Как сотрудники конвоя охраняли вебкам-студию и возили цветмет. Будни «экспериментального» отдела
Декорации ко второй главе. Тот самый Дом Раскольникова, где пересеклись Достоевский и пионерки вебкама.
Четвёртый отдел Управления по конвоированию, куда я был зачислен на службу, носил неофициальный статус «экспериментального». Дело в том, что на должности младших инспекторов туда определяли людей, неслуживших в армии. В основном в него попадали парни, которые, подобно мне, решили откосить от срочной службы таким изощрённым способом.
Эта ситуация имела положительные и отрицательные стороны. С одной стороны, мы были самым некоррумпированным подразделением: сотрудники не знали, как это работает, и научить нас было некому. С другой стороны, ещё меньше мы знали, что такое субординация. Все начальники отделений, пришедшие из Минобороны в надежде получить прибавку к военной пенсии на тёплом месте в кабинете, были вынуждены регулярно общаться с юнцами, для которых не являлись авторитетными ни высокие звания, ни предыдущие должности.
На контрасте со срочниками, с которыми эти бедняги имели дело на протяжении всей предыдущей службы, мы были «махновцами», которые лишь весело смеялись, когда бывший военный в качестве аргумента, подтверждающего свой авторитет, рассказывал, что он командовал двумя ротами солдат. Ещё веселее становилось, когда эти начальники пытались командовать зэками, тоже путая их с солдатами срочной службы.
Однажды один кабинетный майор, которого нелёгкая занесла в командировку в Мурманск в качестве начальника караула, сделал попытку выгнать «строгий режим» на уборку других камер. Уборка в тюрьме — это всегда очень тонкий момент, поэтому, когда просишь зэка что-то убрать, нужно с утроенной силой думать о последствиях. Как правило, зэки не гнушаются уборкой в собственной хате, при условии, что они заезжали в чистую и убирают исключительно за собой. Майор же в приказном тоне решил отправить «строгачей» убирать хаты, чистоту в которых он, майор, не проконтролировал вовремя, и зэки, которые ехали в этих хатах, были сданы по пути встречному конвою.
Оставим за скобками, что сказали «строгачи» майору, дабы не ронять честь русского офицера. Нам, младшим инспекторам, которые были свидетелями этой сцены, было стыдно за честь майора, но не было жаль его самого, ведь в иерархии этого самоуверенного начальника младшие инспекторы и зэки стояли примерно на одной ступени. Эту ошибку допускало большинство руководителей, пришедших из армии. Впрочем, большинство же из них становились свойскими парнями за год-два совместной службы.
Особняком в этом ряду стояла фигура старшего руководителя, кардинально отличавшегося от распространённых у нас в то время типажей «бывших военных». Некогда сотрудник отдела кадров внутренних войск МВД СССР, а ныне начальник экспериментального отдела махновцев, подполковник внутренней службы Шишунов Александр Александрович (или просто Саныч) был любителем прибухнуть за обедом, а потом толкнуть приехавшему караулу длинную речь на тему неудовлетворительного несения службы. Монологи его изобиловали яркими описаниями умственных способностей сотрудников, поэтому всегда сопровождались всеобщим смехом и напоминали скорее ситком, нежели подведение итогов службы. Саныч любил посплетничать сам и с удовольствием слушал других, поэтому знал всё, что происходило в командировках, и умело использовал эти знания. Вообще, не скажу, что он был горой за коллектив, но и зла (во всяком случае, незаслуженно) нам не делал.
Графики несения службы Саныч составлял с учётом «халтур» сотрудников. Халтурами назывались подработки на стороне в свободное от службы время. Не знаю как сейчас, но тогда халтурили все, потому что выжить на зарплату рядового (около 2 т.р.) было решительно невозможно. Халтуры были «санычевскими» (которыми руководил непосредственно Шишунов и имел там свой интерес) и «вольными», когда сотрудник находил халтуру сам.
Саныч «крышевал» две фирмы. Одна представляла собой обычный коммерческий офис, а со второй было поинтереснее. Внутри неё, в локациях «Петербурга Достоевского» недалеко от дома Раскольникова, трудились пионерки российского вебкама, транслируясь преимущественно за границу: о существовании «выделенного» интернета из рядовых пользователей в 2004 году мало кто знал. Работа сотрудника в обоих случаях сводилась к монотонному сидению за столом и периодическому надуванию щёк. Мне до сих пор не до конца понятна эта роль, но, как сказал один мой коллега: «Халтура — она на то и халтура, чтобы особо ничего не делать». Сам коллега подрабатывал на охране ночного ларька, торгующего спиртным. Описывая трэш, который творился там по ночам, он говорил: «Если начнётся серьёзный замес, я сразу прыгну в машину и свалю оттуда первым».
Также сотрудники охраняли ювелирки на Сенной, контролировали погрузку товара на мебельном производстве, некоторые даже ловили злодеев-воров в «М-Видео». Всё это делали на расслабоне, понимая, что никакой ответственности ни за какие потери они, в любом случае, никогда не понесут.
Самой экстравагантной халтурой была перевозка цветного лома. Заказчик выдавал сотрудникам милицейскую форму (мы тогда носили неавторитетную зелёную — общевойсковую), они садились в «КамАЗ» и сопровождали водителя до Москвы. Считалось, что двое ряженых милиционеров способны отпугнуть бандитов, покусившихся в дороге на цветмет. Может, это допущение и не лишено основания. Во всяком случае, я не знаю ни одного ЧП с коллегами, а времена тогда были такие, что если у профессионала была возможность что-то украсть, он обычно этим пользовался.
Однако обо всей этой внутренней кухне мне станет известно позже. А пока я без особых проблем прошёл военно-врачебную комиссию, дождался совершеннолетия и, спустя несколько дней, поступил стажёром в отдел по конвоированию, где на протяжении двух месяцев не покладая рук трудился на работах по благоустройству учреждения. Об этом периоде, навсегда отпечатанном в моём сердце, расскажу в следующей главе.
Мой телеграм-канал, где я собираю все главы книги по порядку: Джанк повесил китель
