Про этот бой я знаю не от участников. Участников осталось шестеро, и все шестеро — бандиты, а бандиты не рассказывают.

Я знаю от земли.

Пришёл на место через сутки, когда всё уже кончилось, и прочитал по следам, по гильзам, по тому эху, которое остаётся в воздухе после большой стрельбы. Прочитал не всё, но достаточно.

Остальное дополнил Сидорович. У него везде уши, а после того случая он специально выяснял — потому что понял раньше всех, что произошло.

---

Банда была не Черепа. Другая, помельче — четырнадцать человек, старший по кличке Штык. Держали участок между Дикой территорией и старым складским комплексом: обирали одиночек, торговали краденым, ничего выдающегося.

Склады они считали своими. Не потому что там что-то было — просто территория, на которой можно устроить схрон и не платить никому.

Четыре ангара, административный корпус, бетонный забор с проломами. Место как место.

В ту ночь они там ночевали — двенадцать человек в административном корпусе, двое на посту.

---

Гости пришли в половине третьего.

Часовые их не заметили. Их вообще не заметили бы, если бы не собака — обычная зоновская псевдособака, которая прибилась к бандитам и жила при них за объедки. Она проснулась и начала выть.

Один из часовых, парень по кличке Мятый, пошёл её пнуть. И увидел движение у забора.

Он не стал разбираться. Выпустил очередь в темноту и заорал.

Это его и спасло — не выстрел, а крик. Ответная очередь прошла там, где он стоял секунду назад; он уже падал за бетонный блок.

Второй часовой погиб на месте.

---

Их было двадцать с чем-то. Точное число никто не считал.

Экипировка — чёрная, без знаков различия. Приборы ночного видения. Оружие с глушителями. Двигались тройками, перекрывая друг друга, — так работают военные, а не бандиты и не наёмники обычного пошиба.

И работали они на уничтожение. Не на захват, не на вытеснение — зачистку.

Первые три минуты боя выглядели как избиение.

---

Бандиты выскакивали из корпуса в темноту, и темнота их выкашивала. Тепловизоры против голых глаз. Глушители против грохота, по которому можно определить направление. Слаженность против паники.

За три минуты Штык потерял пятерых.

Он это понял и сделал единственную умную вещь за всю свою жизнь: заорал команду «В ангар! Третий ангар, все туда!»

Третий ангар был бетонный, старый, с одними воротами и без окон.

Ловушка. Но ловушка с одним входом лучше, чем открытое поле, где тебя видят, а ты нет.

Девять человек добежали.

---

Дальше начался бой.

Ангар был забит хламом: ржавые стеллажи, поддоны, бочки, остовы погрузчиков. Бандиты рассыпались внутри, залегли за укрытиями и стали ждать.

Штурмующие подошли к воротам и остановились.

Здесь их преимущество кончилось. Внутри ангара было темно так, что тепловизор давал не картинку, а кашу: остывающий металл, тёплые бочки, тела за железом. И вход был один — узкий, простреливаемый с восьми стволов.

Первая тройка вошла и полегла в проёме.

Вторая — не пошла.

---

Они попробовали иначе.

Кинули светошумовую. Бандиты отвернулись — не потому что подготовленные, а потому что рефлекторно закрылись от вспышки. Оглушило, но не выбило.

Штурмовая группа вошла следом.

И тут случилось то, чего они не рассчитали.

Бандиты стреляли не по целям. Они стреляли по площади. Наугад, длинными, во всё пространство перед воротами, потому что не видели ни черта и не пытались увидеть.

Профессионал так не делает: расход патронов чудовищный, эффективность низкая.

Но в узком проёме, куда одновременно входят четверо, плотность огня важнее точности.

Из четверых вышел один.

---

— Они там воевали как в подвале, — сказал мне потом Сидорович. — Без тактики, без прицела, на страхе. И именно поэтому не проиграли.

— Не понимаю.

— Тихий, эти люди снаружи умели воевать против таких же, как они. Против тех, кто действует разумно. А в ангаре сидели двенадцать... девять уже... девять уголовников, которые никогда в жизни не действовали разумно. Они реагировали неправильно. Их нельзя было просчитать.

Он щёлкнул рычажком.

— Иногда тупость — это броня.

---

Бой в ангаре шёл сорок минут.

Штурмующие попробовали вскрыть заднюю стену — принесли заряд, поставили, подорвали. Стена не поддалась: бетон с арматурой, тридцатых годов, делали на совесть.

Попробовали выкурить — забросили дымовую шашку. Бандиты откинули её обратно.

Попробовали выманить — один из них крикнул по-русски: «Выходи, разговор есть, никто не тронет».

Штык ответил очередью в сторону голоса.

---

К четырём часам утра в ангаре оставалось семеро.

Снаружи — они это не знали, но потом посчитали по телам — оставалось одиннадцать.

И тогда штурмующие сделали ошибку.

Они начали спешить.

До рассвета оставалось часа полтора. Кто-то там принимал решение, и решение было: закончить до света. Значит, надо идти внутрь.

Пошли всей группой, одновременно, через ворота и через пролом в стене, который сделали пятнадцатью минутами раньше.

---

Дальше была свалка.

Не бой — свалка. В темноте, среди стеллажей и бочек, где никто никого не видел дальше двух метров.

Стреляли в упор. Дрались прикладами. Один из бандитов — здоровый, по кличке Гиря — задушил противника голыми руками, потому что автомат заклинило.

Мятый — тот часовой, который начал всё криком, — забрался на стеллаж и стрелял оттуда вниз, пока в него не попали, и он не упал на бетон и не сломал позвоночник.

Штык поймал две пули в бронежилет и одну в бедро.

Через двенадцать минут всё кончилось.

---

Шестеро.

Шестеро бандитов из четырнадцати. Все раненые, двое тяжело.

И одиннадцать тел в чёрном.

Они сидели среди этих тел, в темноте, и не понимали, что произошло. Кто это был. Зачем пришёл. Почему за какой-то склад с барахлом положили двадцать с лишним человек.

Штык, зажимая бедро, дополз до ближайшего тела и начал его обыскивать.

---

Документов не было. Ни у одного.

Не было ничего личного: ни бумажника, ни телефона, ни жетона. Форма без маркировки, оружие с затёртыми номерами.

Но был груз.

У четверых из одиннадцати — за спиной, в специальных креплениях, — были контейнеры. Металлические, цилиндрические, сантиметров сорок высотой, с герметичными крышками и клапанами.

Штык открыл один.

Не потому что смелый — потому что раненый, злой и хотел понять, за что положили его людей.

---

Внутри был порошок.

Серо-зелёный, мелкий, слегка светящийся в темноте.

Штык понюхал — и его сразу вырвало. Не от запаха: запаха не было. От чего-то другого, что накрыло сразу, как удар.

Он закрыл крышку.

И сказал единственную умную фразу за эту ночь — вторую:

— Не трогать. Никому.

---

Через день на складах появился я.

Меня привёл Сидорович — он узнал о бое от кого-то из своих и понял, что дело нестандартное. Бандиты к тому моменту ушли, забрав своих раненых. Тела в чёрном остались.

Я осмотрел место.

Прочитал по следам почти всё, что описал выше. Прочитал и другое — то, что не читается глазами.

Четыре контейнера стояли в стороне, в углу ангара, накрытые брезентом. Штык их не тронул и не унёс.

Я подошёл.

И остановился в трёх метрах.

---

От контейнеров шло — не излучение. Намерение.

Я знаю, как это звучит. Но точнее сказать не могу.

Содержимое было живое в том же смысле, в каком была живой та дрянь в рюкзаке курьера. Не организм — процесс. Способ существования, ищущий среду.

Только в рюкзаке был один зародыш, а тут — четыре контейнера порошка. Килограммов по восемь каждый.

И я почувствовал ещё одно.

Оно было настроено.

---

Объясню, как понял.

Та дрянь в рюкзаке распространялась слепо: через вещи, через ткань, через кожу — что попадётся. Медленно, тупо, как плесень.

Эта была другой. В ней была структура — сложная, направленная, с чем-то вроде адресации.

Она искала не любую среду. Она искала конкретную.

Я стоял в трёх метрах от контейнеров и чувствовал, как содержимое пробует меня — и отбрасывает. Не подходит. Не тот тип.

Тогда я попробовал понять, кто подходит.

---

Ответ пришёл сразу, целиком, и от него мне стало по-настоящему плохо.

Она искала аномалии.

Не людей. Не животных. Аномалии — те структуры, из которых состоит Зона: «жарки», «электры», «карусели», «студни», всё, что делает Зону Зоной.

Порошок был предназначен для внесения в аномальные образования. И то, что он там делал — я не смог прочитать точно, но понял направление.

Он их размыкал.

Аномалия — это устойчивая структура. Она держится сама на себе, замкнута, локальна. Ты можешь обойти «жарку», потому что у неё есть границы.

Порошок снимал границы.

---

Восемь килограммов, внесённые в достаточно крупную аномалию, превращали её из точки в процесс. Она переставала быть местом и начинала быть направлением — распространялась, захватывая соседние структуры, сцепляясь с ними, разрастаясь.

Четыре контейнера. Четыре крупных узла.

Если выбрать правильные точки — а тот, кто это готовил, точки бы выбрал правильно, — Зона перестала бы иметь периметр.

Не «стала бы опаснее». Перестала бы иметь границу.

Тридцать километров превратились бы в шестьдесят. Потом в сто пятьдесят. Потом никто бы уже не считал.

---

Я сел на бетонный пол, в трёх метрах от брезента, и долго не мог встать.

Потому что понял, чего мы избежали. И как.

Двадцать два подготовленных человека шли через Зону к точкам внесения. Их маршрут проходил мимо старых складов — я потом посмотрел по карте, действительно кратчайший путь к первому из вероятных узлов.

На складах ночевали бандиты.

Штурмовая группа не могла оставить у себя в тылу четырнадцать вооружённых человек, которые видели их проход. Стандартная процедура: зачистить и идти дальше. Полчаса работы против неподготовленных.

Полчаса растянулись на четыре часа и стоили им одиннадцати человек и всего груза.

Потому что зоновские бандиты — это не «неподготовленные». Это люди, которые выживают в Зоне без правил, без дисциплины и без плана уже много лет.

Их нельзя просчитать, потому что там нечего считать.

---

— Они спасли Зону, — сказал я Сидоровичу, когда вернулся.

Он не удивился. Он уже понял сам, по своим каналам, по цифрам.

— Спасли, — согласился он. — Случайно. Защищая склад с ворованными консервами.

— Им кто-нибудь скажет?

Сидорович посмотрел на меня поверх накладной.

— Тихий. Штык — мразь. Он в прошлом году двоих новичков положил ради полутора тысяч. Гиря людей на органы возил, пока канал не накрылся. Это не герои.

— Я не про геройство. Я про то, что они не знают, что сделали.

— И не надо, — сказал Сидорович. — Мразь, узнавшая, что спасла мир, становится мразью с обоснованием. А это хуже.

Он щёлкнул рычажком.

— Пусть думают, что отбили склад. Им так привычнее, а нам спокойнее.

---

Контейнеры мы засыпали солью.

Пять тонн — Сидорович нашёл, не спрашивая цены, и это было единственный раз на моей памяти, когда он не назвал сумму.

Яму копали трое суток, в стороне от складов, в глине. Опустили контейнеры, не открывая. Засыпали солью, потом землёй, потом залили бетоном — Сидорович пригнал миксер, откуда — не знаю и не спрашивал.

Сверху положили бетонные плиты.

Место не отмечено.

---

*Кто отправил группу, осталось неизвестным. Тела в чёрном пролежали на складах трое суток, потом исчезли — за ними пришли, аккуратно, ночью, забрали всё, включая гильзы. Следов техники не осталось: значит, забирали пешком, значит, недалеко.

Штык прожил после боя два года и умер обычной для бандита смертью — от пули в спину, от своих же, при дележе.

Гиря ушёл из Зоны, работает где-то охранником.

Мятый остался жив, но со сломанным позвоночником; его вынесли свои — единственный поступок, за который к этой банде можно испытывать что-то, кроме отвращения.

Бетонная площадка в глине стоит до сих пор. Трава на ней не растёт. Сталкеры считают, что там радиационное пятно, и обходят.

Сидорович раз в полгода посылает человека проверить, не потревожена ли плита. Платит из своих. На вопрос зачем — не отвечает.

Тихий однажды сказал Фитилю: «Меня беспокоит, что группа была одна, а точек внесения — четыре. Значит, они рассчитывали дойти до всех четырёх одной группой. Значит, они очень хорошо знали Зону».

Фитиль спросил: «И что это значит?»

Тихий ответил: «Что кто-то из них тут раньше жил».*

Привет! Это Dessly!

🎯 Польская студия VARSAV Game Studios поделилась важной новостью для всех любителей приключенческих игр. Стало известно, что их динамичный проект под названием Barkour появится в магазинах уже в конце этого года. Разработчики не только назвали примерный срок релиза, но и порадовали фанатов свежим сюжетным видеороликом, который раскрывает атмосферу будущей игры.

Если вы ждали яркую аркаду с умным сюжетом, то этот релиз определенно стоит взять на заметку. Авторы обещают увлекательное путешествие, которое не даст заскучать ни на минуту.

Напоминаем, что пополнить баланс Steam быстро и без лишних сложностей можно через Dessly.com

👉 Dessly делает процесс пополнения Steam кошелька максимально удобным, быстрым и безопасным!

Сюжет и главный герой

🎯Действие игры разворачивается в жанре шпионской комедии. Нам предстоит взять под контроль секретного агента с позывным Г.Р.О.М., который, вопреки стереотипам, является самым настоящим псом. Но это не простой питомец – он буквально обвешан высокотехнологичными гаджетами, которые помогают ему в борьбе со злом.

Задача у героя классическая и благородная: нужно остановить армию злодеев и, конечно же, спасти планету от неминуемой угрозы. Чтобы выполнить миссию, четвероногому шпиону придется посетить множество интересных мест.

Вас ждут прогулки по таинственным лесам, полным ловушек, и опасные спуски в мрачные подземелья старинных замков. Каждая локация обещает быть уникальной и визуально впечатляющей.

Особенности игрового процесса

🎯Геймплей Barkour строится на трех китах: скрытность, ловкость и сила. Здесь вам придется одинаково часто полагаться на стелс, чтобы незаметно устранять врагов, на паркур для преодоления препятствий и на прямые драки, когда ситуация выходит из-под контроля.

Разработчики предусмотрели полуоткрытую структуру уровней. Это значит, что у игроков будет свобода выбора: можно пройти миссию тихо и незаметно, а можно устроить шумный переполох. Для тех, кто любит исследовать все досконально, в игре спрятано множество секретов. Вы сможете находить тайные комнаты, искать обходные пути и собирать коллекционные предметы.

Кроме того, по мере получения нового оборудования и прокачки умений у вас появится возможность возвращаться на старые уровни, чтобы добраться до мест, которые раньше были недоступны.

Когда и где поиграть

🎯Релиз игры запланирован на четвертый квартал 2026 года. Купить новинку можно будет сразу на нескольких платформах: игра выходит на персональных компьютерах (в том числе в Steam и Epic Games Store), а также на современных консолях – PlayStation 5 и Xbox Series.

Особенно приятным сюрпризом для русскоязычных игроков станет наличие полной текстовой локализации. Вам не придется разбираться в меню и диалогах с помощью словаря – всё будет переведено на русский язык.

А уже на этой неделе в рамках крупной выставки gamescom 2026 студия планирует выпустить обновленную демоверсию для ПК. Если хотите попробовать игру до релиза, самое время следить за новостями.

🔥 Не тяни кота за подписку — жми "Подписаться" прямо сейчас! → VK Dessly

Пламя продолжало охватывать дом, который погибшая семья делила с двумя ёкаями¹. Периодически были слышны звуки падающих балок и лопающихся стекол. Рин молча сидела рядом. Когда послышались приближающиеся сирены, а в сторону горящего дома начали стягиваться люди, она встала, схватила рукав моей рубашки и потянула за собой. Когда мы отошли достаточно далеко, я спросил:

– Следишь за мной?
– Отчасти. Увидела тебя на фестивале, хотела поздороваться. Ты как раз разговаривал с куском мусора, а потом достал его оттуда и потащил куда-то. Когда я поняла, что это тётин-обакэ², мне стало интересно, что будет дальше, – пожала плечами Рин.
– И как, понравилось? – раздраженно спросил я.
– Не знаю, что там внутри, – кивнула она на горящий дом, – но, судя по всему, там не было ничего хорошего.

Я промолчал. В тишине мы дошли до оживленной части города, где еще ходил общественный транспорт и, несмотря на поздний час, были люди.

– Проводить тебя? – спросила Рин.
– Не надо. А тебя? – спросил я ее.
– Не надо, – она отрицательно помотала головой. – Где мне тебя найти? – делая шаг в сторону, спросила она.
– Книжный у парка Боккэто³, – ответил я, и мы разошлись в разные стороны.

Рабочий день сегодня на редкость насыщенный. С самого утра приходила подруга Химари. Та, которая не умеет признавать ошибки, но может напасть с палкой на нэкомата⁴.

– Ты вообще нормальный? Это вообще-то гостинг⁵! – кричала она размахивая руками. – Что такого должно было произойти, что ты, такой… никакой, бросил Химари, такую идеальную, одну в парке ночью?! А?
– По пути за лимонадом я встретил ёкая, который хотел спасти важную для него семью от важного для него ёкая. Получилось не очень, но он пытался. Я помогал. Получилось не очень, но я пытался. – сказал я.
– Ты точно ненормальный! Без тебя ей будет лучше. И ты ее недостоин. Бедная Химари, постоянно ведется на симпатичных парней с грустными глазами.
– Слушай, я виноват и хочу изв…
– Ни за что не позволю тебе ее снова увидеть! – прервала меня девушка, уже поворачиваясь в сторону выхода.
– Передай Химари, что мне очень жаль. Пожалуйста! – крикнул я ей вслед, на что та лишь громко фыркнула и хлопнула дверью.

Сегодня снова заходили охотники на демонов. Начинающие. Настолько начинающие, что еще учатся в средней школе. Обычно их трое: один в очках и с любопытным взглядом, у второго горят глаза при упоминании ёкаев, а на рюкзаке болтаются две игрушечные катаны, а третья – девочка, которая, как мне кажется, тоже без проблем с палкой на нэкомата пойдет. Сегодня парня с катанами не было. “Болеет”, – грустно поведал мне очкастый друг.

Угадаете, какую книгу малолетние охотники ищут и ждут уже не один месяц? Правильно, бестиарий Ториямы Сэкиена⁶. “Врага надо знать в лицо!” – как-то сказал тот, что с катанами. Где-то я это уже слышал. Тем не менее, последний экземпляр книги забрал студент. Но школьники не унывают, заходят и спрашивают эту книгу так часто, что я мог бы ее уже написать по памяти. И дополнить своим опытом. Только сначала придется научиться рисовать. А это лень.

Было людно:

– А вы прочитали все книги в этом магазине? Тогда как же вы тут работаете, если нет? – расспрашивала девочка лет 6.

– А есть точно такая же книга, но с зеленой обложкой? – уточняла ее мама.

– А можно напечатать эту же книгу другим шрифтом? – интересовался парень с надписью “Wanna play with fonts?”⁷ на футболке.

– А что мне сделать, чтобы написать книгу? – интересовалась женщина с бумажным пакетом из ближайшей пекарни.

Запах выпечки напомнил о том, что я не обедал. А рабочий день уже почти закончился. От этого я был еще более раздражен.

Прямо перед закрытием в магазин влетела Рин.

– Дело есть, срочное. Пошли, – потянула она меня за руку.
– Не смешно. – недовольно ответил я, скинув ее руку.
– А если я скажу, что ты мне нравишься? – посмотрела на меня вопросительно Рин.
– Я не поверю.
– Ладно, я пыталась, – сказала она, грубо схватила меня за плечо и потащила в сторону выхода.

Я сопротивлялся и, кажется, еще чуть-чуть и мы бы подрались, но тут входная дверь открылась и послышался голос:

– Тэцу Катанамичи, я разве так тебя воспитывал? А ну иди и помоги девушке! – с возмущением в голосе сказал дед. – Я в гости, соскучился. – уже мягче продолжил дед в ответ на мой удивленный взгляд. – Но это потом, бегите уже.

Рин не стала ждать, пока я осознаю происходящее, и утянула меня за собой, кивнув деду в качестве «спасибо» на выходе.

Мы сели в машину, и начался мастер-класс по небезопасному вождению с нарушением всех правил дорожного движения. Мы ехали в сторону южной окраины города, в нескольких километрах от которой располагаются сельскохозяйственные предприятия. Рин достала телефон и набрала кому-то. ”Где ты” и “скоро будем” – вот и весь разговор. Не успев положить трубку, она резко повернула налево, на что вслед нам протяжно просигналили чуть ли не все машины вокруг.

– Может, расскажешь, что происходит? – не выдержал и спросил я.
– Покойники стали возвращаться домой и нападать на родственников.

Ну конечно. Я отчаянно вздохнул, но не нашел, что на это ответить.

Девушка затормозила на улице, через дорогу от которой была приличная лесополоса, а за ней начинались фермерские поля. Она достала катану и танто⁸ с заднего сиденья и закрепила на поясе. Неожиданно, но ладно. В кустах, что перед основным массивом деревьев, что-то происходило. Разглядеть было сложно, Рин снова схватила меня за руку. Да сколько можно-то! Неприлично трогать людей без их на то разрешения. Мы довольно быстро добрались до места, где человек в монашеской одежде посохом бо⁹ сражался с двумя… зомби? Монах ловко уложил обоих противников и вогнал им посох с металлическим наконечником одному в лоб, второму в глаз. Заметив нас, он повернулся и начал говорить:

– Ты почти вовремя. Ближе этих к городу никто не подошел, но в лесу, – указал он вглубь деревьев, откуда доносились шорохи, – их достаточно. Сейчас еще не слишком темно, нельзя выпускать их оттуда.

Тут монах перевел взгляд на меня, стоящего позади Рин, и его глаза округлились от удивления.

– Цутому? – недоверчиво спросил я.
– Тэцу? – подозрительно спросил он.
– О, вы знакомы, круто. А теперь давайте займемся делом. – сказала Рин и снова грубо схватила меня за руку и потащила за собой. – Наша задача – не давать зомби выйти из леса и валить зомби. Напомню, чтобы убить, надо повредить мозг. Погнали! – крикнула она и побежала вперед.

Я принял облик оборотня. Вот оно, чувство свободы. И рванул в лес. Было весело. Догнать зомби легко, они медленные. Разорвать зомби легко, они разлагающиеся. Пробить череп чуть сложнее, но у меня же когти и, на крайний случай, челюсть. Кстати, они невкусные. От слова совсем. Я до сих пор с теплом в желудке вспоминаю угря-икути¹⁰. В одном месте мне попалась стайка нежити. Неудобно, что если сильно отбросить зомби в дерево, он разваливается и стекает с него частями. Ищи потом в этой каше голову с мозгом. С криком “Паркур!” я прыгнул, оттолкнулся от дерева и залетел прямо в центр зомби-тусовки. Изобразил что-то типа вертушки (а я прям полный круг выдаю) и начал бойню с тех, кто не упал от моего удара. Может, мне тоже катану надо? А что, чуть более дальний бой, чем в рукопашку. Интересно, это удобно? Дальше в ход пошли те, кто успел подняться. Было не очень удобно драться, стоя в месиве из трупов и частей тел, но я молодец, я справился.

А лесок-то не такой уж и маленький. Не один час мы его обходили вдоль и поперек. Пару раз я пересекался с Рин. Красиво она, вот это вот всякое, с катаной. Я так засмотрелся, что не заметил, как за меня зомби схватился. “Талант, помноженный на практику, это большой талант” – говорил дед. Это точно про Рин.

Мы заметили, что зомби приходят со стороны фермерских построек, которые находятся через большое поле от нас. Они до сих пор по одиночке в разброску шли в нашу сторону. Мы пошли навстречу, по пути избавляясь от них. На территории мы не нашли никого, кроме пары застрявших в заборе зомби, от которых тоже избавились. Было решено разделиться. Я проходил мимо ряда каких-то сараев, когда из одного из них послышался шум. Ручка не поддавалась, и я, приложив силу, практически вырвал дверь. Угадайте, кого я там увидел? Подсказка: кто шарит в некромантии? Это был тот самый нэкомата, который хотел сожрать Химари и ее подругу. Или же убить и воскресить?

Я схватил его за холку и потащил к ребятам. Оказалось, что нэкомата-то у нас фермер. Коровы у него, молоко, мясо. Свое, натуральное, говорил он, спрос есть.

– Что здесь происходит? – спросил Цутому.
– Как что? Фермерское хозяйство, не видишь что ли? – возмущался нэкомата, которому за такой ответ прилетело посохом.
– Причем здесь армия нежити?
– Ты видел, какую зарплату сейчас просят рабочие? Это ж разориться можно! А налоги? А эти бесплатные, управлять ими легко. – говорил нэкомата, не чувствуя своей вины в происходящем.
– У нас трупы кремируют. Где ты их взял? – продолжал расспрос монах.

Нэкомата замолчал и опустил взгляд, на что получил очередной удар посохом.

– Ладно, ладно! У меня знакомый в крематории есть. По пеплу-то родственника не опознаешь. Бартер у нас. Я ему мясо, он мне мертвое мясо. – хихикал он.

Еще один удар посохом от Цутому.

– Что пошло не так сегодня? – спросил он.
– Не заметил, как зомбей стало слишком много, поздно понял, подчистить ряды не успел, а ресурс для манипуляции нежитью у меня ограниченный, оказывается.
– Бестолочь, – выдохнул монах.
– Что делать будем? – спросила Рин.
– Могу сожрать, – с показным безразличием, но тайной надеждой вмешался я.
– Федералам сдадим. – твердо сказал Цутому.

А я вообще-то голодный. Виновника торжества скрутили и монах потащил его обратно к лесу. Напоследок он сказал:

– Трупы собрать и сжечь.

И снова мы с Рин сидим перед “костром”. Скорее грустно, чем душевно, но тем не менее. Можно это назвать романтическим опытом? Перед этим мы три часа собирали трупы и стаскивали их на середину поля. Бензин нашелся у горе-фермера. Костер получился внушительный. С треском, искрами, вонью и копотью. В каком-то смысле теперь жизнь этих людей закончилась как положено, в огне. Насколько мне известно, на душу, предстающую перед судом Эммы, это не влияет, но монахи говорят, что от тела умершего надо избавиться как можно скорее, чтобы душа могла сразу переродиться. Поэтому обращать людей в зомби как-то негуманно.

– Откуда ты знаешь Цутому? – отвлекла меня от мыслей Рин.
– Работали вместе. У тории¹¹, которая была барьером между человеческим и подземным мирами. Через которую ты прошла. – ответил я.
– Прости за тот случай.
– Сам виноват.
– Прости.
– Прощаю.

– Красиво горят, – тихо сказала Рин через некоторое время.
– Очень, – согласился я.

¹ Ёкай – сверхъестественные существа в японской мифологии.

² Тётин-обакэ – оживший бумажный фонарь (цукумогами). Когда старый фонарик трескается и рвется вдоль деревянного каркаса, он обретает форму раскрытого рта.

³ Бо́ккэто – японский термин, описывающий состояние, когда бессмысленно и расслабленно смотришь вдаль, ни о чём не думая.

⁴ Нэкомата – самый опасный тип бакэнэко, и физически они отличаются тем, что у них два хвоста. Это бакэнэко, которые прожили дольше всех, обладают наибольшей мудростью, силой, а также являются самыми злобными. Они устраивают большие пожары, чтобы уничтожить города и поселки, убивая множество людей, а потом контролируют трупы, порабощая их.

⁵ Гостинг (от англ. ghosting; ghost – «призрак») – резкое прекращение отношений без предупреждения и объяснения.

⁶ Торияма Сэкиен – японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

⁷ Wanna play with fonts? англ. Хочешь поиграть шрифтами?

⁸ Танто – кинжал самурая . Похож на маленькую катану.

⁹ Бо – длинный посох из дерева или бамбука, иногда из металла либо обшитый металлом. Используется в боевых искусствах в качестве оружия.

¹⁰ Икути – морское чудовище из японского фольклора.

¹¹ Тории – это традиционные японские П-образные ворота без створок. Обозначают границу между обычным земным миром и священным, сакральным пространством.

Я выставлял книги на стеллаж, успешно игнорируя как саму пыль, лежащую тут отчетливо видимым слоем, так и мысли о необходимости от нее избавиться. Услышав, что открылась дверь, я вышел в зал. Даже ничего не разгромил по пути, что редкость, учитывая, сколько тут пирамид и других шедевров архитектуры из беспорядочно сложенных друг на друга книг.

– Привет! – раздалось мне навстречу.

Передо мной стояла и улыбалась одна из девушек, чуть не ставших жертвами нэкомата¹⁰. На этот раз она была в повседневной одежде, с распущенными волосами вместо пучка и логотипом Bring Me the Horizon¹ на чехле телефона.

– Я этой дорогой с работы возвращаюсь, – продолжила она, – видела пару раз, как ты магазин закрывал. Это же в тебя мы тогда с подругой чуть не врезались, да?
– Твоя подруга считает, что это я в вас чуть не врезался, – усмехнувшись, ответил я.
– Не принимай на свой счет, она готова даже подраться, лишь бы не признавать себя виноватой, – рассмеялась девушка.
– Ищешь книгу?
– Точно! То есть нет, не книгу. Пойдешь со мной на фестиваль? Он пару часов назад начался, тут недалеко. Рабочий день почти закончился, а там фейерверки обещают. Что скажешь?

Фестиваль был в парке неподалеку. Много людей, много шума, много еды и много развлечений. Над аллеями, заполненными прилавками с едой, растягивались гирлянды из цветных флажков и лампочек. Вперемешку с современными декорациями, встречались расписанные фусума² и разных форм норэн³, и, конечно же, куда без традиционных бумажных фонарей.

Обойдя практически весь парк, мы с Химари, так звали мою новую знакомую, решили взять еще еды и съесть ее уже в менее людном месте. Свободная скамейка нашлась в конце главной аллеи. Мы болтали, смеялись, ели. Я узнал, что Химари работает помощником у секретаря директора небольшой строительной компании.

– Я тебе точно говорю, – эмоционально рассказывала она о своем начальстве, – он только прикидывается человеком, а сам – демон! Видимо, посланный меня мучить за то, что я в садике дралась. Или за украденную в магазине шоколадку. Или за то, что родителям врала. И сейчас вру. Да ты хоть знаешь, сколько я гадостей о себе вспомнила, чтобы заставить себя терпеть его хотя бы под предлогом кары небесной? – наигранно нахмурилась она.
– Хладнокровный, помешанный на контроле и, все равно, всегда недовольный? – с улыбкой спросил я, на что она начала активно кивать, – его случайно не Ходзуки зовут?
– Нееееееет, – тянула она.
– А ты представь, что он действительно демон. И стал таким после того, как его принесли в жертву жители его же родной деревни.
– А знаешь, это многое бы объяснило, – рассмеялась она.

Время шло незаметно. Когда стемнело, и 500 мл колы, 300 мл айс-кофе и 400 мл бабл-ти закончились, мы решили, что пришло время лимонада из юдзу⁴. Я подходил к палатке с напитками, когда увидел, что на одном из традиционных бумажных фонарей, висящих над прилавком с якисобой⁵, появился глаз. Мне показалось? Он нарисованный? Мои сомнения развеялись, когда зрачок начал хаотично двигаться в разные стороны, пока не остановился на мне. Через несколько секунд он проморгался, а бумага под ним стала расходиться в форме рта. Значит, все-таки, тётин-обакэ⁶.

Цукумогами⁷ безобидные, подумал я, как вдруг из фонаря, прямо в сотейник с соусом, посыпались искры, а женщина, которая готовила, начала громко ругаться. Она пыталась ухватиться за фонарь, но тот как будто специально раскачивался из стороны в сторону, лишая ее такой возможности. В какой-то момент он сорвался с крючка и почти приземлился в кастрюлю с лапшой, когда я успел его поймать. Я протянул его хозяйке, на что она выставила перед собой ладони и сказала:

– Нет! Весь вечер искрит, все нервы вымотал! Итак ведь почти не светит! Старый бестолковый фонарь! Внучка где-то нашла, принесла и повесила. А как ребенку отказать? Теперь он еще и с дыркой. Зачем он мне? Отнеси в мусорку, помоги уставшей женщине, поможешь ведь? Это вот там, за углом, – она кивком показала направление. – Спасибо-спасибо! – услышал я вслед.

Мусорный контейнер оказался практически полным, поэтому фонарь из него наполовину выглядывал. Надеюсь, не сдует. Я развернулся и пошел обратно, погрузившись в мысли о том, что может взять тайяки¹¹ с шоколадной начинкой к лимонаду? Или к тайяки лучше кофе? Может, все взять? Рук должно хватить…

– Сожгу здесь все! Пожар устрою! – услышал я хриплый голос сзади, когда почти скрылся за поворотом.

Я обернулся на голос и увидел, как тётин-обакэ с прищуренным глазом и кривой ухмылкой стал рассыпать искры. У меня не было никакого желания лишний раз пересекаться с ёкаями⁸, особенно сегодня. Почему нельзя тактично помолчать по пути до мусорки и разойтись? Он же ёкай, дальше сам справится. Но нет, надо угрожать.

– Я знаю, ты меня видишь. Тогда ты смотрел мне прямо в глаз, ты видел! Поможешь мне?

Второй раз за вечер о помощи просят. Я сегодня популярен.

– Мне некогда, – раздраженно ответил я.

В этот момент зажглась какая-то коробка рядом с фонарем. А он сидит и не двигается. Состоит из бумаги и бамбука, а сжечь себя не боится? Глуповат, получается. И откуда они такие берутся?

Я вытащил ёкая и потушил коробку. Тётин-обакэ выглядел довольным. Как кот, которому наконец-то перепало со стола. Только желтый, одноглазый и с рваным ртом, из которого периодически вываливается длинный язык.

– Отнеси меня домой, – прохрипел фонарь.
– Ты забыл, что умеешь летать?
– Еле плетусь нынче, слишком стар стал. Я до утра добираться буду, а так не пойдет, могут люди пострадать, монстр там страшный.

И снова здравствуйте. Сколько ёкаев на квадратный километр в этом городе? Интересно, больше, чем палаток с лимонадом?

– Она же переживать будет, понимаешь? – не унимался он. – А люди они хорошие, честные, считай родные мне.

Ага. А я вот не настолько хороший человек, чтобы срываться по первому зову ёкая, которого вижу впервые. Тем более меня ждут.

– Они же умрут! – тихо сказал он. В его тихом, ставшим как будто еще более хриплым, голосе чувствовались печаль и… страх?

***

Дом, к которому мы пришли, выглядел внушительно. В свете луны и уличных фонарей было видно, что это большое двухэтажное здание в традиционном стиле с изогнутой черепичной крышей, широким выступом над террасой на первом этаже и навесом над балконом на втором. Окна первого этажа были высотой в пол. На втором этаже – два стандартных окна по разные стороны балкона. На боковую сторону дома падала тень большого дерева. У дальнего края террасы просматривались приличного размера кусты.

Но самым впечатляющим было то, что дом был почти полностью опутан паутиной. Она хаотично, как косо намотанный бинт, обвивалась вокруг здания, собиралась в плотные слои на крыше и под балконом, частично закрывая и его, и одно из окон. Выбитая створка другого окна второго этажа болталась на оборванной паутине и покачивалась на ветру. Паутина клочьями свисала с перил балкона, спускалась вниз по стене на крышу террасы и рваными кусками уходила вглубь. Окна первого этажа были разбиты, а на осколках, торчащих из рамы, конечно же, развевались на ветру лоскуты паутины. Входная дверь была наглухо закрыта паутиной. Атмосферно же?

– Заходим? – спросил я.

Тётин-обакэ явно нервничал. Даже огонь внутри него стал беспорядочно колыхаться, иногда почти потухая.

– Только не убивай ее. Пожалуйста…

Мы вошли через разбитые окна на первом этаже. В доме было темно, но я же с фонарем все-таки. Светил он тускло, но лучше чем никак. Вокруг было много паутины, оплетающей предметы интерьера или свисающей сверху. Когда мы зашли в гостиную, на лестнице со второго этажа показалась женщина в традиционном кимоно. Очень красивая. Только вот ее тело в районе пояса переходило в паучье брюшко, а вместо ног у нее было 8 паучьих лап. Тоже по-своему красиво. Дзёрогумо⁹.

Быстро перебирая конечностями, она рванула в нашу сторону. Как она так ловко управляется с таким количеством ног? Кажется, я ей не понравился. Иначе как объяснить, что когда она с рыком бросилась в мою сторону, ее челюсти трансформировались в довольно-таки жуткие хелицеры?

Тётин-обакэ, закрывая меня от демона, вмиг оказался между мной и дзёрогумо. А говорил, что уже не летает. Она застыла перед ним, опустила взгляд и виновато протянула руки, но тут же одернула, почувствовав от фонаря тепло.

Ее лицо снова стало человеческим. Фонарь-ёкай вдруг засветился ярче, тускло, но все же освещая комнату. Я огляделся. Над разбитым стеклянным журнальным столиком, с потолка, вниз головой свисало мужское тело, полностью скрытое плотным коконом из паутины. Из нескольких прорех в его оболочке на осколки стекла падали темные капли, уже образовавшие лужу. В паре метров от книжного шкафа лежала женщина с глубокими, смертельными ранами на груди. Чуть дальше, на полу у шкафа, находилась девочка лет семи. По ее неестественной, сломанной позе становилось ясно, что спастись не удалось никому.

Из глаза тётин-обакэ текли слезы. Я судорожно пытался понять, что чувствую. В реальность меня вернул тихий голос:

– Не надо.

Оказывается, я неосознанно начал превращаться.

– Я все сделаю. Иди. – тихо сказал фонарь.

Я обернулся на выходе, когда заметил, что фонарь погас. В свете луны, проникающей внутрь из не полностью покрытых паутиной окон, я увидел, как дзёрогумо аккуратно прижимала его к себе.

Сидя на тротуаре противоположной стороны улицы, я наблюдал, как отблеск света фонаря-ёкая в окнах темного дома рывками становится все ярче и ярче. Пока не превращается в настоящее пламя. Раздался пронзительный вопль умирающего ёкая. А огонь тем временем распространялся все дальше, постепенно охватывая весь дом.

***

Пока мы добирались, фонарь рассказывал:

– Я служил этой семье много лет. – начал тётин-обакэ. – Когда они въехали в этот дом, меня убрали в кладовку, где под потолком уже жила старая паучиха. Однажды ее чуть не смели вместе с паутиной, но я позволил ей спрятаться в своем бумажном теле. А потом там и остаться. Шли десятилетия, слои пыли продолжали накладываться друг на друга, а мы все это время были рядом. В один из дней моя паучиха обратилась ёкаем. Ты же знаешь, что дзёрогумо становится паук, проживший 400 лет? – вопросительно посмотрел он на меня. – С того дня я ни разу не зажигался.
– Потому что дзёрогумо смертельно боится огня, – сказал я.
– Да, – ответил дух-фонарь.
– Я знал, что она может делать страшные вещи, но она обещала, что не тронет семью. Так мы и жили на чердаке. С тех пор сменились 2 поколения, пока любопытная девочка не нашла меня. – закончил он уже когда мы приблизились к дому.
– И что же сейчас?
– Ей вряд ли понравилось то, что меня у нее забрали.

***

Что это было? Злые и бессовестные ёкаи, ведомые своими эгоистичными желаниями, могут вот так? Как это называется?

А перед Химари-то как стыдно.

Я держал в руке и смотрел на свой амулет. Осталось подождать лет 80, чтобы узнать станет он цукумогами или нет. Я был бы не против.

– А мог бы на фейерверки смотреть. – я повернул голову на звук. – Привет, барсук, – села рядом Рин.

¹ Bring Me the Horizon – это популярная британская рок-группа из Шеффилда, основанная в 2004 году. Коллектив прошел творческий путь от тяжелого металкора до стадионного альтернативного рока, электронного рока и поп-метала.

² Фусума – раздвижные перегородки и двери, которые благодаря деревянной обрешетке и бумаге васи сами по себе являются традиционным декором.

³ Норэн – тканевые занавесы с разрезом, часто украшенные иероглифами или орнаментами, которые вешают в дверных проемах.

⁴ Юдзу – это экзотический цитрусовый фрукт родом из Китая, являющийся гибридом мандарина и ичангской папеды. Плоды имеют бугристую кожицу, по вкусу напоминая смесь грейпфрута, лимона и мандарина.

⁵ Якисоба – жареная пшеничная лапша с овощами и мясом, часто приправленная густым сладковато-соленым соусом.

⁶ Тётин-обакэ – оживший бумажный фонарь (цукумогами). Когда старый фонарик трескается и рвется вдоль деревянного каркаса, он обретает форму раскрытого рта.

⁷ Цукумогами – это класс духов или ёкаев в японской мифологии, которые рождаются из предметов домашнего обихода, инструментов и прочих вещей, если они существуют достаточно долго (обычно 100 лет) и обретают собственную душу или разум.

⁸ Ёкай – сверхъестественные существа в японской мифологии.

⁹ Дзёрогумо – это опасный ёкай-оборотень из японского фольклора, представляющий собой огромного паука, который способен превращаться в прекрасную обольстительную женщину. Обычный паук-кругопряд превращается в ёкая, когда достигает возраста 400 лет.

¹⁰ Нэкомата – самый опасный тип бакэнэко, и физически они отличаются тем, что у них два хвоста. Это бакэнэко, которые прожили дольше всех, обладают наибольшей мудростью, силой, а также являются самыми злобными. Они устраивают большие пожары, чтобы уничтожить города и поселки, убивая множество людей, а потом контролируют трупы, порабощая их.

¹¹ Тайяки – это знаменитые японские вафли или бисквиты в форме рыбки (морского леща) с различными начинками. Тесто выпекается в специальной двусторонней форме до золотистой корочки.