...у каждого человека существует свой непереломимый (!) взгляд на мир, связанный с его личным генезисом. Это статичная и консервативная конструкция — отвязаться невозможно. Но вместе с тем, она сразу рассыпается при переносе точки отсчёта.
Вы открываете глаза. Комната настоящая. Всё вокруг знакомо.
Но пошевелиться невозможно.
В дверях кто-то стоит. Кажется, что это существо смотрит прямо на вас. Хочется закричать — но голос исчез. На грудь будто давит огромная тяжесть.
Тысячи лет люди считали, что в этот момент к человеку приходят демоны, призраки или существа из другого мира.
И самое страшное — миллионы людей по всему миру описывают почти одно и то же.
Совпадение? Особенность мозга? Или нечто большее?
Что же происходит на самом деле? Это сонный паралич. Кратковременное состояние между фазами сна, когда человек уже находится в сознании, но мышцы тела ещё остаются полностью расслабленными. Сознание блуждает. Что такое сонный паралич и почему он кажется настолько реальным — читайте подробнее.
По горячему.
Я летаю давно.
Всегда от первого лица и всегда так, как хочу. Место не выбираю. Сегодня это оказалось поле, на котором внезапно ЛЭП, идущие непонятно куда и откуда. Лавирую меж них. То выше подымаюсь, то над самой землей. Но главное - живой свидетель на земле. Впервые за все время. Мой давний товарищ.
Я ему - давай, ты тоже так можешь.
А он в ответ:
- да я не хочу, зачем оно мне...
К чему бы это?
...только при помощи самих слов. Для этого под устоявшиеся понятия и образы подбираются новые «псевдосемантические» цепочки. Нужно учесть, что это нулевой эксперимент без ожидаемого эффекта.
Сознание и его собственник (Заметки) 1916 год.
19. Остановимся еще на вопросе о «чьем» сознании. Как ни очевидной кажется правомерность такого вопроса, тем не менее не следует спешить с ответом на него. Напомню только предостережение Вл. Соловьева: «Дело в том, что не только всякий ответ должен быть проверен отчетливою мыслью, но то же требуется и от всякого вопроса. В житейском обиходе можно не задумываясь спрашивать: чей кафтан? или чьи калоши? Но по какому праву можем мы спрашивать в философии: чье сознание?— тем самым предполагая подлинное присутствие разных кто, которым нужно отдать сознание в частную или общинную собственность? Самый вопрос есть лишь философски недопустимое выражение догматической уверенности в безотносительном и самотождественном бытии единичных существ. Но именно эта-то уверенность и требует проверки и оправдания через непреложные логические выводы из самоочевидных данных........ — При настоящем положении дела на вопрос, чье это сознание, или кому принадлежат данные психические факты, составляющие исходную точку философского рассуждения, можно и должно отвечать: неизвестно; ...»* Таков, действительно, должен быть исходный пункт. Я есть именно проблема, а ни в коем случае не основание и не принцип. Напротив, как исходный пункт философии, я может только исказить анализ самого сознания, предваряя чистое описание фактов предвзятыми теориями,— это уже безразлично, понимается ли я как «общее» или трансцендентальное, или как единичное и единственное я, как имрек. И я опять апеллирую к другому русскому философу: «И потому, провозгласив личность верховным принципом в философии, все равно как индивидуальность или как универсальную субъективность, мы приходим к иллюзионизму и впадаем в сеть противоположных противоречий. — Поставив личное самосознание исходною точкой и вместе верховным принципом и критерием философии, мы не в силах объяснить себе самого сознания»**.
Ясное дело, что раз есть такие аргументы против якобы непосредственно данного факта, что всякое сознание есть сознание, принадлежащее я, то «личный» характер сознания не есть вещь самоочевидная. И иронический вопрос: значит, сознание ничье?— убийственной силой, во всяком случае, не обладает. Утверждая, что оно может быть не-личным, мы еще не утверждаем его безличности, мы только допускаем, что оно может быть и сверхличным, и многоличным, и даже единоличным. Просто и коротко: оно может быть не только личным. Противное — не самоочевидно, а требует доказательств. У Наторпа, между прочим, есть аргумент: «Неопределенное наклонение «быть сознаваемым» содержит в себе как бы конденсированно общий смысл выражения: «Нечто — мною или кем-нибудь — сознается»». Но вот Но вот в этом «кем-нибудь» для нас и лежит вся загадка.
* Первое начало теоретической философии. XXI. (Вопросы философии и психологии, 1897, кн. 40, стр. 910 —911). У Соловьева вопрос рассматривается в тесной связи с вопросом о реальности единства сознания. Я намеренно пока этого вопроса не касаюсь, помещая здесь только часть своих заметок по вопросу о единстве сознания. Но я хочу еще вернуться к этой теме и подробно рассмотреть статьи Вл. Соловьева и реплики на них Л. М. Лопатина. Кн. Е. Н. Трубецкой, возобновивший недавно спор по этим вопросам, на мой взгляд, не предусмотрел всех выводов, которые еще можно сделать из предпосылок недоконченной работы Вл. Соловьева.
** Кн. С.Н. Трубецкой. О природе человеческого сознания (Вопросы философии и психологии, 1889, кн. I, стр. 91. Курсив в цитате мой).
...Кн. С. Н. Трубецкой в цитированной выше статье связывает появление и успехи субъективизма с распространением протестантской философии и констатирует совершенно иное понимание сознания в античной и средневековой философии. «Средневековая схоластика, так же как и греческая философия, не ставила прямо вопроса о личности сознания........Таким образом, логический и психологический принцип средневековой, точнее общехристианской мысли был шире исключительно протестантского субъективизма: ибо наряду с личным началом человеческого сознания признавалась, очевидно, и возможная соборность этого сознания».
А тех кого посадили в тюрьмы получается и есть полноценные люди, с точки зрения человеческой сущности , и инстинктам конкуренции и выживания, то есть современное воспитание и принуждение к мирному существованию , правилам поведения есть насилие над сутью человеческой.
...собственно, копить нужно не их, а их потенциал. Где брать? Брать в прямом смысле невозможно и даже опасно! Их нужно ждать! Бог даст, люди дадут. Как хранить? Нельзя ни в коем случае! Огнеопасно! Сразу отдавать!
Она говорит, что страшно было не умереть. Страшно было не справиться.Она лечит ВИЧ, хотя это «неудобная болезнь». Она видела ковид изнутри, когда мир рушился. Она открывала клинику с шаманами и писала сказки для внутреннего ребёнка.
У неё за плечами орден, трое детей, две книги и один очень сложный путь. В этом разговоре — не про вирусы, диагнозы и протоколы. Про то, как не сломаться, когда на тебе всё. Про любовь к тому, чего боятся другие. Про путь, на котором не было карты, а был только страх и желание помочь.
Садитесь ближе. Это не про болезнь. Это про человека, который не боится жить.
