Классик на то и классик, чтобы показывать нам "всезнайкам" как оно всё будет и работает на самом деле.
Мини-разбор разбор статьи «Патриотизм и правительство» от 1900 года.
Главная цитата, из-за которой его до сих пор не любят:
«Патриотизм есть не что иное, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей правящих, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти».
Написано 126 лет назад. Читается как коммент под вчерашним постом.
Что он вообще имел в виду
Толстой разделяет две вещи, которые нам старательно склеивают: Любовь к своей земле, языку, близким — нормально, естественно, ничего плохого. Политический патриотизм — когда тебе объясняют, что любовь к своему обязана выражаться в ненависти к чужому. Вот это уже не чувство, а технология.
Власть никогда не говорит прямо «я хочу тобой управлять». Она говорит: бойся / вокруг враги / сплотись / не задавай вопросов / потерпи ради великой цели / отдай кусочек свободы за безопасность. И человек соглашается — не потому что дурак, а потому что страх, гордость и обида это самые удобные рычаги в мире.
Толстой как анатом пропаганды
Он жил без ТВ, соцсетей, политтехнологов и рекомендательных алгоритмов, но понял базовый закон: проще всего управлять человеком через коллективную эмоцию. Дай ему ощущение, что он часть чего-то великого — и он сам радостно снимет с себя личную ответственность.
Раньше это были плакаты и митинги. Сейчас — короткие ролики, мемы, «мнения экспертов» и правильная интонация. Схема та же: сначала раскачать эмоционально, потом выдать готовую реакцию.
А теперь неприятное
Толстой неудобен не только автократиям. Демократии тоже прилетает: если сознание человека уже обработано страхом и внушением, то наличие выборов ещё ничего не гарантирует. Можно голосовать — и не замечать, что твой выбор сконструировали до тебя.
Поэтому его нельзя записать ни в левые, ни в правые. Он видит механизм целиком, а не сторону.
И если вы, читая этот пост, подумали, я намекаю на происходящее в РФ, то глубоко заблуждаетесь, механизмы работают по всему миру. И Толстой это ярко показывает в своей монументальной работе. Он не щадит никого.
Про контроль
Внешнее принуждение не делает человека лучше. Оно делает его послушнее, осторожнее и лицемернее. Можно запретить слова — ненависть от этого никуда не денется. Сегодня контроль вообще перестал выглядеть как сапог: теперь он выглядит как интерфейс, правила сервиса и социальная норма, которую нельзя нарушить без риска вылететь из круга.
Про религию
Толстой спорил не с Богом, а с теми, кто им прикрывается. Его бесило, когда вера превращается в департамент по духовному оформлению государственных решений и благословляет насилие. Он был опасен не тем, что не верил, а тем, что относился к этому слишком серьёзно.
Где здесь надежда
Кажется, что всё мрачно: власть манипулирует, толпа заражается, демократия может стать шоу, религия — ширмой. Но если бы Толстой не верил в человека, он бы так не орал.
Он верил, что внутри есть ядро, которое не выжигается: совесть, способность отличать правду от лжи, способность не ненавидеть по команде и не сдавать свою душу никакой власти — ни светской, ни партийной, ни информационной.
Не каждый может починить систему. Но каждый может сделать вещь, реально опасную для любой машины управления: начать думать сам.
А если не начнёт — статья будет актуальна и через 300 лет.
На самом деле это безобидная шутка. Девушка рассказывает, как зашла на сайт Свидетелей Иеговы* и там нашла кнопку «Связаться с нами». Ирония шутки в том, что можно указать любой адрес, и «они придут к тебе».
*Внимание! Запрещённая в РФ организация признанная экстремистской.
Это учение имеет огромное количество последователей по всему миру. Его адепты есть почти в каждом городе. Однако о них ходят и тревожные слухи. Говорят, что они могут быть очень навязчивыми и переходить на личности, когда сталкиваются с фактами.
Вероятно именно поэтому и произошёл бум комментариев на Пикабу.
Давайте рассмотрим самые интересные.
Споры с ними были и у меня. Как-то ко мне в Москве подсели 2 женщины «поговорить о боге». Ну как споры. Спорить, как я знаю, с ними бесполезно. Я согласился выслушать их и прийти на собрание, если они твёрдо и четко ответят мне на 3 вопроса, которые волнуют меня:
Вы знаете, кто такой Реймонд Френц?
(кивнули неуверенно, понимая к чему я веду)
Он был членом Руководящего Совета 9 лет, а после ухода написал книги «Кризис совести» и «В поисках христианской свободы». Если ваше учение — истина, почему бывший член руководящего органа так критикует его?
Второй вопрос:
В Библии заповедь «воздерживаться от крови» (Деяния 15:29) дана в контексте употребления крови в пищу. Как вы обосновываете запрет на переливание крови, которое является медицинской процедурой, а не едой?
Одна из женщин начала тыкать другую в бок, но она всё же хотела ответить. Но прозвучал третий вопрос:
Ваша организация предсказывала, что Армагеддон наступит в 1914, 1915, 1925 и 1975 годах. Как вы объясните, что эти пророчества не сбылись, и как после этого можно доверять вашим текущим учениям? Почему вы всё время ошибаетесь?
И тут их прорвало. Одна из женщин махнула рукой и проворчала что-то типа «его не вразумишь, он пропитан ересью». И они, гордо подняв голову, ушли в направлении новой жертвы.
Вернёмся к комментариям:
Были и такие двусмысленные шуточки. Чувство юмора и самоиронии у наших граждан не отнять.
(Далее комментарии с моего канала в Дзене, так как после публикации, там тоже накопилось их немало).
Люди «впускают Бога» чаще всего в моменты кризиса или потерь. Иеговы этот психологический трюк прекрасно знают. Их цели — люди одинокие, потерянные и, возможно, с зависимостями.
Работа с зависимостями (алкоголизм, наркомания) — это их конек. Они предлагают «божий суррогат» вместо химического. Человек меняет иглу на Библию, но психологическая структура зависимости (подчинение высшему авторитету, ритуалы) остается той же. При этом, если человек срывается, его ждет не помощь, а исключение из общины (остракизм), что для него равносильно новой смерти.
Я видел таких людей. И те, кто стал праведными трезвенниками (они странные), и тех, кто сорвался и вновь очутился в канаве. Вопреки распространённому мнение, я не считаю, что религия помогает исцелению. Она может закрыть дыру, но дуть будет всегда. Заменять бутылку Христом не лучшее решение, но если нет ничего другого (например, денег на дорогостоящую реабилитацию), то это может спасти человека. Тут я спорить не буду. Но какая цена у этого спасения?
То, что у христианства просто колоссальная маркетинговая компания с филиалами по всей земле, никто даже спорить не будет. Как писала одна женщина в комментариях, «вы завидуйте славе Христа, вот и беситесь». Зависть, думаю, здесь неуместна, ибо Христос этой славы не просил. А вот купаются в её лучах уже 2000 лет.
Никто не говорит, что они плохие люди. Я знал одну девушку, которая не пила, не ругалась матом и вообще была очень любезной и доброй. Но как только я начинал говорить о том, что я думаю о религии, то её сразу же перекашивало. Были попытки увести в свою общину «просто послушать», что говорят на собраниях. Увы, на меня это не подействовало. А ещё им запрещено создавать пары с теми, кто противится их учению. То есть либо ты уходишь и теряешь связь с общиной, либо присоединяешься к ним. Что не есть хорошо, на мой взгляд. Но это практикуют не только они.
Религиозные тусовки. Хорошо сравнение. И было их немало, потому что механизмы работают всегда. Я не скажу за прошлые, но могу смело назвать сегодняшние:
1. Трансерфинг реальности
2. Академии Квантовой психологии
3. «Инвестиционные культы» и финансовые пирамиды (нео-МЛМ). Да, это всё из той же оперы, только под другим соусом.
4. «Психологические школы» с жесткой структурой. Хотелось бы это обсудить отдельной статьёй. Ставьте лайк, если хотети поднять эту тему.
5. Ну и классические "марафоны желаний", "новая эзотерика" и экстрасенсы с колдунами.
На самом деле это всё стороны одной и той же медали, просто где-то ставят на Христа и авторитет Библии, а где-то на квантовую запутанность, апеллируя научными гипотезами, выдавая их за истину.
Последняя книга, которую я прочитал, была «Маятник Фуко» Умберто Эко. Она не то, чтобы скучная, она очень насыщенная. У меня два месяца ушло, чтобы её осилить. Её нельзя читать запоем, ибо испортишь впечатление.
Топ 10 цитат, которые я для себя выписал:
Дело в том, что сопричастность Божескому не может продолжаться долго, не потревожив рассудок.
Не ждите слишком многого от конца света.
Депрессивным интеллектуальным либертинажем он маскировал неутоленную жажду абсолюта
Люди делятся на кретинов, имбецилов, дураков и сумасшедших.
Истина отыскивается путем скрупулезной реконструкции лжи.
По-моему, наибольшее воспитательное значение для ребенка имеет то, что он слышит от родителей, когда они его не воспитывают.
мир – это доброкачественная загадка, которую наше сумасшествие делает ужасной, ибо старается разрешить ее исходя из собственных представлений.
Сумасшедшего же логика не интересует, по принципу бузины в огороде любой тезис подтверждает все остальные, зато имеется идея фикс, и все, что попадает под руку, идет в дело для ее проталкивания. Сумасшедшие узнаются по удивительной свободе от доказательств и по внезапным озарениям.
Трагедия самоубийцы в том, что обычно, выпрыгнув из окна и пролетая между седьмым и шестым этажами, он всей душою взывает: «Ах, если бы я мог переиграть!»
🧠 Я понимал, что вторая часть моего эссе вызовет кучу негодований, ведь я покусился на святое (по мнению некоторых). Но ведь суть данной работы была показать (пусть и кратко) трансформацию религии, а не запятнать имя сегодняшних богов. Всё нижеизложенное является субъективным взглядом автора.
Часть 3: Люди-Боги
Возможно, это покажется странным, но религии, которые существуют сегодня, когда-нибудь исчезнут. Независимо от того, как к этому относятся их нынешние апологеты. Ведь эволюция веры — одно из самых очевидных явлений, которые можно проследить, изучая историю человечества.
Все сегодняшние священные книги встанут на полку рядом с мифами Древней Греции или сказками народов мира. Этот процесс уже начался и если мы не отскачем опять в средние (тёмные) века, когда людей будут пугать богом или наказывать за ересь (то, что противоречит официальной церкви), то переход к новой религии неизбежен.
Загвоздка в том, что атеисты, которые считают, что рано или поздно здравый смысл в человеке победит, глубоко ошибаются. Человек никогда не перестанет во что-то верить, по крайне мере наш вид. Но он охотно забудет старых богов, если новое учение предложит нечто более лучше, чем старое.
Идея спасения в христианстве — это самое гениальное, что выдумала новая религия. Зевс, Один, Марс или Перун не обещали спасение в царствие небесном за веру в них. Не обещали они и снизойти на Землю, победить всех неверных и оставить подле себя только истинных адептов, создав уже на Земле своё великое царство. Хотя и в старых религиях были свои «плюшки», они устраивали далеко не всех.
Бесконечный пир в Вальхалле для бравых воинов не такая уж и плохая идея "спасения"
Мы начали этот цикл с вопроса, откуда вообще взялась идея Бога — и выяснили, что в её основе лежит древний, почти биологический страх исчезновения. Потом разобрали, как обычный проповедник за три века политической и редакторской работы превратился в божество. Логично закончить вопросом: а что дальше? Если механизм, порождающий богов, никуда не делся — во что он превращается сейчас, у нас на глазах?
Сначала — честные цифры, а не желаемое
По последнему масштабному исследованию Pew Research (2023–2024), доля религиозно нейтральных американцев («nones» — не принадлежащих ни к одной конфессии) выросла примерно до 29% взрослого населения США — и это реальный, кратный рост за последние десятилетия. Похожая динамика — в Западной Европе.
Pew Research Center (Исследовательский центр Пью) — это американская некоммерческая организация, которая занимается изучением общественного мнения, демографических тенденций и социальных вопросов в США и мире.
Но вот важная оговорка, без которой статья была бы нечестной: глобально религия не умирает, а местами растёт. Причина прозаична — демография: в регионах с высокой религиозностью (Африка южнее Сахары, части Южной Азии, исламский мир) рождаемость заметно выше, чем в секулярных обществах Европы и Восточной Азии. По прогнозам того же Pew, в абсолютных числах доля неверующих в мире может даже сократиться к середине века именно из-за этой демографической математики.
Показательно, что сама теория секуляризации (идея, что модернизация неизбежно ведёт к отмиранию религии) была пересмотрена одним из главных её же авторов — социологом Питером Бергером, который ещё в 1990-х публично признал: реальность мира куда сложнее его собственной ранней модели.
Связь между большой религиозностью и уровнем жизни тоже прослеживается. Но это не значит, что богатые не верят ни в каких богов. Они верят «по-своему», и запросы у них совершенно другие.
Но есть очевидный факт, что религиозность падает как только человек начинает легко получать базовые потребности для жизни (то есть не работать только на еду, коммуналку и одежду) и сопутствующее этому хорошее образование.
Социологи (например, Рональд Инглхарт) действительно видят корреляцию. Идея в том, что когда человек не живёт в постоянном стрессе выживания, у него появляется «пространство» для других поисков смысла — науки, светской философии, хобби, карьеры. Религия же часто выполняет функцию опоры именно в условиях неопределённости и рисков. Когда рисков меньше, потребность в такой опоре ослабевает.
Но правильно ли говорить, что мы возвращаемся к религии, только когда испытываем нужду и потери?
Это не совсем точная формулировка, но доля правды есть. Есть же статистика, что тяжело больные люди, когда традиционная медицина бессильна, пускаются во все тяжкие, а именно обращаются к колдунам или эзотерикам, обещающим чудо. Причем даже те, кто открыто смеялся над ними. Всё лишь бы ещё чуть-чуть удержаться на станции под названием «жизнь».
Есть ли что-то, что может заменить религию? Заполнить пробелы? Убавить страх перед бездной небытия?
Философы, которые придумали замену раю ещё 150 лет назад
Задолго до того, как это стало модной темой в Кремниевой долине, в России зародилось течение, прямо предвосхитившее сегодняшний трансгуманизм. Русский космизм, главным идеологом которого был библиотекарь и философ Николай Фёдоров (1829–1903), выдвинул радикальную идею: смерть — не метафизическая неизбежность, а техническая проблема, которую человечество однажды обязано решить научными средствами, вплоть до буквального воскрешения всех когда-либо живших предков — он называл это «общим делом» всего человечества.
Звучит как фантастика, но у Фёдорова был прямой ученик — Константин Циолковский, тот самый отец теоретической космонавтики, которого я часто цитирую в своих статьях.
Циолковский хоть и был ученым, но полет фантазии (а, по его мнению, всё, чтобы ни придумал человек в своём сознании, возможно сделать наукой) у него заходил на многие столетия вперед.
Идея выхода в космос у Циолковского была неразрывно связана с фёдоровским проектом: человечеству банально не хватит места и ресурсов Земли, если когда-нибудь придётся разместить всех воскрешённых предков — значит, нужно осваивать Вселенную.
Сама идея «воскресить всех живущих когда-то людей» звучит дико. Как? Зачем? Для чего? Но Циолковский был уверен, что и это возможно. Причём речь идёт не о клонах или копиях, а именно о тех, кто топтал эту землю.
По сути, космизм — это учение, которое говорит, что благодаря науке возможно всё. Главное — изучать этот мир, наблюдать, проводить эксперименты и опыты, а не читать пыльные книги кочевых народов, живших 2000 лет назад. Именно наука ответит на все волнующие человека вопросы и уберёт тысячелетние страхи. Но дорога будет сложной. Быть может, длинной в тысячи лет, но начинать шагать нужно уже прямо сейчас, отбросив старые предрассудки.
Это редкий пример, когда мистическая по духу идея напрямую породила вполне рабочую науку — советская космическая программа выросла из философской школы, всерьёз обсуждавшей воскрешение мёртвых. И Гагарин полетел в космос только благодаря мечтателям, которые считали, что для человека нет ничего невозможного.
А вы не знали?
Что предлагает нам век XXI вместо рая
Сегодня наследники этой идеи — не философы, а биогеронтологи. Британский исследователь Обри ди Грей ввёл термин longevity escape velocity («скорость космического старения», по аналогии со второй космической скоростью) — гипотетическую точку, когда медицинские технологии продления жизни начинают опережать сам темп старения: каждый прожитый год добавляет больше года ожидаемой продолжительности жизни, чем ты успеваешь состариться.
Он верит, что будет жить 1000 лет, если наука будет продолжать идти такими темпами как сейчас и не будет останавливаться
По его прогнозам (которые стоит воспринимать с осторожностью — это позиция одного исследователя, а не консенсус геронтологии), у людей старше 40 лет уже сейчас может быть до 50% шансов не умереть непосредственно от старения как такового.
То есть если вам сейчас 30-50 лет, благодаря медицине, которая будет открыта в течении 20 лет, у вас есть все шансы дотянуть до 120-150 лет.
Параллельно развивается ещё более смелая, откровенно спекулятивная идея — загрузка сознания (mind uploading): гипотетическое полное сканирование и цифровое воспроизведение человеческого мозга. Тут важно быть максимально честным: это остаётся глубоко умозрительной концепцией. Технически мы не знаем, как записать всю сложность биологического мозга (86 миллиардов нейронов и триллионы связей), и есть серьёзный философский вопрос, который часто замалчивают энтузиасты: даже если скопировать мозг идеально, будет ли цифровая копия тобой, или просто новым существом с твоими воспоминаниями? Это не решённая научная проблема, а открытый философский спор о природе идентичности и сознания.
А о сознании мы знаем... примерно ничего.
Но обратите внимание на структуру этого запроса — она дословно повторяет то, что тысячи лет предлагала религия: избавление от смерти, продолжение существования после разрушения тела, вечность. Просто вместо молитвы — код, вместо души — цифровая копия нейронной активности.
200-300 лет назад современная наука ничего не могла предложить человеку, так как находилась на стадии зародыша. Сегодня она творит настоящие чудеса.
Чем вам не чудо пересадка сердца? Или искусственно выращенная печень?
Данные как новое божество
Историк Юваль Ной Харари в книге Homo Deus (2015) — важно сразу оговориться, это научно-популярная, а не строго академическая работа, и часть её тезисов оспаривается коллегами-историками — вводит понятие датаизм: гипотетическое мировоззрение будущего, где высшей ценностью становится не душа и не индивидуальный человеческий опыт, а свободный поток и обработка информации.
В его версии человечество постепенно передаёт алгоритмам решения, которые раньше требовали «богоданной» интуиции или свободы воли — от подбора партнёра до выбора профессии — просто потому что алгоритм статистически чаще оказывается прав.
Здесь стоит удержаться от соблазна выдать спекулятивный прогноз одного публициста за неизбежное будущее. Но зерно наблюдения точное: структурно место, которое раньше занимал всеведущий и всё предсказывающий бог, в повседневной жизни всё чаще занимает не философия и не наука в целом, а конкретно алгоритм — рекомендательная система, которая «знает» тебя лучше, чем ты сам, предугадывает твои желания и решения.
Так чем же на самом деле закончится эта история
Если собрать три части этого цикла воедино, вырисовывается не история заблуждения, а история одной и той же человеческой потребности, которая меняет форму, но не исчезает. Страх перед исчезновением заставил древнего человека придумать загробный мир. Тот же страх заставил превратить казнённого проповедника в вечного бога, равного творцу мироздания. И тот же самый страх сегодня двигает миллиардные инвестиции в биотехнологии продления жизни, в исследования по загрузке сознания, в идею цифрового бессмертия.
Ключевое отличие новых форм — не в том, что они лишены веры, а в том, что они хотя бы теоретически проверяемы. Обещание вечной жизни через редактирование генов старения можно измерить экспериментом. Обещание рая — нельзя, в принципе. В этом разница между мифом и гипотезой, даже если по эмоциональному воздействию на человека они иногда неотличимы.
Станут ли алгоритмы, продление жизни или цифровое бессмертие «новой религией» в буквальном смысле — открытый вопрос, и, честно говоря, не самый важный. Важнее другое: пока людям страшно исчезать, они будут находить, во что верить — в ангелов, в алгоритмы или в клеточную регенерацию. Вопрос не в том, закончится ли эта потребность. Вопрос в том, какая форма веры окажется достаточно честной, чтобы признать: она тоже может ошибаться — и достаточно смелой, чтобы это проверить.
Такие дела. Спасибо за внимание!
Источники: Pew Research Center, 2023–24 Religious Landscape Study (2025); Peter L. Berger о пересмотре теории секуляризации; Н.Ф. Фёдоров, Философия общего дела; материалы о К.Э. Циолковском и русском космизме; Aubrey de Grey о longevity escape velocity; Wikipedia: Mind uploading, LessWrong о проблеме тождества личности; Yuval Noah Harari, Homo Deus: A Brief History of Tomorrow (2015).
После того как старые боги были забыты, появление новых было лишь вопросом времени. Но здесь нужен был уже другой подход. И, как выясним позже, он будет работать безотказно всегда, когда нужно сотворить из человека легенду. И начнём мы с самого популярного человека на Земле, из которого сделали бога во плоти. Но произошло это не сразу. Чтобы укоренить в памяти людей, что на Земле когда-то был сын божий, ушло целых 300 лет.
Как я уже писал, быстро внедрить что-то новое в умы людей практически невозможно (особенно религию, которая проповедуется с рождения). А вот если через поколения, постоянно внушая новые постулаты, то это вполне рабочая модель.
Иисус
О реальном Иисусе у нас на удивление немного прямых источников за пределами Библии — это нормально для истории простого человека той эпохи (историки в принципе крайне скупо документировали жизни непривилегированных людей). Но кое-что есть: римский историк Тацит в «Анналах» (около 116 г. н.э.) упоминает казнь «Христа» при Понтии Пилате, а у иудейского историка Иосифа Флавия есть спорный, но частично признаваемый подлинным фрагмент (Testimonium Flavianum), где Иисус упомянут как реальная фигура.
Многие историки сегодня сходятся во мнении, что такой человек действительно был.
При этом важно понимать: самые ранние канонические тексты о его жизни написаны далеко не по горячим следам. Согласно научному консенсусу, Евангелие от Марка — самое раннее — датируется примерно 70 годом н.э., то есть спустя 40 лет после смерти Иисуса. Матфей и Лука — примерно 80–90 гг., Иоанн — вообще 90–100 гг. Это не значит, что тексты полностью недостоверны — устная традиция в древних культурах передавалась достаточно тщательно, — но это значит, что между событием и записью прошло два-три поколения, и за это время неизбежно происходит то, что происходит с любой историей при многократном пересказе: детали обрастают дополнениями.
Показательный штрих: сравните родословные Иисуса в Евангелии от Матфея и от Луки — они не совпадают. У Матфея от Авраама до Иисуса 42 поколения через царя Соломона, у Луки — другой список, через другого сына Давида, Нафана. Апологеты предлагают разные примирительные версии (например, что один список — родословная Иосифа, другой — Марии), но однозначного согласия среди самих богословов по этому вопросу нет — это застарелый и открытый спор, который тянется столетиями.
Собор, который создал современное христианство
Вот здесь начинается самое интересное. В 325 году римский император Константин — человек, только что объединивший расколотую гражданскими войнами империю и обнаруживший, что христианство расколото не меньше — созывает в городе Никея (сегодня турецкий Изник) собор из примерно 318 епископов со всей империи.
Официальная причина — богословская: нужно было решить, кем именно является Иисус по отношению к Богу-Отцу. Но подоплёка была насквозь политической: Константину нужна была религиозная унификация как инструмент удержания власти в только что объединённой империи, а раскол в церкви этому мешал.
Спор кипел вокруг александрийского пресвитера по имени Арий, который утверждал: Иисус, будучи Сыном, был сотворён Богом-Отцом, а значит, не равен ему изначально и по природе — было время, когда Сына «не было». Его оппоненты настаивали: Иисус единосущен Отцу, существовал вечно вместе с ним, без начала.
Разница между этими позициями в греческом языке — буквально одна йота: homoousios (единосущный) против homoiousios (подобосущный). Спор дошёл до откровенного абсурда — по легенде XIV века (историчность которой под вопросом, но сама легенда показательна), епископ Николай Мирликийский — да, тот самый прообраз Санта-Клауса — на соборе ударил Ария по лицу за его позицию.
Итог голосования: подавляющее большинство епископов поддержало позицию единосущия. Арий и несогласные меньшинство были объявлены еретиками, а сам Арий отправлен в изгнание Константином. Так родился Никейский символ веры — формула, которую до сих пор читают на литургиях, и которая закрепила: Иисус равен Богу-Отцу, а не подчинён и не создан им.
Важная историческая деталь: спор на этом не закончился. Арианство ещё десятилетиями оставалось влиятельным течением, императоры после Константина то поддерживали ариан, то боролись с ними, и окончательно вопрос был закрыт только на следующих Вселенских соборах. Но именно Никея 325 года стала точкой, с которой божественность Христа перестала быть предметом открытой богословской дискуссии внутри магистральной церкви.
Тексты, которые не прошли отбор
В 1945 году в Египте, недалеко от города Наг-Хаммади, местный крестьянин случайно откопал глиняный кувшин с 13 древними кожаными кодексами — больше 50 текстов, включая Евангелие от Фомы, Евангелие от Филиппа и другие тексты, которые принято называть гностическими. Это была не редакторская случайность — эти тексты были сознательно исключены из формирующегося канона, потому что предлагали принципиально иную картину: например, Евангелие от Фомы — это просто сборник изречений Иисуса без чудес, распятия и воскресения, с сильным акцентом на то, что божественное знание («гнозис») скрыто внутри самого человека, а не приходит через институт церкви.
Они хорошо показывают, что Иисус был странствующим философом, мыслителем, который совершил прорыв, но никак не сыном самого Бога обладающим сверхспособностями.
Формирование библейского канона — это не разовое решение одного собора, а долгий процесс, растянутый на века, где ключевую роль играли и богословские критерии (соответствие апостольской традиции), и вполне земные — какие тексты поддерживали централизованную структуру церкви, а какие подрывали её авторитет.
Но церкви не нужен Иисус человек. Они уже придумали своего Христа, которого и будет продвигать все оставшиеся века, пока от его настоящего ничего не останется. Лишь удобная хрестоматийность.
Церковь, уже тогда имевшая немалое влияние, прекрасно понимала, что Иисус-человек не сможет стать символом веры. Люди не будут ему молиться. Его учение со временем вполне могло стать на полку вместе с философией Платона, Аристотеля или Сократа. А вот Иисус-бог, который к тому же ещё и воскрес после распятия, — это идеальная идея, которая сможет жить веками.
Дело оставалось за малым - внедрить божественность Христа в умы язычников, чтобы у их предков не было даже малейшего сомнения, что по Земле когда-то ходил живой бог и творил чудеса.
Как это сделать?
А 25 декабря — правда языческий праздник?
Тут стоит быть честным до конца, потому что это как раз тот случай, где легенда чуть опережает доказанные факты. Популярная версия: дата Рождества была выбрана, чтобы совпасть с римским праздником Dies Natalis Solis Invicti («День рождения Непобедимого Солнца»), учреждённым императором Аврелианом в 274 году, — таким образом церковь просто «перекрасила» уже существующий народный праздник зимнего солнцестояния в христианский.
Но у историков по этому вопросу нет полного единства. Есть конкурирующая гипотеза (calculation theory) — что дата вычислялась ранними христианами независимо, через сложную нумерологию, связывающую предполагаемую дату зачатия и смерти Христа.
И всё же 25 число было священным у язычников до Христа. Совпадение или нет, значение не имеет. Главное, что это сработало!
Кстати, у славян 25 декабря был связан с праздником Коляды — Рождения нового Солнца. Считалось, что в ночь с 24 на 25 декабря на землю являлся бог зимнего солнца, и этот день отмечался как самый великий и священный праздник.
В общем, гуляли все!
Так что же произошло на самом деле
Собирая всё вместе, вырисовывается история не мифа, а институциональной трансформации. Реальный человек, казнённый как политический преступник в захолустной провинции Римской империи, спустя десятилетия обрастает устной традицией, записанной уже следующими поколениями. Спустя три века эта фигура становится центром империи, объединённой политической волей одного императора, которому нужна была религиозная унификация не меньше, чем богословская истина. А параллельно шёл процесс редактуры — какие тексты вошли в канон, а какие пролежали в кувшине под египетским песком 1900 лет.
Но за эти годы Иисус стал богом в умах миллиардов людей. И этого у церкви не отнять. Они сделали своего бога в буквальном смысле.
Сторонники теорий заговора (и вообще теории, что церковь выдмала Христа-бога и прекрасно это понимают), часто приводят фразу Папы Льва X (начало XVI века), который якобы сказал её на банкете в Страстную пятницу 1514 года в окружении приближённых:
«Как хорошо мы знаем, каким выгодным суеверием для нас была эта история о Христе».
Действительно, такие записи оставили его современники — кардинал Пьетро Бембо и Паоло Джовио. Однако богословы сразу предложили трактовку: Лев X имел в виду не то, что сам Иисус не существовал или не был Богом, а то, что легенда и доктрина со временем обросли деталями, которые оказались выгодны церковной власти как инструмент влияния. Позже кардинал Цезарь Бароний, описывая этот эпизод, добавил: понтифика даже обвиняли в атеизме, но он настаивал, что речь шла лишь о «сказке» как политическом инструменте, а не об отрицании божественности как таковой.
В любом случае, дискуссии и споры о божественности Христа, как мы видим, ведутся даже на самых высоких уровнях.
Это не делает христианство «обманом» — миллиарды людей находят в нём подлинный смысл и утешение, и это отдельная тема, не имеющая отношения к историческим фактам. Но если разбирать вопрос честно, без благочестивого умалчивания и без желтушного разоблачительства: современный образ Христа — это результат наложения реальной человеческой истории на трёхвековой процесс политической и богословской редактуры, а не готовый пакет, спущенный с небес в неизменном виде.
Изучать жизнь Христа по Библии равносильно тому, что изучать жизнь людей по автобиографическим фильмам и книгам. Особенно если они написаны теми, кто никогда их даже в живую не видел. Там всегда присутствует художественный вымысел и добавляются детали для более глубокого драматизма.
Мог бы быть на месте Христа другой человек, если бы церковь выбрала другого мыслителя для своей религии? Наверняка мог, но история не знает сослагательного наклонения, а мультивселенные, где история пошла по другому руслу, мы пока ещё не открыли.
Основной материал взят из книги: Bart D. Ehrman, Did Jesus Exist? (2012) (Существовал ли Иисус?). Всё остальное субъективный взгляд автора (меня) на предмет религии.
Продолжение следует... (будет 3 заключительная часть)
Привет всем! Сегодня тема, которую просили разобрать давно.
Физики иногда говорят, что для возникновения Вселенной должен существовать наблюдатель. Богословы тут как тут и сразу же высказывают свою точку зрения:
"Агаааа! Попались, а мы говорили, что Господь есть, а вы нам не верили"
Но дело в том, что в качестве наблюдателя сойдёт и обычный кирпич. Никаких версий про сверхсущностей обитающих вне видимой Вселенной физики не выдвигали. И вот мы выходим на непаханое поле метафизики и философии. О самом сознании наука не знает почти ничего, только о процессах, которые происходят в нас. Может оно и есть та самая душа, что бродит в потёмках?
Давайте по-порядку.
Якобы момент выхода души из тела снятый в одной из больниц
Сторонники существования жизни после смерти утверждают, что есть душа, которая якобы куда-то там перемещается после физической смерти. Что такое душа, у всех тоже разные ответы — от некой субстанции, которая перемещается на небеса, до сигнала ещё неоткрытой энергии, который передаётся из другого измерения. Все варианты (гипотезы) перечислять не буду. Весь ютуб забит интерпретациями тех же эзотериков.
НО
Каждый день по всему миру десятки тысяч людей ложатся на операционный стол. Анестезиолог вводит препарат — и человек исчезает. Не засыпает в привычном смысле (сон — это активный процесс, во время которого мозг видит образы, обрабатывает память). А именно исчезает: нет времени, нет мыслей, нет ощущения «себя». Проходит операция длиной в несколько часов, а для самого человека это одна бесшовная секунда между «считаю от десяти» и «всё закончилось, вставайте».
Люди часто описывают это как щелчок. Оп! А ты оказывается уже в другой палате и вообще прошли сутки. Никаких туннелей и порталов с ярким светом.
Многие философы пришли к мысли, что пока есть наблюдатель (то есть мы), существуют и мысли о загробной жизни, душе, невидимых энергиях. Но как только выключают свет, то всё. Многие даже не осознают момент так называемого «перехода» от тьмы к свету.
Те, кто были в клинической смерти, рассказывают, как ничего не помнят, они провалились в темноту, а затем оттуда их вытащили врачи. Никаких тоннелей или яркого света. Всё это игры умирающего разума, который пытается держаться за соломинку в последний момент.
Более того, многие психологи уверены, что люди выдумывают все эти рассказы о загробных мира уже после пробуждения. Ведь часто они похожи на культурный код самого человека, то есть он описывает то, во что верил ДО.
Мы настолько привыкли к анестезии как к рутинной медицинской процедуре, что почти не задумываемся, чем она на самом деле является. А по сути, это самый массовый и самый недооцененный философский эксперимент в истории человечества: ежедневно, миллионы раз, врачи временно выключают то, что религии называют душой, а философы — субъектом опыта. И оно каждый раз включается обратно.
Если душа — это нечто отдельное от тела и мозга, куда именно она девается на эти несколько часов? А если она никуда не девается, а просто перестаёт существовать вместе с определенной химической реакцией в мозге — то что она такое на самом деле?
Что на самом деле происходит в мозге под наркозом
Долгое время анестезию описывали упрощенно: мозг «засыпает», активность падает, наступает темнота. Современная нейронаука рисует куда более странную и интересную картину.
Оказывается, во время общей анестезии мозг не отключается целиком. Кора головного мозга может сохранять удивительно сложную активность — в 2026 году исследователи из Baylor College of Medicine зафиксировали, что мозг пациентов под наркозом способен выполнять довольно продвинутые задачи по обработке речи, оставаясь при этом полностью без сознания. Мозг «работает», но субъекта, который мог бы это осознать, в этот момент как будто нет.
Это действительно похоже на то, что душа якобы куда-то уходит, хотя тело по-прежнему живо.
Ключевую роль в этом процессе играет таламус — небольшая структура в центре мозга, которую называют «телефонной станцией» сознания. В норме таламус собирает сигналы от органов чувств и коры головного мозга и объединяет их в единый, целостный поток — то самое ощущение «я здесь и сейчас». Анестетики разрывают именно эту связь: таламо-кортикальные контуры перестают синхронизироваться. Отдельные части мозга продолжают что-то «делать», но перестают складываться в единое «Я», способное это заметить.
Проще говоря: анестезия — это не выключение мозга. Это разрыв связи между частями мозга, которая почему-то и порождает ощущение единого субъективного опыта. И вот тут наука упирается в стену.
Но не спешите спекулировать на этих данных. Всё гораздо сложнее и интереснее, чем кажется на первый взгляд.
«Трудная проблема сознания»: место, где заканчивается наука
Философ Дэвид Чалмерс в 1990-х сформулировал то, что теперь называют «трудной проблемой сознания» (the hard problem of consciousness). Формулируется она обманчиво просто.
Наука прекрасно может объяснить, как нейроны обмениваются электрическими импульсами, как таламус синхронизирует сигналы, как определенный препарат блокирует определенные рецепторы. Это «легкие» проблемы — сложные технически, но принципиально решаемые.
А вот объяснить, почему вся эта электрохимия вообще сопровождается ощущением — субъективным переживанием «быть кем-то» — наука пока не может в принципе. Почему обработка информации в таламусе не может происходить молча, «в темноте», без всякого «внутреннего зрителя»? Между физическим процессом и фактом переживания существует то, что называют «объяснительным разрывом» — и анестезия ежедневно демонстрирует нам этот разрыв во всей красе. Мы можем с аптечной точностью описать, какие контуры мозга отключились. Но мы не можем объяснить, куда в этот момент делся сам зритель.
Пробуждение внутри операции: пугающий побочный эффект
Есть и обратная сторона этого явления, которая говорит о том же самом с неожиданного ракурса. Явление называется anesthesia awareness — интраоперационное пробуждение. По разным данным, оно случается примерно у 1–2 пациентов из каждой тысячи операций под общим наркозом.
Тело пациента остается парализовано миорелаксантами, он не может пошевелиться и подать сигнал врачам, но его сознание на какое-то время «включается» посреди операции. Люди впоследствии описывают, что слышали разговоры хирургов, чувствовали прикосновение скальпеля, испытывали ужас — при полной физической неподвижности.
Это медицинское явление напрямую бьет в философский вопрос: если тело полностью отключено химически, а сознание на несколько секунд или минут все же «включилось» — значит, эти два состояния (телесное и субъективное) не так уж жестко связаны, как принято думать. Тело может быть «выключено», а зритель внутри — уже смотреть.
Так где же душа?
Честный ответ звучит неудобно для обеих сторон спора.
Материалист скажет: очевидно, что «душа» и есть работа таламо-кортикальных контуров. Как только нарушается синхронизация — исчезает и субъект. Никакой отдельной сущности искать не нужно, «Я» — это просто определенный паттерн электрической активности, который можно включить и выключить с той же легкостью, с какой выключают радиоприемник.
Верующий или дуалист возразит: но сам факт того, что физическая активность мозга (которая, как выяснилось, никуда не девается под наркозом полностью) сопровождается или не сопровождается переживанием — это как раз и есть загадка.
Ведь, например, радио продолжает работать, а звука нет. Значит, «звук» — это не то же самое, что «радио». Возможно, мозг не производит сознание, а лишь настраивается на него, как приемник настраивается на частоту, и анестезия просто сбивает эту настройку, не выключая сам сигнал.
Наука пока не может с уверенностью выбрать ни одну из этих версий. Мы знаем невероятно много о механике процесса и почти ничего — о его метафизической природе.
Зачем нам вообще об этом думать
Может показаться, что это чисто отвлеченный философский спор. Но на самом деле в нем — суть главного вопроса, который человечество задает себе тысячи лет под разными именами: смертны ли мы полностью, или в нас есть что-то, что переживает разрыв.
Анестезия — уникальный шанс исследовать этот вопрос не через веру и не через страх смерти, а через рутинную медицинскую процедуру, которую пережили сотни миллионов людей и с которой согласны буквально все. Каждый раз, когда человек «выходит» из наркоза целым, тем же самым человеком, с той же памятью, характером и ощущением непрерывности «я» — происходит маленькое, тихое чудо, объяснить которое до конца не может ни один нейробиолог и ни один богослов.
Вопрос к вам: если бы завтра ученые доказали, что сознание — это просто электрическая синхронизация, которая полностью прекращается и полностью восстанавливается без остатка, изменило бы это ваше отношение к жизни и смерти?
В этой статье отложим теории про богов в сторону — не потому что это заезженная тема, а потому что ни одно наблюдение пока не подтверждает версию «разумного замысла». Зато у нас есть кое-что получше: работающая физическая модель, которая объясняет происхождение Вселенной без привлечения автора, и она сама по себе не менее ошеломляющая, чем любая мифология.
Чтобы понять ход моих мыслей переместимся немного в прошлое...
Джордано Бруно и бесконечность, за которую сожгли
В 1600 году на площади Кампо-де-Фьори в Риме сожгли монаха и философа Джордано Бруно. Популярная версия гласит: «пострадал за науку, за идею бесконечности Вселенной». Правда чуть сложнее и от этого не менее интересна: инквизиция предъявила Бруно целый букет обвинений — отрицание Троицы, сомнения в непорочном зачатии, учение о переселении душ, и да, среди прочего — космологическая ересь о бесконечности миров и множественности обитаемых планет, что прямо противоречило официальной геоцентрической картине мира.
Тогда церковь и слушать не хотела, что где-то ТАМ, могут быть другие миры с другими существами, которые, может быть, даже не люди и знать не знают ни про какого Христа.
То есть Бруно не был «учёным-мучеником» в чистом виде — он был религиозным вольнодумцем с смелой интуицией о космосе, которая почти на 400 лет опередила наблюдательную астрономию. Его принцип полноты звучал так: если создатель бесконечен и всемогущ, то и его творение — Вселенная — должно быть бесконечным. Сама логика оказалась провидческой, просто без создателя в современной версии.
Что мы знаем сегодня: 13,8 миллиарда лет и бесконечное разбегание
Современная космология не занимается вопросом «зачем», она занимается вопросом «как». А отвечает она так: около 13,8 миллиарда лет назад (точная цифра по данным спутника «Планк» — 13,799 ± 0,021 млрд лет) случился Большой взрыв. До него не существовало не только материи — не существовало самого времени как категории, поэтому вопрос «а что было до» логически некорректен: это как спросить, что находится севернее северного полюса.
Мы знаем, что Вселенная расширяется — это подтверждает закон Хаббла: чем дальше от нас галактика, тем быстрее она удаляется. Это не фиксированная скорость (как иногда пишут в популярных статьях), а зависимость: примерно 70 км/с на каждый мегапарсек расстояния. Проще говоря, галактика в 10 мегапарсеках от нас улетает от нас со скоростью около 700 км/с, а та, что в 100 мегапарсеках — уже около 7000 км/с. Причём это не движение сквозь пространство в привычном смысле — это растяжение самого пространства между галактиками, как точки на надуваемом воздушном шаре.
А что там, за краем?
Вот тут — важная поправка. У наблюдаемой Вселенной действительно есть граница, но это не стена и не край в бытовом смысле — это горизонт: предел, дальше которого свет просто физически не успел до нас долететь за 13,8 миллиарда лет существования Вселенной (с учётом расширения пространства этот горизонт сейчас находится на расстоянии около 46 миллиардов световых лет).
За этим горизонтом, по всем имеющимся данным, — точно такое же пространство, с такими же галактиками, звёздами и законами физики. Не пустота, не тьма, не «конец мира» — просто зона, недоступная нашему наблюдению. Из-за расширения пространства объекты за этим горизонтом удаляются от нас быстрее скорости света — и это не нарушает теорию относительности, потому что сами объекты никуда не «летят» быстрее света, это растягивается пространство между нами и ними.
Гипотетический корабль, летящий к этому горизонту, никогда не встретит стену или тишину — он просто продолжит видеть вокруг себя такой же космос, как и мы сейчас, просто с другой точки обзора.
Есть красивая идея про «остановку времени на краю» — увы, поэтическая вольность, а не физика: специальная теория относительности говорит о замедлении времени при приближении к скорости света или в сильном гравитационном поле, но никак не «на границе Вселенной», потому что такой границы в буквальном смысле нет.
Эйнштейн и кости, в которые бог не играет
Тут тоже стоит расставить точки над «и»: Эйнштейн не был воинствующим атеистом, хотя эту цитату часто вырывают из контекста в обе стороны. Сам он описывал свои взгляды как близкие к пантеизму Баруха Спинозы — то есть «бог» для него был синонимом гармонии и законов природы, а не личностью, слушающей молитвы и карающей грешников. В письме 1954 года он прямо писал:
«Слово „бог" для меня не более чем выражение и продукт человеческой слабости… Я не верю в личного бога».
Фраза «Бог не играет в кости со Вселенной» родилась не как богословское заявление, а как реплика в многолетнем споре с Нильсом Бором о квантовой механике. Эйнштейн не мог принять идею фундаментальной случайности на уровне частиц — он был убеждённым детерминистом и верил, что за кажущейся случайностью в квантовом мире скрываются пока не открытые закономерности.
Историческая ирония в том, что современная физика в этом споре скорее на стороне Бора: эксперименты с нарушением неравенств Белла подтвердили, что квантовая случайность — не следствие нашего незнания, а фундаментальное свойство реальности. Эйнштейн, возможно, тут ошибался.
Могла ли жизнь зародиться сама?
Здесь стоит быть честным, а не победно махать флагом. В 1953 году эксперимент Миллера-Юри показал, что аминокислоты — строительные блоки белков — могут образовываться из простых неорганических веществ (вода, метан, аммиак) под воздействием электрических разрядов, имитирующих молнии древней Земли. Это было очень важное доказательство концепции самозарождения жизни. Конечно, должны совпасть очень идеальные условия, чтобы это произошло, но в пределах даже нашей галактики может быть тысячи миров, где жизнь "запустилась" также как и на Земле.
Но полной картины у науки пока нет.
Мы до сих пор не воссоздали в лаборатории полный переход от неживой химии к простейшей самовоспроизводящейся жизни — это одна из главных открытых проблем современной биологии, известная как проблема абиогенеза. Прогресс есть (изучение РНК-мира, гидротермальных источников как возможной колыбели жизни).
Одна Вселенная или много?
Тут тоже нужна честность: теория струн и гипотеза мультивселенной остаются недоказанными и, по мнению многих физиков, принципиально непроверяемыми на данный момент.
Это не догма и не консенсус — это одна из конкурирующих математических моделей, у которой пока нет ни одного экспериментального подтверждения. Критики (например, физик Питер Войт и философ Карл Поппер ещё до появления самой теории) справедливо указывают: если гипотезу нельзя проверить или опровергнуть экспериментом, назвать её «наукой» в строгом смысле — преждевременно.
Это не значит, что идея бессмысленна — просто её статус сейчас ближе к «интересной математической спекуляции», чем к «доказанному факту», и добросовестный научпоп обязан об этом честно предупреждать.
Так что в итоге скрывается за гранью
Средневековый человек представлял себе край мира как стену, за которой сидят ангелы и наблюдают за нами. Люди верили в это, потому что заглянуть дальше было невозможно.
Мы заменили ангелов горизонтом событий, а стену — законом Хаббла. По сути, произошла та же самая история, что и с богами вообще: человеческая фантазия не исчезла — она просто мигрировала туда, где заканчивается знание. Вчера это была стена рая, сегодня — предел наблюдаемой Вселенной, где мы честно можем сказать только «здесь наши инструменты бессильны», а не «здесь ничего нет».
Разница в одном, и она принципиальна: религиозная картина мира требовала верить на слово. Научная — прямо говорит, где заканчивается доказанное и начинается гипотеза, и оставляет право сомневаться и проверять. Учёный, верящий в теорию струн, и монах, верящий в переселение душ, оба имеют право на свою модель мира — но только у одной из этих моделей есть встроенный механизм самокоррекции, если она окажется неверной.
