Также в программе были выступления музыкальных групп и исполнителей, как местных так и приезжих. Я видел ансамбли в казачьих костюмах, девушек в национальных костюмах, которые не смог идентифицировать, но, к сожалению, их выступления я не дождался.

Кроме того, все желающие могли покататься на оленях или снегоходах, принять участие в разных мастер-классах, попробовать местную кухню в чумах, или перекусить шашлыком из палатки, купить северную рыбу и мясо, наконец просто поплясать у сцены под зажигательные песни (многие кстати так и делали). Но я в этом году сразу же целенаправленно пошел в место, которое ранее так меня впечатлило - Рок Шатер, и не прогадал! Входя внутрь, я услышал знакомые аккорды, которые окунули меня в мою молодость:

Ну и конечно же, в ходе гуляний мне встретились множество представителей местного населения в своих изумительно красивых костюмах. Самые няшные были малыши в своих малицах, но их я не стал фотографировать, просто поверьте на слово))). Далее просто карусель из фотографий, сделанных на ходу. Засим прощаюсь, убежал греться горячим чаем.

Город, заложенный еще в 1586 году как первый русский острог за Уралом, за почти четыре века так и не стал известным на всю Россию. Торговый путь, купеческие усадьбы, ссыльные декабристы, потом пятилетки - всё это шло по касательной, не меняя саму Тюмень. Город носил гордое и меткое звание "столица деревень": город, окруженный селами, который и сам от них недалеко ушел в плане развития. Никто в 1960 году и предположить не мог, что через десять лет этот медвежий угол трансформируется в командный пункт самого грандиозного промышленного замеса в советской истории.

Между тем история, которая перевернула Тюмень с ног на голову, берет свое начало еще раньше - в пучине геологических споров, раздиравших советскую науку на протяжении всех 1940-50-х годов. Одни академики категорически отказывались верить в возможность нарыть профит в виде промышленных запасов нефти под западносибирскими болотами. Позиция скептиков была настолько железобетонной, что государство долгие годы отсыпало бюджеты на разведку вообще без какого-либо энтузиазма. Алсо, про историю квеста по поиску, нахождению и освоению нефтегаза в Югре я уже расписывал в прошлых постах, но немного повторюсь и здесь.

Поиски нефти в Западной Сибири шли со скрипом и болью. Было масса экспертов и адептов теории, что в Сибири нефти нет от слова "совсем". Сам Владимир Высоцкий чуть позже споёт в своей песне: "Вы ничего в Тюмени не отыщите - в болото вы вгоняете деньгу!", иронично отражая господствующее настроение обитателей московских кабинетов. Скептики тыкали пальцем в хардкорные климатические условия, тотальную необустроенность локации и over 9000 затрат, которые потребуются для освоения. Перекинуть в западносибирскую тайгу людей, технику, бабло - и тупо слить это всё в вечной мерзлоте? Идея казалась лютой авантюрой.

Всё изменилось 21 сентября 1953 года: на одной из опорных скважин у поселка Березово эпично забил газовый фонтан высотой 45-50 метров. Министр нефтяной промышленности СССР Николай Байбаков тогда сказал: "Газ Березово поставил последнюю точку в спорах ученых о перспективности Западной Сибири". А спустя несколько лет бригада Семена Урусова, уроженца как раз Тюменской области, таки пробьет первую нефть в Югре - в районе Шаима.

Ну а еще один поворот сюжета случился в марте-июне 1960 года. Многие называют датой 21 марта 1961 года, когда скважина в Мегионе начала фонтанировать нефтью с выхлопом более 250 тонн в сутки. Не меньшая толпа специалистов с пеной у рта доказывает, что решающей датой стало 15 октября 1961 года, когда на Усть-Балыкской площади был получен первый в Сургутском районе нефтяной фонтан дебитом около 300 тонн в сутки. Как бы то ни было, в течение нескольких лет - с 1960 по 1965 год - геологи открывали одно месторождение за другим. Собственно, все эти залежи нефти и называются тюменскими:

4 декабря 1963 года Совет Министров СССР выпустил постановление № 1208 "Об организации подготовительных работ по промышленному освоению открытых нефтяных и газовых месторождений и о дальнейшем развитии геологоразведочных работ в Тюменской области". Согласно этому документу была запилена новая управленческая структура - первое нефтедобывающее объединение "Тюменнефтегаз". Постановление определяло 1964-1965 годы как период пробной эксплуатации открытых в Тюменской области месторождений нефти и газа.

Это стало отправной точкой. Но между красивыми планами и суровой реальностью IRL пролегали сотни километров болот, тысячи километров тотального бездорожья, лютый колотун, а также полное отсутствие жилья, дорог и связи. Всю инфраструктуру предстояло поднимать с полного нуля.

Как вспоминал легендарный геолог Рауль-Юрий Эрвье, начальник Главтюменьгеологии: "Начинали с нуля, с первого колышка для палатки. Болотные топи тайги, белое безмолвие тундры, тысячи километров бездорожья - вот наша рабочая площадка".

История тюменского нефтяного бума - это прежде всего история людей. И двое из них возвышаются над остальными, как эпичные буровые вышки над западносибирской тайгой: Борис Щербина и Виктор Муравленко.

Борис Евдокимович Щербина прибыл в Тюмень в 1961 году. Профессор-историк Юрий Прибыльский вспоминал о нем: "К нам явился моложавый, обаятельный, здравомыслящий, одержимый духом новаторства лидер, от которого ожидали скорых и быстрых перемен". В 1961-1973 годах он трудился первым секретарем Тюменского областного комитета КПСС. Именно в эти годы стартовала промышленная разведка и добыча нефти. При Щербине было запущено знаменитое Шаимское месторождение, а Тюмень и Сургут связала свежепостроенная железная дорога.

Щербина рубился за Тюмень с энтузиазмом человека, четко осознающего, что ставки космически высоки. Всего через полгода работы на тюменской земле, в декабре 1961 года, он заслал записку в ЦК КПСС, в которой обозначил огромные перспективы Тюменской области в добыче нефти и газа.

После Тюмени Щербина пошел еще выше - стал целым министром строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР. При нем промыслы начали автоматизироваться, их стали обслуживать вахтовым методом. Протяженность трубопроводов для экспорта нефти и газа увеличилась в два раза. Темпы обустройства нефтяных и газовых месторождений возросли в разы - это вывело СССР на первое место в мире по добыче углеводородов. EPIC WIN!

Если Щербина был политической волей и железным административным кулаком тюменского нефтяного бума, то Виктор Иванович Муравленко стал его инженерным мозгом и человеческой душой. Уроженец кубанской станицы, выпускник Грозненского нефтяного института, работавший до этого на Сахалине, в Ставрополе и Куйбышеве, он возглавил крупнейшее в нефтяной промышленности СССР предприятие "Главтюменнефтегаз" в 1965-1977 годах.

Муравленко был правильным руководителем, который думал не только о сухих плановых показателях, но и о простых рабочих. Его девиз, который до сих пор вспоминают все соратники: "Руководство людьми, а не тоннами, кубометрами, процентами". "В каждой капле тюменской нефти есть сердце Муравленко", - говорят нефтяники о первом начальнике Главтюменнефтегаза. О его вкладе я писал отдельный пост.

Итак, главную роль играет "Главтюменнефтегаз". Он стал обозначением эдакого параллельного мира, обособленного государства, нехило разросшегося прямо внутри советской системы. Главк имел на балансе свой бюджет, личный флот воздушных судов, строил дороги, поселки, больницы и школы. Он распоряжался просто колоссальными ресурсами.

Предприятие финансировало строительство взлетно-посадочных полос, аэропортов и улучшение бытовых условий для лётчиков. В реалиях, где любая стройка требовала долгого согласования с over 9000 ведомств, Главтюменнефтегаз работал как абсолютно самодостаточная машина. По сути, он мог то, что местным властям даже не снилось, - выбивать ресурсы напрямую из Москвы, в обход стандартных каналов распределения.

Именно это свойство и превращало его в "государство в государстве". В 1973 году Щербина писал: к решению технологических и технических проблем на трассах, которые возводились в экстремальных условиях болот, вечной мерзлоты, лютого дубака и тотального бездорожья, были привлечены светлые умы из России, Украины и Белоруссии. Поиск специалистов происходил не через академические НИИ и Министерство образования - он шел напрямую через нефтяное ведомство, минуя обычные советские иерархии.

Если к середине 1960-х годов на территории Тюменской области имелось всего 7 городов, возникших в период с конца XVI века до середины XX века, то на протяжении 1960-1980-х годов число городов на территории области увеличилось еще на 16 штук, из которых десяток был построен в 1980-е годы. Каждый из этих населенных пунктов - дитя нефтяного бума, стопроцентное административное детище Главка.

Больше всего трансформация города бросалась в глаза через его инфраструктуру - вернее, через её судорожное и чуть более, чем полное несоответствие реальным потребностям. Тюмень образца 1960-70-х годов представляла собой огромный перевалочный пункт - эдакий главный логистический узел, через который непрерывным потоком шло вообще всё: живая сила, техника, продовольствие, чертежи и руководящие директивы.

Многие заводы и конторы города экстренно перепрофилировались чисто для того, чтобы хоть как-то удовлетворять растущие нужды сибирского нефтегазового комплекса. Тюменские лётчики забрасывали геодезистов, геологов, топографов, суровых буровиков и строителей всех мастей, а заодно и необходимое им железо в самые труднодоступные точки на карте. Речники в поте лица осваивали over 9000 новых водных путей на реках Западной Сибири. Город уверенно становился главной отправной и перевалочной базой по переброске тонн грузов на суровый Север. Авиация в этой безумной системе вообще занимала особое место. Там, где не было дорог - а их в Тюменской области тогда было катастрофически мало - небо становилось главной магистралью. В период нефтяного бума авиация в регионе получила мощнейший толчок для развития: пилились с нуля авиапредприятия, осваивались новые типы воздушных судов, объемы перевозок и работ росли в геометрической прогрессии, а также были построены десятки аэродромов и сотни посадочных площадок.

Тюменский аэропорт при этом захлебывался. Изначально он строился как скромный аэропорт обычного провинциального городка, а по факту оказался воротами в крупнейший нефтяной регион этой планеты. Пассажиропоток пух и нарастал сильно быстрее, чем строители успевали расширять терминалы. Абсолютно во всех центрах нефтегазодобычи имелись свои аэродромы, строительство которых находилось в стадии завершения, либо вялотекуще, но верно продолжалось.

Гостиницы Тюмени переживали не менее характерную судьбу. Сначала их катастрофически не хватало: бородатые геологи и важные чиновники вповалку ночевали в частных квартирах, в забитых общежитиях, а если припекало - то и прямо в коридорах административных контор. Потом таки начали массово строить. Самой крупной гостиницей города стала махина "Восток" постройки 1960-1970-х годов, а по соседству с ней нарисовалась и гостиница "Нефтяник". Само название как бы намекает: нефтяная промышленность была настолько всепроникающей штукой, что щедро раздавала имена не только новым городам, но и улицам, стадионам, дворцам культуры и тем же гостиницам.

Для понимания масштабов: если на территории Тюменской области в середине 1960-х годов имелось 200 километров автомобильных дорог с твердым покрытием и 500 километров чугунки, то уже к концу 1980-х годов железнодорожная сеть разрослась до 3900 километров, а автомобильные дороги с твердым асфальтом - до солидных 15 тысяч километров!

Здесь можно провести параллели со схожим быстрым развитием Техаса. 10 января 1901 года поиски инженера Энтони Лукаса на техасском холме Спиндлтоп увенчались эпик вином: из-под земли ударил мощнейший нефтяной фонтан высотой за 46 метров. В Техасе мгновенно стартовал лютый нефтяной бум: уже к лету там торчало 214 вышек, а население Бомонта за пару месяцев скакнуло с 9 до 30 тысяч человек. И в Техасе, и в Западной Сибири черное золото нашли там, где скептики не видели перспектив. Техасский бум дал мощный толчок местным портам и за 30 лет увеличил население Хьюстона на 555 процентов. Наши же Сургут, Нижневартовск и Нефтеюганск - проделали схожий путь к успеху, но провернули это не за десятилетия, а всего за считанные годы.

Удельный вес нефти Западной Сибири в добыче по всему Союзу под конец 1980-х годов составил внушительные 65 процентов. Доля же самой Тюменской области в объеме западносибирской нефти пробила потолок в 98,8 процента. Добыча газа с 1966 по 1989 год взлетела в 967 раз; удельный вес газовой отрасли в союзной добыче в конце 1980-х годов составил 66,4 процента. Две трети всей советской нефти из одного-единственного региона!

В наши дни Тюмень - это один из самых динамично развивающихся городов в России. Сегодня 64 процента нефти и 91 процент газа, добываемых в этой стране, приходятся аккурат на долю Тюменской области. Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, входящий в ее состав, является главным нефтегазоносным регионом России и одной из крупнейших нефтедобывающих локаций в мире.

Но следы того самого бума до сих пор бросаются в глаза повсюду - и в хорошем, и в плохом смысле. Городская инфраструктура, запиленная в диком авральном режиме 1960-80-х годов, теперь органично сочетается с современными стеклянными небоскребами нефтяных корпораций. Стадион "Геолог" стоит бок о бок с универом, выросшим из потребности ковать кадры для сурового промысла. Гостиница "Нефтяник" соседствует с четырехзвездочными отелями. А на месте хилых деревянных домишек, где в 1960 году суровые геологи гоняли чаи после экспедиций, сейчас торчат элитные высотки.

Имена главных героев той эпохи навсегда застыли в камне и металле: улица Муравленко, бюст Щербины в местном сквере, множество мемориальных досок на домах, где обитали первостроители. К сегодняшнему дню Тюмень самую малость не дотягивает до эпичного статуса миллионника, и в ближайшие лет 5 стопроцентно до него дорастет, я гарантирую это (хотя мэр Тюмени не так давно заявлял, что по приписанным к поликлиникам людям Тюмень уже миллионник).

Нефтегазовые города Западной Сибири, такие как Сургут и Нижневартовск, черпали энергию для своего развития из богатейших недр, стальной силы духа первопроходцев и годного опыта более старших нефтяных городов СССР. Скромные поселки стремительно превращались в города, а сами города активно росли, постоянно оглядываясь на старшего брата: "А как там в Тюмени?". К слову, именно сюда молодёжь нефтеградов и едет после восемнадцати, что неудивительно: Тюмень по праву можно назвать центром Западносибирского нефтегаза, а само открытие нефтегаза оставило важный след в развитии этого города. Такие дела!

Так вот ты какой северный олень...Немного интересных фактов об этих удивительных северных животных:
-Рога – главное украшение северного оленя – имеют не только самцы (быки), но и самки (важенки). Этим он отличается от остальных видов оленей, у которых самки безрогие.
-Северный олень – стадное животное. Обычно стадо дикого северного оленя составляет от 10 до 100 особей. Весной во время миграций численность оленей в стаде может достигать 50 000.
-Каждый волосок в шкуре оленя представляет собой полую трубочку. Содержащийся внутри них воздух выполняет теплоизоляционные свойства, помогает не только переносить низкие температуры до -60 °С, но и отлично плавать.
-Северные олени обладают отменным обонянием. Они легко могут обнаружить лишайник («олений мох») под толстым слоем снега в 60 сантиметров.
-У большинства видов оленей на носу есть голый участок, лишённый волос. У северного оленя нос полностью покрыт шерстью – для защиты летом от гнуса, а зимой от холода.
-Северный олень - единственное млекопитающее, которое меняет цвет глаз в зависимости от сезона года. Летом его глаза становятся золотистыми, зимой – голубыми.
-Северный олень - единственное млекопитающее, способное видеть ультрафиолетовое излучение. Он видит волны до 320 нанометров, которые человек воспринимает как чёрный цвет.
-Летом подошва копыт северного оленя губчатая, а зимой мягкие подушечки затягиваются, обнажая острый край копыта. Это помогает животным не скользить на льду и эффективнее раскапывать снег в поисках ягеля.
-Оленье молоко очень питательно: в 5-6 раз жирнее коровьего и вдвое жирнее лосиного. В нём содержится 10% белка и 22% молочного жира.
-Учёные считают, что северные олени могут ориентироваться по линиям магнитного поля планеты, так как во время миграций они выстраиваются строго по линиям север-юг.