Juliuslife

Здравствуйте!

Я знаю, как этот человек популярен в сети у защитников "тонких миров" и фанатов книг по типу "подсознание может всё". Сколько она сделала для науки и какие книги написала. Как часто её цитируют люди, которые пытаются «оправдать чудо», мол, если выдающийся ученый говорит, то кто ТЫ такой. Тем интереснее для вас будет сегодняшний материал, ибо это классический пример, когда большая трагедия переламывает в человеке все достижения прошлого.

Наталья Петровна Бехтерева — одна из самых выдающихся нейрофизиологов в истории России. Академик, автор около 400 научных работ, создательница методов долгосрочного вживления электродов в мозг человека, первооткрывательница «детектора ошибок» — механизма, которым мозг отслеживает и исправляет ошибки в собственной работе. Человек, который полвека посвятил изучению самого сложного объекта во Вселенной.

И тот же человек в последние годы жизни говорил о «тонком мире», о том, что сознание может существовать отдельно от мозга, и давал интервью на темы, которые с точки зрения её же собственной науки выглядели откровенной мистикой.

Что произошло? Как великий учёный скатывается в псевдонауку?

Эта история не об обвинениях. Она о том, как устроен человек — даже самый умный. О том, что перед некоторыми травмами критическое мышление отступает. И о том, что научная степень не защищает от желания поверить в невозможное.

Все мы люди и мы слабы перед линией судьбы, которая может переломиться в любой момент. Или свернуть в другое русло.

Сирота, которая выжила

Начнём с того, о чём редко говорят, когда пишут о Бехтеревой.

Она родилась в 1924 году. Её дед — знаменитый психиатр и невропатолог Владимир Михайлович Бехтерев, чьё имя до сих пор носят институты и улицы. Её отец, Пётр Владимирович, был инженером и изобретателем. Мать, Зинаида Васильевна, — врачом. Наталья росла в интеллигентной семье, в окружении книг и учёных разговоров.

В 1938 году её отца расстреляли. Мать отправили в лагерь — восемь лет Мордовских лагерей. Наталье было 14 лет. Она осталась сиротой.

Это не просто биографический факт. Это травма, которая не проходит никогда. Потеря родителей в подростковом возрасте, когда ты не понимаешь, за что их забрали, когда ты ничего не можешь сделать — это рана, которая остаётся на всю жизнь.

Бехтерева выжила. Выучилась. Стала учёным. Но та девочка, которая потеряла родителей, — она никуда не делась. Она просто ждала.

Что она открыла

Давайте поясним раз и навсегда. Для человека, который хочет заниматься наукой, самое важное не «ощущения» или «видения» — здесь главную роль играет проверяемость и повторяемость опыта и доказательная база. На протяжении всего своего существования наука борется с шарлатанами, которые своими громкими заявлениями не раз волновали мысли людей. Играя на желаниях, чувствах и страхах, псевдонаука то заявляет, что открыла тонкий мир, то способ связаться с умершими.

В науке Бехтерева была безупречна.

Она разработала метод долгосрочного вживления электродов в глубинные структуры мозга — это позволяло изучать работу нейронов в режиме реального времени, не только во время операции, но и недели спустя. Она открыла «детектор ошибок» — зону мозга, которая активируется, когда мы делаем что-то не так, и подаёт сигнал на исправление. Она создала Институт мозга человека РАН в Санкт-Петербурге — один из ведущих центров нейрофизиологии в мире.

Её работы цитировали коллеги по всему миру. Её уважали. Она заслужила это уважение делом.

И вот несколько её цитат — чтобы понять, кем она была в лучшие свои годы:

«Судьба — это в основном человек».

«Мозг требует творческой деятельности. Сравните город, в котором живут люди, действует инфраструктура, горят огни, — и заброшенную деревню, где осталось несколько стариков. Мозг работает так же».

«Человеку свойственно искать радость — это неназванный биологический инстинкт выживания».

Это слова учёного, который видит мир ясно. Материалистично. Без иллюзий. Позже эта картина напрочь изменится.

Когда начался поворот

В последние годы жизни — Бехтерева умерла в 2008-м, в возрасте 83 лет — она стала давать интервью, в которых говорила вещи, несовместимые с её же собственной наукой.

О «тонком мире», который существует параллельно физическому. О том, что сознание — это не функция мозга, а нечто, что может существовать без него. О том, что душа переживает смерть тела.

Ни одного доказательства или проверяемого опыта она не предоставила. Она просто говорила то, что ощущала, а это в науке не допускается.

Это не было религиозной верой в обычном смысле — она не говорила о Боге церквей. Это была вера в метафизическую реальность, которая якобы подтверждается её исследованиями мозга. Важно отметить, что она не скатилась в религиозную мишуру и не пыталась связать науку с библейскими чудесами. Всё это она по-прежнему отвергала, называя сказками кочевых народов востока.

Но это только на начальном этапе.

Критики указывали: ни одна из её научных работ не содержала доказательств существования «тонкого мира». Всё, что она публиковала в рецензируемых журналах, оставалось в рамках материалистической науки. Мистика была только в интервью.

Это интересно.

Что произошло? Почему человек, посвятивший жизнь изучению физического субстрата сознания, вдруг заговорил о его независимости от этого субстрата?

Точного ответа нет. Но есть гипотеза.

Травма, которая не проходит

Когда ты потерял родителей в 14 лет — не от болезни, не от несчастного случая, а от государственного насилия, которое ты не можешь осмыслить — ты всю жизнь живёшь с этим вопросом: почему?

Наука даёт ответы на вопросы «как». Но она не даёт ответов на вопросы «зачем». Она не даёт утешения. Она не обещает встречи с теми, кого ты потерял.

Религия обещает. Мистика — тоже. И Бехтерева решила, что найдёт ответы там.

Бехтерева делилась, что встречала явления, которые не укладывались в научные рамки. Например, ей снились вещие сны. Один из них предсказал арест отца в 1937 году, другой — смерть матери. Особенно её поразил сон, в котором умерший муж просил помочь с изданием книги, о которой она даже не знала. Об этом она рассказала в книге «Магия мозга и лабиринты жизни».

Всё это, конечно, происходило задним числом.

В поисках облегчения она обратилась к священнику — отцу Геннадию, настоятелю Софийского собора в Царском Селе. Бехтерева рассказывала, что после беседы с ним и посещения храма, где она поставила свечку перед распятием, внутри неё наступило умиротворение — это было «восстановление внутреннего мира». С тех пор молитва стала неотъемлемой частью её жизни: она молилась каждое утро и вечер, сравнивая это с базовыми гигиеническими привычками. Для неё молитва была не только религиозным ритуалом, но и практикой, очищающей ум и укрепляющей душу.

Интересно, что Бехтерева не противопоставляла веру науке. Она считала: настоящий учёный не должен отвергать явления только потому, что пока не нашёл им объяснения.

Когда человек стареет, когда смерть перестаёт быть абстракцией и становится близкой реальностью, желание поверить в продолжение становится почти непреодолимым. Особенно если ты всю жизнь изучал сознание — и знаешь, что наука пока не объяснила его до конца. Здесь любая интерпритация "продолжения" будет как бальзам на душу, включая религию.

Именно поэтому под старость люди становятся чрезмерно религиозными или начинают верить во всякую чепуху с экстрасенсами или магией. В науке даже есть определение этого термина магифренический синдром.

Этот термин используют, когда в мышлении человека доминируют идеи магического содержания, которые противоречат научным представлениям. Речь не просто о суевериях (они в той или иной форме есть у многих и в норме), а о том, что магические идеи становятся сверхценными или даже бредоподобными: человек полностью отказывается от рациональной проверки, эмоционально «зацикливается» на них, может строить всю жизнь вокруг эзотерических учений, вступать в секты, слепо доверять колдунам или целителям.

Иногда резкие сдвиги в убеждениях у пожилых связаны не с «новой верой как таковой», а с когнитивными нарушениями. При деменции могут страдать функции мозга, отвечающие за критическое мышление, анализ информации, различение реальности и вымысла. В результате человек может начать безоговорочно принимать странные идеи, которые в более здоровом состоянии отверг бы. Важно: это не «приобретение» новых взглядов в обычном смысле, а следствие того, что мозг хуже обрабатывает и оценивает информацию.

Бехтерева не была исключением. Она была человеком. С травмой. С надеждой. И с желанием встретить тех, кого потеряла в 14 лет. Родители, муж, сын...

Она не одна

Важно понять: это не позор и не обвинение. Это не признак слабости ума. Это признак того, что все мы с возрастом теряем ту самую нить скептицизма и здравого смысла, которая превосходно работала в молодые годы. Она слабеет у всех, разве кроме тех, кто посвятил себя этому всю жизнь. Простой же человек, живший обычной жизнью, чаще всего уходит в веру, потому что ему так удобнее пережить кризис возраста или потерь, которых к этому времени накопилось немало.

Примеров множество.

Лайнус Полинг — дважды лауреат Нобелевской премии, один из величайших химиков XX века. В последние десятилетия жизни он утверждал, что мегадозы витамина C лечат рак. Крупные клинические исследования показали: не лечат. Полинг отказывался признавать ошибку до самой смерти. Умер от рака в 93 года.

Люк Монтанье — Нобелевская премия за открытие ВИЧ. В старости стал утверждать, что ДНК излучает электромагнитные волны, которые можно записать на воду, и что гомеопатия работает. Коллеги называли это «научной трагедией». Никто не смог переубедить его на старости лет. Он был непреклонен.

Исаак Ньютон — создатель классической механики. Бóльшую часть жизни посвятил не физике, а алхимии и оккультизму. Искал философский камень, расшифровывал библейские пророчества, верил, что тайные знания древних превосходят современную науку.

Уильям Шокли — Нобелевская премия за изобретение транзистора. В старости ушёл в расовую псевдонауку, утверждал, что интеллект определяется генетически и что чернокожие уступают белым. Коллеги отвернулись от него.

Все они были гениями. И все они в какой-то момент свернули с пути науки лишь для того, чтобы доказать свои сумасшедшие теории, которые никак и ничем не могли подтвердить.

Что это значит

Это значит, что звание «учёный» не равно «всезнающий».

Человек может быть великим нейрофизиологом — и при этом ошибаться в вопросах, которые находятся за пределами его экспертизы. Он может открыть механизмы работы мозга — и при этом не понять природу сознания. Он может быть рациональным в лаборатории — и иррациональным перед лицом собственной смерти.

Да, так бывает. Помните присказку про «атеистов, которых в окопе нет», которую так часто любят цитировать верующие? В критические моменты жизни или опасности, которая грозит вашему существованию, мы готовы поверить во всё, что угодно, лишь бы ещё дольше задержаться на этой Земле.

И это нормально. Это и значит быть человеком, который не робот и не механизм, который работает безотказно, потому что у него нет чувств.

Бехтерева оставила после себя огромное научное наследие. Институт, который носит её имя, продолжает работу. Её методы используются до сих пор. Её открытия — часть фундамента современной нейрофизиологии.

Но её поздние высказывания о «тонком мире» — это не наука. Это желание. Желание найти смысл. Желание встретить тех, кого она потеряла в 14 лет и после. Желание поверить, что смерть — не конец.

Мы все это желание понимаем. И верующий, и атеист.

Но понимание не делает его правдой.

«Судьба — это в основном человек».

Наталья Бехтерева прожила жизнь, доказывая эту фразу. Она выжила после репрессий. Она стала учёным мирового уровня. Она создала школу. Она изменила нашу науку о мозге.

И в конце она оказалась человеком, который хотел верить в невозможное. Это никому не возбраняется, но не надо делать из этого человека эксперта, который якобы знает как оно ТАМ всё на самом деле, потому что он ученый.

На самом деле не знает никто.

Это не отменяет её величия. Это только показывает, что даже величие — человеческое.

Всем спасибо за внимание! Здоровья и здравомыслия!

(Отдельное спасибо за донаты и помощь проекту. Это помогает развитию канала и мотивирует на создание интересных материалов)

Источники: Википедия — биография Бехтеревой, репрессии родителей, научные достижения; Forbes Woman, РАС — вклад в нейрофизиологию, открытие «детектора ошибок»; Коммерсантъ, biomolecula.ru — критика поздних высказываний о мистике, примеры Полинга, Монтанье, Шокли; Wikipedia (English) — Isaac Newton’s occult studies, Linus Pauling vitamin C controversy.

Основано на реальных событиях. Имена изменены.

Аня познакомилась с Максом на книжной ярмарке. Разговорились у стенда с философией, он что-то рассказывал про Толстого и его религию, она — про Достоевского и свободу воли. Обменялись контактами. Они оба поняли, что любят поговорить о книгах, философии и религии. Сошлись на полуслове, так сказать.

Через неделю встретились в кафе.

Всё шло хорошо. Макс был спокойным, ироничным, начитанным. Слушал внимательно. Не перебивал. На третьей встрече Аня решилась спросить напрямую — она всегда спрашивала об этом заранее, чтобы сразу понять, стоит ли продолжать:

— Ты верующий?

Макс кивнул без паузы:

— Да.

Аня выдохнула с облегчением. Наконец-то. Последние два года она встречала только атеистов, и каждый раз всё заканчивалось одинаково: сначала — «ну ладно, это твоё личное», а потом — шутки про «небесного дедушку» и вопросы в стиле «а ты правда веришь в это?».

— Это важно для меня, — сказала она честно. — Мне нужен человек, который понимает, что вера — это не пережиток и не наивность. Что есть вещи выше материального.

— Полностью согласен, — ответил Макс серьёзно. — Вера — это основа. Без неё жизнь плоская. Вера нужна.

Аня почувствовала, что улыбается сама собой. Впервые за долгое время — человек, который не спорит, не иронизирует, не закатывает глаза. Просто принимает.

Они встречались ещё месяц. Всё складывалось на удивление легко. Максим не лез с расспросами, не просил объяснить догматы, не задавал провокационных вопросов. Однажды Аня упомянула, что ходит в храм по воскресеньям — он кивнул: «Понимаю, это важно».

Она спросила:

— А ты? Как часто ходишь в церковь?

— Не часто, — признался он. — Но я соблюдаю главное. И стараюсь жить по заветам.

— Это правильно, — согласилась Аня. — Главное ведь не обряд, а то, что внутри.

Макс улыбнулся как-то странно — но она не придала этому значения.

Так они вскоре стали жить вместе.

Однажды они готовили вместе ужин у него дома. Аня достала из холодильника фарш и начала лепить котлеты. Максим подошёл сзади, заглянул через плечо и вдруг произнёс с какой-то непонятной торжественностью:

— Как же прекрасно.

— Что? — не поняла она.

— Это. — Он кивнул на сковородку, где уже шкварчало масло, и на миску с фаршем. — Макароны. Фарш. Соединение двух начал.

Аня рассмеялась:

— Ты про пасту с болоньезе, что ли?

— В каком-то смысле, — ответил он загадочно.

Она решила, что он просто шутит.

Потом был момент на прогулке, когда они проходили мимо старой церкви. Аня перекрестилась почти машинально — так, как делала всегда. Максим посмотрел на неё с любопытством:

— Ты же понимаешь, что это просто здание?

Она остановилась:

— Как это — просто здание?

— Ну, я имею в виду, что святость не в стенах. Святость — в вере. В том, что ты несёшь в себе.

— Ну да, конечно, — согласилась Аня, хотя что-то в его интонации показалось ей странным.

А потом был вечер, когда она попросила его сходить с ней на службу. Просто так, вместе. Не каждый день — хотя бы раз, чтобы он увидел, что это для неё значит.

Максим помолчал и ответил осторожно:

— Я бы предпочёл не ходить в чужой храм.

— В чужой? — переспросила Аня.

— Ну, это же не моя деноминация.

Аня почувствовала лёгкую тревогу.

— А какая твоя?

Макс посмотрел на неё спокойно и сказал:

— Пастафарианство. Я служитель церкви ЛММ и моя вера крепка. Но я не претендую на твою веру. Верь во что хочешь.

Первые пять секунд Аня думала, что он шутит. Потом увидела его лицо — серьёзное, открытое, без намёка на иронию — и поняла, что нет.

— Это… это шутка, да? — выдавила она.

— Нет. Я член Церкви Летающего Макаронного Монстра. Официально. У меня даже удостоверение.

Он достал из кошелька пластиковую карточку. На ней было написано: Рукоположенный.

Аня смотрела на карточку, потом на него, потом снова на карточку.

— Ты… веришь в макаронного монстра? Ты сейчас издеваешься?

— Да верю. Нет не издеваюсь. Ты же сама говорила, что вера внутри и неважно как она проявляется. Если это даёт тебе спокойствие души, то неважно в Иисуса ты веришь или Будду. Я верю в ЛММ, он наш спаситель и создатель этого мира. И я верю, что он скоро придёт в наш мир, чтобы установить здесь порядок и воцариться.

— Серьёзно. Это же бред какой-то.

— Почему?

— Но это же… это же пародия! Сатира! Это придумали, чтобы высмеять религию!

Максим покачал головой:

— Нет. Это придумали, чтобы показать, что любая вера имеет право на существование и уважение. И что если одна группа людей может требовать привилегий на основании веры, то и другая — тоже. Даже если эта вера кажется кому-то странной. Я не заставляю тебя верить в ЛММ и не противлюсь твоей вере. Верь во что хочешь. Я уважаю твою веру. Почему же ты так относишься к моей?

— Но ты же не правда веришь, что есть монстр из макарон! Что он летает в космосе и создал этот мир?

— А ты правда веришь в то, во что веришь?

Аня почувствовала, как внутри что-то сжимается.

— Это не одно и то же.

— Почему?

— Потому что моя вера — это традиция, культура, тысячи лет истории, миллионы людей! А твоя — интернет-мем!

— То есть вера становится настоящей, только если ей больше тысячи лет? Вообще-то физики уже сейчас говорят, что возможно всё о чем бы человек не подумал. ЛММ это не сатира - это новая вера в то, что абсурдность этого мира настолько велика, что порождает любых богов. Чем твой Христос отличается от ЛММ? Оба когда-то были в этом мире, существование обоих лишь на страницах писания, оба несут любовь этому миру.

— Не передёргивай. Христос был человек, а не макароны. И это факт.

— Правда? А мифология говорит о том, что нет. Что он рожден непорочным зачатием. Люди так не рождаются. Я не передёргиваю, — сказал Макс спокойно. — Я просто пытаюсь понять: что делает одну веру “настоящей”, а другую — нет? Количество последователей? Возраст? Наличие храмов? Похожесть на якобы реальные события приправленные чудесами для того, чтобы верующих захлынули чувства?

Аня встала.

— Ты издеваешься надо мной. Ты всё это время издевался.

— Нет, — Макс тоже встал. — Я не издевался. Ты спросила, верующий ли я. Я ответил: да. Ты обрадовалась. Почему? Потому что подумала, что я верю в то же, что и ты. Но я никогда этого не говорил, что верю в Христа. Я говорил, что моя вера помогает мне жить и с ней я чувствую единство с создателем. Ты соглашалась. Что не так?

Дальше они спорили два часа. Аня говорила, что он обманул её. Макс отвечал, что она обманула сама себя, не спросив конкретики. Аня кричала, что пастафарианство — издевательство над чувствами верующих. Макс спокойно отвечал:

— А чем отличается оскорбление твоих чувств от оскорбления моих? Почему твоя вера заслуживает уважения, а моя — нет?

— Потому что твоя — ненастоящая!

— Кто это решает?

Аня не нашлась что ответить.

Максим продолжил мягче:

— Слушай. Я не против твоей веры. Правда. Я уважаю, что для тебя это важно. Но я не могу согласиться с тем, что твоя вера имеет больше прав, чем моя, только потому, что она старше. Пастафарианство — это протест против того, что религию пытаются навязать как обязательную часть жизни. Против того, что одна группа людей может требовать уважения к своим чувствам, а другие — нет. Я тоже требую уважение к своим чувствам. Как и ты. Больше ничего. Но противишься этому именно ты.

— Но ты же не веришь по-настоящему! — повторила Аня.

— А откуда ты знаешь? — спросил он тихо. — Может, я верю. Может, для меня это такой же способ осмыслить мир, как для тебя — твой. Ты же не знаешь, что у меня в голове. Так же, как я не знаю, что у тебя. Идея мирового абсурда и хаоса из которого ЛММ создал наш мир кажется мне более логичной, чем создание Земли за 7 дней и двух людей, один из которых сделан из ребра другого. И якобы так все мы появились.

Аня молчала. А потом сказала:

— Батюшка сказал, что всё это метафора и не надо принимать писание буквально.

Максим хлопнул в ладони:

— Наконец-то ты начала меня понимать.

— Но не это же я имела в виду!

— А что ты имела в виду?

Она не ответила.

Они расстались в тот же вечер. Спокойно, без ругани. Просто поняли, что дальше пути нет.

Через неделю Аня рассказала эту историю подруге. Та выслушала и сказала:

— Ну он же прав, по сути. Если он верит — кто ты такая, чтобы говорить, что его вера ненастоящая? И парень он хороший. По сути, ты просто хочешь, чтобы он был такой же как и ты. Верил в твою субъективную реальность.

— Но он же не верит, — настаивала Аня. — Он просто троллит.

— Откуда ты знаешь?

Аня задумалась.

Правда. Откуда она знает?

И тут она вспомнила фразу, которую сама произнесла месяц назад: «Главное не обряд, а то, что внутри». И поняла, что если это правда, то она никогда не узнает, верил Макс или нет. Потому что «внутри» — это место, куда нет доступа никому, кроме самого человека.

Наша истинная вера никак не зависит от нашей религиозности. А если зависит и мы пытаемся всем навязать своё мнение, то это уже слепой фанатизм.

И если она требует уважения к своей вере, не предъявляя доказательств, — почему он не может требовать того же от Макса?

Слово «оскорбление чувств» вдруг показалось ей очень странным. Потому что любая вера может оскорбить любую другую просто фактом своего существования.

Аня так и не поняла, был ли Макс прав. Но с тех пор она перестала спрашивать у новых знакомых: «Ты верующий?»

Теперь она спрашивала: «Во что ты веришь?»

И слушала ответ до конца.

Спасибо за внимание!

Здравствуйте.

В интернете гуляет письмо, которое якобы написал Вольф Мессинг профессору Францу Абелю. В нём он рассказывает, что узнал точную дату своей смерти — через 54 года, 5 месяцев и 18 дней, в одиннадцать часов вечера. И что он видел Творца.

Кто такой профессор Франц Абель — установить не удалось. Подлинность письма — тоже. Зато удалось установить другое: это типичный пример того, как работает легенда.

Сегодня поговорим о человеке, который был талантливым артистом, умелым манипулятором и автором собственного мифа. А мифы, как мы знаем, всегда живучие своих создателей и прототипов.

Кем он был на самом деле

Вольф Григорьевич Мессинг родился в 1899 году в Гура-Кальварии, тогда — в Российской империи, сейчас — в Польше. Еврейская семья, религиозное воспитание, из которого он сбежал в подростковом возрасте. Начал зарабатывать на жизнь как уличный артист, потом — как эстрадный менталист. Выступал в Европе, потом в СССР. Умер в Москве в 1974 году.

Это факты, которые можно подтвердить. Всё остальное — легенда, которую он сам писал всю жизнь.

Мессинг зарабатывал на жизнь трюками. Он был фокусником и менталистом — то есть человеком, который прекрасно знал тонкости человеческой психики, язык тела, законы внимания и внушения.

Он не скрывал этого в молодости. Скрывать начал позже — когда понял, что легенда о «божественном даре» продаётся лучше, чем честность.

То есть он осознанно принял «темную сторону», когда понял, что на этой стороне куда больше звенит.

Мемуары: когда свидетели уже мертвы

В 1965 году — Мессингу уже 66 лет — выходит его автобиографическая книга «О самом себе». Именно из неё мы узнаём самые «шокирующие» истории его биографии.

Что он встречался с Зигмундом Фрейдом и проводил с ним эксперименты по телепатии. Что его знал Альберт Эйнштейн. Что он предсказал смерть Гитлера в варшавском театре перед публикой — и за это фюрер назначил награду за его голову в 200 тысяч марок. Что Сталин лично проверял его способности, приказав ему пройти в Кремль без документов.

Проблема одна: всё это невозможно проверить.

Фрейд умер в 1939 году. Эйнштейн — в 1955-м. Оба не могли ни подтвердить, ни опровергнуть слова Мессинга к моменту выхода книги. Документов, писем, записей в дневниках учёных — нет. Свидетелей встречи — нет. Есть только слова самого Мессинга.

Предсказание смерти Гитлера — красивая история. Но ни одна польская газета 1930-х её не зафиксировала. Ни одна немецкая — тоже. Награда за голову Мессинга не упомянута ни в одном архиве Третьего рейха. История появилась только в мемуарах — через двадцать лет после войны, когда проверить уже было нельзя.

Это классический приём создания легенды: рассказывать о встречах с великими, когда великие уже не могут ответить. Шарлатаны часто приписывают себе встречи с великими людьми и даже откровенные диалоги с ними, потому что это только укрепляет их легенду и авторитет перед публикой.

Как работали его трюки

Мессинг был мастером своего дела — и это не отнять. Он действительно умел читать людей. Но не мысли. Микровыражения лица, направление взгляда, мелкие движения тела — вот что он читал. То, что такие люди существуют, — очевидный факт.

Взять хотя бы французского писателя Оноре де Бальзака. Он сам описывал в романах «физиогномику» — умение по мелким деталям (жестам, мимике, манере говорить) проникать в суть характера человека. В «Человеческой комедии» герои часто раскрываются через их «текст», и Бальзак мастерски этим пользовался в жизни и в работе с заказчиками.

Мессинг же пошёл ещё дальше заявив, что обладает сверхспособностями.

Возьмём классический трюк с монетой. Вы даёте человеку монету, просите спрятать в одной из рук и вытянуть обе руки вперёд. Человек бессознательно смотрит в ту сторону, где монета. Этот взгляд длится долю секунды — но если вы тренированы, вы его заметите.

Или трюк с вычислением, в какой руке находится дорогая монета, а в какой — мелочь. Вы просите умножить сумму в каждой руке на восемь. В какой руке человек считает дольше — там копейки. Просто потому, что умножить 2 рубля на 8 легче, чем 15 копеек.

Это не магия. Это психология, внимание и практика.

Гипноз — тоже не чудо. Это состояние повышенной восприимчивости к внушению, в которое можно ввести человека через расслабление, монотонную речь, фокусировку внимания. Мессинг этим владел блестяще. Но это инструмент, а не дар свыше.

И правильно говорят, что есть люди просто невосприимчивые к гипнозу, поэтому что внушить им что-то довольно сложно. А есть люди, которые поверят и сделают буквально всё, если произвести на них сильное впечатление своей авторитетностью и уверенностью.

Когда он начал врать себе

В молодости Мессинг называл себя артистом. В зрелости — менталистом. В старости — человеком с божественным даром. Легенду о высших силах он готовил десятилетиями. И ближе к концу жизни, кажется, сам в неё поверил.

Вот что он писал в мемуарах:

«Вы меня спрашивали, верю ли я в Бога? Честно скажу, что я не верю в те убогие образы Творца, которые созданы в религиях. Я просто знаю, что Он есть. Но Он совсем не такой, каким его рисуют на полотнах. Его нельзя познать и нельзя представить».

Это мастерский ход. Размытое, абстрактное утверждение, которое невозможно ни проверить, ни опровергнуть. «Я видел, но не могу описать». «Я знаю, но не могу доказать». «Он говорил со мной, но не скажет вам».

При определённых творческих способностях такое может написать кто угодно. Главное — составить текст так, чтобы тебя нельзя было поймать на конкретике.

— А когда Творец выйдет на связь снова?— Его нельзя ни о чём просить. Он сам решит.

Видите? Идеальная защита от проверки.

Что он говорил, когда камеры были выключены

Интересная деталь. В поздних интервью, которые не вошли в мемуары, Мессинг говорил:

«Сам же я атеист до мозга костей и не верю ни в какие „потусторонние" силы».

Это цитата из интервью, опубликованного в «Аргументах и фактах» уже после его смерти. То есть человек, который в книге писал про Творца, в частных разговорах называл себя закостенелым атеистом. Мессинг буквально смеялся над верующими в потусторонние силы или невидимых богов. Он использовал приёмы, которые тысячелетиями используют жрецы в своих целях.

Что это — противоречие? Или честность в момент, когда не нужно продавать легенду?

Почему мы верим

Образы седых старцев, строгих жрецов и даже богов, что якобы посещают наш мир придуманы не на пустом месте. Всё это гениальная комбинация из эмоций, страхов и надежд. Заметьте как все пророки что-то обещают и уверенны в том, что они божьи проводники. Как вычищают и меняют их биографии уже после смерти, чтобы в головах верующих они выглядели непогрешимыми и непоколебимыми.

Мессинг использовал эти же приёмы на себе, начиная ещё при жизни создавать легенду о себе, потому что прекрасно понимал, как работает человеческая психика.

Мессинг был талантливым артистом. Он умел удивлять. Он создал образ, который пережил его самого. И это — его настоящий фокус. Не чтение мыслей. Не предсказания. А умение заставить людей поверить в чудо даже через пятьдесят лет после его смерти.

Может быть, я расстрою тех, кто верит в экстрасенсов и пророков говорящих с богами. Но на Земле не существовало ни одного человека, чьи «сверхспособности» выдержали бы строгую научную проверку. При детальной проверке все они оказываются либо жуликами, либо иллюзионистами, либо манипуляторами.

Разница только в одном. Иллюзионисты честны — они признают, что их работа основана на ловкости рук, отвлечении внимания и умелых реквизитах. Шарлатаны при помощи тех же фокусов заявляют, что «высшие силы» направляют их. Что они посланники богов и высших сил пригли на эту землю, чтобы творить чудеса.

Увы, но за десятки лет регистрации подобных явлений никто ещё никого не исцелил, не предсказал что-то с непогрешимой точностью и не сделал счастливым по «запросу вселенной». А все чудеса либо записываются задним числом, либо не находят свидетелей, которые могли бы подтвердить их непредвзято.

Мессинга можно похвалить за то, что большую часть жизни он был ближе к первым. Он развлекал публику. Он не обещал сделать вас богатыми и не продавал «связь с космосом» за деньги. Он был артистом.

А то, что в старости написал художественную книгу о себе, — что ж, он просто хотел, чтобы легенда пережила его. И она пережила. Он на своём примере показал, как строить легенду о себе и как слепая вера человека в чудеса рождает всё новые и новые мифы о людях, которые якобы обладают какими-то тайными знаниями или сверхспособностями.

Говорят, на склоне лет он сам уверовал в то, что у него действительно есть способности к телепатии и чтению мыслей. Был ли это очередной трюк или старческое слабоумие, мы уже не узнаем.

Люди до сих пор спорят, «было или не было». А это и есть его последний, самый успешный трюк.

Всем спасибо за внимание! Здоровья и здравомыслия!

(Отдельное спасибо за донаты и помощь проекту. Это помогает развитию канала и мотивирует на создание интересных материалов)

Источники: Википедия — биография Мессинга, годы жизни (1899–1974); Мессинг В.Г. «О самом себе», 1965 — мемуары, утверждения о встречах с Фрейдом и Эйнштейном; АиФ — интервью с Мессингом, цитата об атеизме; mir24.tv, orator.ru — разоблачения мифов о предсказаниях Гитлера и Сталина; Wikipedia (English) — отсутствие научных подтверждений способностей Мессинга.

Здравствуйте.

В 1895 году Герберт Уэллс выпустил роман «Машина времени». По меркам тогдашней фантастики это было нечто совершенно новое: не просто перенос героя в другую эпоху, а сама идея времени как измерения, по которому можно двигаться туда и обратно — как по дороге.

Читатели были потрясены. И с тех пор эта идея не отпускает человечество.

Но вот что интересно. Спустя сто с лишним лет физики — люди, которые занимаются этим профессионально — пришли к выводу, который Уэллс вряд ли предвидел. Путешествие во времени может быть возможным. Но именно поэтому изменить прошлое — нельзя.

Сейчас объясню, почему это не противоречие.

Что Эйнштейн на самом деле сказал

Начнём с того, что в популярных статьях и видеороликах часто путают.

Специальная теория относительности (1905) говорит не о том, что можно двигаться быстрее света. Она говорит ровно обратное: быстрее света — нельзя. Но вот что из неё следует: чем быстрее вы движетесь относительно наблюдателя, тем медленнее для вас течёт время относительно него. Это не метафора — это измеренный факт. Часы на спутниках GPS идут чуть быстрее, чем на Земле, и инженеры делают на это поправку каждый день.

Что это значит практически?

Если бы вы могли разогнаться до скоростей, близких к световой, и вернуться — для вас прошло бы несколько лет, а на Земле — десятки. Это путешествие в будущее, и оно теоретически возможно.

С прошлым — сложнее. И тут начинается самое интересное.

Я слышал много версий, но все они либо слишком специфичны, либо чрезмерно фантастичны.

Червоточины: красиво, но нестабильно

В 1935 году Эйнштейн вместе с физиком Натаном Розеном обнаружил, что уравнения общей теории относительности допускают существование своеобразных «мостов» в пространстве-времени. Их называют червоточинами, или мостами Эйнштейна-Розена.

Теоретически такой мост мог бы соединять не только разные точки пространства, но и разные моменты времени. Войти в одну сторону сегодня — выйти из другой вчера.

Проблема одна: такой мост схлопывается быстрее, чем через него можно пройти. Для стабильной червоточины нужна так называемая «экзотическая материя» с отрицательной энергией — вещество, которое теоретически допускается уравнениями, но никогда не наблюдалось. Пока это остаётся математической конструкцией, а не физической реальностью.

Но предположим, что это возможно. И тут мы приходим к главной загадке.

Парадокс дедушки: в чём на самом деле проблема

Вы наверняка слышали этот мысленный эксперимент. Вы отправляетесь в прошлое и убиваете собственного дедушку до того, как он стал вашим дедушкой. Тогда вы не родитесь. Тогда вы не сможете отправиться в прошлое. Тогда дедушка останется жив. Тогда вы родитесь. Тогда вы отправитесь в прошлое. Тогда вы убьёте дедушку…

Логика замыкается в петлю. Это и есть парадокс, который многие разрешают по-разному.

Физики предложили несколько выходов. И они принципиально различаются.

Первый вариант — самосогласованность. Математик Курт Гёдель ещё в 1949 году нашёл в уравнениях Эйнштейна решение, допускающее так называемые «замкнутые времениподобные кривые» — петли во времени. Физик Игорь Новиков позже сформулировал это как принцип: любое путешествие в прошлое уже произошло, и вы были его частью. Вы можете поехать в прошлое — но только для того, чтобы сделать то, что уже случилось. Если история зафиксирована, вы не сможете её изменить физически — события выстроятся так, чтобы не допустить противоречия. Пистолет даст осечку. Вы поскользнётесь. Что-то помешает. И в итоге в вашей реальности произойдет ровно то, что должно было быть. Вы ничего не измените, потому что всё как бы предначертано.

Прошлое — как задача с одним правильным ответом. Вы можете подставить разные числа, но уравнение само выберет то, которое не создаёт противоречия.

Второй вариант — мультивселенная. Физик Хью Эверетт в 1957 году предложил интерпретацию квантовой механики, согласно которой при каждом квантовом событии реальность «расщепляется» на ветви. Применительно к путешествиям во времени это звучит так: попав в прошлое, вы не возвращаетесь в свою историю — вы оказываетесь в параллельной ветви реальности, где события пойдут иначе. Убьёте дедушку — он умрёт. Но это будет другой дедушка в другой вселенной. Вашу — вы уже покинули навсегда.

Результат тот же: изменить своё прошлое невозможно. Можно только создать ответвление, в котором кто-то другой будет жить иначе.

Кто-то скажет, что всё это сказки, фантастика и комиксы.

Но не тут-то было!

Почему это не просто околонаучный трёп

Стивен Хокинг, который всерьёз занимался этими вопросами, в 1992 году выдвинул так называемую «хронологическую защиту» — гипотезу о том, что законы физики устроены так, чтобы не допускать путешествий в прошлое на макроскопическом уровне. Он называл это «доказательством от туристов»: если путешествия в прошлое когда-нибудь станут возможны, историки прошлого были бы заполнены туристами из будущего. Их нет.

Но он же добавлял: гипотеза именно гипотеза. Математика пока не запрещает.

Вот в чём особенность этой темы. Физика не говорит «путешествия во времени невозможны». Она говорит: «если они возможны — вот что из этого следует». И следствия куда страннее, чем придумал Уэллс.

Либо прошлое — это монолит, который вы не можете изменить, потому что оно уже включает ваш визит. Либо прошлое — это развилка, и каждый ваш выбор создаёт новый мир, в который вы переходите без возврата.

В обоих случаях ответ один: своё прошлое изменить нельзя.

Не потому что нет машины времени. А потому что само понятие «изменить прошлое» может быть логически пустым — как попытка нарисовать квадратный круг.

Да, вы можете туда переместиться, убить деда, но сами не исчезните, так как своим же перемещением создадите ветку реальности в которой вы есть, в ветку, где вы бы не перемещались (и где дед выжил) вы никогда попасть не сможете, так как она по каким-то законам недоступна.

Перемещаясь в прошлое, вы стираете своё то будущее, в котором вы были. Вы перезаписываете реальность для себя. А так как количество реальностей бесконечно, вы можете переписывать их хоть сотни раз. Ту свою ветку вы никогда не измените.

Уэллс написал роман в 1895 году, когда физики ещё думали, что время абсолютно и одинаково для всех. С тех пор выяснилось, что оно относительно, что его можно замедлить, что пространство-время гнётся под тяжестью массы, и что уравнения допускают петли, через которые теоретически можно выйти вчера.

Но чем больше физика открывает про время — тем меньше остаётся места для идеи, что историю можно переписать.

Может быть, это и есть самое странное открытие: прошлое защищает себя само. Не богами, не законами, не запретами. Просто логикой.

Всем спасибо за внимание! Здоровья и здравомыслия!

(Отдельное спасибо за донаты и помощь проекту. Это помогает развитию канала и мотивирует на создание интересных материалов)

Источники: биографические материалы о лишении и возвращении дворянского имени и фамилии Шеншин (1834, 1873); свидетельства о гибели Марии Лазич (1850); история перевода А. Фетом сочинений А. Шопенгауэра; воспоминания секретаря Е. Кудрявцевой об обстоятельствах смерти поэта (1892); датировка стихотворения «Учись у них — у дуба, у берёзы» — 31 декабря 1883 года.

Источники: Специальная теория относительности, Эйнштейн, 1905; замкнутые времениподобные кривые, решение Гёделя для уравнений ОТО, 1949; принцип самосогласованности Новикова; многомировая интерпретация квантовой механики, Эверетт, 1957; гипотеза хронологической защиты, Хокинг, 1992; мосты Эйнштейна-Розена, 1935.…