user12389620

user12389620

На Пикабу
в топе авторов на 290 месте
103 рейтинг 1 подписчик 0 подписок 3 поста 1 в горячем
24

О чём мечтают в окопах⁠⁠

О чём мечтают в окопах

Когда слышишь слово «мечта», в голове сразу всплывают образы чего-то большого: великие цели, победы, свершения. Но если честно, в зоне боевых действий самые сильные и самые настоящие мечты — про самое простое. Про то, что в мирной жизни мы вообще не замечаем.

Я долго думал, как об этом рассказать, чтобы не звучало как пафосная фраза из фильма, а было по-человечески. И понял: лучше всего — без прикрас, как есть.

Первая и самая главная мечта — просто выжить. Не как лозунг, а как базовая потребность: чтобы сегодняшний день закончился, и ты остался цел. Когда вокруг всё работает на разрушение, сама возможность дожить до вечера становится точкой опоры. Без этого «выжить» всё остальное не имеет смысла.

Потом — тишина. Настоящая, когда не нужно каждую секунду прислушиваться: это просто ветка хрустнула или уже летит? Когда можно закрыть глаза и не ждать удара. Тишина — это не отсутствие звуков, это отсутствие угрозы. И она ценится дороже любых наград. Один парень как-то сказал мне: «Я бы всё отдал за пять минут, когда ничего не свистит». И в этой фразе — вся правда.

Ещё мечтают о самых обычных вещах, которые дома кажутся мелочами. Горячий душ, чистая одежда, нормальная кровать, где можно вытянуться и просто поспать без бронежилета. Чашка чая, которую можно выпить не на бегу, не глядя на часы, не думая: «А вдруг сейчас команда на выход?» Иногда эти мечты звучат почти стыдно из-за своей простоты, но именно они держат на плаву. Потому что в них — возвращение к себе. К человеку, а не к «боевой единице».

Мечтают обнять своих. Увидеть, как ребёнок подрос, посидеть с родителями, просто побыть там, где тебя ждут и понимают. Это не про героизм — это про тепло, которого там отчаянно не хватает. И это самый сильный якорь: держаться, чтобы снова оказаться рядом с теми, кто любит.

И ещё — чтобы все вернулись. Чтобы после задачи перекличка была полной и никто не молчал. Чтобы группа осталась целой. Это про плечо рядом: когда знаешь, что свои прикроют, и ты прикроешь. В экстремальной ситуации эта связь становится чем-то жизненно важным.

А ещё мечтают, чтобы это закончилось. Не обязательно в смысле «победы», а именно как прекращение этого состояния постоянной готовности. Чтобы можно было снова планировать жизнь на неделю вперёд, а не на следующие полчаса. Чтобы снова можно было просто жить, без фонового напряжения, которое со временем становится привычным — и от этого ещё более тяжёлым.

Мне запомнилась одна фраза, сказанная в окопе между делом, без пафоса: «Я мечтаю о чашке кофе. Не какого-то особенного, а просто горячей, без песка, без спешки. Чтобы сделать глоток и не думать, сколько минут до выхода». В этой фразе столько смысла, что никакие красивые слова её не заменят.

Иногда именно такие детали лучше всего объясняют, через что проходят люди. Не про подвиги, а про человечность. Про то, как в тяжелейших условиях человек цепляется за простые вещи, потому что они напоминают: ты всё ещё живой, ты всё ещё человек.

#

Показать полностью

Формула выживания в зоне боевых действий⁠⁠

Формула выживания.

Можно ли увеличить свои шансы на выживание в зоне боевых действий?

А что, если я скажу, что это вполне возможно? Сразу сделаю важное уточнение: стопроцентного шанса выжить или не стать инвалидом нет и не может быть. В зоне боевых действий есть сотни вариантов расстаться с жизнью или получить тяжёлое ранение — но тут ничего не поделаешь, таков путь воинов.

Но есть определённые правила, которые могут заметно увеличить твои шансы — и на выживание, и на выполнение задачи. У выживания есть своя условная формула — она одновременно и проста, и сложна. Итак, из чего же она состоит?

(ТТХ + экипировка + навыки + физическая подготовка) × (удача ± опыт) = результат.

Видите, всё не так уж сложно. Выучил ТТХ своего автомата, раздобыл хорошую экипировку, потренировался на полигоне недельку, подтянулся пять раз — и ты, казалось бы, максимально готов ко всему. Но, к сожалению, не всё так просто.

Здесь важно разобраться с правой частью формулы — с удачей и опытом. Удачу в чистом виде нельзя «прокачать», но в формуле рядом с ней стоит опыт — и вот его как раз можно нарабатывать. Опыт — это умение читать обстановку: понимать, где противник вероятнее всего поставит засаду, когда дрон скорее всего пойдёт на заход, как рельеф и освещение сыграют за тебя или против. Именно опыт частично компенсирует плохую удачу: когда «не везёт», именно он подсказывает, какую позицию занять, на какой дистанции работать, когда двигаться, а когда замереть. Поэтому в формуле удача не обнуляет всё остальное, а меняется в диапазоне — плюс или минус — в зависимости от твоего опыта.

Теперь разберём подробнее левую часть — то, что ты можешь контролировать. Начнём с знания ТТХ.

Аббревиатура ТТХ в контексте оружия расшифровывается как «тактико-технические характеристики». Тактико-технические характеристики — это совокупность качественных и количественных параметров военной техники или вооружения, которая описывает её свойства: и эксплуатационные, и боевые. Эти параметры определяют технические возможности, эксплуатационные свойства и боевую эффективность образцов вооружения.

Теперь мы понимаем, что ТТХ — это просто характеристики оружия. Это как характеристики телевизора или микроволновой печи, которые вы выбираете себе на кухню. Только в телевизоре вам важны размер, диагональ экрана, разрешение, тип матрицы, цвет, встроенные приложения и так далее. Здесь практически то же самое — только нужны другие параметры.

Например, возьмём легендарный автомат АК 74. Его прицельная дальность, заявленная в характеристиках, составляет 1000 метров. Что это значит на практике?

• На дистанциях до 300–400 метров АК 74 показывает хорошую результативность даже при стрельбе очередями: кучность достаточна для уверенного поражения одиночных целей.

• На 500–800 метрах огонь остаётся эффективным только при хорошей подготовке стрелка и в благоприятных условиях (без сильного ветра, с устойчивой изготовкой) — чаще всего одиночными выстрелами.

Поскольку благоприятных условий в бою практически не бывает, на практике это означает простую вещь: чем ближе подпустишь противника, тем выше шанс в него попасть. Если начать стрелять с большой дистанции и не поразить цель, противник, скорее всего, сможет вычислить твою позицию. А дальше вариантов, как тебя достать, много: навести артиллерию на твою точку, отправить FPV дрон, передать координаты танкистам — в общем, возможностей хватает. И то, что на полигоне казалось мелочью — про какую-то там «эффективную дальность», — на деле может стоить жизни.

Продолжим про знание ТТХ — теперь на примере дронов: как ударных FPV, так и разведывательных.

Допустим, человек прошёл обучение на полигоне, и вот его первая задача. Он выдвигается по маршруту и вдруг слышит, что приближается FPV дрон. Но этот гипотетический боец не теряется — и не потому, что ему повезло, а потому, что у него есть опыт: он внимательно слушал инструкторов и задавал вопросы ребятам с боевым опытом. Он сразу оценивает обстановку: солнце светит ярко, рядом есть густая тень от стены. Он занимает ближайшее тенистое место и, не двигаясь, ждёт. Автомат у него наготове, но он не вскидывает его — чтобы силуэт оружия не выдал позицию. Через минуту дрон пролетает мимо и уходит дальше.

Почему это сработало? Не из-за удачи, а из-за того, что опыт подсказал правильное действие. Он знал, что многие FPV дроны оснащаются недорогими камерами, и их слабое место — сильный контраст света и тени: в тёмном месте они хуже различают детали. Это не стопроцентная гарантия: дрон может быть с тепловизором или оптоволоконным (а у таких дронов камера обычно получше). Но именно опыт позволил выбрать вариант, который максимизирует шансы.

Если этого не знать и просто побежать по открытой местности, дрон почти наверняка догонит: его максимальная скорость нередко превышает 100–140 километров в час.

Вот, казалось бы, ещё один небольшой нюанс, но в определённых обстоятельствах он может спасти жизнь. И так — абсолютно во всём. Можно привести десятки примеров, но главная мысль простая: выживание — это не магия и не только удача. Это система из понятных шагов. И каждый шаг ты можешь отработать. Подготовка и опыт — это то, что ты можешь наработать, и именно они определяют, насколько удача будет работать на тебя, а не против тебя.

Формула выживания в зоне боевых действий
Показать полностью 1
2

За секунду до...⁠⁠

За секунду до.

Это был обычный рабочий день. Встали рано утром. На улице было ещё совсем темно, в бунгало, где мы жили, было довольно прохладно, да к тому же абсолютно темно и подозрительно тихо. Опять вчера ночью генератор не заправили, а когда все уснули, он заглох, и вырубилась «автономка», поэтому сейчас такой морозильник. Ну что за люди: вроде все взрослые, а ведут себя порой как дети.

Достав руку из под спальника, я сразу ощутил холод. «Блин, как холодно! И как теперь вылезать из тёплого спальника?» А вылезать нужно: скоро выезжать, да и естественная физическая потребность тоже гнала на улицу.

На улице оказалось намного хуже, чем в «бунгало». Кромешная темень, ветер и дождь. Пока нашёл канистру с бензином, пока залил генератор, промок насквозь, а он ещё и отказался заводиться с первого раза. Пока запустил — сон как рукой сняло. На обратном пути поскользнулся и наступил в лужу. «М да, денёк, конечно, что надо». Ну, для нашей работы это на самом деле самая лучшая погода, поскольку всякая «дрянь» практически не летает.

Зайдя обратно в бунгало, я обнаружил рабочую суету: на плитке начинал шипеть чайник. «Лис» в бушлате, трусах и тапках уже нарезал бутерброды, «Станок» лениво ковырялся в своём рюкзаке.

«Ну что вы, охламоны, пролюбили генчик — теперь мёрзнете!» — на мой выпад никто не ответил. «Лис» обернулся, увидел меня, промокшего, и лишь передёрнул плечами. Конечно, они то ещё не проснулись: им не пришлось под дождём уговаривать генератор завестись.

Через пару минут по всему жилому помещению уже стоял изумительный запах свежезаваренного кофе. «Станок», конечно, маньяк: где бы он ни был, у него всегда в запасе есть вкусный кофе и все приспособы для его правильного приготовления. После первого глотка кофе лица сразу посветлели, и пошло обсуждение стоящей перед нами задачи. Всё было отработано уже десятки раз, и какого то особого волнения не было. Задача — выдвинуться по маршруту с продовольствием, доехать до нужной точки, разгрузиться и назад на полном газу, вот и всё.

Сегодня выезжали на старом уазике, который давно должен быть на помойке. Но «ремочи» неустанно воскрешают его из мёртвых и не дают уйти ему на покой — садисты, одним словом.

Поехали вдвоём: я на пассажирском сидении, а «Лис» за рулём. Он, как всегда, перед тем как сесть за руль, погладил уазик по капоту и что то тихо пробормотал. У каждого тут есть свои странности, но, поскольку мы уже не первый год вместе, привыкли к странностям друг друга.

«Лис» посмотрел на меня, я ему кивнул. Это был молчаливый диалог: «Ну что, погнали?» — «Погнали, конечно». «Станок» молча поднял сжатый кулак в знак: «Давайте, братцы, аккуратней». Я поднял руку в ответ. Это наш ритуал поддержки друг друга.

Уазик зарычал двигателем и сразу рванул с места. Я схватился за ручку, чтобы не вывалиться из машины: двери мы сняли, а ремней безопасности тут и не было никогда.

Дорога была вся разбита «в кашу». Уазик натужно рычал, но всё же ехал. Тут совсем немного до асфальта — метров триста, но их нужно ещё преодолеть. В хорошую погоду мы тут пролетаем меньше чем за минуту. И не потому, что любим погонять: просто тут могут быть дроны противника, а еле ползущая машина — прямо идеальная мишень для них. А сейчас, когда мы ползём со скоростью черепахи, где то глубоко в душе начинает образовываться волнение.

Я крутил головой изо всех сил, на все триста шестьдесят градусов — да так, что какая нибудь сова позавидует. Дождь с ветром хлестали в лицо, но я этого практически не замечал: адреналин уже начал поступать в кровь.

Вдруг — резкий удар. Всё, нормальная дорога. Нормальная — это я, конечно, преувеличил: на ней полно ям от разрывов, остовов сгоревшей техники и прочего хлама. Но она намного лучше просёлочной. Можно немного выдохнуть: тут хотя бы скорость будет поприличнее. Гарантии это, конечно, не даёт, надежда на дождь больше, чем на скорость автомобиля, но морально как то спокойнее становится.

Двигатель заревел ещё громче, и мы помчались. Ветер стал хлестать по глазам, и пришлось прищуриться: очки в такую погоду не наденешь — тут же зальёт дождём.

Минут пять всё было хорошо, и тут в темноте, в свете фар, примерно на высоте фонарного столба, мелькнул светлый силуэт. Я только успел крикнуть: «Лис, дроооон!», но было уже поздно: он пикировал прямо в нас. И до удара оставалось около секунды…

Тут время для меня остановилось, а в следующий миг я увидел всю происходящую картину со стороны — как в каком нибудь американском фильме. Причём всё настолько чётко было видно, что можно было рассмотреть мешки под глазами. Моё лицо — мокрое и заляпанное грязью, с открытым ртом; «Лис», вцепившись в руль двумя руками, злобно оскалился; капли дождя застыли в воздухе. Рядом раздался спокойный тихий голос: «Ну, снова здравствуй!»

Это была смерть. Та самая, с которой мы давно знакомы. Она стояла рядом, не задевая застывших в воздухе капель дождя, и смотрела на меня почти ласково — как старый знакомый, который зашёл выпить чаю, а не забрать душу…

— Опять ты, — сказал я. Даже не удивившись её появлению.

— Опять я, — подтвердила она. Разве так ты бы хотел закончить свой путь— спросила она меня?

— Да нет, если честно, — выдохнул я, хотя говорить не хотелось: слова будто застревали в горле, а в груди всё сжималось от этой неестественной тишины. — Вообще не так.

— Вот и я думаю, — спокойно кивнула она, будто мы обсуждали не мою смерть, а прогноз погоды. — Ты ведь столько раз мимо меня проходил, столько раз успевал нырнуть, пригнуться, свернуть… Будто специально тренировался не умирать. И сейчас тоже не время.

Я покосился на «Лиса». Он всё так же вцепился в руль, лицо — каменная маска, только жилы на шее вздулись. В этой застывшей секунде он казался не человеком, а изваянием, высеченным из напряжения и упрямства.

— Он вообще ни при чём, — вдруг вырвалось у меня. — Это я крутил головой, я заметил дрон последним, я крикнул… Пусть он едет дальше. Пусть выберется.

Смерть чуть склонила голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что за ними прячется.

— Ты всегда так, — тихо сказала она. — Сначала думаешь про других. Про «Лиса», про «Станка», про тех, кто ждёт дома. А про себя — в последнюю очередь. Знаешь, сколько таких, как ты, я встречала? Тех, кто даже в эту самую секунду, когда всё кончается, шепчет: «Только пусть остальные будут целы».

— Ну а что ещё делать? — пожал я плечами, и даже этот простой жест дался странно, будто тело не до конца слушалось в этой застывшей реальности. — Мы же команда. Если кто-то и должен остаться здесь, пусть это будет не он. У него жена, дочка… Он каждую фотку в телефоне пересматривает, когда думает, что никто не видит.

— А у тебя? — негромко спросила она. — У тебя ведь тоже есть кто-то, кто ждёт. Кто не спит ночами и смотрит на телефон, будто он может рассказать больше, чем сообщения.

Я помолчал. Перед глазами вдруг всплыло лицо — не чёткое, как на фото, а живое, с морщинкой между бровей, когда она хмурилась, пытаясь казаться строгой, а сама просто боялась, что я не вернусь.

— Есть, — наконец признался я. — И я… я правда не хочу, чтобы она однажды получила тот самый конверт. Не хочу, чтобы ей пришлось учиться жить с этой пустотой.

— Тогда не давай ей этого шанса, — сказала Смерть уже не ласково, а твёрдо, без жалости, но и без жестокости — как старший брат, который слишком много раз видел, как молодые балбесы ломаются от собственной храбрости. — Ты не должен жертвовать собой, чтобы кому-то стало легче. Твоя задача — вернуться. Не ради медалей, не ради красивых слов. Ради того, чтобы просто сесть с ней за стол, налить чаю, рассказать про дурацкий день, когда генератор не заводился, а кофе всё равно получился отличным. Ради этих самых обычных вещей, которые сейчас кажутся мелочью, а потом становятся всем.

Я снова посмотрел на «Лиса». В застывших каплях дождя его лицо было изборождено усталостью, грязью и той самой упрямой решимостью, которая не даёт сдаваться даже тогда, когда сил уже нет.

— Но если я сейчас вернусь туда, — прошептал я, — если снова стану собой в этой машине… я не знаю, успеем ли мы. Может, эта секунда — всё, что у нас есть.

— Эта секунда — твоя, — твёрдо сказала Смерть. — Не для того, чтобы стоять здесь и разговаривать со мной. А чтобы сделать то, ради чего ты столько раз выживал. Просто пригнись.

Она шагнула чуть назад, и в этом движении было что-то окончательное — не прощание, а разрешение вернуться.

— Иди, — тихо добавила она. — Сейчас самое время жить.

Мир снова дрогнул. Капли сорвались с места, воздух ударил в лицо ледяной волной, рев двигателя обрушился всей своей тяжестью.

— ВНИЗ! — заорал я, уже не думая, не взвешивая, а просто отдавая приказ собственному телу двигаться.

«Лис» рванул руль, одновременно прижимаясь к сиденью и вжимая голову в плечи. Уазик, взвыв всеми своими уставшими поршнями, резко ушёл в сторону, и в ту же секунду воздух разорвал свист — дрон пронёсся там, где только что была моя голова, и ушёл дальше, чтобы врезаться во что-то позади нас. Грохот взрыва больно ударил по ушам, машину качнуло ударной волной, по кузову застучали осколки, но «Лис» удержал управление, выровнял траекторию, и мы понеслись дальше — сквозь дождь, сквозь грязь, сквозь всё, что пыталось нас остановить.

Несколько минут мы ехали молча. Только двигатель выл, да дождь барабанил по металлу, будто пытался что-то сказать. Наконец «Лис», не поворачивая головы, хрипло спросил:

— Что это было? Ты будто увидел самого дьявола.

— Почти, — усмехнулся я, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя странную, почти приятную усталость. — Но сегодня он решил, что мы ещё не готовы.

«Лис» коротко хмыкнул — то ли не поверил, то ли решил не спрашивать лишнего. В нашем деле чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

А я сидел, вцепившись в ручку, и думал о том, что сказала Смерть. Не про героизм, не про подвиги, а про обычный вечер, про чашку чая, про то, что нужно просто вернуться. И впервые за долгое время эта мысль не казалась далёкой и недостижимой. Она была здесь, в этой мокрой кабине, в рёве мотора, в том, как «Лис» уверенно держал руль.

Дождь всё хлестал в лицо, смывая грязь и усталость, и в этом было что-то правильное. Мы ехали. Мы были живы. И этого пока было достаточно.

За секунду до...
Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества