Razskazchik

Мэри нехотя побрела за доктором. В общей гостиной её ждали двое пожилых людей. Отец — высокий, подтянутый мужчина в строгом костюме, с холодными глазами и идеально уложенными седыми волосами. Мать — элегантная женщина в лаконичном платье и жемчужном ожерелье, её пальцы с идельным маникюром сжимали дорогую сумку.

— Привет, мам. Привет, пап, — тихо сказала Мэри.

Отец едва заметно кивнул.

— Пройдёмте в мой кабинет, — предложил Брайловский.

За столом доктор начал первым:

— Мэри показывает хорошие результаты. Сейчас мы проводим курс терапии, который должен полностью её вылечить.

— Пап, я хочу уйти. Сейчас же, — проговорила Мэри.

— Я бы рекомендовал завершить терапию, — мягко вставил Брайловский.

— Мама, папа, не верьте ему! Он ставит на нас опыты! Он сам сказал, что я не сумасшедшая!

— Мэри, хватит, — строго сказал отец. — Ты никуда не уйдёшь.

— Но пап...

— Нет! Доктор, дочь полностью в вашем распоряжении. Делайте что считаете нужным.

— Папа, пожалуйста...

— Хорошо, мистер Джонсон, — кивнул Брайловский. — Думаю, это будет лучше для всех.

— Спросите Кейт! Она подтвердит, что мы здоровые! — крикнула Мэри.

— Это ещё кто? — спросила мать, брезгливо поморщившись.

— Её соседка по палате. У них очень похожая клиническая картина.

— А нельзя мою дочь держать подальше от этой... Кейт? — уточнил отец.

— Конечно можно. Но для эффективности терапии их стоит держать вместе.

— Ладно. Спасибо, доктор. Мы все увидели и мы поехали.

У Мэри на глазах выступили слёзы. Родители вышли из кабинета и направились к выходу. Перед тем как скрыться за дверью, мать обернулась:

— Дочка, мы любим тебя.

— Они ненавидят меня, — с порога выдохнула вернувшаяся в палату Мэри. — Они даже слушать меня не стали...

Кейт обняла подругу.

— Не расстраивайся. Они просто не могут понять.

Вечером, когда на них уже были надеты шлемы, Кейт тихо сказала в темноте:

— Мэри... От Дэна до сих пор нет вестей. Не знаю, что случилось, но что-то не так.

— Я понимаю...

— Я не хочу оставлять тебя здесь одну... Но я должна его найти. Я останусь здесь до конца недели. Если кто-то из нас попадёт в тюрьму — уйдём вместе. Если нет... Обещаю, что как только найду Дэна, мы вернёмся за тобой. Я тебя не брошу.

Тишина. Только мерцание светодиодов освещало слёзы на щеках Мэри.

Потуги длились вечность. Воздух гудел от монотонного писка кардиомонитора.

— Вижу головку... Стоп. Что-то не так. — Внезапная тишина, затем резкие движения. — У нас кровотечение! Срочно останавливаем!

— Давление падает! Пульс 40... 30...

— Остановка сердца! Начинаем непрямой массаж!

Ритмичные нажатия на грудину. Тишина, прерываемая только щелчками аппаратуры.

— Время смерти... 15:32.

Доктор Стивенс медленно шёл по коридору. Его плечи были ссутулены, на лбу — капельки пота. Он остановился перед мужчиной, который сидел, уставившись в стену.

— Мистер Барметт... Мне бесконечно жаль. Ваша жена не пережила родов. — Он сделал паузу, давая отцу осознать услышанное. — Но ребёнка мы спасли. Девочка абсолютно здорова.

Томас Барметт закрыл лицо руками. Плечи его тряслись — странная смесь огромнейшего горя и большой радости.

— Можете посмотреть на дочь.

В палате для новорождённых, под стеклянным куполом кювеза, лежала крошечная девочка. Она не плакала, лишь смотрела широко открытыми глазами в потолок.

— Она... прекрасна, — прошептал Томас.

— Как назовёте? — спросил Стивенс.

— Кейт... Мы с женой так хотели её назвать.

— Прекрасное имя, — кивнул доктор.

— Могу я... попрощаться с женой?

— Конечно. Но чуточку попозже. Сейчас... может, зайдёте к нашему психологу? Он в 337-м кабинете. Думаю, вам нужна поддержка.

Томас кивнул и побрёл по коридору. Номер 337. Стук. Тихий голос из-за двери:

— Войдите.

За столом сидел мужчина в идеально отглаженном халате. Его глаза были странно пронзительными.

— Добрый день. Я доктор Брайловский.

Закрепив устройства на головах девушек, доктор пояснил:

— К сожалению, спать будет неудобно. Лучше лечь на бок. Приятных снов.

На пороге он обернулся:

— Вы же не обманите меня? Не скажете завтра, что были там, хотя на самом деле не были?

— Нет, доктор, — тихо ответила Мэри.

— Я так и думал. Но раз уж у вас там есть доступ к другим делам узниц... Запомните фамилию: Линц. Когда будете в тюрьме, найдите её и назовите имя. Так я точно пойму, что вы не лжёте.

Спать в шлеме было мучительно. Давление на виски, пластик, врезающийся в затылок, и мерцающие светодиоды, проникающие сквозь закрытые веки.

Кейт уснула только через несколько часов.

Она проснулась первой. Мэри ещё спала, её дыхание было ровным.

Меня снова пронесло— с облегчением подумала Кейт. Шлем давил сильнее, чем ночью.

Осторожно, чтобы не разбудить подругу, она вышла в коридор. В общей палате на неё смотрели десятки глаз — любопытных, насмешливых, испуганных. Космонавт, — мелькнуло в голове.

— Иди к Брайловскому, — внезапно раздался голос Кристины. Девушка стояла в конце коридора, уже без шлема. — Я не была там. А ты?

— Тоже нет.

В кабинете Брайловский молча отцепил шлем.

— Полагаю, у вас тоже был обычный сон?

— Да, — грубо бросила Кейт.

— Ладно. Подождём Мэри. Может, она была там.

— Надеюсь, что нет, — прошептала Кейт, уходя.

В палате Мэри уже не спала.

— Ну как? — сразу спросила она.

— Не была. А ты?

— Тоже. Иди к Брайловскому — снимет шлем.

Мэри вышла, а Кейт снова набрала Дэна. Снова не в сети. Сообщения оставались непрочитанными. Сердце сжалось от тревоги. Она написала ещё раз: «Дэн, позвони, пожалуйста. Это важно».

Экран телефона погас, отражая её испуганное лицо.

— Простите меня, пожалуйста! Я сама не понимаю, что на меня нашло...

Мэри и Кейт молча переглянулись.

— Присаживайтесь, — Брайловский запер дверь изнутри. — У нас нет ограничений по времени. Можем быть здесь сколько нужно. Давайте начнём.

Он обвёл взглядом всех троих:

— Вы, до недавнего времени совершенно незнакомые, попадаете во сне в одно место — тюрьму — и проводите там от пары дней до нескольких лет. Как думаете, что это?

— Не знаю... ад? — неуверенно сказала Кристина. — Но мы живы...

Кейт молчала. Мэри лишь покачала головой.

Брайловский вздохнул:

— Поверьте, я, как и вы, не знаю. Этот случай — на грани фантастики. Если это рукотворно — это изменит мир. Представьте: симуляция, в которую можно попадать во сне! Контролируемый уход в другую реальность... Но если технология и существует, то явно несовершенна. И вряд ли кого-то спрашивали о согласии. А вот если нет…

Он сделал паузу:

— Но есть одна общая деталь у всех вас. Вы родились в день солнечного Кейт спала непробудным сном — так крепко, как не спала с первого визита в Чёрный Берег. Но, проснувшись, её сразу охватили тревожные мысли: Меня пронесло, но как там Мэри? А Кристина?

Погружённая в размышления, она не заметила, как в палату вошёл молодой врач. Осмотрев её, он разрешил вернуться в общую палату к Мэри.

Подруга обрадовалась, увидев Кейт. Обе провели ночь без «перемещений». Проболтав около часа, они услышали стук в дверь.

— Дамы, прошу за мной, — Брайловский стоял на пороге.

Кейт попросила поставить санитаров у кабинета, но доктор успокоил:

— Вам не о чем волноваться.

В кабинете стол стоял по центру, вокруг — четыре стула. На одном сидела Кристина. Она выглядела иначе — ухоженная, собранная, с ясным взглядом. Увидев соседок, она встала, глаза наполнились слезами:

— Простите меня, пожалуйста! Я сама не понимаю, что на меня нашло...

Мэри и Кейт молча переглянулись.

— Присаживайтесь, — Брайловский запер дверь изнутри. — У нас нет ограничений по времени. Можем быть здесь сколько нужно. Давайте начнём.

Он обвёл взглядом всех троих:

— Вы, совершенно незнакомые, попадаете во сне в одно место — тюрьму — и проводите там от пары дней до нескольких лет. Как думаете, что это?

— Не знаю... ад? — неуверенно сказала Кристина. — Но мы живы...

Кейт молчала. Мэри лишь покачала головой.

Брайловский вздохнул:

— Поверьте, я, как и вы, не знаю. Этот случай — на грани фантастики. Если это рукотворно — это изменит мир. Представьте: симуляция, в которую можно попадать во сне! Контролируемый уход в другую реальность... Но если технология и существует, то явно несовершенна. И вряд ли кого-то спрашивали о согласии.

Он сделал паузу:

— У всех вас, не только вас, а у всех о ком я знаю, есть одна общая деталь. Вы все родились в день солнечного затмения.

В кабинете повисла гробовая тишина.

— Пару недель назад я назвал бы это бредом. Да и сейчас моя голова мне это говорит. Но... таких совпадений не бывает.

Кристина внезапно спросила:

— А еда? Как она появляется?

— Не знаю, — доктор покачал головой. — Вся история звучит как бред. Если бы коллеги услышали наш разговор, я бы лишился лицензии.

Он достал прибор, похожий на шлем с проводами и лампочками:

— У меня просьба. Останьтесь до следующего «перемещения». И позвольте надеть вам это на ночь — мы проследим за активностью мозга.

— Нет, — твёрдо сказала Кейт. — Мы с Мэри уходим сегодня. Наблюдение за мозгом не поможет нам. Оно возможно поможет вам в вашей психических делах.

— Не думаю, что вы правы. Возможно, мы увидим, как блокировать переходы.

— Фантастика.

— А наши попадания в тюрьму — нет? — парировала Кристина.

— Если хочешь — оставайся. Мы уходим.

— Кейт, — голос Брайловского стал холоднее, — ты свободна. Но Мэри остаётся. Она здесь не добровольно.

— Тогда я не надену эту хреновину! — вспылила Мэри.

— Это твоё право. Но предлагаю сделку: если все согласятся на шлемы, я отпущу любую из вас на следующий день после перемещения. Естественно если она сама этого пожелает.

— Я согласна, — сразу ответила Кристина.

Мэри, едва сдерживая слёзы, с мольбой посмотрела на Кейт. Та сжала кулаки, ярость кипела внутри. Но бросить подругу — ту, что понимала её как никто, несмотря на то, что они знакомы всего пару дней, она не могла. Лёгкий кивок стал её ответом.

— Мэри? — переспросил Брайловский.

— Да...

— Отлично. Днём делайте что хотите. Вечером принесём шлемы. Не беспокойтесь — вы ничего не почувствуете. Разве что будет немного непривычно.

— Помогите! — закричала Мэри, ее лицо заливалось кровью. — Санитары!

Кейт уже не могла дышать. В глазах темнело, сознание уплывало. Это конец - пронеслось в голове.

Но вдруг чьи-то сильные руки оторвали Кристину от неё. Санитары скрутили обезумевшую девушку и быстро увели из палаты. Кейт, с помутнённым сознанием, успела заметить искажённое яростью лицо Кристины, прежде чем всё поглотила темнота.

Очнулась она в отдельной палате. Над койкой склонился Брайловский.

— Прошу прощения, это моя вина. Не ожидал от Кристины такой реакции.

Кейт с трудом проглотила, горло саднило.

— Она изолирована, — продолжил врач. — Вам ничего не угрожает. Повреждения несерьёзные, но советую провести ещё ночь под наблюдением — проверим дыхательные пути.

— Наш групповой сеанс с Мэри и Кристиной... — начала Кейт.

— Придётся отменить.

— Нет, — твёрдо сказала Кейт. — Давайте проведём. Её просто убедили, что всё нереально. Мы можем это исправить.

Брайловский скептически поднял бровь:

— Нужно согласие Мэри. Не знаю, согласится ли она после... инцидента. Кстати, она хотела вас навестить.

— Да, конечно. Пусть заходит.

Мэри вошла с перевязанным носом, её глаза были полны тревоги.

— Как ты? Выглядишь не очень.

— Жить буду, — хрипло отшутилась Кейт. — Хотя твой вид не лучше моего.

— Эта сука сломала мне нос, — Мэри осторожно прикоснулась к повязке. — И... мне доктор сказал, ты всё равно хочешь совместный сеанс с ней?

— Да. Это наш шанс что-то раскопать. Попросим поставить санитаров у двери на всякий случай.

Мэри вздохнула:

— Хорошо, ради тебя. Но знай — я против. И ещё... Я тоже хочу отсюда уйти. Но я тут не по своей воле. Давай после сеанса уйдём.  Хотя бы попробуем.

— Конечно, — кивнула Кейт.

— Ладно, рада была тебя видеть. Сегодня буду спать одна в палате — без навязчивых соседок.

— Иди ты, — слабо улыбнулась Кейт.

Оставшись одна, она погрузилась в тревожные мысли. Выдержит ли Кристина? А если кто-то из нас сегодня снова попадёт в тюрьму? Мы с Мэри вероятно вернёмся нормальными, а она?

За окном сгущались сумерки. Предстоящая ночь казалась самой неопределённой за всё время.