого круга институтов и ведомств.

1042 аварийных отключения за пять лет

Доклад Щербины содержал ещё одну поразительную цифру.

За одиннадцатую пятилетку, то есть в 1981–1985 годах, на советских энергоблоках произошло 1042 аварийных отключения. Из них 381 случай пришёлся на станции с реакторами РБМК.

Аварийное отключение не обязательно означает угрозу катастрофы. Защита может остановить блок из-за неисправности оборудования, неправильного сигнала или отклонения параметров.

Но столь большое количество остановок свидетельствовало о системных проблемах с надёжностью, оборудованием и организацией эксплуатации.

На заседании прозвучало, что РБМК не соответствовали современным требованиям безопасности и были потенциально опасны по самой конструкции. Щербина предлагал прекратить дальнейшее строительство таких реакторов.

Это признание резко противоречило публичному образу советской атомной энергетики.

Населению десятилетиями рассказывали о практически безошибочной технике. Проблемы на станциях засекречивали, а критику реакторов могли воспринимать как нападение на престиж отрасли.

После аварии на американской станции Три-Майл-Айленд в 1979 году в СССР подчёркивали, что подобное событие якобы невозможно при социалистической системе.

Чернобыль разрушил не только реактор.

Он разрушил убеждение, что политический строй может отменять физические законы.

Почему в Вене почти во всём обвинили операторов

В августе 1986 года советская делегация представила в Международном агентстве по атомной энергии доклад о причинах аварии.

Он был необычайно подробным для закрытой советской атомной отрасли. Мир получил сведения о конструкции реактора, ходе испытания и действиях персонала.

Но распределение ответственности в докладе оказалось смещено.

Главный акцент сделали на нарушениях операторов:

• работа на слишком малой мощности;

• недостаточный оперативный запас реактивности;

• отключение отдельных защит;

• вывод большого количества стержней;

• продолжение испытания в опасном режиме.

Часть этих действий действительно ухудшила состояние реактора.

Однако международным экспертам не полностью объяснили, насколько опасными были положительный паровой коэффициент, конструкция стержней и отсутствие достаточной информации в инструкциях.

Первый отчёт международной группы INSAG в значительной мере опирался на сведения, предоставленные СССР, поэтому также уделял основное внимание ошибкам персонала.

Лишь после появления дополнительных данных позиция изменилась.

В 1992–1993 годах МАГАТЭ выпустило доклад INSAG-7 — пересмотр первоначального анализа. В нём ответственность была существенно перераспределена: подчёркивались дефекты конструкции, недостатки правил, слабая культура безопасности и неспособность системы обеспечить операторам необходимую информацию.

Некоторые действия, которые в 1986 году представлялись как грубые и прямые нарушения, при повторной проверке оказались либо не запрещёнными действующим регламентом, либо не повлиявшими на начало аварии так, как утверждалось первоначально.

Были ли операторы невиновны

После разоблачения конструкторских недостатков возникла обратная крайность: представить персонал полностью безупречным.

Это тоже неверно.

Ночная смена допустила ошибки.

Реактор был восстановлен после провала мощности до крайне низкого значения. Испытание продолжили примерно при 200 мегаваттах тепловой мощности вместо первоначально предусмотренных программой 700 мегаватт. Из активной зоны вывели много управляющих стержней, а оперативный запас реактивности оказался ниже допустимого значения.

Действия персонала создали режим, в котором опасные свойства РБМК проявились особенно сильно. Официальные материалы ЧАЭС признают ошибки операторов, но подчёркивают: большинство параметров перед испытанием, кроме оперативного запаса реактивности, оставалось в разрешённых пределах, а работа на мощности 200 мегаватт не была прямо запрещена регламентом.

Отключение системы аварийного охлаждения также часто называют одной из причин взрыва.

На самом деле оно было предусмотрено программой испытания и непосредственно не определило развитие аварии. Даже если бы система оставалась включённой, она не смогла бы остановить столь быстрый разгон мощности.

Не повлияло решающим образом и изменение некоторых уставок защит, которое позднее преподносили как почти преступное отключение безопасности.

Поэтому честный вывод выглядит так:

операторы привели реактор в опасное состояние, но конструкция превратила их ошибки в катастрофу, а инструкции не предупреждали о главной смертельной особенности.

Без действий персонала авария в ту ночь, вероятно, не произошла бы.

Без недостатков РБМК эти действия не должны были разрушить реактор.

Суд, на котором конструкция почти не присутствовала

В июле 1987 года в Чернобыле начался судебный процесс.

На скамье подсудимых оказались директор станции Виктор Брюханов, главный инженер Николай Фомин, его заместитель Анатолий Дятлов и ещё несколько сотрудников.

Брюханова, Фомина и Дятлова приговорили к десяти годам лишения свободы.

Суд проходил в закрытом режиме, хотя отдельные журналисты присутствовали. Главной линией обвинения стали нарушения, допущенные руководством и персоналом станции.

Но разработчики реактора перед судом не предстали.

Не судили тех, кто годами не устранял известные недостатки стержней.

Не судили систему, скрывавшую опыт предыдущих аварий.

Не судили отраслевую культуру, в которой научный авторитет и государственный престиж стояли выше права оператора знать слабые стороны оборудования.

Это не означает, что руководство станции не несло ответственности. На ЧАЭС действительно существовали организационные проблемы, а культура безопасности была слабой.

Но уголовное дело позволило придать системной катастрофе форму понятной истории: были конкретные люди, они нарушили правила, произошёл взрыв.

Реальность была гораздо опаснее.

Катастрофу создала не одна ночная смена, а цепочка решений, растянувшаяся на годы.

Что изменили в РБМК после аварии

После Чернобыля советские реакторы этого типа не закрыли немедленно.

Они продолжали вырабатывать значительную часть электроэнергии, поэтому власти выбрали модернизацию.

Количество постоянно находящихся в активной зоне стержней увеличили. Изменилась их конструкция, чтобы уменьшить положительный эффект при начале ввода. Сократилось время полного погружения аварийной защиты. Добавили новые ограничения, системы сигнализации и автоматические блокировки.

Также уменьшили положительный паровой коэффициент и усилили требования к оперативному запасу реактивности.

Сам факт этих изменений является важным доказательством.

Если причиной были только безответственные операторы, не потребовалось бы столь серьёзно переделывать все работающие реакторы.

Послеаварийная модернизация подтвердила то, о чём комиссия говорила Политбюро уже летом 1986 года: конструкция нуждалась в исправлении.

Главные мифы о виновниках Чернобыля

Миф 1. Катастрофу вызвал один Анатолий Дятлов

Нет. Его решения и стиль руководства сыграли роль, но авария стала результатом сочетания действий персонала, дефектов конструкции и недостатков всей системы безопасности.

Миф 2. Операторы отключили абсолютно все защиты

Нет. Часть защит оставалась в работе. Некоторые отключения были предусмотрены программой или разрешены действующими документами и не стали непосредственной причиной взрыва.

Миф 3. АЗ-5 нажали слишком поздно и поэтому реактор взорвался

Кнопка была нажата после завершения испытания для остановки реактора. Из-за конструкции стержней её нажатие стало непосредственным импульсом разгона.

Миф 4. О недостатках стержней никто не знал

Эффект фиксировали до аварии и обсуждали специалисты. Однако необходимая модернизация не была своевременно завершена, а операторы не получили полноценного предупреждения.

Миф 5. Политбюро узнало о недостатках РБМК только через много лет

Нет. Уже 3 июля 1986 года комиссия открыто доложила высшему руководству о дефектах конструкции и ответственности проектных организаций.

Миф 6. Пересмотр INSAG полностью оправдал персонал

Нет. INSAG-7 не снял с операторов всю ответственность, но значительно усилил оценку роли конструкции, инструкций и культуры безопасности.

Миф 7. После аварии все РБМК немедленно закрыли

Нет. Большинство реакторов модернизировали и продолжили эксплуатировать.

Правда, которую знали наверху

На заседании 3 июля Михаил Горбачёв резко критиковал руководителей атомной отрасли и учёных.

В записях его помощника Анатолия Черняева отражена напряжённая атмосфера: речь шла о снятии должностных лиц, международной репутации СССР и неспособности ведомств открыто признать собственные ошибки.

Но даже после столь жёсткого разговора государство не опубликовало для граждан полную картину.

Миру рассказали о нарушениях персонала.

Гораздо меньше — о конструкции, прежних авариях и информации, которую не передали операторам.

Главный секрет Чернобыля заключался не в том, что власти совсем не знали правду.

Они знали достаточно много — но выбирали, какую часть этой правды сделать публичной.

И всё же спор о реакторе был только одной стороной катастрофы.

Пока министры и академики распределяли ответственность, в московской больнице №6 врачи боролись за жизни людей с острым лучевым синдромом. Позже появились утверждения о сотнях тысяч погибших, массовых врождённых заболеваниях и целых поколениях «чернобыльских мутантов».

Какие последствия подтверждены медициной, а какие появились из страха, секретности и неверной статистики?

Об этом — в шестой части документального цикла «Чернобыль: рассекреченная хроника»:

"134 человека против невидимого врага: что засекретили в медицинской истории Чернобыля"

Кого вы считаете более ответственным: операторов, которые допустили опасный режим, конструкторов, не устранивших известные недостатки, или руководителей, превративших сведения о безопасности в государственную тайну?

Основные источники

1. Запись заседания Политбюро ЦК КПСС от 3 июля 1986 года. Архив президента Российской Федерации.

2. Доклад Бориса Щербины о результатах работы государственной комиссии.

3. National Security Archive. Top Secret Chernobyl. Volume 2.

4. Записи помощника генерального секретаря Анатолия Черняева от 3 июля 1986 года.

5. МАГАТЭ. The Chernobyl Accident: Updating of INSAG-1. INSAG-7.

6. ГСП «Чернобыльская АЭС». Материалы о причинах и масштабе аварии.

7. Материалы государственной комиссии по расследованию причин аварии.

8. Документы об испытаниях первого блока Игналинской АЭС и четвёртого блока ЧАЭС в 1983 году.

9. Материалы об аварии на первом блоке Ленинградской АЭС в 1975 году.

10. Послеаварийные программы модернизации реакторов РБМК.

Спасибо за внимание: Источник Загадки человечества