FANFANEWS

Антиутопия Зеленый сойлент (1973) Soylent Green | Режиссер Ричард Флейшер, по роману Гарри Гаррисона «Подвиньтесь! Подвиньтесь!»

Недавно я читал автобиографию Брайана У. Олдисса под названием «Похороните моё сердце в W.H.Smith's» (Smith's — крупнейшая сеть книжных магазинов Великобритании, а не специальное кладбище, и сердце, о котором идёт речь, является метафорическим). Книга течёт, как весёлый ручей по зелёным лугам и тёмным лесам, точно так же, как и жизнь писателя. Люди приходят в неё и покидают; бывают как хорошие, так и плохие времена. Но над физической жизнью автора витают бесплотные духи; книги и рассказы, вызванные к жизни этим очаровательным и талантливым писателем. Из жизни рождается искусство, — искусство становится жизнью.

Со стороны, жизнь писателя может показаться очень скучной. Встаёшь утром и отправляешься в кабинет. Затем с пером, карандашом, за пишущей машинкой или компьютером просиживаешь, как монах в келье многие часы. Единственное движение — мелькающие или размерено движущиеся пальцы.

Но это отнюдь не так. Всё дико захватывающе. Работа с текстом — это явь, опыт, знания, воображение, преображающиеся и превращающиеся в искусство. Да, именно «искусство», — от этого слова нельзя уклониться. Любой может напечатать «с нежным вздохом...» на листе бумаги. Но это перестаёт быть упражнением в печатании, когда якобы мудрые издатели навязывают деньги тому, кто просто пишет слова. Должно быть, это искусство, возможно, тёмное, заставляет их делать нечто подобное.

Я написал «с нежным вздохом...» в Мексике в 1956 году. Затем, в 1957 и 1958 годах, в Лондоне, Италии и на Лонг-Айленде в Нью-Йорке, я добавил к этим трём словам ещё шестьдесят четыре тысячи девятьсот девяносто шесть слов. И Джон В. Кэмпбелл купил их, заплатив за каждое по три цента, и опубликовал как сериал в своём журнале «Astounding Science Fiction».

Через год «Bantam Books» купила эти же слова и опубликовала их в мягкой обложке под названием «Мир смерти». Мой первый роман. Их было ещё много впереди.

Причины, по которым я написал книгу, достаточно ясны: научная фантастика всегда была моим увлечением и вдохновением. Но что, чёрт возьми, я делал в Мексике? Не говоря уже о Лондоне и Анакапри [Анакапри — город в Италии на острове Капри, здесь и далее примечания переводчика].

И тем самым начинается сказ. Жизнь становится искусством, — искусство становится жизнью. Одно формирует другое всегда, крепко и неизменно.

Мы жили в Нью-Йорке, в квартире с кондиционером. Моя жена, Джоан, была успешной танцовщицей и дизайнером одежды, прежде чем посвятила большую часть времени семье, и нашим детям — сыну Тодду и дочери Мойре. Я был успешным коммерческим художником, арт-директором, редактором, писателем.

Но я писал ради денег, а не ради удовольствия. И это то же самое, как работать тюремным надзирателем или лифтёром. Ты трудишься, чтобы жить, а не потому, что тебе это нравиться. Только художественная литература, особенно научная фантастика, приносила мне какое-то удовольствие и удовлетворение.

Но в те дни на пенни и два цента за слово нельзя было прожить, сочиняя научную фантастику. Вам приходилось писать и продавать, по крайней мере, два рассказа в неделю, чтобы заработать столько же, сколько продавец обуви. Это невозможно! Что же касается написания романа, то о том, чтобы вообще не зарабатывать денег в течение одного-двух лет просто не могло быть и речи. Многие писатели создавали романы в свободное время, находясь на постоянной работе. Я не мог этого сделать. Это не соответствовало ни моему темпераменту, ни моей работе. Мы с Джоан долго обсуждали эту проблему и пришли к тому, что казалось очевидным решением.

Я бы бросил работу, мы бы сдали квартиру, продали бы кондиционер, оставили бы все наши вещи на хранение и поехали в Мексику. Тодд, в возрасте одного года, похоже, не возражал против этой идеи.

Его бабушка и дедушка считали иначе. Как и все наши друзья. Такие слова, как «безумие» и «это невозможно», бормотали и иногда выкрикивали вслух. Возможно, они были правы.

Мы всё равно это сделали. Разместили на заднем сиденье нашего Форда Англия 10 [Ford Anglia — малолитражный легковой автомобиль британского филиала фирмы «Ford», выпускавшийся несколько поколений с 1939 по 1967 год] детский манеж, привязали кроватку к крыше, наполнили багажник вещами и отправились на юг.

Самое смешное, что это сработало. У нас было чуть больше 200 долларов, но эта царственная сумма прошла долгий путь в Мексике в 50-х гг. Мы ехали всё дальше на юг, пока асфальтированная дорога не закончилась, затем повернули назад и остановились в первом городе. Куаутла, Морелос. Мы арендовали там дом, научились говорить по-испански, пили текилу по 75 центов за литр и нанимали горничную на полный рабочий день за 4,53 доллара в месяц. Я писал на крошечном застеклённом балкончике, откуда открывался вид на банановые деревья, растущие прямо за окном. Мои журнальные статьи хорошо продавались в Нью-Йорке. Доход от одной продажи, на который можно было купить хорошую еду и ночь в театре в «Apple», поддерживал нас в Мексике в течение месяца. Как только я скопил достаточную сумму от проданных статей и некоторых коротких научно-фантастических рассказов, я глубоко вздохнул и принялся за роман.

В Мексике тепло, красиво и уютно. Но светской жизни просто не существовало, да и в тропиках невозможно растить ребёнка. Итак, после года жизни там, мы, обогащённые опытом, загаром и чуть-чуть разбогатевшие, вернулись в Нью-Йорк.

Чтобы продолжить путь в Англию.

Множество раз многие люди, подняв брови, спрашивали меня, почему я сделал то или иное. Например, отправился в Мексику с младенцем. Или поехал в Данию на месяц и остался там на семь лет. Мой ответ, довольно часто, заключается в том, что тогда это казалось хорошей идеей. Люди с постоянной работой, ипотекой, детьми в школе и пенсией, которая уже не за горами, часто приходят в ярость от подобного ответа.

Но это честный, а не голословный или уклончивый ответ. Мы были преданы внештатной жизни. И наслаждались ею в других местах. Для писателя это рай. Изучать новые языки, жить в новых культурах, реагировать на новые реалии, идеи, переживания. Я очень счастлив, что Джоан разделяет мой восторг.

На обложке немецкого издания одного из моих романов есть немецкое выражение. Оно величает меня Велтенбуммлером (Weltenbummler). Неужели меня называют мировым бродягой? Нехорошо. Профессор Т.А. Шиппи, учёный-лингвист и фантаст, поправил меня. «Нет, Гаррисон, не бродягой», хотя кто-то может считать иначе. Это древний и хороший немецкий термин, не слишком отличающийся от нашего слова «ученик».

Или точнее «подмастерье», как подмастерье в типографском ремесле. Новичок, работающий в квалифицированной торговле, будет переходить с одного рабочего места на другое, приобретая навыки и опыт.

Я думаю, что немцы правы насчёт меня. Действительно «Weltenbummler». Всё новое, необычное, интересное, познавательное становится частью жизни писателя. Всё для творческой мельницы. Во многих случаях связь очевидна: я написал «Пленённая Вселенная», пожив в Мексике, увидев быт в изолированных деревнях, открыв для себя, как эти люди понимали мир. В романе «Далет-эффект» в качестве декораций используется Дания: люди, их отношение к жизни, формируют структуру произведения.

Это самые очевидные примеры. Но в моём творчестве есть и более тонкие нити, часто такие, о которых я не знаю, и порой на них указывают критики или друзья. Или враги? Я не хочу оскорбить Пеорию [Пеория — город на севере США, является шестым по величине городом штата Иллинойс], родину замечательного писателя Филиппа Хосе Фармера, но я чувствую, что в мире есть нечто большее, чем Пеория. Я жил долгое время, месяцы и годы, в общей сложности, в шести странах. Я побывал ещё, по крайней мере, в шестидесяти. Я чувствую себя обогащённым этим опытом. Что более важно — я чувствую, что моё творчество обогатилось.

Обстоятельства и проживание за пределами моей родной страны в течение примерно тридцати с лишним лет, безусловно, изменили меня. То, как я думаю, то, как пишу. Я теперь интернационалист, чувствующий, что ни одна страна не лучше другой. Хотя, конечно, есть и такие, которые хуже. Я говорю на эсперанто, как на родном, или, как однажды выразился Деймон Найт: «Гарри говорит на самом ужасном английском и прекрасном эсперанто, который я когда-либо слышал».

Я путешествовал с этим международным языком и завёл друзей по всему земному шару.

Фрагменты из жизни путешественника: в Москве много лет назад читатель подарил мне одну из моих книг на русском языке. Не официальное издание, а самиздат. То есть набранную от руки и распространяемую в частном порядке. Чести достаточно, а честь, это почти всё, что автор может получить из России в обозримом будущем. Поскольку Советский Союз не подписал важного международного соглашения об авторских правах, то кража иностранных книг и их публикация не являются противозаконными. Недавно я обнаружил, что являюсь самым пиратским автором НФ в России. А значит, самым популярным иностранным автором. Подъем для эго; тяжёлый вздох для банковского счета.

Ещё фрагмент: Осака, Япония. Я был первым иностранным писателем-фантастом, который стал почётным гостем на японском национальном съезде Двадцатом ежегодном конвенте (возможно, потому, что я сам оплатил себе дорогу туда?). Много подписывал книг, подписывал на спине пиджака одного из поклонников, который, когда подумал, что я не смотрю, прижал его к сердцу и благодарно поднял глаза к небу. Вот вам и непостижимый Восток; вдумчивый взгляд на то, как читатели НФ ценят эту форму художественной литературы.

Рио-де-Жанейро: встреча с миллионером, фанатом НФ, который никогда не думал, что встретит автора некоторых из его любимых книг. Подписываю экземпляры книг в мягких обложках, переплетённых в кожу.

Подписание копии финского перевода моей книги в Хельсинки. И вдруг я понимаю, что никогда не подписывал контракт на издание этой книги.

То же самое происходит в Германии, уродливый перевод «Мира Смерти», переименованный по какой-то непонятной тевтонской причине в «Planet aus die falsch Zauberer», или «Планета фальшивых волшебников».

Галльский фрагмент: Жанна и я обедаем в Париже с Жаком Садулем и важными французскими писателями-фантастами. Жак, любитель фотоаппаратов, щёлкает, как всегда. Через месяц он прислал мне только что изданную французскую энциклопедию научной фантастики, которая уже много лет находилась в производстве. С нашей фотографией в ней — наполненной едой и вином. Книга была уже напечатана, но не переплетена, когда мы обедали. Он позаботился о том, чтобы наша встреча была увековечена в разделе глянцевых фотографий, который был уже переплетён.

Американский фрагмент: работа над сценарием в Голливуде, ужин в итальянском ресторане в одиночестве и чтение книги, составляющей мне компанию. Говорливый официант: «Вы любите читать, сэр?». Когда меня спросили, писатель ли я, очевидно, это единственные люди, которые умеют читать в Голливуде, я неохотно согласился. С горящими глазами он спросил, могу ли я раскрыть своё имя. Неохотное откровение. Но какой был ответ! «Только не Гарри Гаррисон — всемирно известный писатель-фантаст!».

Момент чистого блаженства для автора. Только слегка смягчённый откровением, что он был истинным поклонником НФ, посещал съезды и т.д.

Большинство авторов действительно неохотно рассказывают о своём занятии незнакомым людям. Не от застенчивости — никогда! — но из-за печального опыта. (Когда меня спрашивают, я обычно говорю, что «я занимаюсь издательским делом», что является правдой). Поклонники и читатели научной фантастики не задают вопросов, но все обыватели постоянно спрашивают. Есть два вопроса, которые всегда задаются. Я имею в виду:

1. Откуда вы черпаете идеи?

2. Под каким именем публикуетесь?

Второй вопрос — это окольный способ сказать: «я никогда о вас не слышал».

В приступе раздражения я однажды ответил: «Марк Твен».

Мой собеседник мудро кивнул и сказал, что да, он думает, что слышал обо мне.

Это воспоминания, которыми я дорожу. Не только из-за egoboo — фанатский термин НФ, сокращение от «завышенной самооценки», что, конечно, приятно. Но ещё больше за то, что я пишу не в башне из слоновой кости, что я пишу для интеллигентного читателя, который ценит мою работу, получает от неё удовлетворение — и не стыдится сказать мне об этом.

Да, я работаю за деньги, потому что я писатель, который любит поесть, не говоря уже о выпивке, и которому нравится заботиться о своей семье. Но как только ты пробиваешься мимо денег, ты должен смотреть на удовлетворение читателя. Фантастам невероятно везёт на своих читателях. Они организуют съезды и дают обратную связь и моральную помощь, когда это необходимо. Я не завидую Барбаре Картленд [Барбара Картленд (09.07.1901 — 21.05.2000) — английская писательница, одна из наиболее плодовитых авторов XX века. Стала знаменитой благодаря своим многочисленным любовным романам]. Она может писать книгу каждые четыре часа и получать столько же денег, как и покойный мистер Максвелл. Но у неё нет преданных поклонников, как у меня есть фанаты НФ.

Истории в этой книге были написаны на протяжении многих лет [Статья «Жизнь писателя» была опубликована в сборнике рассказов «Galactic Dreams»]. Они хорошо переиздавались – и стали даже лучше, когда я исправил все ошибки, которым печатники позволили пробраться в типографские рукописи. Я допускаю некоторую степень полировки: неухоженная фраза здесь, неумелое предложение там. Но ничего особенного: в первый раз они были написаны в меру моих способностей.

Мне нравится писать. Я буду продолжать делать это до тех пор, пока мои трепещущие пальцы могут шарить по клавиатуре.

Мне также нравятся награды, которые приходят с карьерой писателя. Несколько недель назад я был в Лондоне, в филиале книготорговцев W.H.Smith's.

Посмотрев на полки, я обнаружил, что был удостоен одной из самых значительных премий в области издательского дела — и никто мне об этом не сказал.

Моё имя вывешено на полке в разделе научной фантастики.

Это равнозначно тому, как если бы ваше имя было написано на звезде на тротуаре Голливудского бульвара. На полках НФ есть только десять имён. А это значит, что достаточно людей любили мои книги и покупали их, чтобы поместить меня в первую десятку.

Приз, который нельзя купить, но за который следует бороться. Его даёшь ты, любезный читатель. Большое спасибо.

ГАРРИ ГАРРИСОН
ДУБЛИН, ИРЛАНДИЯ

Переводчик Александр Речкин, 2020 год
источник https://fantlab.ru/blogarticle67068

Космический патруль — Корабль Орион / Raumpatrouille Orion — ФРГ

Культовый западногерманский сериал 1966 года, немецкий аналог «Звёздного пути».

В далеком будущем государств больше не существует и всей Землей (а также ее колониями) управляет объединенное правительство. Космические корабли патрулируют небо, сохраняя мир. Один из таких кораблей — «Орион».

Управляет «Орионом», новейшим звездолетом во флоте человечества и самым быстрым космическим кораблем, когда-либо созданным людьми, коммандер Клифф Аллистер Маклейн. Перед ним и его верным экипажем стоит сложнейшая задача — защитить Землю от инопланетной расы, которую люди политкорректно прозвали «Лягушки».

Частица вселенной — Россия

Бывший бизнесмен Андрей Каманин восемь лет готовился к полету в космос и вот его мечта наконец реализуется: его зачислили в экипаж Геннадия Яшина, который вскоре отправится на МКС. Там им придется устранить последствия серьезной аварии, из-за которой на станции практически нет электричества.

Яшин и его коллега, Тимур Кутовых, не особо довольны включением в команду новичка, но у Каманина свои заботы: жена только что сообщила, что уходит к другому. Опасаясь, что из-за развода его мечта о космосе может не сбыться, Андрей просит ее об одолжении — еще немного попритворяться любящей женой.

Миссия к Марсу / Mission Over Mars — Индия

Шоу, основанное на реальных событиях, рассказывает о ключевой роли женщин-ученых в запуске МОМ (также известной как Мангальян) — индийской автоматической межпланетной станции, предназначенной для исследования Марса. Это первый запуск космического аппарата Индии на Красную планету.

В центре сюжета — ученая по имени Моушуми, которой приходится работать бок о бок со своим бывшем мужем. Она настолько погружена в свое дело, что даже забывает о дне рождении своей единственной дочери. Спокойная и собранная Нандита, контролирующая каждую мелочь, — ее полная противоположность. Вместе они сделают все, чтобы исполнить мечту Индии, и запустить космическую станцию на Марс.

Круг / Circle — Южная Корея

2007 год. Два 11-летних брата-близнеца вместе со своим отцом доктором Кимом становятся свидетелями высадки пришельца. Она выглядит как человеческая девушка, и семья приглашает ее пожить с ними. Но однажды доктор Ким узнает секрет инопланетянки: она привезла с собой передовые технологии, позволяющие записывать и даже запирать воспоминания. После того как доктор Ким берется их изучать, он вдруг пропадает.

2017 год. Братья переживают потерю по-разному: один из них смирился и пытается жить дальше, а второй помешался на пришельцах и повсюду их ищет. Но тут оба неожиданно пропадают.

2037 год. Южная Корея разделена на «Нормальную» Землю, погрязшую в преступности, и на мирную «Умную» Землю. Но как пропажа двух близнецов в 2017 году связана с темными тайнами «Умной» Земли?

Валериан и Лорелин / Time Jam: Valerian & Laureline — Франция, Япония

В будущем путешествия во времени станут возможны. Для защиты реальности от парадоксов, связанных с такими путешествиями, работают специальные агенты Пространства и Времени. Один из них — Валериан, которому поручают отправиться в прошлое, в 912 год. Там он нарушает главное правило путешественников во времени и спасает прекрасную танцовщицу Лорелин, забрав ее с собой в 2416 год. Но по прибытии он обнаруживает последствия своих действий — Земля исчезла.

Теперь им с Лорелин, как единственным людям в галактике, нужно найти и вернуть планету. Но беда не приходит одна: оказывается, их устройство для перемещения во времени повреждено.

Plutón BRB Nero — Испания

Космический ситком. 2530 год. Ситуация на Земле безнадежна: от озонового слоя ничего не осталось, кругом бушуют эпидемии, а вся планета застроена, из-за чего ее начало затапливать. На пост президента Соединенных штатов мира вступает Маколей Калкин III, который отправляет Plutón BRB Nero в космос.

Plutón BRB Nero — космический корабль, экипажу которого поручили найти планету, пригодную для жизни. И теперь Plutón BRB Nero — это единственная надежда людей.

Давай оторвёмся! / Let’s Shake It! — Китай

Абу Ша Ша — инопланетянка, очарованная людьми. Но ее родному народу это не нравится, поэтому ее собираются заточить на сто лет. Девушке чудом удается спастись: корабль атакуют, и она, освободившись из плена, оказывается в Китае во времена правления династии Тан. Абу Ша Ша вселяется в тело красавицы Цинь Е, попадая таким образом в самую гущу дворцовых интриг.

Но Абу оказалась не единственной инопланетянкой на Земле. Вместе с ней в Китай попадает таинственный Ду Мяо-Мяо, из-за которого и был разрушен космический корабль.

источник https://myshows.me/news/1998/7-neangloyazychnyh-serialov-okosmose-iprishelcah/

На другом конце города студент-экономист, впервые подключившись к интернету, попадает на сайт, где перед веб-камерами чернеют изломанные фигуры, и на экран выплывает надпись: «Хочешь познакомиться с привидением?»

Не такой изящный, как, например, прославленное «Исцеление» того же автора, но еще более жуткий, «Пульс» — печенье с предсказанием, которое сбывается каждый день. Сделанный на волне страхов перед технологической революцией и «проблемой 2000», фильм использует интернет как метафору глобальной разобщенности: это место, где одиночество не исчезает, а наоборот, разливается по трубам, как отравленная вода. Причем трубы ведут и на тот свет.

Куросава не склонен разжевывать детали (и в его сюжетах бывает трудно разобраться с первого раза), но в общих чертах речь здесь идет о призраках, которые нащупали в WWW канал связи с миром живых, проникают обратно и молят о помощи: после смерти не менее одиноко, чем до нее. Но живые не могут им помочь, впадают после контакта в депрессию и кончают с собой. От нескольких частных историй «Пульс» вырастает до глобального апокалипсиса, показанного экономно и эффектно: Токио в буквальном смысле вымирает.

Неторопливый ритм, слабоосвещенные глубокие кадры, где что-то копошится в дальнем углу — Куросаве не нужны шоковые эффекты, чтобы лишить зрителя сна. Щебетание дайл-ап-модема. «Запретная комната», заклеенная красной изолентой. Темная фигура с пакетом на голове. Однокомнатные квартирки, заброшенные фабрики, пасмурные улицы; мир одновременно перенаселен и пуст. Люди, исчезая, оставляют после себя черное пятно, словно внутри взорвалась персональная атомная бомба.

«Пульс» был бы невыносимо грустным, но режиссера хватает и на смутно утешительную ноту. «Я счастлива», — говорит одна из героинь в финале. «Я не одна», — обнимает другая кого-то невидимого со слезами ужаса и надежды.

Текст из книги «100 ужасов Станислава Зельвенского»
источник https://postmodernism.livejournal.com/2923104.html

«Замок дьявола», 1896
Самый первый

В январе 1896-го в Париже показали «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьоты», а в декабре того же года в том же Париже вышел фильм «Замок дьявола», который можно считать первым фильмом ужасов в истории. Хотя снят он был в явно ироничной манере (дьявол там корчит рожицы, и ему ассистируют привидения в белых балахонах), в этом трехминутном кино (по современным стандартам это скорее даже комедийный скетч) легко находятся почти все базовые черты хоррора — включая и те, которые благополучно живут и здравствуют в современных его вариантах.

«Голем — как он пришел в мир», 1920
Первый ремейк

Одна из классических историй о чудовищах — сюжет о Големе, искусственном существе, которое выходит из-под контроля своего создателя — важна тем, что может считаться первым ремейком в истории жанра. В 1915-м в Германии вышел короткометражный фильм «Голем», режиссером которого был Пауль Вегенер, знаковая личность для европейского киноискусства того времени. Через 5 лет, будучи недовольным своей собственной работой, Вегенер переснял свою историю, постаравшись сделать ее больше похожей на историческую легенду.

«Кабинет доктора Калигари», 1920
Первый комикс

Вероятно, главный хоррор-фильм первой четверти ХХ века — многие до сих пор считают его непревзойденным шедевром. Ключевой сюжетный поворот «Калигари» сам по себе породил бесчисленное множество фильмов самых разных жанровых оттенков — от «Ванильного неба» до «Матрицы». Но место режиссера Роберта Вине в истории обеспечено не столько тем, что он впервые изобрел модель «фильма-флэшбэка» (основной сюжет разворачивался в воспоминаниях главного героя, в то время как пролог и эпилог относились к настоящему) и ввел в историю, говоря современным языком, «твист», сколько мощнейшим (особенно по тем временам) визуальным рядом.

Фильм был выдержан в традициях немецкого экспрессионизма: вместо реалистических декораций — неестественно изогнутые, острые и скошенные углы; нарушенные пропорции; обилие темных оттенков. Сейчас бы это назвали «комиксовым стилем», но крайне сомнительно, что «Город Грехов» (или «Кошмар перед Рождеством») вообще возникли бы в мире, где не было этого фильма.

«Ведьмы: колдовство сквозь века», 1922
Первый «документальный»

Сравнительно малоизвестный сейчас, но исторически очень важный фильм скандинавского производства. Снятый датским режиссером Беньямином Кристенсеном на шведские деньги, он представляет собой первый в истории mockumentary horror. Кристенсен использовал элементы документалистики и игрового кино в одном фильме, интегрировав их в рассказ о колдовстве как историческом и психологическом феномене. Фильм долгое время был запрещен (или серьезно цензурирован) во многих странах из-за того, что содержал многочисленные сцены казней, пыток и обнаженной натуры. Все последующие псевдодокументальные ленты (например, знаменитый «Ад каннибалов») так или иначе ведут свою родословную именно от этого фильма. Кстати, обратите внимание, что фирма-дистрибьютор всемирно известной «Ведьмы из Блэр» называется Haxan Films — и это не случайность.

«Дом восковых фигур», 1953
Первый трехмерный

Этот фильм примечателен не сам по себе (хотя его и высоко оценили критики, и хорошо приняли зрители), но своим историческим контекстом. «Дом восковых фигур» был первым фильмом ужасов, снятым в 3D и выпущенным в широкий прокат крупной студией. Его появление вызвало первый в истории всплеск популярности 3D-фильмов (большая часть их, правда, была скорее научной фантастикой, чем хоррором), и оживил угасающую было карьеру Винсента Прайса — а также вывел в ранг знаменитостей Кэролин Джонс (Мортиша Адамс из оригинальной «Семейки Аддамс»).

«Подглядывающий», 1960
Первый слэшер

Фильм, который наряду с хичкоковским «Психо» (вышедшим буквально через месяц-полтора) обычно относят к прародителям популярнейшего в рамках фильмов ужасов направления — слэшеров (все истории про Фредди Крюгера, Джейсона Вурхиза и Майкла Майерса и прочих маньяков-потрошителей). Снятый в Великобритании, фильм рассказывал о маньяке, который преследует и убивает женщин, одновременно снимая этот процесс на камеру. При этом — ключевой момент — в ряде сцен фильма использовался «вид из глаз», позволяющий зрителям почувствовать себя на месте маньяка-убийцы, разделывающего своих жертв. В картине было еще много интересного контента — от фрейдистских подтекстов до восприятия кинематографа как формы вуайеризма — но ее жанровое значение в том, что она проложила дорогу вышеназванным любителям холодного оружия и, в какой-то степени, повлияла на позднейшие ленты типа «Слендера» или «Маньяка» обращением к «виду от первого лица» как основному режиму просмотра.

«Кровавый пир», 1963
Первый отвратительный

Малобюджетный хоррор про психопата, убивающего женщин, чтобы пихать куски их тел в свои обеды и совершать жертвы во имя богини Иштар, никогда бы здесь не оказался, если бы не одно важное обстоятельство. «Кровавый пир» был первой лентой, в которой упор был совершенно сознательно сделан на чисто шоковые измерения ужаса: на экране правили бал потрошение и расчленение, что, разумеется, вызвало строго отрицательные отзывы критиков, но зато привлекло широкие народные массы. Так что именно этот фильм можно с полным на то основанием считать родоначальником трэш-хоррора и «пыточного порно» во всех его разнообразных вариациях. Если вы любите «Хостел» и «Пилу», скажите за их появление спасибо Хершелу Гордону Льюису, человеку, который придумал перед началом своих фильмов выдавать зрителям рвотные мешочки.

«Челюсти», 1975
Первый хоррор-блокбастер

Возможно, самый известный большинству современных зрителей фильм ужасов ХХ века в этом списке, знаменитый не только своим воздействием на жанр, но и на весь кинематограф в целом.

Кино про обезумевших животных, конечно, снимали и раньше, но только после Стивена Спилберга оно превратилось в тренд, который стали эксплуатировать. Еще более важно, впрочем, не то, про что был фильм, а то, как он был сделан: избегая показывать монстра, Спилберг концентрировал внимание на постоянном поддержании напряжения в кадре, и заставлял зрителей скорее додумывать ужасы, чем наблюдать их на экране. Важно и то, что успех «Челюстей» показал, что хоррор потенциально способен быть прибыльным массовым жанром, охватывающим не только взрослую аудиторию.

«Крик», 1996
Первый самоироничный

Главное, что привнес «Крик» в фильмы ужасов — постмодернистский подход к сюжету. Если раньше хоррор был в массе своей смертельно серьезен (даже когда речь шла о маньяках-зомби, которые режут чирлидерш направо и навлево уже десять серий подряд), допуская только черный юмор, то после «Крика» большинство успешных жанровых картин начали использовать саморефлексию в разных ее видах и иронию как главный сюжетный аттракцион. В конце 1990-х и начале 2000-х мировые экраны накрыла волна молодежных хорроров, подстегнувшая угасший было интерес аудитории к жанру: помимо сиквелов «Крика» вышли такие фильмы как «Городские легенды» или «Невеста Чаки» — все они так или иначе обыгрывали жанровые клише, скрещивая юмор и страх в новых сочетаниях. Уэс Крэйвен научил хоррор смеяться над собой, но при этом оставаться страшным: без этого умения современные фильмы ужасов невозможно себе представить.

«Хижина в лесу» (2012)
Первый последний

На первый взгляд «Хижина в лесу» не кажется чем-то выдающимся: неплохие кассовые сборы, массовое признание со стороны критиков, любопытный сюжет — но разве этого достаточно, чтобы претендовать на звание одного из столпов жанра? Нет. И тем не менее, «Хижина в лесу» — важнейший жанровый фильм последних 15 лет, потому что с ним (и в нем) происходит переформатирование хоррора. Похожую задачу брал на себя «Крик 4» за год до «Хижины», но там все ограничилось иронизированием над слэшэрами и ремейками. И если первый «Крик» в далеком 1996-м — начало деконструкции хоррора, то «Хижина в лесу» в 2012-м — ее конец. Это метафильм, в котором, как в коробке Лемаршана, найдется место всему, что наполняло жанр: от водяных до зомби, от пришельцев до Мертвых Японских Девочек — и все это множество сюжетов объединено в рамках единого космогонического мифа.

источник https://disgustingmen.com/kino/horror-history-10-important-movies/

Короткометражка Золотые рыбки (1981) по рассказу Кира Булычева | Режиссёр Александр Майоров

Цикл с успехом продолжался многие годы, отражая происходящие в нашем обществе перемены. В итоге получилась своеобразная фантастическая летопись загадочной русской души.

Город Великий Гусляр, придуманный Киром Булычёвым (псевдоним Игоря Всеволодовича Можейко, 1934-2003), располагается на севере европейской части России, в Вологодской области. И чудеса случаются с гуслярцами на каждом шагу, а некоторых просто преследуют. То в зоомагазин завозят золотых рыбок — оптовой партией, на весь город хватает; правда, только по три желания на человека, сколько рыбок ни покупай. То Иван Дегустатов, человек пустой и жадный, находит спящую царевну вместе с придворными, — но до свадьбы дело не доходит, потому что Иван не в силах устоять перед волшебным изумрудным кольцом. И мы ещё не упомянули о машине времени, отправлявшей людей в 1948 год, о созданной усилиями профессора Минца науке ретрогенетике, о детях-вундеркиндах, начинающих говорить в три месяца...

Мир Великого Гусляра — компактный и в то же время разбросанный по Вселенной, местами внутренне логичный, а местами лоскутный и не озабоченный собственной хронологией, похожий на наш мир и явно от него отличающийся — не был бы настолько притягателен, если бы не населяющие его люди. Как и сам провинциальный городок, на первый взгляд они совершенно обычные. И очень разные — но, если посмотреть со стороны, в чём-то неуловимо схожие.

Корнелий вцепился в шляпу, будто она могла помочь в эти жуткие секунды. Быстрое его воображение породило образ разрушенного стихией Великого Гусляра, развалины вдоль засорённых кирпичами улиц, бушующие по городу пожары, стоны жертв и плач бездомных детей и стариков. И он, Корнелий, идёт по улице, не зная, с чего начатъ, чувствуя беспомощность и понимая, что, как руководитель ремконторы, он основная, надежда засыпанных и бездомных. Но нет техники, нет рабочих рук, царят отчаяние и паника.
Повесть «Марсианское зелье»

Для начала: как правило, они добрые. Доброжелательность присуща почти всем людям в этом городе, включая даже тех, на кого сразу и не подумаешь. И большинство неприятностей, которые гуслярцы в изобилии доставляют друг другу, того же свойства, что и ссоры между детьми во дворе. Но как только возникают действительно серьёзные проблемы, куда только всё это девается!

Далее: в основном гуслярцы устремлены в грядущее — как и полагается примерным советским гражданам. Потому и сознательны, и наивны. Насколько это ехидная пародия на штампы соцреализма, а насколько — искреннее любование людьми, которые лучше нас, уже не узнать. Но факт остаётся фактом: лозунги, для большинства населения СССР оставшиеся мёртвыми буквами на фасадах, гуслярцы восприняли всерьёз.

Наконец, гуслярцы достаточно иммунны к страху. Не сказать, чтобы абсолютно, — это не паладины в белом со взором горящим. Однако их страх ситуативный, а не тот глубинный, корёжащий самую суть человека, от которого нет рецепта, кроме как «чтобы вымерли родившиеся в рабстве». Гуслярцы — при всём их несовершенстве — на удивление свободные люди.

И спасибо им за это.

Авторы текста: Татьяна Луговская, Андрей Щербак-Жуков (из книги «116 главных фантастических книг»)
источник https://postmodernism.livejournal.com/2919913.html

Сначала отдала неизвестно кому душу бабушка, которую при жизни многие ассоциировали то ли с чертовщиной, то ли с безумием. Оставшаяся без матери Энни (Тони Коллетт из «Шестого чувства», 1999) с трудом успевает следить за тем, чтобы ее собственная младшая дочь Чарли (Милли Шапиро) не ела шоколад с орехами — на них у девочки тяжелая аллергия. Еще труднее проследить, чтобы старший сын Питер (Алекс Вулф) не пил алкоголь на тусовках со сверстниками. Его, впрочем, интересует уже не только алкоголь: Питер с удовольствием открывает для себя прелести курения травы, а еще он влюбился. Заботливый, но чересчур спокойный отец семейства Стив (Гэбриел Бирн, однажды чуть было не обрушивший на человечество апокалипсис в «Конце света», 1999) мало чем может помочь, хотя старательно замалчивает, что вскоре после похорон могилу тещи кто-то разворотил. В итоге Энни решает заставить детей самих присматривать друг за другом, и сразу понятно, что идея эта — так себе. Семейные трудности только начинаются.

«Реинкарнацию» зря сравнивают с «Изгоняющим дьявола» (1973). Сам режиссер честно признаётся, что сделал реплику другого классического хоррора — мистического джалло «А теперь не смотри» (1973). Но сравнивать работу Астера с любым олдскулом (даже если повороты сюжета во многом совпадают) все же стоит лишь со множеством оговорок. По стилю, темпу и жанру она гораздо ближе к современным хоррор-драмам, ассоциирующимся с американской студией A24, — к «Февралю» (2015) и «Оно приходит ночью» (2017). «Реинкарнация» — не столько старомодный медленный фильм ужасов, сколько новый слоубёрнер, где не меньше половины экранного времени уделено семейной драме, от которой многим станет не по себе и без мощной развязки. В отличие от двух названных предшественников, этот фильм награждает любителей жанра полноценным хоррор-финалом на таком техническом уровне, который сделал бы честь и бывалым жанровым мастерам.

Работа создавалась идеальной командой профессионалов. Актеры отлично отыгрывают снисхождение семьи в ад на земле. Вместо того чтоб цепенеть перед прорывающейся в быт мистикой, Энни и Питер натурально истерят. Коллетт и Вулф перекореживают лица, трясутся и шумно рыдают, пропитывая сюжет паникующей телесностью. Отдельного упоминания заслуживает нездешней внешности юная актриса Шапиро, чье необычное лицо отдаленно напоминает птичье. В одном из эпизодов Чарли отрезает голову голубю — и сходство между девочкой и ее жертвой усиливает саспенс, для которого было бы достаточно уже зажатых в детской руке ножниц. А каждый раз, когда она тянет в рот шоколадку, часть зрителей обязательно ерзает, пусть даже и прекрасно понимая, в какой именно момент там окажется вызывающий аллергию орех.

«Реинкарнация» на всем хронометраже приправлена продуманным саунд-дизайном. Подобно низкочастотному гулу в первой сцене «Необратимости» (2002), еле уловимые фоновые басы регулярно атакуют вестибулярный аппарат всех следящих за историей. В конце звук превращается в многослойную какофонию и подчеркивает сюжетную кульминацию. А оператор Павел Погожельский, недавно работавший в ироничных «Пэчворке» (2015) и «Убить за лайк» (2017), выдает жанровый мастер-класс, кружа камерой вокруг взволнованного героя и не без жестокого юмора захватывая зловещую фигуру за его плечом.

Астер сделал серьезную работу, в которой есть мощный культовый потенциал. Как и положено культу, фильм не обязан понравиться всем, хотя в США пока именно так и происходит. Например, привычка фриковатой Чарли щелкать языком вполне способна вызвать улыбку или смешок, но прежде всего этот жест и характерный звук провоцируют желание повторить их прямо в кинозале. Истерики персонажей и неловкие ситуации с ними (например, короткое переселение духа в тело Энни во второй половине фильма) тоже могут спровоцировать смех — возможно, как ответ на чувство неловкости и как попытку показать себе и окружающим, что происходящее не способно вами манипулировать. Любители критики сценария смогут обнаружить и невыстрелившие ружья: таков, скажем, лунатизм Энни, нужный прежде всего для того, чтоб дополнить ее конфликт с сыном, но не раскрывающийся подробнее. «Реинкарнация» вообще легко может быть разбита на фрагменты, одни из которых вожмут в кресло, другие спровоцируют смешок, а третьи просто застрянут в памяти надолго.

Со всей технической продуманностью этот фильм подчиняет драму хоррору, а не наоборот. И как жанровое кино «Реинкарнация» так высоко подняла планку, что наверняка пропишется в истории ужасов.

источник https://russorosso.ru/reviews/movies-reviews/hereditary/