0 просмотренных постов скрыто
Вернулся с ачинского психстационара в понедельник 25 мая 2026
Погода отличная и замечательная, вернулся я в понедельник 25 мая с Ачинска, где был на улице 40 лет ВЛКСМ, строение 20; сегодня четверг; было два сопровождающих в салоне уаза - буханки, она же "таблетка".
В итоге в Ачинске отвалялся в стационаре с 13 марта по 25 мая.. В третьей палате всю дорогу был. "Наумов, третья палата" медсестре, выдающей таблетки, говорил, чтобы она могла найти мою таблетницу в ящике.
Написал 3 письма, отправил, пока в стационаре был... Конверты ✉️ не запечатывал - читают!
Врачи менялись, заведующий был Тронин А.А. (Алексей Анатольевич)...
Сейчас снова в доме соцобслуживания. Провёл в Ачинске 2 месяца 12 дней; приехал - обнаружил на подоконнике в комнате куда заселили книжку старую советскую "Возможность выбора" (перевод с эстонского на русский), плюс американские детективы (сборник) "Прощай, красавица"..
Желания выбираться на волю много, пока ехали через Шарыпово видел "Центр культурного развития", это был я так понял кинотеатр, охота и в него как-нибудь сходить.
Вчера клумбы лопатами рыхлили/вскапывали, был Максим Патюков с Красноярска, ещё народ, трудоинструктора. День был интересный.
Таблетки в доме соцобслуживания мне дают те же, сильнодействующие, с накопительным эффектом. 7 таблеток в день вместо 1-2 в Ачинской больнице....
Вспомнил как книжку читал, польскую фантастику Станислава Лема, роман "Эдем" (Eden) в школьные годы, уселся его читать в темной кладовке, как- то получилось прочитать, было интересно.
Сейчас этой кладовки нет, снесли стену и дверь туда, снесли ещё в 2015 году примерно или позже, пока Я на принудке был за убийство родственника и хулиганство.
Квартира эта записана на меня сейчас. После того, как мать снесла кладовку (я узнал это в 2020-м , когда приехал и увидел в квартире), площадь хаты увеличилась на 0,1 метра в квадрате, но в квитанции за капитальный ремонт фигурировала старая площадь квартиры 55.8 кв.м. , а не 55.9 кв.м.
Надо будет сходить актуализировать площадь квартиры, а то потом как начислят космическую квартплату за капитальный ремонт из-за несоответствия площади квартиры... 😊🔥😪🥺
Показать полностью
Первый раз я увидел, как ненец пьёт тёплую оленью кровь и понял, что Север вообще живёт по другим законам
Ненцы пасут оленей
Если вы когда-нибудь были далеко на Севере, не в туристическом “севере” с глинтвейном и хаски для фото, а в настоящей тундре, где ветер режет лицо даже летом, то знаете: там всё устроено иначе. Совсем иначе.
Там холодильник не нужен восемь месяцев в году. Там расстояния измеряются не километрами, а днями пути. А ещё там люди веками выживали без супермаркетов, витаминов и модных диетологов.
И вот один из самых странных для неподготовленного человека моментов, ненцы пьют свежую оленью кровь и едят сырое мясо вместе с внутренностями почти сразу после забоя.
Звучит дико? Для жителя мегаполиса, да. Для тундры, это вопрос жизни.
Север, где человек без оленя - никто
Ненцы - один из крупнейших коренных народов Арктики. Они живут на огромных территориях Ямала, Ненецкого округа и Таймыра. И если коротко описать их жизнь двумя словами, это “движение” и “олени”.
Олень для ненца - не просто животное.
Это:
транспорт, одежда, еда, жильё, тепло, деньги, и буквально способ выжить.
Без стада в тундре делать нечего. Ты либо умеешь жить вместе с оленями, либо Север тебя очень быстро ломает.
Почему они едят сырое мясо?
Потому что тундра не про комфорт. Она про эффективность.
Представьте жизнь кочевников сотни лет назад:
вокруг снег, древесины почти нет, костёр - ценность, витаминов зимой взять неоткуда, овощей нет вообще.
И вот тут начинается самое интересное.
Свежее сырое мясо и кровь - это натуральный источник витаминов, особенно витамина C и железа. Да-да, того самого витамина, который городские люди привыкли искать в апельсинах.
На Севере апельсинов не было.
Зато был олень.
Когда европейские путешественники в прошлые века массово заболевали цингой в арктических экспедициях, местные народы спокойно переживали зиму именно благодаря сырому мясу и крови. Термическая обработка уничтожает часть витаминов, а сырая пища их сохраняет.
То есть то, что городскому человеку кажется “жестью”, для тундры было продуманной системой выживания.
Момент забоя: никакой показухи
У ненцев к оленю отношение очень уважительное. Это не “прикол ради контента” и не экзотика для туристов.
Животное кормит семью. Поэтому используется практически всё:
мясо, жир, печень, сердце, почки, кровь, шкура, жилы, кости.
После забоя часть мяса могут есть почти сразу. Особенно ценятся:
печень, язык, костный мозг, ещё тёплое мясо.
Кровь иногда пьют свежей - маленькими порциями. Для северных народов это мощный источник питательных веществ и энергии.
Для неподготовленного человека картина может быть шоком. Но важно понимать: в тундре еда, это не эстетика из ресторанного меню. Это связь с жизнью и природой.
Самое неожиданное - им реально вкусно
И тут городской человек обычно думает:
“Ну ладно, понятно, выживание. Но это же невозможно есть добровольно”.
А вот и нет.
Люди, выросшие в тундре, с детства привыкают к таким вкусам. Более того, многие считают свежую печень деликатесом.
Некоторые описывают вкус сырого оленьего мяса как что-то между очень нежной говядиной и дичью, только с холодным металлическим оттенком.
Есть даже традиционные блюда:
строганина - тонкие ломтики замороженного мяса или рыбы, свежая печень с солью, сырые почки, бульоны из костей и жира.
Для ненцев это такая же нормальная еда, как для нас шашлык или суши.
Кстати, если задуматься, суши ведь тоже когда-то казались европейцам абсолютно безумной идеей.
Почему оленина вообще считается особенным мясом
Оленина - очень необычный продукт.
У северных оленей почти нет того “тяжёлого” жира, который есть у домашнего скота. Животные постоянно двигаются, питаются мхом, ягелем и дикими растениями.
Поэтому мясо получается:
плотным, очень тёмным, богатым железом, довольно постным.
Многие исследователи считают рацион северных народов одним из самых адаптированных к экстремальному климату.
Жир там, не враг, а топливо.
Когда на улице -40°C, организм работает вообще в другом режиме.
А что насчёт опасности?
Конечно, неподготовленному человеку повторять подобное без понимания условий не стоит.
У коренных народов веками формировались:
традиции обработки пищи, понимание, какое мясо безопасно, опыт хранения, особенности иммунитета и адаптации.
Плюс оленей в тундре выращивают совсем не так, как промышленный скот в больших хозяйствах.
Но главное здесь даже не это.
Важно понять другое: многие вещи, которые кажутся нам “дикими”, на самом деле появились как очень умные способы выживания в невероятно суровой среде.
Север быстро снимает с человека городской слой
Есть старая мысль: цивилизация - это тонкая оболочка.
В тундре это понимаешь особенно остро.
Когда вокруг сотни километров снега, метель и полярная ночь, всё становится простым и честным:
либо у тебя есть тепло, еда, стадо, опыт, и люди рядом, либо природа победит очень быстро.
И на этом фоне стакан тёплой оленьей крови перестаёт выглядеть “варварством”.
Он становится частью огромной системы жизни, которая работала столетиями.
Ирония в том, что сейчас этим восхищаются те самые горожане
Сегодня люди в мегаполисах:
покупают “суперфуды”, пьют коллаген, ищут органические продукты, платят огромные деньги за фермерское мясо, сидят на палеодиетах.
А где-то в тундре ненецкий оленевод может только усмехнуться.
Потому что его народ всё это знал задолго до появления модных wellness-блогеров.
Только для них это был не тренд.
Это была жизнь.
А если вам вообще интересны необычные блюда, настоящая мужская еда, старые рецепты, походная кухня и истории про еду, после которых сразу хочется открыть холодильник - загляните на канал Вкусно Голодный
Показать полностью
Снег выпал в Якутии за 6 дней до лета
Снег выпал в Алданском районе Якутии 25 мая, пользователи начали делиться в соцсетях видео, удивляясь такой весне.
Так, трассу «Лена» на перевале Тиит между Нерюнгри и Алданом замело. Большегрузы и таксисты встали перед подъемом, они не могли забраться из-за летней резины, сообщает «КРИМЯКУТИЯ».
По данным Гидрометцентра Якутии, утром 26 мая в Алдане температура около 0 градусов, днем поднимется до 6–8 градусов тепла. При этом ночью в Алданском и Нерюнгринском районах ожидается сильный дождь со снегом в горах. Порывы ветра усилятся до 20 метров в секунду.
В Якутске тем временем 2 градуса тепла, днем будут те же 6–8 градусов со знаком плюс. Прогнозируют небольшой дождь.
Показать полностью
2
Холодный Алтай
Показать полностью
6
Как живут оленеводы Ямала зимой: Пурга и северное сияние
Особо сердобольным матерям смотреть запрещается" — а всё потому, что в чуме детей привязывают к палкам, вместо угла для наказаний — тундра, а тетиву для лука плетут из оленьих жил, как тысячи лет назад. Как выживают в настоящей пурге, рубят дрова, стреляют из древнего лука и ловят северное сияние небывалой формы.
Пожарные тоже умеют летать.Смена длиною в четверть века
I. Незакрытый ствол
Той зимой девяносто шестого Таллинн промерзал до костей. Но ночь с одиннадцатого на двенадцатое января даже старые пожарные вспоминали потом отдельно. Мороз перевалил за минус тридцать.
На такой температуре у пожарных существует старый трюк: ствол никогда не закрывают полностью. Оставляют тонкую струйку воды, чтобы линия жила, чтобы вода двигалась внутри рукавов и не вставала льдом.
В ту ночь морозу было плевать на наши хитрости.
Вода замерзала прямо в воздухе. Рукава каменели за считаные минуты, превращаясь в тяжелые ледяные бревна. Скрутить их было невозможно. Потом их грузили в машины как металлолом и увозили в часть оттаивать. Некоторые лежали там неделями.
А город словно сошел с ума и решил сгореть весь сразу.
Первый серьезный вызов пришел с улицы Фельмане. Горел старый деревянный дом. В какой-то момент лестницу, по которой мы поднимались, огонь вспорол изнутри. Она вспыхнула мгновенно, и путь назад исчез.
Помню только странную мысль, ударившую в голову совершенно не к месту. Строчку из Паустовского про лося, бегущего через гиблое болото. Без остановки. Без оглядки. Потому что стоит замешкаться хоть на секунду, и трясина утянет навсегда.
Наверное, именно так я тогда и рванул через огонь.
Не думая. Не дыша. Почти вслепую.
Проскочил.
Не успели вернуться в часть, как нас снова подняли по тревоге. Старый город. Башня у Пикк Ялг. Хозяин только закончил дорогой ремонт и устроил праздник. Праздник закончился пожаром.
Помню подвал этой башни. Жар, копоть, дымящийся камень, обугленные балки. И дыру в потолке, пробитую огнем. А за ней темное январское небо, из которого медленно падал снег.
Странная картина. Будто сама зима спокойно наблюдала сверху за тем, как внизу люди пытаются не дать миру развалиться.
Нам дали час.
Скинуть промерзшую боёвку, натянуть сухое, проглотить что-нибудь горячее.
Ровно через шестьдесят минут диспетчер снова включил сирену.
Палдиски мнт, 52. Сеэвалди. Горит психиатрическая больница.
II. Чердак
Когда мы подъехали к корпусу, первое, что бросалось в глаза, были тела.
Восемь человек лежали рядком на снегу, накрытые простынями. Белое на белом. Мужское гериатрическое отделение.
Скорые подъезжали одна за другой с монотонностью ночных автобусов.
Наш караул отправили наверх. Через чердак на крышу. Внизу уже бушевал огонь, перекрытия трещали, из окон валил густой жирный дым.
Я сидел на краю обледенелой крыши, подсвеченный снизу багровым светом пожара, и вдруг совершенно ясно подумал:
«Мне тридцать два года. Что я вообще здесь делаю?»
На пожаре такие мысли долго не живут.
Поступила команда спускаться.
За начальника караула в ту смену был Виктор Агеев. Легендарный человек, способный сломать практически всё, к чему прикасался
С крыши он ушел первым и прихватил с собой единственный групповой фонарь.
Когда мы спустились обратно на этаж, внутри была абсолютная тьма.
Не киношная. Настоящая Такая, где перестаешь понимать, открыты у тебя глаза или уже нет.
Дым ел горло. Под ногами хрустели обломки. Приходилось идти на ощупь.
Шаг. Еще шаг. И вдруг пола не стало.
Перекрытия давно прогорели, и я провалился со второго этажа на первый.
Повезло.
Наверное, потому, что летать к тому моменту я уже немного умел.
Тело само сгруппировалось в воздухе. Пока падал, память вспыхнула другим пожаром. Дача в Мууга. Рождество. Я иду по крыше, затянутой старым толем. Проверяю скрытые очаги.
Толь рвется. Я лечу вниз спиной вперед и вижу под собой перевернутые советские стулья с металлическими ножками вверх.
Целый лес железных кольев. До сих пор не понимаю, как тогда между ними проскочил. Или другой пожар. Лиивалайа. Чердак, засыпанный опилками. Ищу лестницу в темноте, делаю шаг назад и понимаю, что лестницы больше нет.
Пять метров вниз.
Спину тогда спас кислородный аппарат и слой опилок, рухнувший вслед за мной.
В Сеэвалди я тоже выбрался живым.
Кости целы. Только копоть в легких и усталость, будто тебя изнутри долго били молотком.
III. Белый шум
Под утро мы добрались до штабного автобуса.
Внутри было тепло. Настоящее, густое тепло, от которого начинали болеть щеки. Чай в граненых стаканах. Хлеб с колбасой. Замерзшие пальцы плохо слушались, зубы стучали сами по себе, но организм медленно вспоминал, что он еще жив.
В автобусе сидело и всё пожарное начальство города.
Судя по голосам, грелись они не только чаем.
Между ними шла какая-то яростная грызня. Рации трещали матом. Начальники орали друг на друга так, будто не восемь человек только что сгорели в больнице, а кто-то неправильно заполнил бумажку.
Мы молчали. После трех крупных пожаров подряд, после мороза и тел на снегу внутри уже ничего не оставалось. Даже злости.
Только усталость. И этот бесконечный шум.
Позже следствие восстановит картину. В корпусе оставалась одна пожилая санитарка. А в закрытой палате сидели преступники, проходившие судебно-психиатрическую экспертизу.
Они подожгли тряпки и матрасы.
План был простой: начнется дым, санитарка откроет дверь, они ее собьют и уйдут через суматоху.
Но старушка не дошла до палаты. Упала в коридоре, надышавшись угарным газом. Дверь осталась заперта.
Они сами построили себе камеру смертников.
IV. Девятый
Одного не нашли. Объявили в розыск. Ориентировки, фотографии, проверки вокзалов. Считалось, что он воспользовался пожаром и сбежал.
Прошел: январь, февраль, март, апрель.
Весной снег начал оседать. За дальним углом корпуса заметили странный бугор.
Откопали.
Он лежал там все это время.
В больничной пижаме.
Во время пожара он выбил окно и прыгнул со второго этажа в сугроб. Видимо, сломал ногу или позвоночник. Ползти уже не смог.
А ночью было минус тридцать.
Пока мы тушили.
Пока орали рации.
Пока я проваливался между этажами.
Он лежал в двадцати метрах от здания под снегом и медленно замерзал.
Весной его достали.
Девятым.
В восемь утра в часть заступила новая смена.
Мы сдали дежурство.
За двадцать пять лет службы тяжелее той ночи у меня не было ничего.
Тут и быль, и легенды. Кому что ближе — https://author.today/u/pavelgroznov/works/
Показать полностью