Знаете, есть одна вещь, которая бесит меня больше всего, когда я сажусь писать очередной триллер. Это редакторы, которые радостно чиркают твои рукописи с пометкой "слишком неправдоподобно". Мол, читатель не поверит, что злодей мог так поступить, тут не хватает четкой логики, а вот здесь соседи бы точно всё заметили. И каждый раз, когда я вижу такие комментарии, мне хочется взять этого редактора за шкирку, посадить перед своим монитором и заставить читать реальные уголовные дела, от которых у меня самого седеют волосы и дергается левый глаз. Потому что реальная жизнь, ребята, давно пробила дно любой, даже самой больной писательской фантазии.

Я сейчас работаю над материалом про некрополистов и странные культы, и мой провайдер, наверное, уже сигнализирует товарищу майору, что по моему адресу пора высылать наряд. У меня на рабочем столе раскиданы распечатки, от которых нормального человека стошнило бы еще на первой странице.

И знаете, кто меня пугает больше всего? Не маньяки с бензопилами из голливудских слэшеров. Те хотя бы понятны - они просто поехавшие мясники. Меня пугают интеллигентные, вежливые люди. Те самые тихие соседи, с которыми вы каждое утро здороваетесь в лифте, обсуждаете погоду и цены на коммуналку. Люди, у которых дома за закрытыми дверями творится такой кромешный, инфернальный ад, что ни один Стивен Кинг не смог бы такое выдумать.

И сегодня я хочу рассказать вам про дело, которое сломало мне психику на пару недель. Дело нижегородского краеведа Анатолия Москвина. Если вы впечатлительные или сейчас едите - лучше закройте этот пост. Я серьезно. То, что я вам сейчас расскажу, не укладывается ни в какие рамки человеческого восприятия.

Давайте нарисуем портрет нашего антигероя. Забудьте про маргиналов с немытыми волосами и трясущимися руками. Москвин был уважаемым человеком. Ученый, некрополист, краевед. Человек знал тринадцать языков. Вы только вдумайтесь - тринадцать. Он преподавал кельтскую культуру, писал научные статьи, публиковался в газетах. К нему обращались за консультациями историки, потому что он знал каждое кладбище в Нижегородской области как свои пять пальцев.

Идеальный советский и российский интеллигент, немножко со странностями, ну а кто из ученых без придури. Он ходил в мешковатой одежде, ни с кем особо не дружил, жил с пожилыми родителями в обычной хрущевке. Типичный ботаник-одиночка, которого все вокруг считали совершенно безобидным чудаком.

А теперь представьте ноябрь 2011 года. К Москвину домой приходят оперативники из центра по борьбе с экстремизмом. Они вообще искали вандалов, которые малевали краской на мусульманских могилах. Кто-то пустил слух, что местный краевед может что-то знать, вот к нему и заглянули - так, чисто опросить, проверить литературу, может, подскажет чего.

Следователи заходят в типичную квартиру стареньких интеллигентов. Ковры на стенах, книжные шкафы, забитые пыльными томами от пола до потолка, запах корвалола и старой бумаги. И куклы. Повсюду сидят огромные, ростом с ребенка, куклы в красивых платьях. Они рассажены на диванах, на стульях, в креслах. Лица у них замотаны тканью, некоторые в масках.

Оперативники - ребята крепкие, видавшие всякое. Но когда один из них случайно задел такую куклу, и из-под нарядного платья вывалилась сухая, мумифицированная человеческая рука с остатками кожи - даже у самых матерых оперов земля ушла из-под ног. В этой квартире, среди книг и чашек с недопитым чаем, сидели двадцать шесть трупов маленьких девочек. Двадцать шесть.

Когда я читал протоколы осмотра места происшествия, мне приходилось каждые полчаса выходить курить. Я пытался представить, как это вообще возможно. Как человек мог годами, десятилетиями творить такое, и никто, абсолютно никто ничего не замечал. Москвин не просто раскапывал свежие могилы девочек от трех до двенадцати лет. Он забирал их тела, притаскивал в свою квартиру и проводил сложнейший процесс мумификации. Он высушивал их с помощью соли и соды, которые килограммами скупал в соседнем супермаркете. Он вставлял в их тела музыкальные шкатулки, чтобы они могли петь, когда он прикасался к ним. Он наряжал их в детские платья, надевал колготки, туфельки. Лица, которые уже нельзя было восстановить, он закрывал восковыми масками или обматывал бинтами. Он делал из мертвых детей кукол.

Мотивы - это отдельная бездна, в которую лучше долго не вглядываться, если хочешь сохранить рассудок. В книгах злодеи обычно руководствуются жаждой власти, местью или банальной похотью. Москвин же искренне, всем своим больным разумом верил, что он делает благое дело.

На допросах он совершенно спокойно, академичным тоном рассказывал следователям, что ему было жалко этих детей. Они ведь не успели пожить. Не успели поиграть, порадоваться. Он считал, что наука скоро шагнет далеко вперед, научится клонировать людей или возвращать их к жизни, и он просто сохраняет для них тела. Он разговаривал с ними. Он устраивал им чаепития. Он праздновал их дни рождения, покупал им сладости, включал им мультики. Для него это был детский сад, который он организовал прямо в своей спальне. Он называл себя их спасителем.

Я сижу над черновиком и понимаю, что если вставлю такого персонажа в книгу, мне сразу скажут - автор, ты перепил дешевого коньяка, такого не бывает. Зло не может быть таким рутинным и трогательным в своей чудовищной больной извращенности. Но вот они, реальные факты из дела. Вот сухие милицейские строчки. И от этой реальности кровь стынет в жилах гораздо сильнее, чем от любых выдуманных монстров.

Но знаете, что в этой истории самое жуткое? Что заставляет мой мозг буквально скрипеть и отказываться принимать информацию? Его родители. Москвин жил в одной квартире со своими матерью и отцом. Обычными, адекватными, пожилыми людьми. И они ничего не подозревали. Годами. Десятилетиями. Они жили в квартире, которая была забита мумиями детей. Они пили чай на кухне, пока в соседней комнате их сын наряжал труп. Они смотрели телевизор, сидя на диване, на котором была рассажена мертвая аудитория.

Следователи долго не могли поверить, что старики не в курсе. Их таскали на допросы, прессовали, пытаясь выбить признание в соучастии или хотя бы в укрывательстве. Но нет. Они реально не знали. Когда им показали правду, у них случился нервный срыв. Как такое возможно - спросите вы. И вот тут начинается самое страшное исследование человеческой психологии. Мы видим только то, что хотим видеть. Мозг защищает нас от ужаса, подкидывая самые простые, банальные объяснения.

Сын таскает домой мешки с солью - ну, делает какие-то чучела зверей, он же ученый, ему надо для работы. В квартире странный химический запах - это реактивы, он же восстанавливает старые книги, клей там, растворители, ничего страшного. Повсюду сидят огромные куклы - ну хобби у мальчика такое, коллекционирует он их, делает сам, пусть лучше кукол шьет, чем водку по подъездам пьет.

Родительская любовь и бесконечное доверие создали абсолютно непробиваемую слепую зону. Они не могли даже на долю секунды допустить мысль, что их умный, интеллигентный Толик, который знает столько языков и пишет умные книжки, способен на такое немыслимое зверство. Это феномен тотального отрицания, когда правда настолько чудовищна, что психика просто отказывается ее обрабатывать, заменяя уютными бытовыми иллюзиями.

Я читал интервью его матери после ареста. Это больно читать. Она плакала и говорила, что они с мужем часто уезжали на дачу с весны по осень, и Толик оставался один. Она рассказывала, как ругала его за то, что он захламляет квартиру этими дурацкими куклами, собирает пыль. Она стирала для них платьица, думая, что помогает сыну с его причудливым коллекционированием.

Представляете - мать стирала одежду, которую ее сын потом надевал на выкопанных из могил детей. И она делала это с любовью и заботой о своем 45летнем мальчике. Осознание этого факта, когда правда вскрылась, просто уничтожило этих людей.

И вот как про это писать. Как объяснить читателю, что зло - это не всегда клыки, когти и море крови. Иногда зло - это тихий голос, знание кельтских языков, очки с толстыми стеклами и безграничная, удушающая забота о тех, кому эта забота уже давно не нужна. Москвина признали невменяемым.

Его отправили на принудительное лечение в психиатрическую клинику, где он находится до сих пор. Говорят, он жалуется на условия, просит отпустить его домой, потому что он не представляет опасности. Он искренне не понимает, за что его закрыли. Он же никого не убил. Он просто не хотел, чтобы девочкам было холодно и одиноко в сырой земле.

Это дело перевернуло Нижегородскую область. Родственники тех детей, которых он выкопал, пережили ад во второй раз. Им пришлось заново хоронить своих дочерей. Некоторым потребовалась серьезная психиатрическая помощь. Представьте, каково это - узнать, что могила твоего ребенка, куда ты годами приносил цветы и плакал, была пуста, а тело твоего ребенка все это время сидело на диване в хрущевке у какого-то безумного краеведа и слушало музыку из встроенной в грудь шкатулки.

Я часто задаю себе вопрос - а почему я вообще это изучаю. Зачем погружаться в эту грязь, портить себе нервы, ломать сон. Наверное, это какая-то профессиональная деформация. Писатель должен препарировать человеческую природу во всех ее проявлениях, даже в самых отвратительных.

Мы ищем ответы на вопросы, на которые ответов не существует. Мы пытаемся нащупать границу, где заканчивается нормальный человек и начинается чудовище. И каждый раз убеждаемся, что этой границы просто нет. Она стерта. Чудовище может пить с вами чай на одной кухне, обсуждать погоду и жаловаться на радикулит.

Самое страшное во всем этом то, что Москвин не был одиночкой в своем безумии, если смотреть шире. В истории криминалистики есть и другие случаи, когда люди жили с трупами. Но масштаб, методичность и абсолютная оторванность от реальности делают это дело уникальным. Он создал свой собственный микрокосм, свою извращенную вселенную внутри одной типовой советской квартиры, и эта вселенная успешно существовала долгие годы, не соприкасаясь с реальным миром, хотя находилась прямо в его центре.

Вот вы сидите сейчас, читаете этот текст. Возможно, пьете кофе на балконе или едете в метро. Посмотрите на людей вокруг. На того тихого мужичка в очках, который читает книжку в углу вагона. На соседку, которая всегда вежливо здоровается, но никогда не приглашает в гости. Мы абсолютно ничего не знаем о тех, кто живет рядом с нами. Мы видим только фасады, социальные маски, набор привычных паттернов поведения. А что там, за железными дверями их квартир, в темных углах их сознания - загадка, которую лучше иногда не разгадывать.

Пойду налью себе чего-нибудь покрепче, потому что от одного только воспоминания об этих фотографиях с куклами начинает отвратительно сосать под ложечкой. Надо как-то переключиться, может, посмотреть какую-нибудь тупую комедию, чтобы вымыть из головы этот мрак. А вы теперь живите с этим.

И признавайтесь честно - когда вы в следующий раз пойдете в гости к малознакомым, но очень вежливым людям со странными хобби, вы ведь тоже будете с подозрением коситься на их коллекцию плюшевых медведей или антикварных кукол.

Знаете, в чем главная профессиональная деформация писателя в жанре тру-крайм? Ты со временем напрочь теряешь способность адекватно реагировать на совершенно рутинные бытовые ситуации.

Буквально на днях сижу дома, пытаюсь вымучить очередную главу новой книги. На часах половина второго дня. Состояние типичное для моих будней - волосы всклокочены, под глазами залегли черные тени от недосыпа, на столе высится пирамида из кружек с остатками мерзкого растворимого кофе.

И тут раздается звонок в дверь. Я плетусь в коридор, смотрю в глазок. На лестничной клетке топчется мужик в потертой синей спецовке с каким-то чемоданчиком в руках. Спрашиваю через закрытую дверь, кто там. А он мне отвечает таким донельзя скучным, профессионально уставшим голосом, что он из газовой службы и ему нужно проверить оборудование.

И в этот самый момент у меня в голове словно срабатывает тумблер. Рука на автомате тянется не к защелке замка, а к тяжелой металлической обувной ложке, которая висит на крючке. Сердце начинает колотиться где-то в районе горла. Я стою, дышу через раз и понимаю, что смотрю на этого бедолагу-сантехника сквозь призму сотен архивных страниц, которые штудировал последние пару месяцев. Потому что я как раз по уши завяз в материалах самого громкого, самого нелепого и самого жуткого уголовного дела шестидесятых годов.

Дела Владимира Ионесяна. Того самого неприметного мужика, которого вся наша огромная страна с леденящим ужасом знала под одним коротким прозвищем - Мосгаз.

Если вы, как и большинство нормальных людей, регулярно смотрите современные голливудские триллеры или запоем читаете модные скандинавские детективы, у вас наверняка сложился определенный стереотип.

В массовой культуре серийный убийца почти всегда преподносится как некий злой гений. Это обязательно утонченный интеллектуал, который слушает классическую музыку, цитирует философов эпохи Возрождения и выстраивает невероятные многоходовые комбинации против полиции. Он оставляет на местах преступлений сложные шифры, играет со следователями в кошки-мышки и вообще ведет себя как гроссмейстер на шахматном турнире.

Так вот, ребята, когда ты начинаешь копаться в реальных протоколах допросов и листать пожелтевшие от времени милицейские отчеты, вся эта красивая киношная романтика разбивается вдребезги с оглушительным звоном.

Реальность уголовного розыска всегда в тысячу раз скучнее, грязнее и безнадежнее. Реальные маньяки - глупые, инфантильные и очень везучие, их преступления поражают не размахом мысли, а какой-то непробиваемой, животной ограниченностью. И дело Мосгаза - это просто хрестоматийный пример того, как самое банальное, серое ничтожество смогло поставить на уши огромную сверхдержаву.

Чтобы по-настоящему понять весь масштаб того первобытного ужаса, который накрыл столицу в конце 1963 года, нужно очень четко представлять себе атмосферу того времени. Попробуйте на минуту выключить свой современный скептицизм и перенестись в эпоху хрущевской оттепели.

Страна недавно запустила человека в космос. Везде строятся новенькие панельные пятиэтажки, куда люди массово переезжают из тесных коммуналок. Общество живет в состоянии невероятного, искреннего социального оптимизма. Советские граждане свято верят в скорое наступление светлого коммунистического будущего.

И самое главное - люди тогда жили с настежь открытыми дверями. Я не шучу и не преувеличиваю ради красного словца. Двери в тогдашних квартирах были в основном деревянными, хлипкими, обитыми дерматином. Часто их даже не запирали на ключ, а просто прикрывали на простую защелку или оставляли ключ под ковриком. Соседи ходили друг к другу за солью без стука. Дети гуляли во дворах до поздней ночи.

И самое важное - по официальной версии партийного руководства в Советском Союзе не могло быть серийных убийц. Сама концепция маньяка считалась исключительно порождением загнивающего капиталистического Запада. У нас могли быть хулиганы, могли быть расхитители социалистической собственности, валютчики, спекулянты, пьяные дебоширы.

Но хладнокровный убийца, который методично лишает жизни случайных людей без видимого мотива - это немыслимо, это противоречит самой сути советского человека. Вся огромная, неповоротливая машина советской милиции была заточена под борьбу с совершенно другими видами преступлений. Оперативники умели ловить банды налетчиков или вычислять цеховиков. Но они абсолютно не знали, что делать с немотивированным, иррациональным злом, которое просто ходит по квартирам.

И вот в эту теплую, уютную и невероятно наивную реальность врывается Владимир Ионесян. Человек без выдающихся способностей, неудавшийся певец, мелкий жулик и альфонс. Его методика сегодня кажется смешной и примитивной, но именно в этой простоте крылась ее чудовищная эффективность.

Он не выслеживал жертв неделями, не придумывал хитрых планов проникновения, не взламывал сложные замки. Он просто заходил в случайный подъезд, выбирал случайную дверь и нажимал на кнопку звонка. А когда из-за двери раздавался голос, он произносил всего два слова - Мосгаз, проверка. И всё. Этого было достаточно.

Советский человек был годами, десятилетиями приучен доверять людям при исполнении. Человек в любой официальной униформе или человек, назвавший себя представителем государственной коммунальной службы, автоматически получал кредит абсолютного доверия.

Никому, подчеркиваю, вообще никому не приходило в голову попросить показать служебное удостоверение через дверной глазок. Грязная спецовка и уверенный тон действовали безотказно. Люди сами открывали двери навстречу своей смерти. Они пускали убийцу в свои квартиры, извинялись за беспорядок, проводили на кухню и показывали газовые плиты.

Ионесян спокойно оценивал обстановку. Если он видел, что дома есть взрослые крепкие мужчины, он делал вид, что проверяет конфорки, расписывался в какой-то липовой ведомости и уходил. Но если перед ним оказывался одинокий ребенок или немощный старик - он доставал из-под полы своего пальто туристический топорик.

Меня, как писателя, который пытается найти хоть какую-то логику в действиях своих персонажей, больше всего выворачивает наизнанку от мотивов Ионесяна. В кино злодеи мстят обществу за тяжелое детство, проводят сатанинские ритуалы или пытаются доказать миру свою гениальность.

Ионесян убивал ради копеечной, совершенно жалкой наживы. Он мог жестоко зарубить ребенка, а потом спокойно перевернуть квартиру вверх дном, чтобы украсть ношеный мужской свитер, флакон дешевого одеколона, старый телевизор или детские колготки. Он складывал эти пропитанные кровью вещи в авоську и уходил. Потом он продавал это барахло на стихийных рынках за сущие копейки или дарил своей сожительнице Алевтине Дмитриевой.

Представляете уровень этой человеческой гнили? Забрать жизнь двенадцатилетнего мальчика ради того, чтобы подарить любовнице чужие поношенные вещи. В этом нет ни капли темной эстетики, это просто беспросветная, липкая грязь, от которой хочется долго мыть руки с мылом.

Когда по Москве прокатилась первая волна этих диких, бессмысленных убийств, в городе началась паника совершенно библейского масштаба. Никаких социальных сетей и мессенджеров тогда не было, но слухи разлетались быстрее лесного пожара. Люди шепотом на кухнях пересказывали друг другу леденящие душу подробности. Говорили, что по столице орудует целая банда маньяков. Говорили, что они оставляют на стенах зарубки по числу жертв. Говорили, что они убивают только тех, кто одет в красное.

Город стремительно погружался в паранойю. В хозяйственных магазинах за пару дней смели с полок все дверные замки, засовы, шпингалеты и металлические цепочки. Родители строго-настрого запрещали детям даже подходить к входной двери, если их нет дома. Сама аббревиатура Мосгаз стала синонимом абсолютного зла, ей пугали непослушных детей вместо бабайки.

Милиция тем временем сбивалась с ног, но работала практически вслепую. У них не было современных баз данных ДНК. У них не было камер наружного наблюдения на каждом столбе. Не было профилировщиков, которые могли бы составить психологический портрет убийцы. Не было мобильного биллинга.

Следователи традиционно искали среди рецидивистов, сумасшедших и уголовников, но Ионесян не подходил ни под одну привычную категорию. Он был человеком без определенного места работы, который легко растворялся в толпе таких же серых, ничем не примечательных людей.

И вот тут в дело вмешалась большая политика.

Слухи о маньяке, который безнаказанно режет детей в столице победившего социализма, дошли до самого Никиты Сергеевича Хрущева. Хрущев был человеком крайне эмоциональным, импульсивным и не терпел, когда что-то портило идеальную картинку. Услышав доклад министра внутренних дел, генсек пришел в неописуемую ярость. Он стукнул кулаком по столу и поставил ультиматум - найти ублюдка за две недели. Две недели на поимку призрака в многомиллионном городе. Следователям на Петровке 38 буквально приставили заряженный пистолет к виску. Цена ошибки была не просто потеря погон, а возможный расстрел за саботаж и некомпетентность.

То, что произошло дальше, можно считать настоящим чудом сыскной работы. Оказавшись в безвыходном положении, советская милиция пошла на абсолютно беспрецедентные меры. Они нарушили главное негласное правило - они публично признали факт существования маньяка. Впервые в истории страны по центральному телевидению показали фоторобот подозреваемого.

Оперативники мобилизовали тысячи участковых, дружинников, дворников и неравнодушных граждан. Они прочесывали каждый подвал, каждый чердак, каждый вокзал. Они проверяли журналы учета всех коммунальных служб города. Это была титаническая, изматывающая работа без сна и отдыха, когда следователи падали в обморок от переутомления прямо за своими столами.

В итоге Мосгаза сгубила его собственная глупость и жадность. Он украл из очередной квартиры тяжелый советский телевизор и поручил своей любовнице Алевтине его продать. Оперативники, которые уже плотно пасли всех спекулянтов и скупщиков краденого, моментально взяли след. Они быстро вышли на Алевтину, а через нее узнали имя самого Ионесяна.

К тому моменту этот трусливый шакал уже почуял неладное и рванул на поезде в Казань, надеясь отсидеться там и затеряться среди родственников. Захват Ионесяна в Казани - это отдельная песня, достойная хорошего боевика. Оперативники понимали, что упускать его нельзя, иначе он снова начнет убивать в другом городе.

Они организовали масштабную засаду прямо на железнодорожном вокзале. В операции участвовали десятки вооруженных милиционеров. Когда поезд прибыл на заснеженный перрон, Ионесяна взяли так жестко и быстро, что он даже не успел пикнуть, не то что оказать сопротивление. Герой, который смело махал топором перед детьми, оказался жалким, дрожащим существом, когда столкнулся с вооруженными мужиками.

Дальше советская система правосудия показала, на что она способна, когда есть прямой приказ сверху. От момента ареста на казанском перроне до вынесения смертного приговора прошло меньше месяца. Вы только вдумайтесь в эти сроки. Никаких вам долгих психиатрических экспертиз в институте Сербского на полгода. Никаких слезливых апелляций от дорогих адвокатов. Никаких интервью в желтой прессе, где убийца рассказывает о своих детских травмах.

Суд был закрытым, быстрым и безжалостным. Государственная машина просто пережевала эту гниль и выплюнула. Ионесяна расстреляли в подвале Бутырской тюрьмы, и никто, кроме родственников жертв, даже не вздохнул с облегчением - информацию о расстреле просто не стали широко публиковать, чтобы не будоражить население.

Я сижу сейчас перед светящимся монитором, смотрю на отсканированную черно-белую фотографию этого Ионесяна. Одутловатое лицо, тусклый взгляд мелкого воришки, какая-то общая неряшливость облика. Обычный, ничем не примечательный неудачник. И я искренне ломаю голову над тем, как про этого персонажа написать увлекательный триллер. Как удержать внимание читателя, чтобы он не закрыл книгу на середине от глухого, тошнотворного отвращения к главному антигерою?

В нем нет ни загадки, ни харизмы, ни извращенного интеллекта. Приходится выкручиваться, смещать фокус внимания на саму эпоху, на этот контраст между светлыми советскими идеалами и первобытной жестокостью, на невероятный подвиг следователей, которые сутками не спали ради поимки этой безликой тени. Приходится нагнетать саспенс через страх простых людей, которые впервые поняли, что их дом - это больше не их крепость.

После такого глубокого погружения в подобные архивы начинаешь совершенно по-другому смотреть на привычный мир вокруг. Начинаешь ценить тяжелые металлические двери, сложные сейфовые замки, камеры видеонаблюдения у каждого подъезда. И я честно признаюсь, что когда сегодня ко мне пришел тот самый уставший сантехник, я все-таки попросил его показать удостоверение. Просто на всякий случай.

Пойду, пожалуй, заварю себе еще одну огромную бадью этого мерзкого кофе и попробую накидать хотя бы черновик первой главы, пока глаза окончательно не слипнутся. А вы признавайтесь честно - когда кто-то неожиданно звонит вам в дверь, но вы никого не ждете, вы тоже сначала тихонько на цыпочках подкрадываетесь к глазку, затаив дыхание, или я тут один такой профдеформированный параноик остался?

В мае 2014 года две двенадцатилетние девочки, Морган Гейзер и Анисса Вейер, заманили свою подругу Пэйтон Лютнер в лес города Уокешо, штат Висконсин, где нанесли ей 19 ножевых ранений. Целью нападения было «задобрить» Слендермена - вымышленного персонажа интернет-фольклора, чтобы тот не убил их семьи и разрешил им жить в его замке. Жертва чудом выжила. Нападавшие были признаны невиновными по причине психических заболеваний и отправлены на принудительное лечение. Этот случай стал первым громким прецедентом, когда цифровая городская легенда спровоцировала реальное кровопролитие.

История началась не в лесу, а на форумах. В 2009 году пользователь Эрик Кнудсен под псевдонимом Victor Surge выложил на сайте Something Awful два отредактированных фото с безликим существом в строгом костюме. Так родился Слендермен. Это был чистый краудсорсинг ужаса: тысячи людей дописывали его биографию, придумывали способности и создавали видеоархивы. К 2014 году Слендермен превратился из локального мема в современное божество для подростков, ищущих эскапизма.

Морган Гейзер и Анисса Вейер познакомились в средней школе. Обе были социальными аутсайдерами. Анисса страдала от одиночества после переезда, Морган уже тогда имела предрасположенность к шизофрении (ее отец страдал этим заболеванием). Девочки быстро нашли общую тему - чтение сайта Creepypasta.com. Именно там они наткнулись на легенды о Тонком человеке.

В их неокрепшем сознании грань между крипипастой и реальностью стерлась. Анисса верила в «тульп» - материализованные мысли. Она убедила Морган, что Слендермен следит за ними и требует доказательств их преданности. Чтобы стать его «прокси» (доверенными лицами), они должны были совершить убийство. План зрел несколько месяцев. В качестве жертвы выбрали общую подругу Пэйтон, которую Морган позже назовет «необходимым грузом».

30 мая 2014 года. Морган празднует свой 12-й день рождения. Пэйтон приглашена на ночевку. На записях камер наблюдения в торговом центре девочки выглядят абсолютно обычными детьми. Они едят йогурт, смеются. Никто не знает, что в рюкзаке у Морган лежит кухонный нож с пятидюймовым лезвием.

31 мая 2014 года. Утро. Девочки отправляются в местный парк Дэвид-Гарднер. Анисса и Морган заманивают Пэйтон в густую часть леса под предлогом игры в прятки. Там происходит кульминация их безумия. Анисса дает команду: «Действуй». Морган наносит 19 ударов. Пэйтон кричит, пытается ползти. Одна из ран проходит в миллиметре от сердца. Нападавшие бросают ее истекать кровью, говоря, что пойдут за помощью. На самом деле они отправляются в сторону национального леса Николе, где, по их мнению, находится замок Слендермена.

Пэйтон Лютнер совершила невозможное. Она доползла до тротуара, где ее заметил проезжавший мимо велосипедист Грег Стайнберг. На вопрос полиции «Кто это сделал?» она ответила: «Моя лучшая подруга».

Подозреваемых задержали через несколько часов на обочине шоссе. При них был тот самый нож. На допросах, которые позже станут достоянием общественности, поражает их ледяное спокойствие. Морган Гейзер рассказывает детективу о Слендермене так, будто это реальный политик или сосед. Она утверждает, что он видит ее, слышит ее мысли и телепортируется. Анисса признается, что ей было страшно, но «нужно было это сделать, чтобы спасти свою семью».

Следствие выявило пугающую картину. Морган Гейзер страдала от ранней стадии шизофрении, но ее состояние усугублялось бесконтрольным потреблением хоррор-контента. Анисса Вейер страдала от «бредового расстройства на двоих» (folie à deux). В этой связке Морган была источником галлюцинаций, а Анисса - идеологом, который придавал этим видениям смысл через интернет-мифологию.

Судебный процесс растянулся на годы. Основной спор шел вокруг того, судить ли 12-летних детей как взрослых. В итоге обеих признали невиновными по причине психического дефекта. Анисса Вейер получила 25 лет принудительного лечения в психиатрической клинике штата (освобождена условно в 2021 году под строгий надзор). Морган Гейзер приговорена к 40 годам. Она до сих пор находится в лечебнице, ее адвокаты продолжают подавать апелляции, заявляя о неадекватности наказания.

Этот кейс вскрыл огромную проблему Web 2.0 - алгоритмизацию ужаса. Крипипасты создаются как вирусный контент, использующий психологические триггеры. Для взрослого это игра в альтернативную реальность (ARG), для ребенка с пограничным состоянием психики - это инструкция к действию. Слендермен не был причиной, он стал катализатором и формой, в которую облеклось безумие.

Пэйтон Лютнер выжила, перенесла множество операций и закончила колледж. Она избегает публичности, лишь однажды дав интервью, где сказала, что больше не верит в дружбу. Интернет же просто переварил эту историю: на смену Слендермену пришли Момо, Синий кит и другие цифровые призраки, продолжающие паразитировать на подростковой тревожности. Грани между мемом и психозом не существует, есть только степень восприимчивости конкретного мозга к токсичному контенту.

Здравствуйте, уважаемые читатели. Не так давно я получила письмо, как я поначалу думала, от неизвестного, а оказалось, что это от не так давно терроризирующего Санкт-Петербург маньяка по прозвищу "Исследователь".

Он сам дал мне разрешение в письме опубликовать его содержимое. Поэтому без зазрения совести, я предоставляю вам к прочтению содержимое письма Исследователя:

"

Евгения, здравствуйте. Если вы получили это письмо, значит, я уже мёртв.

Мне, конечно, интересно, как и где это произошло - во время задержания, или в тюрьме, или быть может в психиатрической лечебнице, но речь совсем не об этом.

Мне хотелось бы предоставить вам ещё одну частичку себя, чтобы вы передали этот текст тем, кто будет заинтересован во мне, как в личности, как в объекте исследования.

Ведь никто лучше меня не знает, какова была моя жизнь, и какие события и случайности привели меня к тому, кем я стал.

Знаете, одни люди рождаются везучими, а мне повезло, что я родился. Когда я был в животе моей матери, то совсем не хотел выходить, да это и не удивительно, ведь родился большим. Поэтому во время родов мне наложили на голову щипцы, что имело свои последствия.

До пяти лет я был на учете у невролога, у меня долго не зарастал родничок, и уже тогда я пил много препаратов.

Но доктор, что принимал роды, сказал, что мой случай, один из ста, когда после наложения щипцов, ребенок в итоге остаётся нормальным.

Ну как нормальным...

Мало кто может сказать, что нормальным может быть ребёнок, который с двухлетнего возраста строит огромные идеально симметричные замки из подручных материалов, а после расставляет в них свои немногочисленные игрушки по росту и размеру.

Так же, долгое время я задерживал кал, уж сейчас, уже будучи взрослым и зрелым, я не знаю, зачем я это делал. Ведь я ходил потом грязный, и от меня воняло... однажды даже меня во дворе обрызгали освежителем воздуха другие ребята... не понимаю, зачем я это делал. Мама пыталась меня отучить от этого. Даже однажды решила запугать, когда в очередной раз я испачкал штаны, она меня грязным отвела к входу в детский приют и пригрозила, что в следующий раз заведёт меня внутрь и оставит там навсегда.

Но я её не виню, и не обижаюсь на неё за этот случай. Ей самой не сладко пришлось.

Моими родителями оказались первичный психопат - отец, и высокофункциональный аутист - мать. Я не представляю, как они смогли вообще полюбить друг друга ... нет, отец никого не любил... но факт остаётся фактом, они были вместе и после у них появился я.

Мне повезло, ко мне перешли оба их нейроотличия. Поэтому мой мозг объединил в себе и первичную психопатию и высокофункциональный аутизм. А высокий интеллект, перешедший ко мне от матери, дал осознанность, создал моральный кодекс, который запрещал причинять боль ради удовольствия. А мне ведь хотелось...

До подросткового периода, я очень много дрался, однажды разбил голову девочке камнем. А однажды поджёг кота. Ох, и досталось мне тогда от бабушек с лавки у подъезда.

Я не сожалею об этих вещах, я не чувствую вины... я ничего не чувствую...

И так было всегда. Чувство вины и эмпатия в привычном понимании, для меня неведомы. Это, конечно, огромный плюс.

Дальше в моей жизни было множество всего, и предательства со стороны друзей и особенно любимых девушек и женщин, но я считаю, что они повлияли в меньшей степени на моё строение мозга, чем на меня, как на личность, поэтому я не вижу смысла их рассказывать.

Тот, кто прочитает эти строки, и если это будет исследователь, то я буду этому несказанно рад, теперь ты знаешь, что за наследственность была у меня, и каким я был в детстве. Я знаю, что это поможет в изучении меня, ведь в наследственности и в детстве кроется множество разгадок любой личности.

Спасибо, Евгения.

"

Уважаемые читатели, это были последние слова, последний монолог Исследователя. Я уверена, что вам, так же, как и мне было интересно узнать о том, как получился такой человек, как он.

А кто не в курсе, то я расскажу - Исследователь действительно погиб.

После того, как его признали безумным и поместили в психиатрическую лечебницу среди граждан и особенно родственников жертв начались волнения.

Они требовали высшей меры - смертной казни, если бы она была в России в данный момент, а так требовали пожизненного наказания в самой строгой тюрьме страны.

Но доктора были непреклонны и не позволяли отправить Исследователя в тюрьму.

Тогда граждане взяли дело в свои руки. Они подкупили санитара из лечебницы, и отравили Исследователя одним из самых мучительных ядов из доступных - стрихнином.

Этот случай стал резонансным из-за самосуда. Даже хотели посадить причастных, что подкупили санитара, и самого санитара в том числе, но всё вышло иначе, и никто не сел за отравление Исследователя.

И недовольных не было таким решением.

На этом подходит моя история, как и подошла к концу история одного из самых необычных маньяков в истории - Исследователя.

______________________________________________________________________________________________________

Спасибо за прочтение. Рад, если вам понравилось.

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.

Я уверен, что это финальная глава моего дневника превращения.

Меня поймали. Хотя, это точно нельзя назвать поимкой. Когда ко мне пришёл спецназ, я сидел одетый, с собранной сумкой в ожидании, когда меня заберут.

Всё равно, как же приятно самому быть творцом своей жизни и своей судьбы, быть умнее большинства и не ждать, когда тебя поймают.

Практически сразу, как я оказался в ИВС, ко мне пришли несколько специалистов вместе с несколькими офицерами. Они предложили мне сделку - меня признают безумным для официальных источников, от чего мне ни в коем случае нельзя в тюрьму. А на самом деле меня, поместят в лечебницу для изучения, и я не буду иметь возможности отказаться от любых исследований.

Я согласился. И даже не по той причине, что я не хотел в тюрьму, или что-то ещё. Нет. Я согласился по причине, что меня смогут изучить. Что впредь таких людей, как я смогут определять с лёгкостью и держать под надзором.

Учёные, как я и ожидал подтвердили мои собственные исследования себя. Я являюсь редким обладателем двух нейроотличий - первичной психопатии и высокофункционального аутизма.

Большинство людей с таким мозгом выходят инвалидами. Их мозг не может вечно переключаться из одного режима в другой тем, самым вызывая огромную перегрузку, агрессию и насилие. И тотальнейшую социальную дезадаптацию.

Мой случай иной - уникальное строение мозга, интеллект гораздо выше среднего и гигантские способности к осознанию собственного сознания сделали своё дело.

Так получился я. Тот, кто должен был быть инвалидом, а стал идеальным социальным хамелеоном.

И я на самом деле очень рад, что они приняли моё собственное названия для такого синдрома - аутистичная психопатия. Это большой шаг к изучению дальнейшего строения мозга и его патологий. Это показывает, что может быть нейроотличный человек уже среди нейроотличных людей.

Так же я очень рад, что это подтвердилось, в том числе и при помощи МРТ, и энцефалограммой. Оба исследования показали аномалии в префронтальной коре моего головного мозга и миндалевидном теле.

Особенно сильную аномалию они наблюдали в миндалине в моменты, когда я спокоен, и, когда меня пытались пугать или злить. По замерам, складывалось чувство, что моё миндалевидное тело из-за этого строения может переходить в разные режимы (аутичный и психопатичный), и за счёт этого выходит моё уникальное поведение.

Я знал, что я уникален, что таких людей были единицы за всё время существования, и мне не нужно было подтверждения этого.

Своими исследованиями, что зашли так далеко, но невозможно пожарить яичницу не разбив яиц, помимо изучения человека и человеческой психики, я хотел привлечь к себе внимание. Чтобы те, к кому я обращался, пока не начал исследования самостоятельно, пришли ко мне сами и изучили меня.

Я добился своего.

Теперь меня ожидает остаток жизни в больничной палате. Мне нужно проанализировать все дневники со своими исследованиями, дабы преобразовать их в научные тексты по психологии, психиатрии и нейробиологии.

Благо среда подходящая, да и трогать людей для исследований мне более не нужно. Достаточно анализа и наблюдения.

Да и не стоит забывать о теме, с которой всё началось - ужасы, благо теперь у меня множество материала для будущих произведений.

______________________________________________________________________________________________________

Спасибо за прочтение. Рад, если вам понравилось.

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.

Сегодня меня показали по телевизору. Неужели, хотя бы камеры в этой больнице работали, а то в нашей стране, особенно в бюджетном учреждении вечно что-то не работает.

Они рассказали всё. Сказали, что я издевался над женщиной, особенно, что пришёл к ней в палату. Ну, разве это издевательства? Вот, если бы, я её насиловал, унижал, пытал, да это могло бы сойти за издевательства, но я всего лишь занимался исследованиями человеческой психики.

Тем более я не испытал и грамма удовольствия от причинения боли за время своих изысканий.

На этом на сегодня я думаю всё. Завтра всё закончится.

***

Нет, всё же сегодня не всё. Нет. Нет. Меня что-то вытянуло на эмоции.

Что произошло?

Я решил провести последний вечер в своём доме, как я люблю - бутылочка красного сладкого вина, сыр с голубой плесенью, мёд, грецкие орехи и закуска из карпаччо, сыра и абрикосового джема.

И, конечно же, не наедине со своими мыслями а за одним из моих самых любимейших фильмов.

Я решил посмотреть Ла Ла Ленд.

Честное слово, лучше бы я этого не делал. Вот зачем я это сделал?

Я же знал, что это фильм достаёт давно забытые эмоции. Алкоголь делает то же самое, а вместе...

я плакал...

я плакал сегодня, вспоминая, как с любимой на шикарной съёмной квартире мы смотрели этот фильм вместе в любви и заботе. я плакал потму что всю жизнь был одинок

а всего лишь хотел любви

настоящей

чистой

искренней любви

нет. я совсем не виню судьбу или жизнь. таков мой путь. мне было не суждено встретить ту самое.

моя судьба быть непонятым доконца. таким же непонятым, каким я был в детстве, и особенно с возрастом, когда интеллект стал ещё больше, я стал ещё более непонимаем...

но я никогда не был изгоем!

ничего. ничего. скоро я постараюсь быть понятым хотя бы наукой. если нет, то я покину этот мир так и оставшись уникальным человеком, которых практически не бывает в этом мире...

______________________________________________________________________________________________________

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.

Вот за что я люблю современность и современное время, что о любом человеке, что однажды что-то оставил в сети очень легко можно узнать практически всё. Либо же купить информацию о конкретном человеке из краденой базы данных какого-нибудь банка.

А если нужна более углублённая информация, то всегда есть даркнет и ИИ.

Комбинация последних, даёт великолепные результаты, но эта комбинация мне не пригодилась, чтобы найти ослёплённую женщину.

Через несколько недель после моей с ней встречей некая журналистка Евгения, журналист периодического издания о преступности, рассказала её историю...

Назвала имя...

Очень зря.

Хотя, почему зря. У меня было её фото - его я сделал, пока она пыталась вырваться. Знание её имени просто облегчило мне поиск.

Путём нетрудных манипуляций с фото, теперь ослепшей женщины я нашёл её страницу в социальной сети. Она давно не была в сети, это и понятно.

У неё на странице другая женщина оставила комментарий под недавним фото с соболезнованиями о случившемся.

Перейдя на её страницу, я понял, что это очень хорошая её подруга.

И она засветила больницу, в которой лежал мой объект исследования.

Что так же очень зря.

Дело оставалось за малым. Покупка букета цветов и хорошей шоколадки.

Меня поначалу совсем не хотели впускать к женщине, но моя природная харизма добряка, вкусная шоколадка женщинам на посту и демонстрация букета цветов, оказались достаточными, чтобы мне поверили, что я жених ослепшей женщины.

И вот, несколько этажей спустя, и воздыханий медсестры с поста о том, как повезло несчастной, что у неё такой мужчина, как я, что не бросил её после случившегося, и я уже был в палате.

Медсестра со словами: "К вам тут жених с цветами", оставила нас одних в палате, прикрыв за собой дверь.

Женщина вопрошала: "Вадим? Вадим это ты?"

А я продолжал молчать.

Так же молча, я подарил ей цветы. Ей, кстати, очень понравился их аромат.

Но она продолжала: "Вадим! Почему ты молчишь?"

Я видел, как она не понимает, что происходит, и почему же её жених молчит.

В тот самый момент я сказал одно единственное слово: "Привет".

Её лицо сразу же изменилось. В тот самый момент времени, когда она услышала мой голос, когда она его узнала, её лицо исказилось в ужасе.

Она ожидала чего угодно, но точно не услышать голос того, кто сделал её слепой.

Истерика не заставила себя ждать. Женщина вначале начала рыдать с широко открытым ртом, периодически моргая глазами, а после просто начала кричать.

Но крики её я услышал уже, когда неспеша покидал больницу.

Я был доволен. Я получил то, что я хотел. Напоследок остался последний штрих, и мой замысел будет полностью окончен. Мои же исследования уже окончены.

______________________________________________________________________________________________________

Я всегда рад конструктивной критике, поэтому милости прошу в комментарии с конструктивной критикой. Для поддержания мотивации и желания писать прошу оставляйте комментарии, ставьте свои оценки и реакции, и если уж совсем захочется подписывайтесь. Всё это очень мотивирует и даёт силы на будущие работы.