Через полчаса Хилл сидел у нас на кухне. С затуманенными глазами, он пил кофе так быстро, что Джеймс едва успевал наполнять его чашку, и при этом он был весьма бодр для полуночи. Я собиралась спросить, что же было в том подарке, но детектив сам неожиданно выпалил:

– Это было лицо, – сказал Хилл, уставившись в свою кружку. – Человеческое лицо. Только лицо. Боже, оно было аккуратно срезано бритвой.

Джеймс прочистил горло.

– Я не думаю, что нам нужно...

– Это была женщина? – спросила я. Хилл кивнул. – Она была похожа на меня?

Он судорожно вздохнул.

– Вероятно. В какой-то момент времени. Объект был деформирован, растянут. Как будто кто-то играл с ним несколько дней после... Боже…

–  Офицеры видели, как Нейт выходил из дома? – спросил Джеймс.

– Нет. Я проверял, и парни в машине ничего не видели. Нейт лег спать около одиннадцати, выключил свет около полуночи, с того момента и до вашего звонка, примерно через три часа, никаких признаков активности не было.

– Возможно, он ускользнул, – предположила я. – Учитывая, что полицейские были снаружи.

– Возможно, – согласился Хилл безразлично. – Я отправлю патруль к вашему дому на следующий день или два. Посмотрим, не собирается ли наш друг сделать хет-трик. – Детектив встал, допивая кофе. –  Мне пора спать. Если вы вдвоем сможете прийти в участок утром после девяти, мы поговорим о дальнейших шагах.

Быстрая серия рукопожатий, и Хилл ушел.

– Боже мой, – простонала я, опускаясь в кресло в гостиной, – Он прислал лицо. Снятую кожу. Очищенную. Какой-то бедолаги…

Джеймс положил руку мне на колено.

– В этом году мы его поймаем. Он оплошал. Помнишь, он сказал “Этот год”? Он прав, но не в том смысле, в каком он думает. Нейт больше никогда не будет нас беспокоить.

– Ты действительно думаешь, что это он?

– Я не знаю. Может быть. Вероятно. В любом случае, кто-то там, и этот кто-то больше не будет тебя пугать. – Джеймс встал. – Слушай, я знаю, что ты не любишь насилие. Я ценю это. Мне нравится это в тебе. Но после той коробки на днях я... Я пошел и купил ружье.

– Джеймс.

Он поднял руку, а затем сложил ее, оставив только два пальца.

– Дробовик. Двойной ствол. Верх и низ, а не сбоку. Он предназначен для стрельбы по тарелкам. Хотя, знаешь, мы можем это сделать, когда все закончится. А пока он нужен для нашей безопасности. – Он посмотрел на бейсбольную биту, которую я оставила в углу комнаты. – Я думаю, это хорошая идея.

– Где он?

Джеймс подошел к шкафу для верхней одежды между гостиной и столовой. Немного порылся в глубине, а затем вытащил длинное ружье с парой черных стволов. Дробовик заканчивался глянцевым деревянным прикладом. Джеймс открыл его, поборовшись с рычажком. Затем достал из верхней части шкафа небольшую коробку и подошел с ружьем, откинув стволы на петле чуть выше курка.

– Это двенадцатый калибр, – объяснил мой муж, открывая коробку. Внутри были ряды пухлых красных цилиндров, напомнившие упаковки с монетами. – Это патроны. Все, что нужно сделать, это зарядить их в стволы, а затем закрыть. – Он продемонстрировал это, захлопнув ружье. – Это предохранитель. Белый означает - безопасно, а красный - готов к стрельбе. Направляешь ружье в сторону цели и нажимаешь на курок. Будет выстрел из первого ствола. Нажми еще раз, чтобы выстрелить из второго. Затем нажимаешь на этот рычажок для перезарядки.

Я смотрела на ружье, пока муж вынимал целые патроны.

– Джеймс, я не думаю, что смогу когда-нибудь застрелить кого-то.

Он кивнул.

– Надеюсь, тебе никогда и не придется этого делать. Но мне спокойнее, зная, что ты сможешь защитить себя, если дело дойдет до худшего. Ружье будет в шкафу,  незаряженное, а патроны на полке над ним. – Джеймс поцеловал меня в лоб. – Думаю пора ложиться спать.

Утром мы медленно проехались по окрестностям. Джеймс протестовал, но я хотела убедиться, что патрульная машина все еще наблюдает за Нейтом. Оказалось, что Хилл не выставил обычную патрульную машину, на самом деле он подготовил две группы под прикрытием. Джеймс заметил их не сразу, и только потому, что знал что искать. Два неприметных седана были припаркованы по обеим сторонам улицы Нейта, в каждой машине сидели два человека, весьма похожих на полицейских. Ну знаете, какие они: коротко стриженные, в невзрачных костюмах, в очках-авиаторах.

– Думаешь, они заснули на работе? – спросил Джеймс, припарковав машину. – И позволили Нейту сбежать прошлой ночью?

– Может, они в этом замешаны, – пошутила я, смеясь, пока не увидела суровый взгляд на лице мужа. – Да ладно тебе. Они же полицейские.

Джеймс постучал пальцем по рулю.

– Да. Ты права. Полицейские никогда не делают ничего плохого.

Мы сидели несколько минут. Время было утреннее, облака выглядели как рваная шерсть, что означало, что, скорее всего, сегодня снова пойдет снег. По радио тихо играла какая-то рождественская станция. Одна песня закончилась, я ее почти не слушала. А потом зазвучала она…

О-о-о, о-о-о-о

На прошлое Рождество я подарил тебе свое сердце,

Но на следующий день ты…

Меня затрясло, и я рывком выключила радио.

– Нам пора, – произнес Джеймс, отъезжая от обочины. – Поехали к Хиллу.

Я кивнула, не способная говорить. Когда мы выезжали из района, я оглянулась на улицу. Нейт стоял на крыльце и смотрел на нас. На секунду я почти была готова попросить Джеймса развернуться, но решила, что еще не готова столкнуться со своим старым преследователем. Пока у нас не будет доказательств, что он мучил меня последние десять лет. Пока я не буду уверена, что он был моим больным тайным Сантой и дарителем подарков.

Офис Хилла был очень похож на детектива, который его занимал: простой, аккуратный, скучный. Самым интересным, что я заметила, была коллекция фигурок с качающимися головами, стоящих на полке за его столом. Каждая из этих маленьких статуэток была из популярного фильма ужасов. Я узнала более половины из них, даже если не помнила названий. Там был мясник с бензопилой, парень в хоккейной маске, обожженный парень с когтями на пальцах и, наверное, еще с дюжину других.

– Не знал, что ты фанат фильмов ужасов, – заметил Джеймс, тоже рассматривая фигурки.

– Огромный, – признался Хилл. – В целом, я фанат фильмов ужасов и тру крайм. Мой единственный порок. Помимо всех остальных пороков.

Он подмигнул. Я улыбнулась в ответ, но почувствовала себя немного неловко, хотя и не могла понять, почему.

– Я дважды уточнил у своих ребят в вашем районе, – продолжил Хилл. – Никто ничего не видел. Я поставил наряд у вашего дома, но могу оправдать их сверхурочную работу только на несколько дней. В субботу я всех их отзову. Просто имейте это в виду.

Джеймс сжимал подлокотник кресла.

– А если Нейт появится после этого?

– Мы поймаем его в конце концов, если это он – пообещал Хилл. – Я не собираюсь позволять этой ужасной херне с подарками продолжаться еще десять лет. Без претензий к моему предшественнику.

– Как наше дело оказалось на вашем столе? – спросила я.

– Я запросил его после ухода Джима на пенсию.

– Почему?

Хилл задержался с ответом.

– Эмма, Джеймс, буду с вами откровенен: я считаю, что то, что с вами происходит, просто восхитительно. – Джеймс поднял бровь, и Хилл поднял руки в умиротворяющем жесте. – Ладно-ладно, не самый удачный выбор слов, но вы понимаете, что я имею в виду, так ведь? Десять лет неотслеживаемых рождественских подарков, в каждой коробке часть тела. Когда он присылает пальцы, отпечатки сожжены. Черепа приходят без зубов, чтобы не было возможности идентифицировать по стоматологическим записям. Он даже сливает кровь и промывает их отбеливателем, чтобы не оставить зацепок.

Я почувствовала, как у меня скрутило живот.

– Я этого не знала.

Хилл улыбался, не глядя на меня.

– Я имею в виду, что это немного гениально и совершенно уникально. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы продать свою историю?

– Простите? – спросил Джеймс.

– Ну, знаете, контракт на книгу. Подкаст. Садистский Санта-Клаус и его жуткие подарки. Что-то в этом роде.

– Это не совсем... Я не хочу об этом говорить, – сказал я. Чувствуя, что Джеймс собирается дать более резкий ответ, я сменила тему. – Вы можете хотя бы привести Нейта на допрос?

Хилл нахмурился, явно желая продолжить тему продажи книги.

– Без доказательств это не принесет большого результата.

– Может, он сломается под давлением, – предположил Джеймс.

– Это то, что заставило его оставить Эмму в покое в первый раз? – спросил Хилл. – Вы, э-э, сломали его под давлением?

Я заметила, что глаз Джеймса подергивается.

– Я просто поговорил с ним.

– Просто поговорили? И месяцы преследования и инцидентов прекратились?

– Просто поговорил, – холодно ответил Джеймс.

Хилл откинулся на спинку стула.

– Я просматривал документы по этому делу. Эмма, ты же на самом деле никогда не видела, как Нейт возился с твоей машиной или разбивал окна, верно?

– Да. Да, но я замечала, что он много раз следил за мной после нашего разрыва.

– И он стучал в дверь и звонил в неурочные часы, верно?

– Верно.

– Но, повторюсь, вы никогда не видели его и не разговаривали с ним напрямую?

– На что вы намекаете? – спросила я.

– Ни на что, – ответил Хилл. – Я просто собираю факты.

Я встала.

– Если вы не поговорите с Нейтом, я сама с ним поговорю.

– Я бы не рекомендовал этого, Эмма. Действительно не рекомендовал бы. – Хилл взглянул на Джеймса. – Вам обоим следует держаться подальше от этого человека. Позвольте нам делать свою работу.

– Всему свое время, – пробормотал муж.

Мы оставили Хилла в его кабинете, сидящего под полкой с игрушками из фильмов ужасов. Поездка домой прошла в тишине, без разговоров и радио. Когда мы подъехали к дому, Джеймс вздохнул.

– Я согласен с тобой, – сказал он.

– В чем?

Он долго смотрел на меня.

Джеймс немного поправился за время нашего брака, но все еще сохранил ту энергичную, спортивную ауру, которая сводила меня с ума, при первой нашей встрече. Его глаза были такими голубыми, что казались нарисованными. И в тот момент эти глаза были холоднее, чем я когда-либо видела.

– В этом году все закончится, – пообещал Джеймс. – Больше мы не будем бояться открывать дверь каждый декабрь. Больше не будем отправляться в долгие поездки, зная, что нас ждут посылки. Больше не будет страха.

Я почувствовала прилив любви, первобытной любви.

– Хорошо, – сказала я. – Но какой план? Мы же не можем просто пригласить его на кофе, чтобы поболтать?

На губах моего мужа появилась легкая улыбка.

– Почему нет?

План был прост: мы дождались выходных, когда полицейские уедут. Десять лет спустя у меня все еще был номер Нейта в телефоне (хотя он был заблокирован). Суть заключалась в том, что мы с Джеймсом пригласим Нейта, чтобы попытаться зарыть топор войны. В конце концов, прошло уже десять лет после всего этого беспорядка. Джеймс решил, что, если Нейт действительно был невиновен, он будет рад прояснить ситуацию и даже не будет знать о посылках, которые я получала. Но если Нейт стоял за этим, как он мог удержаться от того, чтобы снова поговорить со мной лично?

К сожалению, Нейт, должно быть, сменил номер, потому что все мои сообщения возвращались обратно. Однако я смогла найти его в социальных сетях, и, как и предсказывал Джеймс, мой бывший был очень заинтересован в общении. Я создала совершенно новый аккаунт, указав только свое имя и фотографию для общения. Нейт сказал, что на самом деле он набирался смелости, чтобы связаться со мной, после того как увидел меня. Он сказал, что считает судьбой то, что он переехал всего лишь на один квартал дальше.

– Я не говорю, что это второй шанс, – сказал мой бывший, – и я знаю, что ты, вероятно, замужем, но может быть, мы могли бы быть друзьями?

Я ответила, что все может быть, и пригласила его на кофе в тот же вечер.

Нейт появился ровно в 9 вечера, свежевыбритый, в черном блейзере, футболке и джинсах. Я сразу узнала его –  непринужденно-формальный стиль, в котором он ходил на свидания в приличные заведения. Он даже на выпускной бал одел что-то подобное, как будто у него была аллергия на галстуки и брюки.

– Эмма, ты выглядишь потрясающе, – сказал Нейт, пожимая мне руку, хотя я знала, что он хотел обняться. – Ты не изменилась. Все такая же красавица.

Я улыбнулась.

– А ты по-прежнему очарователен. Заходи.

Закрыв за ним дверь, я провела бывшего на кухню.

– Красивый дом, – заметил Нейт, прикусив губу. – Слушай, я просто хочу сказать, что я действительно ценю тебя...

Нейт замолчал, когда мы вошли на кухню и он увидел Джеймса, стоящего у стойки и наливающего кофе. На секунду я подумала, что Нейт убежит.

– Что он здесь делает? – прошептал бывший.

– Ну, мы поженились.

– Ты вышла за него замуж?

– Я тоже рад тебя видеть, приятель, – ответил Джеймс, ставя на стол три кофейные чашки и похлопав по стулу. – Присаживайся.

Нейт не шевелился.

– Все в порядке, – пообещала я, беря его за руку. – Я же говорила, что вышла замуж.

– Да, но не сказала за кого.

Джеймс поднял руки в знак сдачи.

– Я знаю, что мы с тобой не поладили, когда впервые встретились.

– Не смешно.

– Я здесь, чтобы помириться, – продолжил мой муж. – Тогда мы были практически детьми. Теперь мы взрослые. Давай забудем об этом.

Нейт взглянул на меня, потом на дверь. Я подумала, что он, наверное, нервничает из-за встречи с Джеймсом, так как знала, что мой муж, скорее всего, жестко отчитал его за преследование. Нейт напоминал мне кролика, забредшего в собачью будку.

– Пожалуйста, – сказала я, потянув его за руку. – Мы просто поговорим.

Нейт неохотно позволил провести себя к столу. Мы молча сидели, потягивая кофе. Я заметила, что кружка Нейта слегка дрожала. В конце концов он успокоился настолько, что я была готова прямо спросить его о подарках. Но Джеймс опередил.

– Что ты делаешь в этом районе? – спросил он, и в его глазах снова появился тот отстраненный, ледяной взгляд. Голубое небо, грозящее снегом. – Я сказал тебе держаться подальше.

– Я... я не знал, что ты здесь живешь. Клянусь. Это совпадение.

– Ты сказал, что это судьба, когда мы разговаривали ранее, – напомнила я ему.

– Судьба? – спросил Джеймс. – Как в любовной истории?

Нейт открывал и закрывал рот, как рыба на берегу.

– Я не это имел в виду.

– Ты хочешь сказать, что моя жена лжет?

– Нет! Нет. – Нейт повернулся ко мне. – Я не собираюсь ничего пытаться сделать. Обещаю. Я думал, ты просто хочешь прояснить ситуацию.

– Почему ты преследовал меня? Почему ты порезал мои шины? Ты заставил меня чувствовать себя в опасности, это было ужасно.

Нейт покачал головой.

– Я не делал этого! Я никогда не делал ничего подобного. Ладно-ладно, я следил за тобой немного после того, как мы расстались. Но это было просто из-за моей любовной тоски. Я никогда не делал ничего из того, о чем со мной говорила полиция.

Он звучал так убедительно, так честно. Это не имело смысла. Я решила копнуть глубже.

– Нейт, ты оставлял мне... подарки каждый декабрь? Последние десять лет я каждый год получаю необычные посылки.

– Что? Нет. Конечно, нет. Я даже не знал, где ты живешь, до прошлой недели. И даже если бы знал, – он посмотрел на Джеймса, – я знал, что должен держаться подальше.

Муж допил кофе.

– Так это действительно было совпадение, что ты переехал на нашу улицу? Просто невезение?

– Да, – выдавил Нейт. – Клянусь тебе, своей жизнью. Случайность. Глупость. Совпадение.

Джеймс кивнул и встал.

– Возможно, но лично я теперь думаю, что это была судьба. Когда я увидел, как ты переезжаешь несколько недель назад, я понял, что это будет тот самый год. Он подошел к кофейнику. – Кто-нибудь хочет добавки?

Нейт смотрел на меня, его глаза умоляли. В ушах у меня загудело. Пульс участился. Все, что сказал Джеймс, встало на свои места. Он напевал, наливая себе еще одну чашку кофе.

О-о-о, о-о-о-о…

Я узнала мелодию с открытки и из машины.

– Джеймс? – сказала я. – Ты сказал, что видел, как Нейт переезжал несколько недель назад? Почему ты мне не сказал?

Нейт наклонился вперед и схватил меня за руку.

– Пожалуйста, – прошептал он. – Что бы ты ни думала, что я сделал, не позволяй ему...

– Джеймс! – закричала я.

Он двигался очень быстро. В одну секунду он был у стойки, а в следующую – разбил наполовину наполненный кофейник о затылок Нейта. Мой бывший закричал, его кожа на голове была разорвана кипящей жидкостью и осколками стекла. Крик оборвался, когда Джеймс обхватил сильной рукой шею Нейта сзади, задушив его. Я вскочила так быстро, что стул опрокинулся, после чего замерла. Лицо Нейта покраснело от ожогов и нехватки воздуха. Я не знала, что делать. Ничего не имело смысла.

Затем Джеймс подмигнул, все еще медленно сдавливая предплечьем трахею нашего гостя.

– Я же говорил тебе, что это будет наш год, Эмма, – сказал он. – Я так долго ждал, чтобы сказать тебе это, с тех пор, как впервые увидел тебя. Но мне было так трудно выразить свои чувства к тебе.

Глаза Нейта закатились, руки безвольно опустились. Я увидела слезы, стекающие по его щекам. Посмотрела на Джеймса с его широкой, голодной улыбкой. И это заставило меня действовать.

– Куда ты идешь? – весело позвал мой муж.

Двадцать шагов до шкафа. Несколько секунд я нащупывала ружье, включая неудачную попытку схватить зонтик. Пару секунд боролась с рычагом, все время гадая, не почувствую ли я, как рука Джеймса обвивается вокруг моей шеи. Два ярко-красных патрона, похожие на маленькие петарды, по одной в каждом стволе. Я повернулась с ружьем и увидела Джеймса, стоящего между кухней и гостиной, с телом Нейта, без сознания или мертвым, на руках.

– Прости, что так долго не говорил тебе, – сказал Джеймс, его улыбка теперь была немного мягче. – Я следил за тобой несколько месяцев. Позаботился о конкурентах. Знаешь, я даже думал, что когда мы будем вместе, этого будет достаточно. Я мог бы быть доволен. Но любовь была настолько сильной, что меня тошнило, она подавляла меня, разрывала меня изнутри. Ты когда-нибудь видела щенка, который был настолько милым, что хотелось его задушить? Ты знаешь это чувство, не так ли? Это то, что я чувствовал каждый раз, когда смотрел на тебя, каждое утро, просыпаясь рядом с тобой. Мне нужно было найти девушек, которые были бы немного похожи на тебя, иначе, мне пришлось бы задушить тебя. – Он нахмурился. – Не хочу, чтобы ты думала, что я делал с ними что-то неподобающее. Я всегда был верным.

– Ты убивал их?

– После того, как причинял им боль, да.

Палец лежал на курке, но я знала, что если выстрелю, то попаду в Нейта. Если вообще смогу выстрелить. Все это казалось кошмаром, из которого можно вынырнуть в любую минуту.

– Зачем ты присылал мне... части тел? – спросила я, дрогнувшим голосом.

Джеймс улыбнулся, как будто это было само собой разумеющимся.

– Чтобы показать, как сильно я тебя люблю. Как отчаянно думаю о тебе. Постоянно. А те девушки, которые напоминали тебя, как они смели, понимаешь? Как они смели вообразить себя твоими соперницами?

– Это безумие.

– Эй, не будь жестокой. Неужели ты можешь придумать более уникальный подарок? Разве это не заставляет тебя чувствовать себя особенной?

Прежде чем я успела придумать ответ, Джеймс внезапно толкнул Нейта ко мне. Я выстрелила рефлекторно, выбив багровый кусок из ребер моего бывшего парня.

– Нейт! – закричала я, ошеломленная.

Джеймс набросился прежде чем я вспомнила, что у меня есть второй выстрел. Меня пронзило ощущение того, как тяжелый кулак мужа погружается в живот так глубоко, будто готов пробить его насквозь. Я сгорбилась, не теряя сознания, черные точки мельтешили перед глазами. Долгое время все, что я могла делать – это пытаться отдышаться, свернувшись калачиком на ковре. Послышался звук удара, а затем шаги, уходящие обратно на кухню. Джеймс вернулся и встал прямо за мной. Из кухни до меня доносилась музыка, ужасная и знакомая.

О-о-о, о-о-о-о

На прошлое Рождество я подарил тебе свое сердце,

Но на следующий день ты его отвергла.

В этом году, чтобы избавить меня от слез, я отдам его кому-то особенному.

– Тебе нужно время, чтобы это переварить, – произнес муж над моей головой. – Я понимаю. Не волнуйся, я буду рядом. Я пойму, когда ты будешь готова.

Что-то теплое и тяжелое упало между моими руками и лицом. Я не видела что, но запах был удушающим.

– Это наш год, – сказал Джеймс, наклонившись, чтобы поцеловать меня в макушку.

Затем он ушел, напевая эту песню. Я подумала о ружье, о том, чтобы остановить его, но даже дышать было больно. Позже прояснится, что он сломал мне два ребра. Кричать было невозможно, боль обжигала бок, словно раскаленная зажигалка.

Влажное, пурпурно-красное сердце Нейта лежало на полу в нескольких сантиметрах от моего лица. Я плакала, и это тоже было больно. Мой телефон остался на кухне, и музыка становилась все громче с каждым рывком, пока я ползла к нему по полу.

С Рождеством! Я упаковал и отправил подарок.

С запиской “Я люблю тебя”. От чистого сердца.

Теперь я знаю, каким дураком был.

Но если бы ты поцеловала меня сегодня, я знаю, это было бы ложью

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Березин Дмитрий специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.