Инструкция по созданию идеальной иллюзии?

В современной информационной среде умение отличать правду от вымысла превратилось из профессионального навыка журналиста в базовую гигиену любого пользователя сети. Главный парадокс эпохи заключается в том, что ложь чаще всего паразитирует на правде. Самые убедительные фейки строятся на реальных, легко проверяемых фактах, которые служат лишь фундаментом для манипуляций.

Именно поэтому в российских вузах студентов целенаправленно учат не просто гуглить, а конструировать дезинформацию. На практических занятиях будущие пиарщики и журналисты берут настоящий инфоповод и учатся обрамлять его шокирующими, но психологически достоверными деталями. Это делается, чтобы каждый студент на собственном опыте мог понять анатомию обмана и научиться замечать те самые «швы», по которым сшивается убедительная ложь.

«На нескольких учебных дисциплинах мы затрагивали тему фейковых новостей. Чтобы распознать их, нам все преподаватели рекомендовали «докапываться до первоисточника», то есть мысленно дистанцироваться от эмоций и проанализировать происхождение новости, найти авторитетный источник, информации из которого можно доверять. И всегда думать самим, а не утопать в пересланных и переписанных новостях», — рассказывает Дарья Бородаева, четверокурсница Института бизнес-технологий РосНОУ направления подготовки «Реклама и связи с общественностью».

Этот способ не давал стопроцентной гарантии, что так можно выявить любую фейковую новость, но сам процесс поиска истины в интернете затягивал студентов на парах, поэтому, отмечает Даша, было сложно, но интересно. А ещё у ребят на нескольких различных предметах были задания, связанные с созданием фейковых новостей.

«Мы их никуда не выкладывали, если что. Занимались этим только в рамках занятия. Суть работы была в том, чтобы взять конкретный, уже существующий инфоповод и совместить его с какими-то шокирующими «подробностями» так, чтобы не было заметно, будто бы это фейк. То есть нам надо было ссылаться на какие-то источники, интервью и т. п., чтобы «подтвердить» свою выдумку. И это тоже было очень интересно, потому что приходилось задумываться о силе слов и о том, как легко переврать чужие фразы и трансформировать мысли», — резюмирует Дарья.

Анатомия фейка и коза по кличке Мими

Именно этот механизм в полной мере иллюстрирует недавний материал, наделавший шума в учебных аудиториях. Текст с провокационным заголовком «Как пнуть козу и развестись», построенный на абсолютно реальном инфоповоде — поданном Оксаной Самойловой заявлении на развод с рэпером Джиганом, — демонстрирует классический пример того, как студенты на практических занятиях учились конструировать убедительную ложь.

Исходная точка — подлинный факт. Модель Оксана Самойлова действительно подала заявление о расторжении брака 6 октября 2025 года, о чём свидетельствуют данные судебной картотеки. На возможный разрыв указывали и косвенные признаки: исчезновение совместных фотографий, её одиночная поездка на Неделю моды в Париж и неоднозначные истории в социальных сетях звезды, где она намекала на жизненные трудности.

Далее в игру вступает технология создания дезинформации, которую студенты отрабатывали на занятиях. К реальному юридическому факту добавляется шокирующая, но психологически достоверная деталь — коза по кличке Мими. Чтобы выдумка не выглядела голословной, она обрастает ссылками на несуществующие или вырванные из контекста источники. В текст встраивается ссылка на VK Видео, где якобы вышла первая серия шоу «Быть Джиганом и Оксаной», превратившегося в хронику расставания. Приводится псевдопрямая речь: «Дела обстоят плохо. У Дениса (настоящее имя рэпера) с козой нет абсолютно никакого эмоционального контакта». Для пущей достоверности добавляется элемент физического насилия: «Как-то раз после очередного скандала он пнул Мими ногой, и она упала, ударившись о ножку стола. У неё потекла кровь, я побежала за салфетками, потом ночью плакала в ванной».

Сила этого конструкта — в использовании реальных триггеров. Авторы фейка опираются на уже существующий негативный фон вокруг пары: их действительно критиковали за жестокое обращение с животными после смерти другой козы на съёмках реалити-шоу, а также за эксплуатацию детей в блоге. Читатель, помнящий об этих скандалах, с большей вероятностью проглотит новую порцию «шокирующих подробностей».

«Мафия» как тренажёр критического мышления

О том, почему такие упражнения не оправдывают ложь, а, наоборот, учат её распознавать, хорошо сказал Вадим Иванович Мелешко, пресс-секретарь Российского нового университета, в прошлом - учитель химии и биологии, образовательный журналист.

«Мне эта логика близка ещё с педагогического опыта, — говорит Вадим Иванович. — В 1986 году в недрах факультета психологии Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова студент Дмитрий Давыдов придумал игру, известную ныне как «Мафия». Правила не такие уж и сложные: игроки получают ту или иную роль путём случайного распределения карт и становятся либо мирными жителями, либо мафиози, либо комиссаром полиции. Мафия каждую ночь назначает себе жертву из окружающих. Комиссар должен выявить преступников, привлекая в помощь мирных жителей, а само выявление происходит через высказывание всеми по очереди мнения о том или ином игроке: уж слишком этот человек нервничает, сидит в закрытой позе, чешет нос, поправляет причёску, прячет взгляд, очень активно пытается доказать всем, насколько он безобиден, или очернить других».

Тонкость момента, считает бывший педагог, в том, что нужно не только внимательно следить за другими, как они себя ведут, но и слушать аргументы прочих игроков, сравнивать, анализировать, взвешивать. И, что самое интересное, если тебе досталась роль мафиози, необходимо приложить все усилия, чтобы отвести подозрение от себя и своего подельника, но сделать так, чтобы мирные жители проголосовали против кого-нибудь ещё. Если в конце удаётся изобличить обоих мафиози, справедливость торжествует, и считается, что общество справилось с проблемой преступности. Если же комиссару вместе с жителями так и не удаётся обнаружить и обезвредить обоих членов мафии, значит, увы, закон был бессилен.

Игра очень увлекательна, особенно если играть подряд несколько конов. Роли благодаря случаю постоянно меняются, и тот, кто совсем недавно казался абсолютно честным гражданином вне всяких подозрений, в итоге оказывается убийцей, а в следующем кону он должен отстаивать право на жизнь, ибо теперь ему досталась роль именно честного гражданина. Или комиссара. Опытные игроки знают, что есть разные стратегии и тактики поведения, существуют вполне типичные или, наоборот, изощрённо нелогичные манеры ведения игры. Например, если кто-то яростно доказывает свою непричастность к преступному миру, это может быть столь же подозрительно, как и если человек предпочитает почти ничего не говорить, никого не обвинять. Мафия же может договориться между собой и пойти на «самострел», то есть устранить кого-нибудь из своих, чтобы отвести подозрения от второго.

Комиссар, обладая правами подозревать всех, может периодически получать достоверную информацию о том, является ли преступником тот или иной гражданин, однако он не в силах устранить его, кроме как используя силу убеждения и весомость аргументации, дабы в итоге мирные граждане ему поверили и проголосовали против конкретного злодея. Правда, никто точно не может сказать, на самом ли деле тот, кто назвал себя комиссаром, им и является, а мафиози вполне могут пойти на то, чтобы объявить себя полицейскими и опорочить хорошего человека. Поэтому все, кто участвует в игре или даже наблюдает за ней, приходят к неминуемому выводу: верить нельзя никому на сто процентов; чтобы победила правда, надо быть внимательными и прислушиваться к словам других, но никогда не доверять им полностью.

«Мафия» — это, как говорят психологи, про жизнь. В реальности всё, полагает Вадим Иванович, примерно так и обстоит, просто у подавляющего большинства людей есть иллюзии, будто все вокруг живут исключительно по правилам, а если и нарушают их, то тут же сами во всём признаются, или окружающие сразу же распознают их ложь. На самом деле в мире предостаточно и воров, и убийц, и мошенников, и предателей, и изменников, и просто врунов, изобличить которых одним только правоохранительным органам удаётся далеко не всегда. Без помощи бдительных граждан не обойтись, но при условии, что граждане эти способны трезво оценивать происходящее вокруг, понимать, когда их или кого-то ещё пытаются обмануть, а также быть готовыми сообщить о происходящем куда следует или просто громко и вслух оповестить всех остальных, призвав их к себе в помощники.

«Поэтому я не вижу греха в том, чтобы играть со студентами в «Мафию» и давать им упражнения на конструирование фейка. Тут никто никого плохому не учит, тут всё понарошку, люди играют роли. Но именно через роль врущего они учатся понимать его аргументацию и мотивацию и, как следствие, отличать правду от вранья, - заключает пресс-секретарь РосНОУ. – Если, в итоге, зло в лице мафии будет изобличено и наказано, цель игры достигнута. Если нет — предстоит ещё очень много поработать, чтобы понять, кто есть кто и что есть что, в том числе через умение побывать в чужой шкуре и вернуться назад без потерь. В молодые души нужно сеять всё, что пригодится в жизни и поможет остаться человеком, которому не чуждо ничто человеческое».

Опыт поколений и цифровая гигиена

Оксана Родионова окончила факультет журналистики и факультет иностранных языков МГУ имени М. В. Ломоносова в 1990-е годы. Сейчас она — главный специалист аппарата Общероссийского Профсоюза образования, собственный корреспондент газеты «Профсоюзная среда». Говорит, что во времена их обучения отдельного понятия fake news не существовало, вместо него оперировали термином «непроверенные факты».

«Чему можно доверять, а чему и почему не стоит, учились на практике. Важными критериями отбора считались источник, конкретные люди в образовании и их деловая репутация, проверка звонком, получение информации на официальных сайтах и т. п.», — рассказывает Оксана Александровна.

Ксения Жаворонкова, выпускница факультета журналистики Московского международного университета, сталкивалась с понятием fake news в рамках почти всех профильных дисциплин.

«В каждой сфере, которую мы проходили, существовала своя траектория поиска и обнаружения дезинформации. На занятиях по литературе (зарубежной, современной, исторической, включая XIX и XX века, а также период Древней Руси) мы анализировали не только художественные произведения, но и дневники, публицистику, письма (например, работы Катаева или Карамзина). В этих текстах, зародившихся ещё во времена глашатаев, также встречались своего рода фейки», — поделилась Ксюша.

На парах по ораторскому искусству студентов ММУ учили не только отличать новостной поставленный голос от мягкого тембра радиоведущих, но и контролировать собственную подачу. Молодых людей тренировали говорить ровным тоном, чтобы при озвучивании информации без достоверных источников слушателю было сложно распознать неуверенность. Эта практика находится на стыке с невербальной проверкой лжи — попытками вычислить обман по внешним признакам, напоминающими работу физиогномиста.

«В цифровой среде действует своя концепция поиска. Здесь нужно использовать разные приложения и поисковые системы (Яндекс, Google), анализировать текст, а также привлекать нейросети для поиска совпадений. Например, если речь идёт о постах в соцсетях или жёлтой прессе (как в случае с кликбейтными заголовками вроде «Оксана Самойлова снова беременна»), алгоритмы помогают выявить дубликаты и первоисточник», — поведала Ксения.

Несмотря на специфику каждого предмета, в целом процесс обнаружения фейков всегда сводится к нескольким базовым шагам. Первый — поиск совпадений, сравнение информации по всему массиву доступных данных. Второй — проверка фактов, анализ дат, имён и контекста. Третий — оценка источников, проверка их достоверности и поиск независимых подтверждений. Четвёртый — специфическая верификация. Если у новости есть весомая зацепка, проверять нужно именно её специфику. Например, если появляется сообщение «Москву накроет новая волна коронавируса», недостаточно просто погуглить совпадения. В таком случае самым надёжным методом будет прямой звонок в Минздрав для уточнения, выпускались ли официальные заявления на эту тему от конкретных лиц в определённые даты.

Опыт журналистов и пиарщиков разных поколений доказывает: главная уязвимость читателя — это не недостаток интеллекта, а эмоциональная вовлечённость. Мы склонны доверять информации, которая подтверждает наши страхи или попадает в уже существующий негативный контекст.

Технологии создания фейков могут меняться, но базовый механизм остаётся прежним: взять зерно истины и вырастить на нём дерево домыслов, подкрепив их псевдоссылками, вырванными из контекста цитатами и ссылками на несуществующие видео. Противоядие от такой манипуляции всегда сводится к холодной, почти механической работе: сравнению данных в разных источниках, проверке дат и имён, оценке репутации первоисточника и, в случае резонансных новостей, прямому звонку в официальное ведомство. В цифровом мире доверие становится роскошью, а единственным надёжным фильтром остаётся привычка дистанцироваться от собственных эмоций и задавать один простой вопрос: кому выгодно, чтобы я поверил в эту историю прямо сейчас?

Автор – Алена Юрченко, фото Елизаветы Самойловой и Анастасии Чупик