В канун нового 1989 года в ущелье Галстон к северу от Сиднея прохожие нашли брошенный рюкзак и фотоаппарат. Вещи принадлежали девятнадцатилетнему Джеймсу Гибсону. Он и его подруга Дебора Эверист пропали без вести накануне. Полиция логично предположила, что туристы сорвались со скалы или заблудились. Спасатели прочесывали северные ущелья неделями. Водолазы ныряли в местные водоемы. Ничего. Никто тогда не подумал, что убийца может забрать вещи жертв, проехать 120 километров на север через весь Сидней и выбросить их в лесу просто для того, чтобы пустить полицию по ложному следу. В это время тела Джеймса и Деборы лежали глубоко на юге, в государственном лесу Белангло.

В этом деле поражает контраст между высочайшим уровнем криминалистической работы на поздних этапах и абсолютно дилетантским провалом в начале. Маньяк не был гением. Он разбрасывал гильзы, оставлял свидетелей и хранил вещи убитых у себя дома. Он попался бы гораздо раньше, если бы бюрократическая машина не жевала бумажные отчеты так медленно.

Все началось 19 сентября 1992 года. Двое бегунов, Кен Сейли и Кит Колдуэлл, тренировались в лесу Белангло. Это 3800 гектаров сосновых посадок, прорезанных лесовозными дорогами. Бегуны почувствовали резкий запах разложения. В зарослях они наткнулись на странный холмик из веток и гниющих листьев. Из-под веток торчал кусок ткани и человеческая кость.

Полиция оцепила квадрат. Эксперты аккуратно разобрали пирамиду из веток. Под ней лежал труп Джоан Уолтерс, двадцатидвухлетней британской туристки. На следующий день в тридцати метрах от нее нашли второе захоронение. Там лежала Кэролайн Кларк, подруга Джоан. Они вместе путешествовали автостопом и пропали в апреле 1992 года.

Отчеты патологоанатомов по этим двум телам сразу задали профиль невероятной, избыточной жестокости. Джоан Уолтерс получила 14 ножевых ранений в грудь и спину. Один из ударов прошел точно между позвонками и полностью перерезал спинной мозг. Эксперт отметил, что этот удар парализовал жертву, оставив ее в сознании. Кэролайн Кларк убили иначе. В ее черепе криминалисты насчитали десять пулевых отверстий. Стреляли из оружия двадцать второго калибра. Характер ранений говорил о том, что убийца использовал голову человека как мишень для тренировочной стрельбы, методично всаживая пулю за пулей с близкого расстояния.

На месте преступления криминалисты собрали несколько десятков стреляных гильз. Все они имели специфический след от бойка. Оружейные эксперты определили марку оружия - Ruger 10/22. Рядом нашли остатки костра, окурки и пустые бутылки из-под пива марки Tooheys. Следователи пробили списки пропавших без вести, но не связали находку в Белангло с исчезновением Гибсона и Эверист. Ведь рюкзак Гибсона лежал на севере. Дело Уолтерс и Кларк легло в архив как изолированный двойной эпизод.

Прошел год. В октябре 1993 года местный житель Брюс Прайор поехал в лес Белангло за дровами для камина. В лесу он наткнулся на человеческий череп и бедренную кость. Прайор вызвал полицию. Эксперты извлекли из-под таких же пирамид из веток останки двух человек. Это были Джеймс Гибсон и Дебора Эверист. Те самые, чьи вещи нашли в ущелье Галстон три года назад.

На теле Гибсона зафиксировали множественные ножевые ранения груди и спины. Один удар снова ювелирно перерубил позвоночник. Дебору забили тяжелым тупым предметом и нанесли несколько ударов ножом. Наличие этих тел в Белангло полностью разрушило старые географические привязки. Стало понятно, что лес используется как персональное кладбище.

Полиция Нового Южного Уэльса запустила беспрецедентную операцию по прочесыванию Белангло. В ноябре 1993 года более трехсот офицеров, курсантов и добровольцев выстроились в цепь и пошли сквозь сосновые посадки плечом к плечу. Это тяжелейшая физическая работа - продираться сквозь подлесок, осматривая каждый бугор.

Первого ноября цепь наткнулась на тело Симоны Шмидль, немецкой туристки, пропавшей в 1991 году. Снова колото-резаные раны, снова удар в позвоночник. Четвертого ноября нашли останки немецкой пары - Габора Нойгебауэра и Ани Хабшид. Они пропали в конце 1991 года после выезда из хостела в Сиднее.

Смерть Ани Хабшид стала самым жутким эпизодом в протоколах осмотра. Тело девушки было обезглавлено. Ровный срез на шейных позвонках указывал на использование тяжелого клинка, мачете или топора. Криминалисты перекопали грунт вокруг места захоронения на сотни метров, просеяли землю через сита. Череп Ани Хабшид так и не нашли. Убийца забрал его с собой. Габор Нойгебауэр получил шесть пуль в голову. Баллистика снова дала совпадение - Ruger 10/22.

Семь тел. Пять иностранцев, двое австралийцев. Все путешествовали автостопом. Все перемещались по шоссе Хьюм, соединяющему Сидней и Мельбурн. Оперативная группа Task Force Air под руководством Клайва Смолла начала собирать данные. Они открыли горячую линию для звонков от граждан. И вот здесь всплыл один интересный эпизод.

В 1990 году, за два года до обнаружения первых тел, британский турист Пол Онионс голосовал на шоссе Хьюм. Около станции Ливерпуль рядом с ним затормозил полноприводный Nissan Patrol. За рулем сидел крепкий усатый мужчина, назвавшийся Биллом. Они поехали на юг. Возле съезда к лесу Белангло водитель резко свернул на обочину, достал из-под сиденья револьвер и моток веревки. Он приказал Онионсу выйти из машины. Британец не стал ждать, пока его свяжут. Он ударил водителя дверью, выскочил на трассу и побежал прямо под колеса проезжающих фур.

Его спасла Джоанн Берри. Она ехала по шоссе с детьми, увидела мечущегося по асфальту человека и резко затормозила. Онионс запрыгнул в салон. Мужчина с револьвером побежал к своему внедорожнику, но Берри ударила по газам. Они доехали до полицейского участка в городе Боурал. Онионс написал подробное заявление. Он описал внешность нападавшего, марку машины, место нападения и назвал имя - Билл. Дежурный констебль принял заявление, положил его в папку и убрал в ящик. Рапорт пролежал там три года. Никто не вбил эти данные в центральную систему. Никто не поехал искать серебристый Ниссан.

В 1993 году, когда по всем новостям показывали тела из леса Белангло, Джоанн Берри позвонила на горячую линию и напомнила о том случае на трассе. Следователи подняли архивы участка в Боурале. Нашли пожелтевший рапорт. Связались с Полом Онионсом, который к тому времени уже вернулся в Великобританию.

У Task Force Air появились исходные данные: мужчина, крепкого телосложения, возможно работает на дороге или в лесу, ездит на полноприводном Nissan Patrol, владеет винтовкой Ruger 10/22. Аналитики начали скрещивать базы данных дорожной полиции, реестры владельцев оружия и списки сотрудников коммунальных служб.

Система выдала список из нескольких десятков фамилий. Одно имя загорелось красным. Айван Милат. Сорокадевятилетний дорожный рабочий Управления автомобильных дорог и транспорта. Владелец серебристого Nissan Patrol. Член огромного клана югославских эмигрантов - в семье было четырнадцать детей. Айван отлично знал лес Белангло, потому что работал в этом районе на прокладке асфальта. Он был фанатом огнестрельного оружия. И главное - в 1971 году его уже судили за похищение и изнасилование двух девушек, которых он подобрал на трассе. Тогда он угрожал им ножом, но адвокаты смогли развалить дело в суде, и его оправдали.

Следователи запросили табели учета рабочего времени Милата. Даты его невыходов на работу идеально совпадали с датами исчезновения всех семи жертв.

22 мая 1994 года полиция провела скоординированную операцию. На рассвете триста вооруженных офицеров одновременно вскрыли двери в домах самого Айвана и нескольких его братьев. Милата брали в его доме на Игл-Вью-Роуд в пригороде Сиднея. Он стоял в коридоре в одних трусах и спокойно смотрел, как спецназ переворачивает его вещи.

Обыск длился несколько дней. То, что нашли криминалисты, не укладывалось в голове. Милат не просто убивал людей. Он методично грабил их и интегрировал их вещи в свой быт. В шкафу висела рубашка Габора Нойгебауэра - Айван просто носил ее на работу. В гараже нашли спальный мешок Симоны Шмидль. Палатка Кэролайн Кларк лежала в кладовке. Походная печка, рюкзаки, фляги для воды. Он даже подарил своей девушке футболку Benetton, снятую с одной из убитых туристок.

Главную улику криминалисты извлекли из стены. Они простукивали перекрытия и нашли тайник в полости между гипсокартоном и кирпичной кладкой. Внутри лежали детали спускового механизма и затвор от винтовки Ruger 10/22. Баллистическая экспертиза дала стопроцентное совпадение бойка с гильзами из леса Белангло. Там же нашли самодельные глушители и детали пистолетов.

На допросах Милат выбрал тактику глухой обороны. Он сидел развалившись на стуле и односложно отрицал все обвинения. Найденные вещи? Купил на барахолке. Детали винтовки в стене? Братья подкинули. Он пытался перевести стрелки на своего брата Ричарда, который тоже увлекался оружием и имел дурную репутацию. Следователи показывали ему фотографии растерзанных тел, раскладывали на столе вещи убитых. Милат зевал и смотрел в потолок.

Суд начался весной 1996 года и длился 18 недель. Линия защиты, выстроенная адвокатом Терри Гриффитсом, базировалась на теории заговора внутри семьи. Гриффитс пытался убедить присяжных, что вещи в дом Айвана принесли его братья, чтобы подставить успешного родственника. Эта версия рассыпалась, когда в зал суда вошел Пол Онионс. Британец специально прилетел из Лондона. Он уверенно указал пальцем на сидящего в клетке Милата и подтвердил, что именно этот человек пытался связать его на шоссе Хьюм.

Присяжным хватило трех дней на обсуждение. Вердикт - виновен по семи эпизодам убийства и одному покушению. Судья Дэвид Хант зачитывал приговор жестко. Айван Милат получил семь последовательных пожизненных сроков без права на досрочное освобождение, плюс 18 лет за нападение на Онионса. Выслушав приговор, Милат только слегка усмехнулся.

Остаток жизни он провел в тюрьме строгого режима Гоулберн, в специальном блоке Supermax. Его поведение за решеткой фиксировалось камерами и надзирателями. Он пытался бежать. Он проглатывал лезвия от бритв и пружины от матрасов, заставляя врачей делать ему экстренные операции - это был его способ контроля над тюремной системой. В 2009 году он совершил абсолютно дикий поступок. С помощью пластикового ножа для еды он отпилил себе мизинец на левой руке, положил его в конверт и попытался отправить почтой в Верховный суд Австралии с требованием пересмотра дела. Палец перехватила тюремная служба.

Айван Милат умер в октябре 2019 года от рака пищевода. Ему было 74 года. В последние дни следователи снова приходили к нему в тюремную больницу. Они просили его назвать места захоронений других возможных жертв - полиция до сих пор подозревает его в причастности к исчезновению еще минимум трех человек в том же районе в конце восьмидесятых. И они просили сказать, где спрятан череп Ани Хабшид. Милат смотрел на следователей провалившимися глазами и хрипел, что ничего не знает. Он унес эту информацию с собой.

Мне в этой истории не дает покоя тот самый рапорт в участке Боурала. Британский турист сбежал от человека с пистолетом и веревками на въезде в лес. Полицейский записал марку машины и приметы. Если бы этот лист бумаги не лег в архивную пыль в 1990 году, Кэролайн Кларк, Джоан Уолтерс, Симона Шмидль, Габор Нойгебауэр и Аня Хабшид могли бы вернуться домой.

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

7 июля 1997 года в ломбард Cash America на Вашингтон-авеню в Майами-Бич зашел молодой человек. Он выложил на прилавок золотую монету редкой чеканки и попросил наличные. Клерк оценил монету, выдал 190 долларов и протянул стандартный бланк. По законам штата Флорида каждый клиент ломбарда обязан оставить свои данные для проверки по полицейским базам. Молодой человек спокойно вписал в графы свое настоящее имя, фамилию, адрес проживания в местном отеле и приложил большой палец к чернильной подушечке, оставив четкий отпечаток.

Клерк положил бланк в стопку исходящей документации. На следующий день курьер отвез эту стопку в управление полиции Майами-Бич. Там бумага легла в пластиковый лоток на столе оператора, отвечающего за ввод данных в компьютерную систему.

В этот момент человек, оставивший отпечаток, уже месяц находился в списке десяти самых разыскиваемых преступников ФБР. Его лицо показывали по всем национальным каналам. За информацию о нем назначили награду. Федеральное бюро расследований подняло на уши криминальных информаторов по всей стране, запрашивало биллинги, анализировало профили и искало следы изощренного криминального гения. А бланк с его настоящим именем, точным адресом и отпечатком пальца просто лежал в пластиковом лотке местного полицейского участка долгих 8 дней. Никто не удосужился перенести его в базу. Потом полиция сошлется на банальную нехватку персонала. Через 8 дней этот человек убьет Джанни Версаче.

Если изучить хронологию охоты на Эндрю Кьюненена мы увидим как гигантская федеральная машина, оснащенная передовыми на тот момент технологиями, раз за разом проигрывала человеку, который вообще не умел прятаться. Кьюненен не был профессиональным киллером. Он был эскортником из Калифорнии, патологическим лжецом с непомерным эго. Он жил за счет богатых пожилых мужчин, рассказывал сказки о своем происхождении от филиппинских аристократов и тратил чужие деньги. Когда деньги закончились, а спонсоры отвернулись, он взял в руки пистолет.

Серия началась в Миннеаполисе. 27 апреля 1997 года Кьюненен приехал в квартиру своего бывшего любовника, успешного архитектора Дэвида Мэдсона. Туда же он заманил своего старого знакомого, бывшего морского офицера Джеффри Трейла. Следователи до сих пор спорят о мотивах, но факты с места преступления говорят сами за себя. Кьюненен забил Трейла насмерть слесарным молотком-гвоздодером. Эксперты насчитали на теле жертвы почти три десятка ударов. Лицо было обезображено до полной неузнаваемости.

Соседи Мэдсона слышали крики и глухие удары в воскресенье вечером. Они даже вызвали полицию. Двое патрульных приехали, постояли у запертой двери, прислушались. Внутри было тихо. Офицеры пожали плечами, составили рапорт о ложном вызове и уехали. Тело Трейла пролежало в квартире два дня. Его нашли только 30 апреля, когда коллеги Мэдсона забили тревогу из-за его отсутствия на работе. Труп был плотно завернут в персиковый ковер и перевязан.

Первоначальная версия следствия была логичной и в корне неверной. Квартира принадлежит Мэдсону. Труп лежит в его ковре. Сам Мэдсон исчез вместе со своим автомобилем. Полиция выписала ордер на арест архитектора, считая его убийцей, ударившимся в бега. Из квартиры пропал только один предмет, зарегистрированный на имя Трейла - пистолет Taurus PT100 сорокового калибра.

Эта версия рухнула 3 мая. Рыбаки наткнулись на тело неподалеку от Восточного Раш-Лейк в часе езды от Миннеаполиса. Это был Дэвид Мэдсон. Патологоанатом зафиксировал два огнестрельных ранения: одно в голову, второе в спину. Баллистическая экспертиза дала однозначный ответ - пули выпущены из того самого пропавшего пистолета Taurus. Стало понятно, что Мэдсон не был убийцей. Он был заложником, которого Кьюненен таскал за собой несколько дней, а потом хладнокровно ликвидировал.

Кьюненен забрал красный джип Мэдсона и поехал в Чикаго. Его целью стал семидесятидвухлетний Ли Миглин, крупный девелопер и мультимиллионер. Четвертого мая жена Миглина вернулась из поездки и нашла дом пустым. Дверь в гараж была заперта. Полиция вскрыла помещение и обнаружила сцену, от которой у опытных детективов сдали нервы.

Миглин лежал на полу под одним из автомобилей. Убийца замотал его лицо армированным скотчем в несколько слоев, оставив только небольшое отверстие для носа. Экспертиза установила, что перед смертью жертву пытали. На теле зафиксировали множественные колотые раны, нанесенные садовыми ножницами и отверткой. Горло было перерезано ножовкой по металлу. Убийца не торопился. После расправы в гараже Кьюненен спокойно поднялся в роскошный особняк Миглина. Он принял душ, побрился, оставив волосы в раковине, переоделся в костюм жертвы. На кухне криминалисты нашли недоеденный сэндвич с ветчиной и пустую коробку из-под мороженого. Он ужинал, зная, что в нескольких метрах под ним лежит изувеченный труп.

Из гаража Миглина пропал темно-зеленый Lexus. В багажнике лежала коллекция редких золотых монет, а в салоне был установлен встроенный автомобильный телефон. Именно этот телефон дал ФБР ложную надежду.

В 1997 году технологии сотовой связи еще не позволяли отслеживать машину в реальном времени с точностью до метра. Но федералы запросили у оператора связи пинги с вышек. Через несколько дней сигнал телефона зафиксировали в штате Пенсильвания. Оперативный штаб ликовал. На перехват бросили тактические группы. Спецназ оцепил район, вычислил стоянку и обнаружил пропавший Лексус. Машина стояла пустой. Кьюненен прекрасно понимал, как работают технологии. Он вырвал автомобильный телефон из приборной панели, бросил машину и ушел пешком. Ему нужен был новый транспорт, который никто не ищет.

Девятого мая он появился в Нью-Джерси, на территории Национального кладбища Финнс-Пойнт. Сорокапятилетний смотритель кладбища Уильям Риз стал случайной жертвой. У него был красный пикап Chevrolet 1995 года выпуска. Кьюненен зашел в подсобку, выстрелил Ризу в голову из того же сорокового калибра, забрал ключи от пикапа и уехал.

Теперь ФБР знало, какую машину искать. Красный пикап с номерами Нью-Джерси внесли во все федеральные базы. Оперативники строили сложные маршруты возможного передвижения убийцы. Профайлеры выдавали отчеты о том, что Кьюненен, привыкший к роскошной жизни, будет искать укрытие в элитных районах Нью-Йорка или Бостона, пытаясь затеряться в богемной тусовке. Его лицо напечатали на тысячах листовок.

А Кьюненен просто поехал на юг. 20 мая он припарковал красный пикап на муниципальной стоянке в Майами-Бич и снял номер 205 в дешевом отеле Normandy Plaza. Номер стоил 29 долларов за ночь. Он прожил там ровно два месяца.

Самый разыскиваемый человек в Америке каждый день выходил на улицу. Он покупал журналы в газетных киосках. Ел в местных закусочных. Оплачивал номер наличными, расписываясь в регистрационной книге отеля своим настоящим именем. Он даже не пытался изменить внешность, просто перестал бриться и немного набрал вес. Патрульные машины Майами-Бич проезжали мимо него десятки раз. Красный пикап, числящийся в федеральном розыске, два месяца стоял на одном месте, собирая парковочные штрафы. Муниципальные инспекторы выписывали квитанции, засовывали их под дворники и шли дальше. Никто не удосужился сверить номера с базой угнанных автомобилей ФБР, потому что базы парковочной службы и криминальной полиции не были синхронизированы.

Именно в этот период, 7 июля, Кьюненен пошел в ломбард с золотой монетой убитого Ли Миглина. Тот самый отпечаток пальца и тот самый бланк, который осел в бюрократическом болоте участка Майами-Бич. Система имела все шансы остановить его за неделю до главного выстрела, но споткнулась о нехватку клерков.

15 июля около девяти утра Джанни Версаче вышел из своего роскошного особняка Casa Casuarina на Оушен-драйв. Он любил гулять один, без охраны. Версаче дошел до News Cafe, купил свежие номера Vogue и Vanity Fair и направился обратно. Когда он вставлял ключ в кованую решетку ворот своего дома, к нему подошел Кьюненен.

Раздались два выстрела. Первая пуля калибра 40 Smith & Wesson вошла в затылок модельера, вторая пробила левую щеку. Версаче рухнул на коралловые ступени. Осколок одной из пуль отлетел в сторону и убил белого голубя, сидевшего на ограде - эта кинематографичная деталь зафиксирована в полицейском протоколе осмотра места происшествия, птица действительно лежала рядом с телом.

Свидетель убийства попытался преследовать стрелка. Кьюненен бросился бежать по переулкам и скрылся на многоуровневой парковке. Полиция Майами-Бич оцепила район. При обыске парковки оперативники нашли тот самый красный пикап Chevrolet. Внутри салона лежала одежда Кьюненена, поддельные паспорта и квитанция из ломбарда. Только в этот момент следствие поняло масштаб своего провала. Убийца жил у них под носом два месяца.

Город охватила паника. Белый дом требовал результатов. ФБР прислало сотни агентов. Начался тотальный обыск каждого дома, отеля и лодочной станции во Флориде. Кьюненен оказался в ловушке. У него не было машины, не было денег, а его лицо теперь смотрело с обложки каждой газеты.

Развязка наступила 23 июля. Фернандо Каррейра, смотритель плавучих домов, пришел проверить пустующий хаусбот на Индиан-Крик. Дом принадлежал немецкому бизнесмену, скрывавшемуся от налогов. Каррейра заметил, что входная дверь приоткрыта. Он шагнул внутрь и услышал громкий хлопок со второго этажа. Смотритель выбежал на улицу и позвонил в полицию.

Осада плавучего дома превратилась в грандиозное тактическое шоу. Район блокировали катера береговой охраны. В воздухе висели полицейские вертолеты. На берегу развернули командный пункт. Десятки бойцов SWAT в тяжелой броне взяли лодку на прицел. Переговорщики часами пытались выйти на связь по мегафону, требуя от Кьюненена сдаться. В ответ - тишина.

Вечером тактическая группа пошла на штурм. Бойцы использовали специальную технику для пробивания дверей, закинули внутрь шашки со слезоточивым газом. Лодку заволокло едким дымом. Спецназ в противогазах медленно продвигался по коридорам, ожидая шквального огня.

Они поднялись в спальню на втором этаже и нашли Кьюненена мертвым на кровати. Он не собирался отстреливаться. Тот хлопок, который услышал смотритель днем, был единственным выстрелом. Кьюненен засунул ствол пистолета Taurus себе в рот и нажал на спусковой крючок. Рядом с телом не нашли ни предсмертной записки, ни дневников, ни объяснений.

Эксперты-криминалисты вынесли тело в черном пластиковом мешке. Журналисты требовали подробностей. ФБР выпустило объемный отчет, пытаясь сохранить лицо. В отчете говорилось о сложной психологии убийцы, о его неуловимости и опасности.

Я смотрю на материалы этого расследования и вижу другое. Я вижу муниципальных инспекторов, выписывающих штрафы на угнанную машину в федеральном розыска. Я вижу полицейского клерка, которому лень вбить в базу бланк из ломбарда с реальным именем серийного убийцы. Вся мощь аналитических отделов ФБР, все их профайлы и вертолеты оказались бесполезны. Кьюненен обманул систему не потому, что был гением конспирации. Он обманул ее потому, что система оказалась слишком медленной и неповоротливой, чтобы прочитать бумажку, которая уже лежала у нее на столе.

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

Все началось с бумаги. Не с лужи крови, не с крика в ночи и не с отпечатков пальцев на рукоятке ножа. Следователям Дэнни Болдуину и Тиму Брауну из прокуратуры округа Сомерсет просто положили на стол толстую пачку распечаток. Это был октябрь 2003 года. Распечатки представляли собой логи системы выдачи лекарств Pyxis - громоздкого автоматизированного шкафа, который стоял в медицинском центре Сомерсет. Цифры, фамилии пациентов, названия препаратов, время выдачи. Ничего криминального для неподготовленного глаза. Проблема заключалась в том, что руководство больницы пришло к следователям спустя три месяца после того, как у них внутри сработала тревога. Три месяца они консультировались с юристами, собирали внутренние комиссии и пытались понять, как выйти из ситуации с минимальными финансовыми потерями. За эти три месяца в реанимации умерло еще несколько человек.

Дело Чарльза Каллена - это памятник корпоративной трусости. Я читал много уголовных дел, где система давала сбой, но здесь система работала идеально. Она защищала себя. Медицинские учреждения США годами передавали серийного убийцу из рук в руки, снабжая его нейтральными рекомендациями. Никто не хотел судебных исков за клевету, никто не хотел падения акций и проверок минздрава. Проще было тихо уволить странного медбрата и позволить ему устроиться в соседнюю клинику. Каллен сменил девять больниц за шестнадцать лет.

Первый сигнал Болдуин и Браун получили по факту смерти преподобного Флориана Галла. Священник поступил в Сомерсет с сердечным приступом, пошел на поправку, а потом внезапно умер от остановки сердца. Вскрытие и токсикология показали уровень дигоксина, несовместимый с жизнью. Дигоксин - это препарат из группы сердечных гликозидов. В малых дозах он помогает при сердечной недостаточности, заставляя сердце биться ровнее. В больших дозах он блокирует натрий-калиевый насос в клетках миокарда. Сердце начинает биться хаотично, начинается фибрилляция желудочков, затем полная остановка. Спасти пациента от передозировки дигоксином крайне сложно, особенно если врачи не знают, что именно вызвало приступ, и пытаются реанимировать его стандартными методами.

Следователи запросили у больницы данные о сотрудниках, имевших доступ к палате Галла. Список был длинным. Но юристы Сомерсета вели себя максимально уклончиво. Они выдавали документы порциями, ссылались на врачебную тайну, затягивали ответы на официальные запросы. Болдуин быстро понял, что больница играет против них. Тогда следователи начали копать биографии медперсонала по открытым базам. Выяснилось, что один из медбратьев реанимации, Чарльз Каллен, имел крайне насыщенный послужной список. Он увольнялся из каждой больницы при странных обстоятельствах, а однажды в девяностых годах на него даже подавали заявление в полицию по подозрению в проникновении в дом коллеги по работе.

Биография Каллена не вписывалась в типичный профиль психопата. Он отслужил в ВМС США, находился на борту подводной лодки. Именно там появились первые задокументированные странности. Он пытался угнать ракету, надевал хирургическую маску и зеленые халаты на дежурство, а после перевода на судно снабжения совершил попытку самоубийства. Флот списал его по медицинским показаниям. После этого он окончил школу медбрата и начал работать в клинике Святого Варнавы в Нью-Джерси.

В этой клинике он совершил свои первые убийства. В 1988 году он ввел смертельную дозу препарата Джону Йенго. Каллен не всегда использовал прямые инъекции в вену. Иногда он проникал в хранилище и вводил инсулин прямо в пластиковые пакеты с физраствором. Пакеты лежали на полках, любой другой медработник мог взять отравленный раствор и поставить капельницу случайному пациенту. Больница заметила всплеск смертности. Они даже провели внутреннее расследование и поняли, что кто-то портит пакеты. Что они сделали - обратились в полицию? Нет. Они просто изменили систему контроля за растворами, а Каллену мягко предложили уволиться.

Схема повторялась из года в год. В больнице Уоррен он убивал пожилых женщин дигоксином. Одна из пациенток перед смертью кричала, что странный медбрат ввел ей что-то в вену, хотя он не был ее лечащим медработником. Семья пыталась поднять шум. Больница провела внутреннюю проверку, выяснила, что Каллен заказывал препараты, которые не требовались его пациентам, и снова просто уволила его. В Хантердонском медицинском центре он работал в отделении интенсивной терапии. Снова скачок необъяснимых смертей, снова увольнение по собственному желанию.

Каллен не был гением конспирации. Он был неряшлив, часто приходил на работу в подавленном состоянии. Развелся с женой, которая заявляла в полицию о его жестокости по отношению к домашним животным. Жена прямо говорила копам, что боится его, что он сжигал книги в подвале и подливал химикаты в напитки. Суд выписал запретительный ордер, но на карьеру медбрата это никак не повлияло. Отдел кадров очередной клиники не видел этих записей. Они видели только диплом и формальную справку от предыдущего работодателя - работает с такого-то года, уволен по соглашению сторон.

Ключом к аресту в 2003 году стала не работа криминалистов, а профессиональная добросовестность одного человека. Эми Локрен работала вместе с Калленом в Сомерсете. Они даже дружили. Эми страдала от тяжелой кардиомиопатии, ей нужна была медицинская страховка для операции на сердце, поэтому она скрывала свою болезнь от руководства и работала ночные смены. Каллен знал об этом, часто помогал ей таскать тяжелое оборудование, прикрывал перед старшими сестрами. Когда Болдуин и Браун вышли на Эми, она сначала отказывалась верить в причастность друга.

Следователи показали ей ту самую стопку бумаг - логи системы Pyxis. И здесь пригодился профессиональный взгляд. Система Pyxis работает как банкомат для лекарств. Медсестра вводит пароль, выбирает пациента, нажимает нужное лекарство, и ящик открывается. Если ты передумал, можно нажать кнопку отмены, ящик закроется, а в логах останется запись об отмененной операции. Эми посмотрела на распечатки и увидела то, что упустили копы. Каллен заказывал препараты, ящик открывался, он забирал ампулы, а затем нажимал отмену в системе. По бумагам пациент лекарство не получал, запасы на складе должны были сходиться, но препарат исчезал.

Еще Эми увидела странный алгоритм. Каллен заказывал огромное количество ацетаминофена - обычного парацетамола, который не подлежит строгому учету. Он делал это не потому, что парацетамол кого-то убивал. Он просто вызывал меню пациента, забирал дигоксин, отменял заказ, а потом заказывал парацетамол, чтобы запутать систему логов. Это была примитивная схема, но она работала годами, потому что никто не анализировал массивы данных за длительный период.

Увидев масштаб отмененных заказов на дигоксин, инсулин и эпинефрин, Эми поняла, что следователи правы. Пациенты, к которым Каллен даже не был прикреплен, умирали десятками. Она согласилась надеть прослушку.

Операция прошла в обычном ресторане. Эми встретилась с Калленом под предлогом дружеского ужина. Болдуин и Браун сидели в машине на парковке. Запись этого разговора есть в материалах дела. Эми не стала ходить вокруг да около, она прямо сказала, что следователи поднимают архивы Pyxis, что они найдут несовпадения и что она боится пойти ко дну вместе с ним. Каллен не стал отпираться. Он вел себя странно, замкнуто, просто сказал - я хочу сдаться. Никаких раскаяний, никаких оправданий на пленку не попало.

Его задержали в декабре 2003 года. На первом допросе он молчал. Болдуин и Браун пытались давить, блефовали, говорили об уликах. Каллен просто сидел и смотрел в стену. Прорыв случился, когда в комнату для допросов пустили Эми. Она поговорила с ним один на один. После этого разговора Каллен сломался и начал давать показания.

Его позиция на следствии - классическая линия многих медицинских маньяков. Он заявил, что не хотел причинять боль. Он утверждал, что убивал только тех пациентов, которые страдали и чьи дни были сочтены. Он называл это милосердием. Следователи методично начали класть перед ним истории болезни. Преподобный Галл шел на поправку и готовился к выписке. Майкл Станго восстанавливался после операции. Десятки людей в его списке не были терминальными больными. Они просто раздражали его своими криками, или требовали слишком много внимания, или ему просто было скучно дежурить. Когда Каллену указывали на нестыковки в его версии милосердия, он замыкался и отказывался обсуждать конкретные фамилии.

Следствие столкнулось с огромной проблемой. Из-за специфики работы и давности преступлений многие тела были кремированы. Эксгумация тех, кого похоронили, не всегда давала результаты - дигоксин со временем распадается. У прокуратуры была только его исповедь и логи системы из одной больницы. Доказать убийства десятилетней давности в других штатах было почти невозможно.

Прокуратура пошла на сделку. Они пообещали не требовать смертной казни, если Каллен поможет идентифицировать всех жертв, вспомнит даты, детали и методы. Он согласился. Процесс идентификации занял месяцы. Следователи показывали ему сотни фотографий пациентов из всех девяти больниц. Он смотрел на лица, иногда отрицательно мотал головой, иногда говорил - да, этого я отравил, ввел инсулин в капельницу.

Суд состоялся в 2006 году. Каллен вел себя в зале заседаний вызывающе. Когда судья давал слово родственникам жертв, убийца закрывал глаза и делал вид, что спит. В какой-то момент он начал вслух повторять фразу - ваша честь, вы должны уйти в отставку - снова и снова, заглушая слова прокурора. Судье пришлось приказать надеть на него специальный кляп, но он продолжал мычать через ткань. Никакого гениального злодея из кино. Обычный зацикленный на себе психопат, потерявший контроль над ситуацией.

Чарльз Каллен получил восемнадцать последовательных пожизненных сроков. Он до сих пор отбывает наказание в тюрьме штата Нью-Джерси. Официально доказано двадцать девять убийств. Эксперты и следователи сходятся на том, что реальное число жертв приближается к четырем сотням. Если эта цифра верна, он является самым массовым серийным убийцей в истории США.

Ни один администратор, ни один юрист, ни один главврач из тех больниц, что покрывали его ради собственной репутации, не понес уголовной ответственности. Риск-менеджмент победил. Системе было дешевле оплатить несколько гражданских исков после его посадки, чем признать свою вину в моменте. Они просто писали в справках - уволен по собственному желанию, претензий не имеем - и отправляли его дальше, в палату к новым пациентам.

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

Но и без этого бродяга, а Сталин минимум был носителем почётного звания бродяга, отвечать будет честно, более того, так, чтобы слушающие начали мыслить и притом лучше, чем они мыслили когда-либо до того. От сосредоточения мысли на бродяге, образуется коллективный разум. Но этого стукачи, которые готовы на что угодно, только бы не мыслить, постараются не быть вовлечёнными. Они всегда и везде наизнанку готовы вывернуться, лишь бы из такой камеры вырваться. Рваться будут столь же упорно, как из братской могилы.

То же самое со стукачами происходит, когда их разоблачают более традиционными способами, то есть, уличив с помощью свидетелей, называют вещи относительно них своими именами. Разоблачение – это правда. А всякая правда для стукачей неприемлема. То же самое происходит и с проституткой, скажем, той, которая в одном из клиентов узнаёт своего мужа, относительно которого жизнь её принудила хоть что-то узнать, и вынудила хоть как-то начать мыслить логически. Бежит от него, сломя голову. Не от его кулаков, а от замаячившей впереди мысли.

Наврёт, конечно, что просто испугалась, что он набьёт ей морду. Но это всего лишь враньё – чтобы не соприкоснуться с мыслью.

И вот Горбунков, который вернулся из заграничного турне с расширенным кругозором, просто горит желанием разоблачить враньё, которое царит в стране с подачи стукача Хруща.

Управдомша и иже с нею такие же хрущеноиды от такого настроя Горбункова, разумеется, взбесится. Самое время Горбункову разглядеть элементы иерархии стукачей, сложившуюся в домовладении, в котором ему выпало жить. Но мусор появление мысли у таких как Горбунков допустить никак не может. Вот он и говорит: «А теперь снимите!» Мусор прекратил разоблачение элементов стаи собак-хрущеноидов, которые бы на так называемом товарищеском суде на Горбункова накинулась бы. Какое кощунство назвать всё это товарищеским судом!

Интересная деталь относительно этого мусора с удостоверением: у него на тыльной стороне кисти есть наколка «Солнце всходит и заходит».

Обычно такую наколку набивают себе арестанты из уголовной шпаны, которые хотят подчеркнуть, что они не последнего разбора. Но эту наколку набить мусор в тюрьме не мог. Если бы он чалился по уголовной статье, то его бы в советскую милицию не взяли. Милиция была устроена всё-таки иначе, чем полиция.

А, значит, мусор набил её вне тюрьмы – из одного того неосознанного мотива, что он отождествляет себя с тюремной уголовной шпаной. Той самой, которая только на словах объявляет себя непримиримыми врагами стукачей. И, действительно, разоблачённого стукача может и опустить, но главных хозяев стукачей, то есть кис, старательно не замечают, и ещё более старательно не осмысливают. То есть этот мусор – это прислужник кис, и готов сделать всё, чтобы не была создана Теория, с помощью которой могли бы быть разоблачены не только стукачи, но и, прежде всего, кисы. Да и он сам, конечно, не будет разоблачён тоже.

Такой вот мотив активности мусора с наколкой, который сказал прихвостню стукачки-домуправши: «А теперь снимите!».

Мусора – защитники кис и их ближайших прихвостней – стукачей. Противостояние этого мусора истерике управдомши – важная информация в фильме «Бриллиантовая рука». Эта информация способствует разоблачению иерархии дракона, частью которой являются стукачи. Чуть ли не центральным её элементом.

Но та же самая информация относительно стукачей и тайного с ними сотрудничества мусоров обнаруживается и во французском фильме «Профессионал».

В этом фильме не случайно сообщается, что президент африканской страны, которого подставил под пулю мусор-суперагент, прежде чем стал президентом, отсидел в тюрьме 15 лет. Скорее всего, невиновным. То есть он – политический. Или на подходе к тому. О тюремном сроке можно было бы и не сообщать. Эта деталь для бытового сюжета избыточна. Но в фильме эта деталь присутствует. То есть нам показан и некий иной кроме проговариваемого мусором мотив того, почему суперагент изо всех сил старается убить президента: президент с немалым тюремным опытом распознал в нём, агента, стукача. Глубоко законспирированного. Реакций на это разоблачение у мусора, прикидывающегося человеком с совестью, должно быть две: бежать или мстительно убить. Обе эти реакции мусор и демонстрирует. Совершает побег и убивает. Президент, что-то поняв, остановился на полпути, поэтому его и смогли убить вопреки его воли.

Рассмотрим подробнее эту возможную месть за разоблачение. По каким деталям можно убедиться, что он от той судьбы, внутри которой так мстят? Действительно, должны быть некие специфические отличия реакции окружающих на этого провокатора. И вообще настоящие герои толпой не востребованы, кассу на них кинематографистам не сделать. Но вот если в фильме прославлять стукача, то это для проката фильма коммерчески выгодно.

Персонаж Бельмондо корчит из себя героя, то есть противоположность стукача – в представлении толпарей. На самом деле, все кривляния Бельмондо это типичная агония стукача.

Но всё-таки, почему к персонажу Бельмондо столь благожелательно настроены мусора? Настолько благожелательно, что вопреки полученному приказу ликвидировать этого «суперагента» и тем не допустить убийство президента, ему мусора раз за разом дают возможность уйти? Для нас, конечно, хорошо, ведь он продолжит проявлять себя – как стукач.

К тому же, почему вокруг этого суперагента мяучат женщины – жена, любовница… Обе так ему преданы. Нет, ему не верны, конечно, но преданы. Такое возможно только если он, если уж не киса, а он не киса, для этого нужен хоть сколько-то развитый интеллект, то хотя бы стукач.

Ну, а раз он, судя по реакции многих окружающих, суть стукач, то можно уже верно истолковать некоторые другие эпизоды. Истолковать иначе, чем их толкуют ублажители толпарей. Взять, скажем, контакт «суперагента» с негром-арестантом из африканской камеры. Какое-то время, скажем, первый час контакта, стукач будет относиться к негру благожелательно – пока о нём ровным счётом ничего не знает. Но уже через несколько часов он негра возненавидит. Вплоть до острого желания ему смерти. И негр послушно умрёт – всё-таки всякий стукач более влиятелен, чем обыкновенный «мужик». Что негр послушно и выполнил – откровенно после побега подставившись под пулю.

Может быть, для этого негра такая смерть и не вредна – если смотреть на неё с точки зрения череды воплощений с положительной динамикой. Получив пулю, и точно зная, что умрёт, зная это и чувствуя, негр перестаёт кривляться – и хотя бы в последние минуты своей жизни согласится назвать вещи своими именами. Такая правда может стать ему в благословение при следующем рождении. Не все могут насчёт правды, а негр смог. Помните странный разговор «суперагента» с умирающим негром?

«Суперагент» спрашивает: а ты боишься смерти? Негр отвечает: нет, не боюсь. А суперагент опять говорит: а я бы боялся. И негр ему в ответ: это потому, что ты после смерти прямиком направишься в ад.

Разговор имеет смысл, в особенности, слова негра. В предсмертном состоянии, когда обманывать самого себя стало бессмысленно, негр чётко увидел, что «суперагент» – это стукач. А цель всякого стукача – отправить в палеонтологическую смерть (в ад) всякого, с кем рядом окажется. Ему приносит облегчение то, что он прихватывает с собой всякого. И негр в последние свои минуты наконец-то сообразил, что, да, он, поначалу не поняв, кто такой «суперагент» по масти, стал его прихвостнем, и, как следствие, тоже направился прямиком в ад. И только приближающаяся смерть позволила ему, негру, поменять своё ложное мнение и назвать вещи своими именами. Вот и смог вырваться из-под обаяния стукача.

А стукачи обаятельны – это могут подтвердить половые партнёрши Бельмондо, из коих показана жена и одна любовница. Этот суперагент для каждой из них не первый и не последний. То есть реакция обычных женщин на стукачей та же, что и у вертухаев. Впрочем, как бы поточнее выразиться? Вертухаи, как обычные женщины, или женщины как обычные вертухаи?

Вряд ли можно верить прославленному педерастами педерасту Достоевскому, вспомните эту его историю с любовником-прокурором Врангелем, одно время столь же популярному как Бельмондо, но он, Достоевский, говорил, что самое страшное, что есть в тюрьме, это невозможность остаться одному. Иными словами, его тыкали носом в тех, видеть кого Достоевский хотел бы избежать, потому что наблюдение за некоторыми порождало критическую мысль.

То самое отсутствие возможности закайфовать – ведь для любого арестанта в камере практически нет новеньких. Достоевскому оказалось не по уму разглядеть в тюрьме Университет – потому что он не смог увидеть благословение в том, что мог наблюдать различные типажи арестантов в любое время суток. Хуже того, в этой тюремной возможности наблюдать скрываемые моменты он увидел особенное проклятие. Типичная оценка стукача.

Особенно мучительно для Достоевского было то, что он, как и вся дворянская молодёжь того времени, был знаком с борделями не понаслышке.

Тут наступает время для Теории.

Как мы уже выяснили при изучении тюрем для политических, тайны вертухаев из этого типа заведений и мусоров вообще, вроде мусорских персонажей из «Бриллиантовой руки» и «Профессионала», можно выявить через изучение устройства борделей.

Одна из тайн вертухаев та, почему они действительно благоволят к стукачам и к таким же своим? Причём благоволят без соображений выгоды, то есть вне связи с поставляемой стукачами информацией. Получается, не в обмен на информацию. Просто – от души.

Рассмотрим теоретически тот мотив вертухаев и мусоров, который практически никем не рассматривается. Вертухаи – это работники тюрем, которые готовы этим заниматься даже при нищенских зарплатах. Мусора это более общий термин. Рассмотрим всё это на материале странного устройства борделей (публичных домов) и его составных элементов.

Работницы публичных домов, да и дамы снаружи, любят улетать. «Улетать» – это значит, ничего старательно не понимают, при этом логическое мышление отключается окончательно, наваливается желанный кайф и поступками начинают руководить исключительно полученные прежде враждебные людям психотравмы. Психотравмы всегда дурилки, чушь, тупость, тупизм, кайф.

Желающие ничего не понимать, обычно сосредотачиваются на новом для себя объекте, об устройстве которого пока ещё ничего не знают, да и объяснить им этот объект некому. Эпизодические клиенты публичного дома тем выгодно и отличаются от мужей, что относительно мужа через какое-то время жёны худо-бедно собирают какие-то сведения и начинают мыслить, а о клиентах борделей они не знают ничего, даже их профессий и, соответственно, профдеформаций, которые эти профессии сопровождают. А профдеформации открывают глаза. Как следствие, на клиентах улетают. Или под клиентами.

Парадокс: проститутки в своих борделях своеобразно счастливы. Внешние наблюдатели бордели называют домами терпимости. Якобы проституткам не нравится, но ради денег терпят. Но всё не так как верят толпари. Проститутки своеобразно счастливы – как и вертухаи. Потому что достигают своих бессознательных целей. Целей позорных, но для них значимых. Что и почему, они, конечно, не понимают и объясняют свою тягу к пребыванию в публичных домах как-то по-дурацки, тупо, кайфово. Скажем, начинают утверждать, что их известный половой орган эксплуатируется как нигде напряжённо. И у них от этого наступает якобы полное нравственное удовлетворение. Может, и напряжённо, но не это источник её мнимого «счастья».

Так что это совсем не шутка, когда, если проститутку спрашивают, как она докатилась до жизни такой, она отвечает: «Повезло, наверное».

Да, они так однотипно отвечают, и даже так думают, а нам надо описать происходящее адекватно. Этот принцип кайфа от кайфа следующего за новизной имеет множество следствий. Допустим, некая женщина, получив ещё в детстве внушение, что находиться в публичном доме не особенно достойно, вывернется тем, что будет имитировать бордель в своём собственном доме. Якобы семейном. И имитировать вовсе не только коллекционированием всё новых и новых любовников – хотя и это тоже способ. А ведь внушение это относительно публичных домов ей сделали из зависти, чтобы она не наполнилась своеобразным счастьем. К закреплению управляющей психотравмы приводит ещё и не понимание мотива активности того, кто делал внушение. Так что для здоровья семьи важно понимать все аспекты вокруг публичного дома.

Вот, получившая такое внушение неминуемо будет отныне стараться сделать так, чтобы мужа не замечать. Высший пилотаж – смотреть в упор и не видеть. Знаете, наверно, таких жён, которые, как только появляется возможность соприкоснуться с мужем в совместном действии, тут же впадают в эдакое сонное состояние. А во всём остальном, скажем, когда отправляется на охоту на незнакомых мужчин, вполне себе бодренькая.

В принципе так же реагируют, понятно, что тоже непроизвольно, и многие мужчины. В сущности, так поступают все те мужчины, которые не выполняют в семье или ещё где, скажем, на работе, функции священника. Даже в текстах новых религий, само собой, выхолощенных сравнительно с Истиной, то есть без объяснения механизмов и смыслов слов, говорится, что полноценный муж в семье должен выполнять функцию священника. Если бы выполнял, то жена со временем стала бы исследователем, бродягой в высоком (тюремном) смысле этого слова – и из сонного состояния в определённых ситуациях вышла бы.

Не только в семье, но и на работе. «Засыпают» они тогда, когда хоть что-то в своей работе могут понять. Сон как защита от собственной мысли. Но если начальник так разобьёт работу своей компании на кусочки, которые, взятые отдельно, порознь, будут восприниматься как бессмыслица, скажем, будет переносить бумажки с одного места на другое, то на такую работу он вполне может нанимать не только обычных мужчин, и даже и обычных женщин. Спать на ходу не будут. Защищаться будет не от чего.

Казалось бы, надо добиваться того, чтобы работники фирмы понимали, каким делом они сообща занимаются. Якобы от этого понимания они перестанут тратить время и силы на различные идиотизмы. Ан нет. Начнёт начальник объяснять как устроено целое – резко увеличится текучесть кадров. Даже начнётся более амплитудное вредительство – чтобы работу обессмыслить. А то ведь могут и офис поджечь.

Примерно то же самое может произойти и в той семье, в которой муж будет внедрять только отдельные элементы жреческого образа жизни. Жена не потерпит, разведётся, детей отравит, как это сделала Магда Геббельс по отношению к своим шестерым детям, жена доктора философии, когда к её бункеру приблизилась сталинская армия, которая умела мыслить лучше, чем европейские дегенераты. Или мужа отравит.

Можно для борьбы со своей способностью мыслить использовать, конечно, и столь частые по жизни измены. Если улетать в мыслях от воспоминаний о каком-либо мимолётном любовнике, о котором ничего не успела узнать, порой даже имени, то замечать мужа перестанет ещё больше – а заодно и его фрагментарные объяснения относительно устройства жизни. То самое известное сонное состояние, любовь к тупым сериалам, идиотические фантазии, что-де надо поехать в какое-то другое место, популярное у туристов.

Конечно, всякая женщина будет насмерть отнекиваться, что она мечтает превратить свой дом в бордель. Она не согласна. Во-первых, это называние вещей своими именами пробуждает логическую мысль – и только потому уже для них не приемлемо. Во-вторых, у каждой есть скрываемый даже от самой себя тёмножреческий мотив разыгрывать из себя Деву. Не потому, что Дева ей нравится, а потому что тем самым Деву заслоняет, как бы её аннулирует. Акт враждебности. Реализация ненависти. А какая из неё может быть Дева, при мечте обустроить вокруг себя бордель?

Полностью быть свободной от мечты обустроить вокруг себя бордель не свободна ни одна женщина, даже очень посвящённая. Очень посвящённая сравнительно с окружающими. Чтобы быть совсем свободной, надо избавиться в себе от всех до одной психотравмы. Даже нескольких десятилетий на это разоблачение дурилок не достаточно. Так что всякая отказывающаяся от наличия в себе этого мотива обустроить из своего дома бордель, обманывает не только окружающих, но и саму себя. Тем отягощая и без того тяжёлое своё положение.

Ну, а теперь главное. А главное это то, что через легко понимаемые закономерности борделя можно понять происходящее в тюрьмах для политических. Эти тюрьмы вшиты в обычные тюрьмы. Эти закономерности, увы, понять не столь легко. Если не опираться в рассуждениях на бордели. Значительная вокруг изовравшимися стукачами выстроена защита.

Во время психокатарсиса на эту тему как раз вышли два уже описанных основных образа, одно из «Бриллиантовой руки», а другое из «Профессионала», рассматривая которые можно понять неявные законы политической тюрьмы.

Итак, оба выданные подсознанием образа для переноса закономерностей с борделя на политическую часть обычной тюрьмы связаны с одной темой: защитой мусорами от разоблачения любых уровней иерархии из стукачей. В эту иерархию стукачей входят и мусора других мастей, а также проститутки. Это в прессе подаётся как курьёз – благоволение мусоров к проституткам. Проститутки тоже стучат мусорам с готовностью. Стучат на всех. И это вовсе не курьёз. Закономерность эта становится понятна только при совместном рассмотрении борделей и объединённой мусарни.

Уровень «Бриллиантовой руки» существенно выше, чем «Профессионала». В «Бриллиантовой руке» отчётливо видно, что мусор защищает отнюдь не выбранного для клеветы Горбункова, как может показаться наоборотнику, а защищает именно иерархию стукачей – от разоблачения. А у режиссёра «Профессионала» показать даже это таланта не хватило. Правда, в «Профессионале» показано, что стукача Бельмондо защищает целая орава разноуровневых мусоров. Этого в «Бриллиантовой руке» нет.

Всегда защищают всеми способами – и методом кривляний тоже. Оказавшись в тюрьме невиновным, это надо учитывать. Ведь врут они слаженно и их обманы надо преодолеть – чтобы двигаться дальше. Вертухаи слаженно ломают комедию, что им самим противны эти омерзительные твари – стукачи. Это кривляние со стороны вертухаев суть провокация и обман – с целью убедить честного арестанта, что они, вертухаи, всё-таки люди, к тому же мыслящие, а вовсе не элементы дракона. Просто у них работа такая. Дескать, к ним, вертухаям, присматриваться не надо, чтобы этого дракона разоблачить.

Но присматриваться надо. Для этого и надо разработать метод, с помощью которого можно прорваться сквозь их отработанные и отшлифованные веками враньё и кривляния.

Вот сколько лет прошло, как начал анализировать происшедшее со мной во время первой ходки, а прошло уже шесть лет, а излагаемую здесь закономерность осмыслить смог только сейчас. Дойти наконец-то смог – но кружным путём. Через рассмотрение борделя.

На материале борделя почему-то всё легко и понятно. Та же закономерность, что и с войной: на войне многие закономерности легче понимаются, чем в других секторах жизни, где эти закономерности тоже проявляются. Поэтому, если хочешь стать мыслящим, войну надо изучать – как и устройство борделей. И не случайно, когда они шили мне фальшивое дело, они прицепились не только к анализу некоторых фильмов о публичных домах, но и к проведённому анализу некоторых военных фильмов.

Так что вполне закономерно, что дракон в лице своих составных элементов будет препятствовать и прочим авторам, но только мыслящим, заниматься рассмотрением борделей. Своё намерение удушить истину и сделать всех управляемыми глупцами они будут маскировать тем, что они водимы якобы нравственными соображениями. Кого-то там защищают. Это мусора-то нравственные? Нравственные соображения? Ха-ха. Не смешно. Борцы, понимаешь, с порнографией. Якобы люди.

Вас мусора, чтобы, когда вы, и без того старый и беспомощный, заболели, не возили к врачам, но при этом забив в наручники? Причём не спереди руки сковывали, а позади спины? Что особенно мучительно. А ведь для перевозки больного в ящике с двумя железными дверями вообще никаких наручников не требуется. И в инструкциях не требуется, чтобы руки были закованы обязательно за спиной. В общем, в этой ситуации внутри ящика, когда они ещё очень часто и вентиляцию не включают, особенно легко сообразить, что вертухаи – не люди. Они – мусора.

Так что на поверку выяснилось, что это было немалое благословение, что они завели дело, арестовали, ограбили, и пытали отсутствием кислорода именно под предлогом, что защищают честь и достоинство якобы оскорблённых нами неназванных честных женщин. И особенное беснование у них вызвал ныне запрещённый наш ролик «Проститутки 74-й роты». О женщинах, как теперь позволено говорить, со сниженной социальной ответственностью. Которые, как и стукач Достоевский, чьё место на каторге было у параши, не хотели видеть жизнь в её полноте.

Таких же, как проститутки мусора защищают, а вот невиновных и мыслящих, ими схваченных, ограбленных и оклеветанных, что-то нет. И тому есть множество примеров. Начиная с античности. Начиная с Геракла и Юлия Цезаря.
____________________________________________________

Данный текст подпирает собой труд писателя Алексей Александровича Меняйлова под названием "Заявка на национальную идею".
Желающие могу ознакомиться с полным текстом на сайте писателя в разделе "Национальная идея"