Задайте себе очень важный вопрос «Как я отношусь к себе?»
Если этот вопрос кажется очень глупым и непонятным , но есть ещё наводящие вопросы.
Комментирую ли я в своей голове собственные ошибки и неудачи в саркастическом стиле? Типа «ну давай , молодец, так их» или «к успеху идём» это всё в унизительном для себя тоне.
Высмеиваю ли я себя в слабости ? «Устал человечек» или «ну что чахлик, добегалась?» в случае болезни… это все с жестокостью и высокомерием к себе.
Ближе к обеду , когда хочется есть не задаёте ли Вы себе вопрос «а ты заслужила? Все дела уже сделала?»
Если Вы дочитали до этого момента и не понимаете о чем речь, если Вы задались вопросом «зачем в дурке интернет раздают?», то Вы тот человек которому я завидую больше всего на свете. Просто это знайте , и дальше можно не читать.
Если Вы понимаете о чем я, то Вы должны знать главное. Это можно изменить в себе. Не просто и не легко , не за день, и даже не за год, но можно. И изменив только одно это вы попадёте в параллельный мир, не отрываясь от домашних дел. Не меняя больше ничего в своей жизни Вы будете жить в другой реальности.
А как это изменить? Много способов. Есть книги, есть психологи , есть психологические группы и т.д. Есть Вы сами в конце концов , и ваши мысли и намерения. Это не за пределами и не для богатых только. Это доступно каждому из нас и это то немногое на что может повлиять человек.
В этом видео Юрий Николаевич Луценко затрагивает глубокий философский вопрос о природе внутренних испытаний. Людям свойственно воспринимать жизненные трудности, внезапное раздражение, ревность или вспышки обиды как нечто исключительно негативное. Однако именно эти состояния безошибочно указывают на уязвимые места — те уголки души, которые еще нуждаются в исцелении.
Парадоксально, но даже самые темные проявления служат высшей цели, выступая своеобразными диагностами духовного состояния. Когда обстоятельства бьют по слабым местам, это не повод для уныния, а ценная подсказка: здесь еще осталась затаенная боль, а там — неконтролируемая эмоция. Замечая это, человек получает возможность искренне взглянуть на себя и сделать шаг к внутреннему освобождению.
Официальный сайт Юрия Николаевича Луценко "Ключи от Неба": https://keyssky.com
Если что, то это не ной городского сумасшедшего, а офигивание от того, что надо брать и тащить ответственность не только за все и всех, но и за свое состояние тоже. И себя не только нагружать, но и давать передышку в этой жизни.
Я думал, что я супер сильный, потому что я выжил в семье, где отец и брат, с интервалом в 20 лет покончили жизнь сами. А я типа справился.
Но как накопали мы с психологом, то я справился только частично и пришлось возвращаться психикой в этот вечер и доставать свои чувства, когда тебе 11 лет. Когда ты ребёнок и твой мир это мама и папа и случается какая-то хрень, то вообще жутко вспомнить, как это мир рушится, как матрица. Не остаётся ничего, во что ты верил, уходит тепло и как-будто сквозняк влетает в комнату и синим инеем покрывает часть твоих чувств, памяти и ощущений. Ты перестаёшь думать как ребёнок, чувствовать, делать "дурацкие" дела... или делаешь, но уже осознанно, с каким-то налетом взрослости или в потугах показаться взрослым.
И тебе жутко жалко мать и её слезы настолько горькие, что ты понимаешь, что сейчас нужно не о себе думать и своих чувствах, а заботится о ней.. Это ведь у неё ушёл самый близкий человек. Потом ты лежишь в кровати и тебе страшно встать и посмотреть что случилось, ибо там настолько все сумрачное, что если ты только наступишь ногой на пол, вставая с кровати, то тебя схватит чудовище и ты завязнешь в черной пучине горя, которое затопит все твоё сознание. Поэтому ты стараешься не дышать пока в соседней комнате творится вакханалии из криков и моря скорби.
Потом ты не веришь. Потом приходят люди и вздыхают, что-то говорят, но ты ничего ещё не понимаешь. И только на кладбище, когда закрывают крышку гроба, ты в шоке, что видишь любимого человека так близко в последний раз и тепло, которое ты испытываешь вырывается ураган слез и ты орёшь внутри, потому, что наружу неприлично, особенно для мальчиков. И ты испытываешь столько теплоты, хоть человек уже холодный на ощупь, как лед.
И теперь все подходят и говорят,- "Ты взрослый. Теперь вы с братом вдвоём главные. Тебе ещё жить и жить. Не расстраивайся."
А все это говорят, потому, что нельзя не говорить. Надо говорить просто что-то. Так принято. А как правильно-никто не учил.
Так вот к чему это я...
Теперь из возраста 40+, я сижу у психолога и говорю, у меня все хорошо, я все пережил и норм.... Он кивает и говорит - хорошо. Но он понимает, что нехорошо, что я все попрятал, чтобы выжить, сделать вдох, спрятал выжженное поле эмоций в дыру, чтобы никто не увидел. А сделал это по простой причине - не было взрослого человека, кто захотел бы или правильней сказать сумел показать мне что я могу поделиться, просто сказать о своих чувствах. Нас этому не учат, мы как роботы, должны принимать, не плакать, выдавать продукт мать его. А дальше радуйся в 40 что не сдох в 30, или в 50, что не в 40 и тд.
И когда я полез в свое прошлое и увидел, что мама стала ребенком, а мне надо было стать взрослым и что уже некому размещать мои эмоции, что мне пора заботиться о маме и её ощущениях в 11. Это неплохо, но потом целая цепочка потянулась через всю жизнь...
Из этого вылилось что я должен терпеть, не говорить лишнего. Что люди важнее, чем моё мнение. Всех нужно пропустить вперед. "Петру Иванычу" нужнее эта колбаса, пусть берет, а "Василисе Степановне" нужно высказаться, а я годик потерплю, ничего со мной не случится...
И потом с женой проблемы, потому что ей важнее, а я терпила, ей же хуже, а я смогу... А через 20 лет ты уже не тащишь, ты только финансово можешь, а все остальное дыра - отношения, чувства, разговоры, секс, все в трубу...
Все люди хорошие вокруг, просто я должен был взять ответственность за себя прежде всего, а потом уже делать счастливым и терпеть за другого человека. И это я виноват, в том что сам себя не уберег, не крикнул лишний раз, а ради спокойствия молчал...
Поэтому вот такая ниточка может тянуться за тобой всюююю жизнь и ты её не видишь, а просто справляешься, а потом перестаёшь и r. i. p.
Частично мы совершаем маленькие самоубийства каждый день, когда предаем себя и свои чувства.
Краткая предыстория: был жирным, ненавидел себя, не общался ни с кем, плакал под одеялом
Потом случился пауэрлифтинг. Начиналось как тема просто, чтобы перестать ненавидеть себя хотя бы на пару часов в день
---
Что дают большие веса, кроме грыжи и вопросов «ты еб*нат?»
1. Ты перестаёшь думать
Когда ты приседаешь 200, в голове нет места для мыслей «я лох», «я чмошник», «от меня воняет». Там только: «либо встал, либо х*й знает, как её потом с тебя снимать». Это лучше любой медитации. Это разгружает
2. Самооценка поднимается не от слов, а от фактов
Можно сколько угодно говорить себе «я останусь ничтожеством навсегда». А можно просто пойти сделать жим с весом, который никогда в руки не брал. И ты реально стал лучше, хоть в чем-то. И это уже прогресс
3. Жир уходит, но пофигу
Полному человеку проще прогрессировать конкретно в кг на штанге. Ты чувствуешь себя сильным. А сильный и толстый — это уже не «просто толстый». Это «амбал-буйвол»
4. Рефлексия сгорает в подходе
Все эти «ой, я ничтожество», «меня не замечают», «я никому не нужен» — они просто не лезут в голову, когда ты пытаешься выжать вес, который тебя придавит, если расслабишься
---
Что в итоге?
Я не похудел сразу. У меня не появилась куча девочек. Но я перестал ненавидеть себя. И это главное
Штанга не лечит душу, но она даёт по башке так, что душа временно замолкает. А в тишине можно собрать себя заново
Так что если у вас жир, тревога или просто п*здец в голове — попробуйте прийти в зал и взять вес. Хуже уже не будет
Утро выдалось ленивым. После вчерашней эмоциональной бури в парке аттракционов девушкам хотелось простого отдыха. Они выбрались на своё привычное озеро сразу за микрорайоном — место, знакомое до мелочей, куда в хорошую погоду они часто ходили даже пешком. Там они загорали на старом дощатом пирсе и лениво ныряли в прохладную воду. Аня пыталась освоить сап-борд: Лена показывала приемы, смешно балансируя руками, а Аня пробовала делать на доске йогу, пока они обе не свалились в воду под общий хохот. Было весело, солнечно, по-домашнему уютно, но... уже чего-то не хватало. Вкус адреналина, который они почувствовали вчера, требовал добавки. Пресный отдых быстро наскучил.
К вечеру на горизонте появился Антон. Он сразу заметил их скучающие лица.
— Ну что, русалки, закисли? — усмехнулся он. — Я знаю место, где точно не уснете. Тридцать километров отсюда. Высоченный мост. Банджи-джампинг.
Глаза девушек загорелись. Это было именно то, что нужно.
На мост они приехали уже на закате, когда ущелье внизу наполнялось густыми тенями, делая пропасть визуально бесконечной. Одежда девушек — легкие топики и короткие шорты — как раз подходила для такого аттракциона. Правда, пышные прически пришлось укротить: волосы заставили убрать из соображений безопасности. В довершение образа всем троим выдали полный комплект защиты: каски, наколенники и налокотники.
Первой пошла Аня. Ее закрепили в страховочной системе, и она подошла к самому краю платформы. Инструктор жестом показал: разворачивайся. Аня встала на край, пятки нависли над пустотой, ветер обдувал лицо. Она закрыла глаза. Глубокий вдох. Снова это чувство. Точка невозврата. Момент, когда ты больше ничего не контролируешь, когда нужно просто довериться миру. Она не стала отталкиваться. Она просто расслабила мышцы спины и позволила себе опрокинуться назад. Тело мягко пошло в наклон, горизонт перевернулся, и она беззвучно ухнула в бездну, раскинув руки, как птица, летящая спиной вперед.
Затем настала очередь Лены. Для нее инструкторы приготовили особое «меню». Ее не заставили прыгать — ее подвесили. Лена висела над пропастью на толстом канате, вцепившись в лямки побелевшими пальцами. Сердце колотилось где-то в горле.
— Не переживай, проверим страховку, — невозмутимо сказал инструктор и достал нож.
— Эй, вы чего?! — взвизгнула Лена. Лезвие прошлось по натянутым волокнам. Треск лопающейся веревки в тишине прозвучал как выстрел. Лена провалилась на полметра вниз и зависла на более тонкой стропе.
— Упс, — сказал парень с ножом. — Ну, эта вроде держит. Хотя... Он начал медленно, садистски медленно перепиливать и эту стропу. Лена видела, как лопаются нити одна за другой. Она понимала головой: это аттракцион, это безопасно, здесь тысячи людей прыгали. Но древний инстинкт самосохранения кричал от ужаса. Внизу — сотни метров. Жизнь буквально висит на волоске. И этот волосок становится все тоньше.
— Ну, покеда! — ухмыльнулся инструктор и перерезал последнюю жилку. Опора исчезла мгновенно. С известным ускорением свободного падения 9,8 м/с² Лена камнем полетела вниз. Её длинный крик эхом отразился от стен ущелья, смешиваясь со свистом ветра.
Когда девушек подняли обратно, бледных, но с горящими от восторга глазами, на площадку вышел Антон.
— Ну, девчонки, вы даете, — он покачал головой, натягивая снаряжение. — Сейчас покажу класс. Он подошел к краю уверенно, по-хозяйски. Посмотрел вниз, оценил высоту. Встал в героическую позу, готовясь к красивому прыжку «ласточкой».
— Я готов! — громко объявил он, набирая воздух в грудь. Но инструктор, видимо, решил, что пафоса слишком много. Не дожидаясь прыжка, он просто, без затей, уперся подошвой кроссовка Антону в спину и пинком отправил его в полет. Героического прыжка не вышло — Антон полетел вниз, нелепо махая руками и ногами, под дружный смех девушек и инструкторов.
* * *
Обратная дорога напоминала сцену из комедии. В салоне машины стоял такой шум, что Антон едва слышал навигатор. Энергия била через край: девушки то и дело всплескивали руками, перебивали друг друга и истерически хохотали.
— Нет, ну вы видели его лицо? — возмущалась Лена с заднего сиденья, вытирая выступившие от смеха (или остаточного стресса) слезы. — «Веревка выдержит слона... Ой, кажется, не выдержит». Маньяк! Натуральный маньяк! Я там чуть с ума не сошла, пока он эти ниточки пилил. У него глаза были как у Ганнибала Лектера, честное слово!
Аня, сидевшая на пассажирском, обернулась: — Зато какой эффект! Ты бы сама еще полчаса собиралась с духом. А так — чистая психология. Он просто не дал тебе времени на страх. Раз — и ты летишь.
— Ой, Антош, прости, — сквозь смех выдавила Аня. — Но это было эпично. Ты стоишь такой героический, грудь колесом, готовишься к прыжку веры... А он тебя — бац! — как футбольный мяч.
— Это называется «This is Sparta!», — подхватила Лена, изображая пинок ногой. — Я видео потом пересмотрю, там наверняка твое лицо в этот момент — просто шедевр.
Антон обиженно покосился на них, но губы сами расплывались в улыбке. — Я вообще-то хотел красиво прыгнуть. Ласточкой! А из-за этого гада полетел как подбитый вертолет. Руки в одну сторону, ноги в другую...
— Слушай, может, у них так принято? — предположила Аня. — Для тех, кто слишком долго красуется?
— Да он просто садист, — уверенно заявила Лена. — Но веселый. Знаете, в этом что-то есть. Я когда висела на этой последней ниточке, я реально с жизнью попрощалась. А потом летишь — и такое счастье, что живая! Этот инструктор точно знает, что делает. Продает не прыжок, а ощущение, что ты выжил.
— Ага, — кивнул Антон. — И ощущение полета от хорошего пинка под зад. Сервис «пять звезд», блин.
Машина неслась по ночной трассе, фары выхватывали разметку, а внутри, под бесконечные шутки над «инструктором-маньяком», троица чувствовала себя настоящей командой, пережившей маленькую войну.
Взрослый – это человек, который себя взращивал: взращивал своё сознание, свою ответственность, свой фокус внимания, свою добросовестность и другие качества. Если человек себя не взращивает, то он так и останется ребёнком в теле постаревшего человека.
