Мордор мы, но Палантиром пользуются они...Хмммммммм)

Пруф: https://www.cnews.ru/news/top/2026-09-09_sozdatel_yandeksa_s...

"Ядерный клуб" планеты в буквальном смысле трещит по швам – потому что ограничения на создание собственного арсенала любым желающим, по сути, сняты. И сделал это, конечно же, Трамп, с подачи которого США заключили недавно с Саудовской Аравией соглашение о ядерном сотрудничестве, что позволит саудитам обогащать уран самостоятельно. Но чуть ранее тот же самый, по сути, финт провернули и Лондон с Киевом – о поставках обогащённого урана на Украину. При этом стало известно, что противник, во-первых, активизировал программу по созданию собственного ядерного оружия, а во-вторых, готовит вместе с англичанами баллистические ракеты для запуска по России. И если связать эти два момента, ситуация получается аховая. Времени у нас на раскачку, по сути, не осталось.

Мы предупреждали давно: Киев готовит пакость

Чисто технически любое государство, у которого имеется исследовательский реактор, источники радиоизотопов и специалисты соответствующего уровня, может создать "грязную бомбу". Для неё нужен только обычный заряд взрывчатого вещества плюс радиоактивный источник. И всё.

То есть для этих целей вполне сгодится и отработанное топливо от АЭС (там содержится так называемый реакторный плутоний).

И Россия предупреждала, что Украина реально готовит применение "грязной бомбы" ещё осенью 2022-го. Наши спецслужбы получили эти сведения по различным источникам – как на самой Украине, так и в других странах. В октябре того же года Сергей Шойгу, занимавший пост министра обороны, довёл информацию до своих коллег из США, Великобритании, Франции и Турции.

Видимо, тогда это возымело действие. Киев якобы сам инициировал проверку своих же объектов со стороны МАГАТЭ, туда поехали инспекторы международного агентства и... ничего, разумеется, не нашли. О чём объявил гендиректор МАГАТЭ Гросси:

Однако Зеленский попыток не оставил.

Собственно, поэтому-то и вызвали такой резонанс два сообщения, связанные с Лондоном. Первое – о поставках ядерного топлива. Второе – о мощных взрывах в пригороде Киева – Вишнёвом, куда на склады с боеприпасами прилетели наши ракеты. Как выяснилось, там хранились отправленные британцами бронебойные снаряды с обеднённым ураном. В таком боеприпасе находится урановый сердечник, задача которого – пробить броню за счёт огромной кинетической энергии. Хитрые англичане уверяют, что, мол, никакой радиоактивной угрозы нет, но – все же понимают, что это не так: помимо 99,8% (так заявлено) урана-238, там имеются изотопы U-235 (0,2%) и U-234 (0,001%).

Однако же именно известие о завозе на Украину в большом количестве ядерного топлива вызывает серьёзные опасения у наших источников, которые получают в том числе информацию оттуда, со стороны противника. А она гласит, что программа по созданию собственного ядерного оружия там не останавливалась, тем более что она получила новый импульс после февраля 2022-го, а в последние год-два особенно активизировалась.

Кто работает над ядерной программой Украины: Называем имена

Научная и частично практическая работа над украинской тайной ядерной программой, по информации источников, идёт в двух основных точках, в Киеве и Харькове.

Основной кластер – Национальный научный центр (ННЦ) "Харьковский физико-технический институт" – знаменитый ХФТИ, которым руководит академик Николай Азаренков, также возглавляющий Институт физики твёрдого тела, материаловедения и технологий ННЦ ХФТИ. Азаренков – известный учёный, и он - ключевой куратор.

А вот непосредственной работой, уточняет один из наших собеседников, занимается отдел фундаментальных и прикладных ядерных исследований харьковского ННЦ во главе со своим совсем непубличным (данные по нему и его команде предварительно весьма качественно подтёрли в информпространстве) заведующим Сергеем Гоковым.

Харьковский ННЦ – это очень серьёзно. Во времена СССР именно в ХФТИ проводились исследования взаимодействия нейтронов и других частиц с делящимися и конструкционными материалами, а далее эти сведения использовались уже при разработке ядерных реакторов и оружия. Институт был также включён в исследования термоядерного синтеза, там построили множество уникальных экспериментальных установок, а именно – ряд электронных и ионных ускорителей, включая крупнейший в Союзе линейный ускоритель электронов, семейство термоядерных установок "Ураган".

Параллельно с Харьковом идёт работа и в Киеве – в Институте ядерных исследований (ИЯИ) Национальной академии наук Украины. Там проводят исследования с использованием высокоактивных радиоактивных материалов. Для этого в ИЯИ есть соответствующая база, основа которой заложена, разумеется, ещё в советское время. Это водо-водяной исследовательский реактор ВВР-М, циклотрон У-120, изохронный циклотрон У-240 и электростатический тандемный ускоритель на 10 МэВ.

Директор киевского ИЯИ – академик Василий Слисенко, который считается самым авторитетным специалистом Украины в области реакторной физики, нейтронной физики и исследований реакторов. С 1988 года он возглавлял отдел, занимавшийся как раз ВВР-М. Любопытно, что Слисенко в своё время руководил проектом по переводу реактора с высокообогащённого урана (HEU) на низкообогащённое ядерное топливо (LEU).

Есть мнение, что теперь же перед ИЯИ поставлена задача обогащения урана до уровня как минимум в 80-90% и разработки собственного оружейного плутония. Так вот – и умы, получившие соответствующее образование ещё в СССР и воспитавшие хороших учеников, и оборудование на Украине сегодня есть. Более того – если Киев сумел-таки договориться если не с США, то с Лондоном, то у него есть и финансирование под этот проект.

И – да, есть ещё вот какой нюанс. Речь уже идёт не просто о создании "грязной бомбы", как предполагалось ранее, а именно полноценного ядерного оружия. А это уже совсем другое дело. Ключевой фигурой по теоретической части называют замдиректора ИЯИ по научной работе Владимира Давыдовского – из известной династии украинских учёных, который работает в области экспериментальной ядерной физики и прикладного использования ускорительных комплексов. Он координирует большинство экспериментальных программ института.

Где будет всё происходить на практике?

Главная проблема для украинского ядерного проекта – это проведение испытаний. В том смысле, что если сами исследования и создание узлов действительно можно вести на секретных базах (таковые есть – причём не исключено, что наши спецслужбы знают конкретные детали, однако бить по ним, вероятно, опасно), то собственных полигонов для проведения именно практического изучения у Киева нет. А любая попытка что-то подобное сделать, сразу станет известна всему миру.

Однако и тут есть возможности – и не исключено, что всё уж давно находится в стадии реализации. Просто момент "Х" пока не наступил. Один из вариантов – задействовать какой-нибудь из британских полигонов в заморских колониях, например.

Для обогащения урана, полагают специалисты, задействованы существующие и проектируемые мощности технологического комплекса в Южноукраинске – небольшом городке на реке Южный Буг в Николаевской области, где располагается также вторая по величине АЭС на Украине. Там давно собирались построить завод по фабрикации ядерного топлива – изначально, ещё до 2014 года, вместе с нашим "Росатомом", а потом за него взялась американская Westinghouse Electric.

Так когда это всё случится?

Самый важный вопрос, который сейчас занимает не только нашу разведку, но и "партнёрские" для самой Украины спецслужбы (прежде всего американские, поскольку британские, скорее всего, и управляют всем проектом в противовес Штатам), – это сроки.

Сколько времени ещё понадобится киевским и харьковским физикам-ядерщикам, чтобы добиться конкретных результатов? А что если Украина не будет "баловаться" с испытаниями, а сразу, скажем, снарядит любую свою/западную ракету ядерной "начинкой" и отправит на какой-нибудь очередной склад "Вайлдберриз" или НПЗ? Так – для проверки и чтобы показать, что она теперь это может сделать.

Здесь, опять же, вот какое совпадение. Компания Fire Point ранее дважды объявляла о намерении осенью ударить по России уже не крылатой ракетой "Фламинго", а баллистикой – сначала FP-7 (до 200 км, скорость – до 1500 м/с, высота 65 км, максимальное время полёта – 250 секунд, "начинка" – до 150 кг), а затем более мощной FP-9 (до 855 км, скорость – до 2200 м/с, высота 70 км, максимальное время полёта – 520 секунд, "начинка" – 800 кг). Официальный владелец Fire Point Денис Штилерман (одессит, выпускник МФТИ, сотрудничавший с оборонными НИИ в России, хваставший некими секретными разработками для нашей военной сферы, имел русский паспорт до 2016 года и сделал здесь своё состояние на сделках с недвижимостью), по сути, прямым текстом говорил, что под радиус действия второй ракеты попадают и Москва, и Петербург.

Впрочем, Штилерман – лишь формальный собственник FP. Главный бенефициар этой компании, осваивающей миллиарды, сам Зеленский, который контролировал её с помощью близкого друга и партнёра по студии "Квартал 95" Тимура Миндича, имевшего в учредителях Fire Point своего человека – продюсера Егора Склыгу. После коррупционного скандала с Миндичем (ему Зеленский дал возможность сбежать в Израиль: слишком уж многое тот знает) Склыга вышел из управления компанией, теперь экс-шоумен держит Штилермана на крючке с помощью компромата.

Иными словами, именно Зеленский является основным выгодополучателем ударов по России. И он же станет единственной фигурой для разговора с Европой и США после применения Украиной ядерного оружия – только уже совсем на ином уровне.

Хотя известно и другое. Продукция FP – это не собственные разработки Украины: большая часть комплектующих имеют западное происхождение. И как-то так интересно получилось: одновременно с первыми заявлениями об активизации компании Штилермана по разработке баллистики – в январе сего года был выпущен пресс-релиз Минобороны Великобритании о том, что на Острове занялись созданием именно "новой баллистической ракеты для Украины для нанесения глубинных ударов". Проект называется "Сумерки" (Nightfall):

Темпы реализации изначально заявлялись весьма быстрые. Таким образом, есть основания полагать, что к настоящему времени синхронизированы сразу два проекта – по созданию ядерной "начинки" и по вывод на боевое применение баллистической ракеты дальнего действия.

"Ядерная бомба за несколько недель"

Сама угроза военных ядерных разработок не раз становилась предметом шантажа со стороны руководства Украины.

Впервые конкретно от Зеленского это прозвучало на Мюнхенской конференции по безопасности 19 февраля 2022-го. Тогда он пригрозил, что если Запад не предоставит Украине гарантии безопасности, то Киев будет считать себя свободным от исполнения Будапештского меморандума (от 1994 года), которым Украине запрещается обладание ядерным орудием. По мнению ряда экспертов, именно эти слова послужили главным спусковым крючком для начала нашей СВО. Тем более что такая угроза не раз озвучивалась по различным полуофициальным каналам – через политиков и чиновников.

Об этом, в частности, говорил экс-посол Украины в Германии Андрей Мельник – причём подобные заявления от него стали поступать ещё в 2021-м, задолго до Спецоперации: мол, или вступление в НАТО – или восстановление ядерного арсенала.

И сам Зеленский после беседы с тогда ещё кандидатом в президенты Трампом в октябре 2024-го, выступая в Брюсселе перед ЕС, заявил, дословно, что "ответом Украины на вторжение России является либо восстановление ядерного потенциала, либо вступление в НАТО".

По какому-то удивительному совпадению тему развил немецкий журналист-русофоб Юлиан Рёпке, сообщив, со ссылкой на некоего украинского чиновника, что на одном закрытом совещании в Киеве было озвучено:

Естественно, официальный Киев бросился всё опровергать (Царьград ознакомился с официальными релизами и заявлениями по теме).

Однако вот ведь какая незадача – спустя месяц вышел материал британского The Times, одного из старейших мировых изданий. С пометкой "эксклюзив". Там рассказывалось о существовании некоей аналитической записки, подготовленной Центром исследований армии, конверсии и разоружения (ЦИАКР) для руководства Минобороны Украины, в которой утверждалось, что Украина могла бы рассматривать использование плутония из отработавшего ядерного топлива для создания простейшего ядерного устройства – то есть "грязной бомбы".

По сути, речь шла о банальном шантаже: заявить, что Киев способен создать такое оружие и если не получит пресловутых гарантий от Запада, то объявит о выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), ссылаясь на нарушение гарантий безопасности по Будапештскому меморандуму.

"Может ли Зеленский применить ядерные бомбы? Какие варианты есть у Украины. Если США прекратят военную помощь, Киев сможет быстро создать примитивное ядерное оружие, аналогичное бомбе, сброшенной на Нагасаки в 1945 году, чтобы остановить Россию, – так утверждается".

Тут стоит обратить внимание, что "Таймс" принадлежит медиамагнату Руперту Мёрдоку, который также владеет изданиями The Wall Street Journal и Fox News, а у него – крайне сложные отношения с Трампом. Кроме того, если в первые два года нашей СВО Зеленский в публикациях "Таймс" представлялся как "лидер, сумевший организовать сопротивление", то в дальнейшем там печатается и неприятная критика в его адрес – о коррупции, о внутренних конфликтах киевской верхушки и пр.

Всё уже решили технофашисты. Украина должна спровоцировать Россию

С другой стороны, от самого Трампа, как и от республиканцев или демократов вообще, сейчас не так много зависит, как может показаться. Глобальные процессы в военной сфере определяет партия технофашистов, хедлайнером которой уже долгое время выступает корпорация Palantir.

Запад официально объявил нам войну алгоритмов: "Глубинное государство" вышло на свет

Основной подрядчик Пентагона и разведсообщества США (это не только ЦРУ, но и другие организации), Palantir обеспечивает внедрение передовых ИИ-технологий в американскую армию и спецслужбы. По сути, речь идёт о подготовке войны совершенно нового формата – цифрового.

И вот это всё с 2022-го обкатывается в реальных боевых условиях на Украине. Против нас. За эти годы глава корпорации Алекс Карп не раз уже побывал в Киеве – и не ради каких-то эфемерных прокламаций "о поддержке". А исключительно с целью лично проверить, как работают их технологии на практике, скорректировать и подкинуть новинки.

Это их системы, если что, ведут анализ разведданных со спутников и дронов, затем – сами же находят, распознают и классифицируют цели и сразу выдают указания, куда и чем бить. Причём всё происходит за доли секунды после получения исходной информации, фактически в онлайн-режиме. Заодно программы ведут постоянное изучение техники и технологий противника – наши то есть возможности.

Обучают своих роботов на наших солдатах: На Украине Россия воюет не с ВСУ, а с Palantir

Так вот – немногие знают или не все обращали внимание, что с 2021 года Palantir является подрядчиком Национального управления ядерной безопасности (NNSA) США по контракту на $89,9 млн – на создание и эксплуатацию платформы для эффективного управления ядерным комплексом.

Более того – взаимодействие по этому направлению не закончилось, оно продолжается: Царьград обнаружил в федеральной базе USAspending заказ для Palantir от NNSA, зарегистрированный под номером PIID 89233126FNA400763, стартовавший с 1 апреля 2026 года. Рассчитан он ещё минимум на год:

А другой сооснователь Palantir, Питер Тиль, через венчурный фонд Founders Fund инвестировал в проект General Matter – стартап по обогащению урана, который в январе 2026-го получил от Минэнерго США контракт на $900 млн – для производства обогащённого урана от 5% до 19,75% (он называется HALEU, или ВОЛУ в русском варианте аббревиатуры):

И можно сколь угодно рассуждать, что такой уран годится лишь для реакторов, а не для боеголовок, но – это примерно та же история, что и с поставками такого сырья из Англии на Украину. Смысл прост: "Было бы что обогащать, а там – разберёмся".

Добавим сюда, что в прошлом году Пентагон заключил с "Палантиром" соглашения на общую сумму в 10 млрд долларов, и пазл сходится как нельзя лучше. И пускай себе ядерная кнопка находится в распоряжении американского президента – разве это будет помехой, если ИИ некоей частной корпорации возьмёт всё под контроль?

И есть даже ещё интереснее поворот – возможность испытать, как всё работает, на практике. При том, что ни США, ни НАТО не надо будет лезть. Нужно только дать возможность Зеленскому, под крики о том, как его все кинули-бросили – и у него нет другого выбора, – атаковать Россию тем, чем она сама действовать всё никак не решится (хоть и основания, прописанные в законодательстве, у нас имеются все).

"Ядерное оружие Киеву помогает создавать Palantir"

На этом фоне особенно занимательно выглядит слив про взлом сайтов "Палантира", произведённый в феврале 2026-го. Как утверждает известный американский блогер, хакер и интернет-предприниматель немецкого происхождения Кит Дотком (он же Шмитц), сделать это удалось с помощью... ИИ-агента.

Так вот – выяснилось, что Тиль и Карп вели слежку за мировыми лидерами и слушали их разговоры, но главное – их "Палантир" причастен к созданию биологического и ядерного оружия на Украине.

Самое интересное, что, несмотря на широкое распространение и цитирование этого поста-обвинения в соцсетях, ни сам Palantir, ни госструктуры США, ни Киев ничего не опровергали.

Источники "Первого русского" между тем такой вероятности не исключают:

Слишком уж заманчиво выглядит сейчас конфликт на Украине для разных сторон. А нажать первым красную кнопку никто из легальных обладателей ядерного арсенала не хочет – поскольку сложно спрогнозировать последующую реакцию как противников, так и союзников. Но если что-то эдакое выкинет тот же Зеленский, который де-юре к тому же не является легитимным главой государства, то есть возможность "срисовать" много интересного: и ответ России (чем, куда, как, когда), и распространение заражения и так далее.

Что с того?

Война, которая ведётся против России, не прекратится с завершением СВО – причём при любом сценарии. Украина – лишь полигон, и только. На нём обкатывают новейшие военные технологии. И скорее всего, ядерная дуэль укладывается в рамки этих испытаний.

Но если так, то времени у нас практически не осталось. Создание Киевом баллистических ракет, да ещё и с вероятной ядерной "начинкой", непременно повлечёт, как у Чехова про ружьё, их реальное применение. А затем – наш ответ. Что будет дальше, возможно, просчитал ИИ "Палантира".

А потому медлить нельзя. Не решимся на мощный шаг мы – это сделает враг. Третьего не дано.

Источник: Царьград.

Средство массовой информации сетевое издание «Царьград/Tsargrad» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия Эл № ФС77-81359 от 30 июня 2021 г.

Главный вопрос не в том, будет ли научная фантастика влиять на реальность — этот процесс уже идет. Вопрос в том, чья версия возобладает ИА Красная Весна

Американские техноолигархи последовательно используют мифологию научной фантастики для легитимизации собственной власти. Это позволило им стать популярными не только в США, но и в России. Однако при внимательном рассмотрении этой политической практики оказывается, что отсылки к научной фантастике очень двусмысленные. Суть происходящего — в присвоении эстетики при полном отказе от морального ядра научной фантастики.

Этот политический феномен активно обсуждается в западной социологии. Ниже представлен частичный перевод статьи «Разграбление научной фантастики», в которой Али Раза Таскале развивает концепцию «реакционного футуризма».

Таскале — преподаватель факультета социальных наук и бизнеса в Университете Роскилле в Дании, где он недавно завершил постдокторскую стажировку в рамках программы «Действия Марии Склодовской-Кюри» по изучению того, как финансовые и технологические элиты превращают спекулятивные нарративы в оружие.

Разграбление научной фантастики

В январе 2026 года Илон Маск предстал перед министром обороны США и руководителями Пентагона на базе SpaceX Starbase в Техасе. Маск заявил им: «Мы хотим сделать сериал „Звездный путь“ реальностью, ясно? Мы хотим сделать Академию Звездного Флота реальностью. Чтобы это не было только научной фантастикой, но чтобы однажды научная фантастика стала научной реальностью, и наши космические корабли ходили бы по просторам космоса. Большие космические корабли!».

Маск нарисовал яркую картину: исследование инопланетных цивилизаций, расселение человечества по звездам. «Вот в чем цель! — заключил он. — И, я думаю, именно об этом думает общественность, когда речь заходит о Космических силах!» Это была значимая попытка продать Пентагону научно-фантастическую идею.

Заявка Маска фатально отличается от того, что изображено в фильме. «Звездный путь» изображает общество, преодолевшее капитализм, в котором давно решена проблема дефицита и упразднены деньги, а человечество стремится к коллективному процветанию. Федерация «Звездного пути», придуманная Джином Родденберри, была построена на принципах равенства и стремления к познанию ради знаний, а не ради прибыли или военного превосходства. Маск взял из фильма эстетику: большие космические корабли, встречи с инопланетянами, эпические приключения. И оставил без внимания политическую подоплеку.

В 2021 году, когда Марк Цукерберг объявил о ребрендинге Facebook (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Meta (организация, деятельность которой запрещена в РФ), он взял название из романа Нила Стивенсона «Лавина» (1992), в котором описывается «Метавселенная» — виртуальная реальность, где аватары людей перемещаются в цифровом пространстве. Но «Лавина» — один из самых острых сатирических романов за последние полвека. Стивенсон написал его как предостережение.

Стивенсон хотел, чтобы контраст между цифровым гламуром и материальной бедностью вызывал ужас. Он считал, что создал роман-предостережение о возможном будущем, в которое может завести человечество платформенный капитализм. Презентация Цукерберга не затрагивала эту тему. Платформенная экономика, в которой корпорации защищены от подотчетности обществу и государству, но при этом предоставляют жизненно важные услуги, в точности повторяет модель Стивенсона, и Цукерберг увидел в ней источник вдохновения.

Стив Возняк, соучредитель Apple, выразил эту общую для техноолигархов идею в 2017 году, сказав: «Мы — люди, которые воплощают фантазии в реальность». Звучит вдохновляюще, но важно понимать, какие части этих фантазий они выбирают, а какие оставляют за бортом.

Когда Маск представял Tesla Cybertruck в 2019 году, он так описал инвесторам то, что они должны были вот-вот увидеть: что-то «по-настоящему футуристичное, в стиле киберпанка „Бегущего по лезвию“». Маск продавал снаряжение для выживания в разрушающемся мире, в версии Лос-Анджелеса из «Бегущего по лезвию». Эстетика воплотилась в жизнь. А вот предупреждения остались незамеченными.

Маск рассказывал о том, как научная фантастика сформировала его амбиции. Он утверждал, что серия книг «Основание» Айзека Азимова особенно важна для него и для его работы в SpaceX. Романы Азимова повествуют о Хари Селдоне, математике, который предвидит падение галактической империи и создает Основание для сохранения знаний в грядущие темные века. Романы Азимова — поистине выдающиеся произведения демократической научной фантастики.

Главная идея Азимова заключается в том, что выживание цивилизации зависит не от гениев-одиночек, а от коллективных институтов, распределенных знаний и демократического обсуждения. Самый важный поступок Селдона — не его пророчество, а основание Второго Основания, тайной сети ученых, которые сотрудничают друг с другом на протяжении веков. Нравственная структура романов очевидно антиавторитарна: каждый раз, когда харизматичный персонаж пытается взять на себя руководство миссией, возникает катастрофа.

Маск отвергает все это. К 2024 году он стал прямолинеен: «Выход на межпланетный уровень имеет решающее значение для обеспечения долгосрочного выживания человечества и всего живого в том виде, в котором мы его знаем». Такая риторика преподносит проекты SpaceX как цивилизационный императив и делает их неприкосновенными для критики.

А самого Маска превращает в псевдо-Селдона: в одинокого провидца, который видит то, чего не видят другие, который имеет право и обязанность что угодно объявить препятствием на пути к выживанию человечества. Однако эти предпосылки легко могут быть оспорены как с научной, так и с моральной точки зрения. Даже при самом благоприятном сценарии терраформирования Марса в атмосфере останется концентрированный CO₂, которым люди не смогут дышать, а воспроизвести миллиарды лет совместной эволюции биосферы Земли и ее обитателей в любом временном масштабе, значимом для выживания человечества, просто невозможно.

С моральной точки зрения, за призывом Маска к освоению Марса ради «спасения человечества» скрывается поразительная хитрость: его гипотетическая целевая группа из 1 миллиона марсианских колонистов составляет всего 0,014 процента от нынешнего населения Земли. В то же время создание такой колонии приведет к гигантским экологическим проблемам на Земле.

Маск хочет быть Селдоном, но без Основания, который, как знал и верил Селдон, ему необходимо создать.

Аналогичным образом Джефф Безос финансирует проекты космических поселений, вдохновленные книгой Джерарда К. О’Нила «Высокий фронтир» (1976). Концепция О’Нила была одной из самых амбициозных и гуманистических в научной фантастике XX века: огромные вращающиеся космические колонии, которые снизят нагрузку на окружающую среду Земли за счет переноса промышленности за пределы планеты, с демократическим управлением и широким распределением благ. О’Нил представлял эти колонии как следующий великий коллективный проект человечества — подлинное расширение демократических границ в космосе.

Безос подходит к этим проектам избирательно. Он берет инженерное видение и масштаб амбиций, но оставляет за бортом демократическое управление и всеобщее благо, которые легли в основу проекта О’Нила. Как и в случае с амбициями Маска по освоению Марса, космические колонии Безоса представляют экологические кризисы на Земле не как проблемы, требующие коллективных действий, а как ограничения в ресурсах, которые можно преодолеть за счет экспансии.

Научно-фантастическая идея становится лазейкой для бегства от реальности, финансируемой за счет частных средств и управляемой частными интересами.

О’Нил представлял эти колонии как демократическое будущее человечества, а Безос предлагает их в качестве следующего рубежа для Amazon.

Питер Тиль, соучредитель PayPal, Palantir и других компаний, назвал научную фантастику своим политическим ориентиром. В частности, он ссылался на роман Роберта Хайнлайна «Луна — суровая хозяйка» (1966). В романе лунная колония восстает и создает либертарианское общество с минимальным государственным вмешательством.

Но роман Хайнлайна заслуживает большего, чем то, как его интерпретировал Тиль. «Луна — суровая хозяйка» — это не либертарианский памфлет, а по-настоящему сложный политический роман. Лунные колонисты Хайнлайна — не предприниматели, а заключенные, депортированные и их потомки, люди, которым нечего терять, построившие хрупкое сообщество на основе общих лишений. Ими движет не стремление к эффективности или прибыли, а любопытство и желание быть частью чего-то большего.

Хайнлайн был искренне увлечен противоречием между индивидуальной свободой и социальными связями, которые делают свободу возможной и ценной. Тиль отказывается замечать что-либо подобное. Луна в романе Хайнлайна — это исправительная колония: либертарианское общество было построено на труде ссыльных заключенных. Кремниевая долина подходит к этому вопросу избирательно: она берет антиправительственную эстетику и отбрасывает экономическую основу в виде принуждения и эксплуатации.

В своем эссе «Воспитание либертарианца» (2009) для Института Катона Тиль писал: «Я больше не верю, что свобода и демократия совместимы… С 1920 года в связи с резким увеличением числа получателей социальных пособий и расширением избирательных прав для женщин — двух групп населения, которые, как известно, не жалуют либертарианцев, — понятие „капиталистическая демократия“ превратилось в оксюморон».

В «Манифесте технооптимизма» (2023) Марка Андриссена также упоминается влияние научной фантастики: автор сетует на утраченное будущее летающих автомобилей и изобилие энергии, которые не состоялись из-за государственного регулирования. Он пишет: «Мы верим в акселерационизм — сознательное и целенаправленное стимулирование технологического развития… Мы верим, что любое замедление развития ИИ будет стоить человеческих жизней. Смерть, которой можно было бы избежать благодаря ИИ, не появившемуся на свет, — это форма убийства». Манифест трактует скорость как моральный абсолют — любая пауза, любое регулирование, любая предосторожность переосмысливаются как соучастие в смерти.

Научная фантастика 1950-х представляла летающие автомобили, изобилие энергии и многое другое — но так было до аварии на АЭС Три-Майл-Айленд (крупнейшая авария в истории коммерческой атомной энергетики США, произошедшая 28 марта 1979 года), до Чернобыля, до того, как мы узнали, часто через катастрофы, что происходит, когда скорость превыше безопасности. Те нормативные рамки, которые Андриссен хочет разрушить, возникли в результате выстраданных уроков.

Оптимистическая эстетика заимствована; знания отброшены

Пожалуй, нигде это не прослеживается так явно, как в названии компании Palantir Technologies. «Властелин колец» Толкина — это развернутое размышление о развращающей природе власти. Главная мораль книги не в том, что зло может быть побеждено правильным героем, владеющим правильным оружием, а в том, что сама по себе власть развращает, что Кольцо не может быть использовано во благо кем бы то ни было и что единственное спасение — полностью отказаться от стремления к господству. Толкин создал целую мифологию, чтобы доказать эту мысль.

Антиутопия стала достаточно комфортной, чтобы в нее можно было записаться. Американская компания Palantir Technologies предоставляет инструменты аналитики и наблюдения правительствам, военным и Службе иммиграции и таможенного контроля США. Ее название выполняет политическую функцию: оно превращает инвазивное отслеживание в мистическое прозрение, представляя алгоритмическое наблюдение как мудрое предвидение, а не систематическое вторжение.

В своей книге «Технологическая республика

» (2025) генеральный директор Palantir Technologies Александр Карп и его юрисконсульт Николас Замиска описывают работу компании на правительство в военных терминах. Они позиционируют инструменты наблюдения как то, что удовлетворяет фундаментальную потребность человека в воинском братстве. Отсылка к Толкину обеспечивает эстетический авторитет, а дистанция от реального морального видения Толкина дает свободу действовать без оглядки на него. Назвать компанию, занимающуюся слежкой, в честь устройств, которые развращают и предают своих пользователей, — это не дань уважения, а присвоение эстетики при отрицании морального стержня.

В романе Уильяма Гибсона «Нейромант» (1984) впервые появился термин «киберпространство», придуманный самим Гибсоном. Главный герой, Кейс, — хакер, чья нервная система была повреждена бывшими работодателями в качестве наказания. Выгоревший и изгнанный из киберпространства, он скитается по залитому неоновым светом городу Тиба как «консольный ковбой», которому некуда идти. Киберпространство в романе принадлежит огромным корпорациям и контролируется ими; отдельные хакеры — не герои, а инструменты, которых нанимают и от которых избавляются ради интересов, которые они даже не понимают. Видение Гибсона было откровенно антиутопическим: мир, в котором демократизирующий потенциал цифровых сетей был сведен на нет еще до того, как он мог проявиться, захвачен капиталом и превращен в инструмент его собственной экспансии.

В 2025 году в приемной штаб-квартиры OpenAI в Сан-Франциско будет звучать энергичная электронная танцевальная музыка, а удобные кресла, декоративные подушки и циперус создадут атмосферу, которую генеральный директор Сэм Альтман называет «уютным загородным домом», а не «корпоративным научно-фантастическим замком». Хром и грязь киберпанка — пропитанное неоном предупреждение о том, что корпоративный захват цифрового пространства будет жестоким и бесчеловечным, — уступили место скандинавской мебели и кофе ручной работы. «Галлюцинация по обоюдному согласию» Гибсона была переименована в уютную домашнюю обстановку.

Антиутопии не удалось избежать, но она стала достаточно комфортной, чтобы на нее можно было подписаться и жить в ней

Сам Гибсон уловил иронию. В интервью журналу Wired в 2012 году он признал, что киберпространство «Нейроманта» мало похоже на ранний интернет, который он не смог предвидеть: на период с 1990-х по 2000-е годы, когда подросток в своей спальне мог по-настоящему конкурировать с корпорациями, когда сеть на какое-то время казалась открытой и демократичной. Гибсон не предвидел этот этап. Но он полностью оказался прав в том, что касается конечного результата. Корпоративные платформы — Google, Meta (организация, деятельность которой запрещена в РФ), Amazon, — которые сегодня доминируют в цифровой жизни, невероятно близки к реальности, описанной им в книге.

Гибсон с самого начала представлял киберпространство как пространство корпоративного доминирования; Кремниевая долина сначала создала открытый интернет, а затем все равно пришла к антиутопии. Разница в том, что в «Нейроманте» эта конвергенция была катастрофой, которой нужно было противостоять. Кремниевая долина же превратила его предостережение в дорожную карту продукта.

Сегодня центр притяжения Кремниевой долины смещается от «калифорнийской идеологии» — слияния контркультурного либертарианства и цифрового утопизма 1990-х годов — к тому, что профессор коммуникативистики Фред Тернер недавно назвал «техасской идеологией»: слиянию эксплуатации ресурсов и милленаристского христианства, убеждению, что провиденциальная судьба оправдывает покорение природы и извлечение ее богатств.

Если в предыдущую эпоху основное внимание уделялось созданию сетей и платформ, то в новой модели данные рассматриваются как добыча нефти в период нефтяного бума — природный ресурс, который добывается на огромных серверных фермах, требующих огромных площадей и электроэнергии. Гигафабрика Tesla в Остине, штат Техас, — это «крепость за стеной размером с ранчо для разведения крупного рогатого скота», как выразился Тернер. По его словам, это будущее, созданное людьми, у которых «хватит силы воли, чтобы обуздать силы технологий» и «извлечь прибыль из земли».

В декабре 2024 года Маск объявил, что переносит штаб-квартиру SpaceX из Калифорнии в Техас. Старбас, объект SpaceX в Южном Техасе, воплощает эту идею: город частной компании, где SpaceX устанавливает правила, рабочие живут в корпоративном жилье, а местное самоуправление подчиняется корпоративным приоритетам. Это путь выборочной научной фантастики, воплощенной в политической реальности, — технологический прогресс как прикрытие для социального регресса.

Этот путь находит свое философское выражение в «лонгтермизме», ответвлении движения эффективного альтруизма (ЭА), которое активно финансируется за счет технологических компаний и таких людей, как Сэм Бэнкман-Фрид, отбывающий срок за мошенничество с криптовалютами. Применяя жесткий утилитаристский подход, сторонники ЭА, такие как Уильям Макаскилл, утверждают, что благополучие триллионов потенциальных будущих людей — которые могут появиться, если мы колонизируем космос, — математически перевешивает потребности 8 миллиардов человек, живущих сегодня.

Происходящее сейчас — это триумф спекулятивного научно-фантастического сценария над человеческой солидарностью. Зачем исправлять мир, в котором мы живем, если можно потратить миллиарды якобы на предотвращение восстания роботов, которое существует только в нашем воображении? Пытаясь направить политические дебаты в сторону далеких катастрофических сценариев — роботов-убийц, вышедшего из-под контроля искусственного интеллекта, экзистенциальных рисков, — индустрия отвлекает внимание от регулирования систем, которые уже причиняют вред: алгоритмической предвзятости при найме, расового неравенства в системах распознавания лиц, распространения экстремизма на платформах.

«Гарри Поттер и методы рациональности» Элиезера Юдковского (2010) — масштабный фанфик, в котором Гарри Поттер предстает рационалистом, применяющим научное мышление к магии, — является основополагающей работой для сообщества специалистов по безопасности ИИ. Эта работа демонстрирует, как даже любительская спекулятивная фантастика формирует представления Кремниевой долины о будущем, предоставляя технологическим лидерам нарративные рамки, которые кажутся им более реалистичными, чем реальные знания в области социальных наук или политики.

Эта научно-фантастическая ориентация уходит корнями в далекое прошлое. В 1990-х годах поклонники научной фантастики, трансгуманисты и сайферпанки объединялись в онлайн-сообществах, таких как Extropians и списки рассылки сайферпанков, закладывая концептуальную основу для таких технологий, как биткоин, задолго до того, как финансовый кризис 2008 года сделал криптовалюту необходимой. Компьютерный инженер Вэй Дай, чье предложение «b-money» напрямую повлияло на разработку биткоина, был активен в обоих сообществах.

В политических кругах цифровое будущее не обсуждалось. Это обсуждалось на форумах, где люди сравнивали эссе Вернора Винджа о технологической сингулярности 1993 года и «Криптономикон» (1999) Нила Стивенсона — роман, в котором криптографы создают цифровую валюту, — с реальным кодом. Будущее формируется не в ходе демократических дебатов, а с помощью крайне избирательного, зачастую реакционного, фантазирования.

В эссе Тиля, опубликованном в 2009 году, это выражено предельно ясно. Объявив свободу и демократию несовместимыми, он заключил: «Судьба нашего мира может зависеть от усилий одного человека, который создаст или распространит механизмы свободы, которые сделают мир безопасным для капитализма». Не демократии, а капитализма. И не коллективных усилий, а усилий одного человека.

Научная фантастика служит эстетическим прикрытием для этого антидемократического мировоззрения. Она превращает отказ от демократической подотчетности в «сверхсветовой» прогресс, экспансию на фронтир и цивилизационное выживание. Будущее формируется не в ходе демократических дебатов, а с помощью весьма избирательного, зачастую реакционного фантазирования.

Согласно этой модели, национальное государство не просто отходит на второй план, но и активно разрушается, уступая место корпоративным городам-государствам и частным цифровым юрисдикциям.

Главный вопрос не в том, будет ли научная фантастика влиять на реальность — этот процесс уже идет. Вопрос в том, чья версия возобладает.

Власть Кремниевой долины зиждется на представлении узкой реакционной фантазии как неизбежного прогресса. Но возможны и другие варианты будущего, и другие научно-фантастические произведения. Когда Тиль, Маск, Цукерберг и Андриссен черпают вдохновение в научной фантастике, они не находят единственно возможное будущее. Они выбирают тот нарисованный образ будущего, которые оправдывает их власть. Мы должны признать избирательное использование научной фантастики политическим действием.

Рассматривать милитаризованный дрон и приватизированную хартию города не как нейтральные инструменты, а как воплощение конкретных, узких представлений о власти. Мы должны задаваться вопросами: чье будущее создается? Кому это выгодно? Кто платит по счетам? Будущее — это не хромированный фасад. Задача — перестать быть второстепенными персонажами в чужом сценарии и начать писать — и создавать — свой собственный.