На множестве ресурсов этот снимок ошибочно относят к 1944-му году.
И множество блогеров иллюстрирует этой фотографией бои 1944-го года. Блогеры "видят лето" на этой фотографии их не волнует, что наши воины в зимнем снаряжении,они это "не видят". И в кадре виден снег, но кого это волнует.
Советские командиры на взорванном финском ДОТе (Sk-2) в районе Сумма-Хотинен. Командир 100-й стрелковой дивизии А.Н. Ермаков и комиссар Г. М. Аксельрод с красным знаменем на захваченном финском ДОТе «Линии Маннергейма».
=
Советские командиры с красным знаменем на взорванном финском ДОТе (Sk-2) в районе Сумма-Хотинен (финское обозначение — укрепрайон «Суммакюля»). Эти же командиры запечатлены на другом фото.
Источник: ТАСС.Время съемки: 1940.Автор: Виктор Темин.
Командир 100-й стрелковой дивизии А.Н. Ермаков и комиссар Г. М. Аксельрод с красным знаменем на захваченном финском ДОТе «Линии Маннергейма».
=
По своему интересен вот этот музей. Статья о музее относится фактически к его формированию-первые партии экспонатов уже поступили. Сейчас там появляются новые экспонаты: транспорт , бронетехника, артиллерия и т.д.
В наше время очень часто утверждают,что это фото якобы сделано во Франции,Германии,СССР и т.д.
Атмосфера страха
Солдаты немецкой полиции СС обыскивают еврейских рабочих во дворе фабрики Германа Брауэра в Варшаве. Немецко-фашистский захватчик на переднем плане вооружен пистолетом-пулеметом MP-28.
Место съемки: Варшава, Польша.
Время съемки: апрель 1943.
=
Вот тут это фото ошибочно помещено в статье про СССР. Ошибаются и иные ресурсы.
=
Проходила информация, что среди граждан на этом фото есть и руководители этого относительно небольшого предприятия. Обычно такие обыски превращались в аресты. Вероятность того, что эти граждане смогли пережить обыск и дожить до освобождения Польши не очень высокая.
Нацисты расстреливали не только коммунистов и т.д. Для устрашения могли расстрелять кого угодно.
Большой для самолета. Быстрый для корабля. Может летать над водой, есть огромные крылья. Что это?
Меня удивляет, что способен был создавать СССР в то время. Выше я описывал советские экранопланы - фантастически-реальные машинки, которые строили, улучшали, работали над ними, использовали. Особенно много разговоров было вокруг гигантского аппарата KM. Американцы обнаружили его на снимках разведки и не могли понять, что именно перед ними. Размеры машины поражали, а привычной классификации для нее попросту не существовало.
Отсюда и появилось знаменитое прозвище “Каспийский монстр”.
Уточню важный момент. KM и “Лунь” - не одна и та же машина. KM был экспериментальным экранопланом, на котором отрабатывали саму идею, а “Лунь” появился позднее и задумывался как боевой аппарат с противокорабельными ракетами.
Но что именно в этих машинах так заинтересовало западных военных? Здесь нет никакой мистики. У советских экранопланов были реальные преимущества. Правда, рядом с ними существовали и серьезные недостатки. Разберем пять особенностей, из-за которых эта техника выглядела необычно.
1. Скорость, которой от корабля никто не ожидал
Обычный корабль толкает перед собой воду: чем выше скорость, тем сильнее сопротивление, поэтому просто поставить более мощные двигатели недостаточно.
Экраноплан пошел другим путем.
Он не плыл в привычном смысле. Аппарат разгонялся и переходил в полет над самой поверхностью воды. Крыло при этом работало в условиях так называемого экранного эффекта - близость поверхности изменяла картину обтекания и позволяла получать большую подъемную силу при меньших потерях. Для человека, стоящего на берегу, все это выглядело странно: огромная машина, которая должна была бы тяжело переваливаться по волнам, отрывалась от воды и неслась вперед.
“Лунь” мог развивать около 500 км/ч.
Для крупного корабля такая скорость совершенно необычна, и в этом заключалось одно из главных преимуществ идеи.
Боевой корабль может находиться в море неделями и нести огромное количество оборудования, но быстро перебросить его на сотни километров не получится. Самолет сделает это без проблем, зато у него другие возможности и ограничения.
Экраноплан пытался соединить два мира.
2. Огромные размеры и серьезная нагрузка
“Лунь” впечатлял не только скоростью.
Длина машины - 74 метров, размах крыла - 44 метра. Максимальная взлетная масса доходила примерно до 380 тонн.
Попробуйте представить такую конструкцию! Причем это был не просто экспериментальный аппарат для красивых фотографий. На "Лунь" ставили 6 ракет П-270 “Москит”, которые считались в то время одними из самых опасных ракет в мире! Вдумайтесь еще раз: машина с крыльями, которая летит над водой со скоростью 500 км/ч и способна раздолбить все вокруг… Страшно.
Конечно, универсальной техникой экраноплан от этого не становился. Но сам факт существования такой машины заставлял задуматься, как ее вообще вписывать в привычную систему обороны.
3. Он шел у самой воды
Наверное, именно это сильнее всего отличало экраноплан от обычного самолета.
Самолет обычно набирает высот: чем выше он находится, тем меньше ему мешает рельеф поверхности. Экраноплану, наоборот, высота была нужна небольшая. В зависимости от режима полета машина шла всего в нескольких метрах над водой. Причина опять же в экранном эффекте, но вместе с этим появлялась интересная особенность.
Низколетящую цель сложнее увидеть с большой дистанции некоторыми средствами радиолокационного наблюдения. Здесь свою роль играет радиогоризонт: поверхность Земли в ограничивает дальность прямой видимости радара. Это не означает, что экраноплан был невидимым. Такую легенду лучше сразу оставить. Его можно было обнаружить. Однако обнаружить большую быстроходную машину в нескольких метрах над морем и вовремя отреагировать на ее приближение - две разные задачи.
А если эта машина еще и вооружена ракетами, ситуация становится гораздо интереснее…
4. Шесть “Москитов” - уже не шутка
Представим потенциальную атаку.
Сначала противник должен обнаружить экраноплан, затем понять, что это за цель, после остается не так много времени на реакцию, потому что машина способна быстро сократить расстояние, а дальше в дело вступают ракеты.
Сам по себе быстроходный аппарат - это одно. Быстроходный аппарат с 6 противокорабельными ракетами - совсем другое.
При этом не стоит превращать историю в сказку про “неуязвимое советское чудо”. У экраноплана были слабые места, и противодействие ему существовало. Любая крупная машина остается крупной машиной, а низкий полет одновременно дает преимущества и создает новые риски, но как ударная концепция идея выглядела весьма необычно.
5. Противник не привык к таким машинам
Военные привыкли иметь дело с определенными типами техники.
Корабль идет по воде.
Самолет летит в небе.
Подводная лодка скрывается под водой.
А экраноплан будто бы решил не выбирать.
Он летел, но почти касался воды; имел размеры крупного судна, но развивал скорость, которую от корабля никто не ожидал; нес серьезное вооружение, но при этом использовал совершенно иной способ передвижения. Для противника это означало появление еще одной задачи.
Причем дело было не только в конкретных характеристиках - нужно было понять сам принцип применения такой машины.
Где ее искать?
Какими средствами лучше обнаруживать?
Чем поражать?
Как далеко она может зайти?
Какую тактику выберет экипаж?
В 1960-х годах ответы на эти вопросы не были очевидными, поэтому огромный KM и вызвал такой интерес у американской разведки.
Но почему СССР не построил сотни “Каспийских монстров”?
У экранопланов были серьезные проблемы…
Им требовалась огромная тяга. Несколько мощных двигателей приходилось использовать на этапе разгона, полет проходил на очень небольшой высоте, поэтому ошибка экипажа могла дорого обойтись.
Состояние моря тоже имело большое значение. В спокойной воде одно дело, а когда начинается сильное волнение и поднимаются большие волны, полет в нескольких метрах над поверхностью превращается в другую задачу.
Кроме того, экраноплан оказался специфической техникой: он не мог просто взять и заменить самолет, корабль или обычную транспортную авиацию.
Поэтому идея не превратилась в массовое строительство. И осталась за этой техникой лишь история…
Что скажете про советские экранопланы? Пишите в комментариях. Подписывайтесь на канал!
Представьте себе: глубокая ночь над линией фронта. Гул мощных моторов тяжелых бомбардировщиков смолк. И вдруг в кромешной тьме, почти бесшумно, на высоте крыш домов проносятся призрачные силуэты. Это не привидения — это советские летчицы 588-го ночного бомбардировочного авиаполка на своих фанерных «кукурузниках» У-2. Немцы в ужасе прозвали их «Ночными ведьмами» (Nachthexen).
Им противостояли не просто враги, а целая система предрассудков: в 1941 году сама мысль о женщине-боевом летчике казалась фантастикой большинству армий мира. Но хрупкие девушки 17–22 лет, вчерашние студентки и работницы, вызвались добровольцами и совершили невозможное. Они освоили учебные самолеты, превратив их в грозное ночное оружие. Они выдерживали по 8–9 боевых вылетов за ночь в условиях, где мужчины-летчики часто отказывались летать. Они шли на смертельно опасные задания без парашютов и бронеспинок, теряли боевых подруг, но не сломались.
Эта статья посвящена истории 46-го гвардейского Таманского ночного бомбардировочного авиаполка — единственного в истории полностью женского боевого авиасоединения. В статье проанализировано, как «ведьмы» преодолели технические ограничения, гендерные стереотипы и ужас войны, внеся неоценимый вклад в разгром фашизма и показав миру истинное «женское лицо Победы» — лицо беспримерного мужества, профессионализма и самопожертвования.
Но как же стало возможным появление этого уникального воинского формирования в критическом 1941 году? Идея создания полностью женских боевых авиационных частей родилась не на пустом месте. Она была ответом на два мощных импульса: катастрофическую ситуацию на фронтах осенью 1941 года, требовавшую мобилизации всех ресурсов, и неудержимый порыв тысяч советских девушек, обладавших летными навыками и рвавшихся на фронт.
Ключевой фигурой, воплотившей эту идею в жизнь, стала Марина Михайловна Раскова — легендарная летчица-штурман, Герой Советского Союза, участница рекордных перелетов. Ее авторитет, энергия и убежденность в возможностях женщин-летчиц сыграли решающую роль.
Из дневника начальника штаба 46-го гвардейского Таманского Краснознамённого ордена Суворова 3-й степени ночного бомбардировочного авиационного полка Ирины Ракобольской (рис. 1): «В октябре 1941 года немцы подходили к Москве... В это время в правительстве страны скопилось большое количество писем от девушек... Все они настойчиво просили направить их на фронт, чтобы воевать наравне с мужчинами».
Ракобольская Ирина Вячеславовна, начальник штаба женского 46-го гвардейского авиаполка ночных бомбардировщиков
8 октября 1941 года Народный комиссар обороны И. В. Сталин подписал Приказ № 0099 «О сформировании женских авиационных полков ВВС Красной Армии». Этот документ предписывал создать на базе Энгельсской военной авиационной школы пилотов три полка:
— 586-й истребительный (на Як-1),
— 587-й бомбардировочный (впоследствии на Пе-2),
— 588-й ночной легкобомбардировочный — будущие «Ночные ведьмы» (на У-2).
Их оружием стал самолет, казавшийся анахронизмом на фоне скоростных «Мессершмиттов» и «Юнкерсов» — учебно-тренировочный биплан У-2 (с 1944 г. — По-2, «Поликарпов-2») конструкции Н. Н. Поликарпова (рис. 2).
Связной самолет По-2 на аэродроме на окраинах Праги
Деревянно-полотняная конструкция, открытые кабины, отсутствие раций и ночных приборов, мотор мощностью всего 100 л.с., максимальная скорость 120–150 км/ч, бомбовая нагрузка 200–300 кг — технические характеристики У-2 [1] делали его легкой добычей.
Немцы пренебрежительно называли его «русс-фанер» или «кофемолка». Однако именно эти «недостатки» и породили его феноменальную эффективность в руках «Ночных ведьм».
Тихий мотор позволял незаметно подкрадываться к цели на бреющем полете (50–100 метров), используя складки местности. Немцы часто слышали шум моторов только после взрывов.
Малая скорость и сверхманевренность делали У-2 чрезвычайно трудной мишенью для скоростных немецких истребителей. Им было сложно снизить скорость для прицеливания, а маневры биплана на малой высоте сбивали их с толку.
Предельная простота и надежность самолета позволяли отремонтировать его буквально «на коленке» силами девушек-механиков в полевых условиях (рис. 3). Он был неприхотлив, мог взлетать и садиться на крошечные неподготовленные площадки.
Техники-лейтенанты авиационных звеньев гвардии Мария Антиповна Щелканова (слева) и Вера Васильевна Дмитриенко (справа) 46-го гвардейского Таманского ночного бомбардировочного авиационного полка (46-й гв. НБАП) готовят самолет У-2 к боевому вылету
К тому же самолет У-2 мог летать в различные погодные условия (низкая облачность, туман, метель). При подобных условиях современная авиация простаивала.
Тактические преимущества биплана У-2 (По-2) — его тишина, маневренность и способность действовать с неподготовленных площадок — оборачивались для экипажей и техников 46-го гвардейского авиаполка экстремальными физическими и психологическими нагрузками. Боевая работа представляла собой непрерывное испытание на пределе человеческих возможностей, превращая каждую ночь в изнурительный марафон. Ключевой особенностью являлась невероятная интенсивность вылетов. Каждый экипаж, состоявший из пилота и штурмана, совершал за одну летную ночь от 8 до 18 боевых заданий. Интервалы между возвращением на аэродром и следующим взлетом составляли катастрофически короткие 5–10 минут. За это время девушки-механики должны были вручную, под открытым небом и часто при скудном освещении, подвесить новые бомбы (общим весом до 200–300 кг на самолет за ночь), заправить горючее и провести минимальный осмотр машины [2]. Летчицы же успевали лишь перевести дух, выпить кружку кипятка и, как вспоминала Ирина Ракобольская, «едва возвращался последний экипаж, как первый уже снова поднимался в небо» [4]. Этот режим «адского конвейера» требовал титанической выносливости и железной дисциплины от всех без исключения.
Физические тяготы службы усугублялись конструктивными особенностями самого самолета и суровостью фронтовой жизни. Открытые кабины У-2 совершенно не защищали экипажи от стихии. Зимой, при температурах, достигавших -40°C, пронизывающий ветер на бреющем полете вызывал сильнейшие обморожения лица и рук, несмотря на стеганки и меховые комбинезоны; штурвалы и приборы покрывались льдом. Управление легким, но капризным бипланом в ночных условиях, особенно при сильном ветре или турбулентности, требовало значительных физических усилий, быстро истощавших силы после нескольких вылетов подряд. Крайняя уязвимость машины дополнялась сознательным решением летать без парашютов (чтобы взять дополнительные 20–30 кг бомб) и без бронеспинок, делая любое попадание пули или осколка практически фатальным. Бытовые условия на передовых аэродромах были не менее суровыми: проживание в землянках, палатках или разбитых сараях, постоянная нехватка теплой одежды и обуви, скудный паек, не покрывавший колоссальных энергозатрат, и элементарная нехватка самого необходимого — от мыла до перевязочных материалов.
Постоянное нервное напряжение и психологическое бремя составляли неотъемлемую часть ночной службы. Каждый вылет был шагом в неизвестность, сопряженным с высоким риском гибели. Летчицы и штурманы действовали в условиях информационного вакуума: отсутствие радиосвязи лишало их оперативных данных об обстановке и поддержки. Штурману в передней кабине требовалась предельная концентрация, чтобы в кромешной тьме, ориентируясь по примитивным картам и скудным ориентирам, точно вывести самолет на цель, часто под внезапным огнем зениток. Пилот должен был сохранять курс и высоту, мгновенно реагируя на опасность. Наиболее тяжелым испытанием были неизбежные потери. Видеть, как в ночном небе загораются и падают самолеты боевых подруг, зная, что помочь им невозможно, становилось тяжелейшим психологическим ударом. Трагедии, подобной ночи на 1 августа 1943 года, когда за один вылет полк потерял 4 экипажа, выжигали болью, но требовали немедленного возвращения к работе.
Несмотря на эти нечеловеческие условия, полк сохранял высочайшую боеспособность благодаря уникальному сочетанию факторов. Железная дисциплина и безупречная организация, установленные командиром Евдокией Бершанской, обеспечивали слаженность действий всех звеньев — от механиков, совершавших титанические усилия по подготовке машин за считанные минуты, до экипажей, уходивших в ночь по графику. Невероятная сплоченность и дух взаимовыручки, царившие в этом чисто женском коллективе, стали мощнейшей опорой. Девушки делились последним, поддерживали морально, ухаживали за ранеными, хранили память о погибших, создавая атмосферу фронтового сестринства.
Летчики 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка 325-й бомбардировочной авиадивизии 4-й воздушной армии 2-го Белорусского фронта отправляются на полеты
Их моральная мотивация — глубокая вера в справедливость борьбы, жгучая ненависть к врагу, особенно после потерь, любовь к Родине и чувство долга перед павшими подругами — позволяла преодолевать страх и истощение. Психологическая устойчивость, выработанная в этих условиях, проявлялась не в отсутствии страха, а в умении концентрироваться на боевой задаче, находить в себе силы для юмора и поддержки товарищей даже в самые отчаянные моменты. Именно эта способность к преодолению запредельных нагрузок и превращала молодых девушек в легендарных «Ночных ведьм», чей вклад в Победу измерялся не только тоннами сброшенных бомб, но и беспримерной силой духа.
Боевой путь 46-го гвардейского Таманского ночного бомбардировочного авиаполка, вошедшего в историю под легендарным именем «Ночные ведьмы», представляет собой уникальный феномен не только в истории Великой Отечественной войны, но и в мировой военной практике. Сформированный в критический осенний период 1941 года как одно из трех женских авиасоединений, именно этот полк стал единственным в мире полностью женским боевым авиационным подразделением, непрерывно участвовавшим в сражениях от предгорий Кавказа до стен Берлина. Его история — это наглядное воплощение того самого «женского лица Победы», которое соединило беспримерное мужество, высочайший профессионализм и жертвенность.
Статистика боевой деятельности полка красноречиво свидетельствует о масштабе и реальности этого вклада. География и интенсивность их работы были всеобъемлющими: 3000 вылетов при освобождении Кавказа, 4600 — на Кубани и Тамани, 6000 — в Крыму, 5500 — в Польше и 2000 — на территории Германии. Их точные удары уничтожили 17 стратегически важных переправ, 46 складов с боеприпасами и снаряжением, 86 огневых точек, 9 эшелонов и 2 железнодорожные станции, нанося чувствительный урон коммуникациям и тылу противника, изматывая его морально и физически.
Однако истинное значение подвига «Ночных ведьм» измеряется не только сухими цифрами статистики, но и невероятной ценой, заплаченной за эти успехи, и силой духа, проявленной в условиях постоянной смертельной опасности. Полк, насчитывавший в своих рядах более 200 женщин, преимущественно в возрасте 17–22 лет, понес тяжелые потери: 32 девушки погибли. 23 летчицы и штурмана полка были удостоены звания Героя Советского Союза, причем пятеро из них — посмертно [3]. Эти награды — высшее признание индивидуального героизма, проявленного в бесчисленных ночных рейдах. Особую символическую силу имеет эпизод, описанный Ириной Ракобольской, когда летчица, рискуя жизнью над линией фронта, крикнула из кабины По-2 залегшей пехоте: «Что же вы сидите, черт вас возьми! Мы бомбы возим, бомбим фрицев, а вы не наступаете!» [4]. Этот отчаянный призыв стал не просто актом отваги, а мощнейшим актом моральной поддержки и взаимной ответственности, олицетворяя ту самую нерушимую связь между родами войск, которая вела к Победе.
Историческое значение подвига 46-го гвардейского полка выходит далеко за рамки его конкретных боевых заслуг. «Ночные ведьмы» совершили подлинную революцию в восприятии роли женщины на войне (рис. 5). Своей каждодневной работой, требующей высочайшего летного мастерства, железной дисциплины, выносливости и хладнокровия под огнем, они окончательно разрушили довоенные гендерные стереотипы, доказав, что понятия мужества, долга и воинского профессионализма не имеют пола.
Их полк стал живым символом массового героизма советских женщин, их неисчерпаемой воли к победе и готовности к самопожертвованию. Уникальный опыт этого единственного в своем роде боевого женского авиасоединения показал миру, что вклад женщин в Великую Победу был не только огромен на трудовом и тыловом фронтах, но и непосредственен, кровав и героичен на передовой.
Таким образом, история «Ночных ведьм» — это не просто героическая страница военной летописи, а неотъемлемая часть понимания самой сути Победы. Их титанический труд в ночном небе, их кровь, пролитая за свободу Родины, и их несгибаемый дух навсегда останутся одним из самых ярких и человечных воплощений того, как хрупкость оборачивалась несокрушимой силой, а любовь к Отчизне побеждала самый черный страх. Их лица, озаренные пламенем войны и надеждой на мир, — это и есть подлинное, неувядающее «женское лицо» Великой Победы, лицо беспримерного мужества и величайшей жертвенности.
В апреле 1945 года, когда до окончательного разгрома нацизма оставались считанные недели, перед Красной армией встала одна из сложнейших задач всей войны — овладеть Кёнигсбергом. Этот город-крепость веками считался абсолютно неприступным. Сегодня мы проанализируем, как всего за четверо суток был уничтожен один из самых мощных бастионов в мировой истории.
Попробуйте представить состояние солдат, подошедших к стенам этого города. Для них это сражение не было рядовым боевым эпизодом. За их плечами лежал долгий и кровавый путь от столицы и берегов Волги. И вот они оказались на земле Восточной Пруссии — там, откуда почти четыре года назад началось вторжение на их родину. Это был момент истины, предельно точно отражающий психологию бойцов. Речь шла не о простом продвижении вперед, а об акте высшего возмездия. Каждый метр этой земли становился ответом за сожженные села, павших боевых товарищей и миллионы оборванных жизней. Час расплаты пробил.
Перейдем к фактам. После ликвидации крупной немецкой группировки под Хайльсбергом единственным оплотом врага в регионе остался Кёнигсберг. Его захват диктовался не вопросами престижа, а суровой стратегической необходимостью. Взятие крепости гарантировало безопасность фланга и, что важнее всего, высвобождало целые армии для финального броска на Берлин. Задумайтесь только: семьсот лет этот город укрепляли, превращая в неприступный форпост. Это была колоссальная система из массивных фортов, внутренних редутов, бесконечных траншей, дотов и дзотов. Настоящий железобетонный монстр, возведенный с немецкой скрупулезностью и казавшийся способным остановить любую армию мира.
Чтобы сокрушить то, что считалось вечным, советское командование применило беспрецедентные меры. Была создана невиданная для данного фронта концентрация войск. План исключал любые компромиссы: твердыня обязана была пасть, для чего были мобилизованы поистине титанические ресурсы. Ставка делалась не на тактическую хитрость, а на абсолютное превосходство в силе. Замысел заключался в том, чтобы буквально раздавить вражескую оборону, перемолоть её, лишив гарнизон малейшего шанса на спасение. Масштаб этой мощи лучше всего иллюстрируют цифры. Превосходство было тотальным: почти троекратное по личному составу, более чем трехкратное по артиллерии, почти пятикратное по танкам. В воздухе же царило полное доминирование — самолетов было почти в шесть раз больше. Это была не просто армия, а стальная лавина, готовая стереть любые укрепления с лица земли.
Как именно взломали эту цитадель? Проследим хронологию штурма день за днем. Все началось ранним утром 6 апреля. Тактика отличалась убийственной эффективностью: одновременный удар сорок третьей и пятидесятой армий с севера и мощный прорыв одиннадцатой гвардейской с юга. Цель — взять город в клещи, рассечь его защиту, окружить и уничтожить гарнизон по частям, не давая ему прийти в себя или перегруппироваться. Первые двое суток стали настоящим прорывом. После оглушительной артподготовки, от которой дрожала сама почва, пехота и бронетехника рванули вперед. Несмотря на отчаянное сопротивление немцев, их рубежи начали рушиться. К исходу первого дня наши части вклинились в оборону на несколько километров, а к утру второго уже захватили семь внешних фортов — становой хребет немецкой защиты. Эти воспоминания очевидца идеально передают дух атаки. Это был неумолимый, непрерывный натиск. Под ливнем свинца, в дыму и грохоте разрывов штурмовые группы продвигались волна за волной. Они знали: за спиной вся сила фронта, а впереди — логово врага, которое должно быть взято любой ценой.
Внешний оборонительный пояс пал. Битва перекинулась на улицы самого города, где наступили самые ожесточенные, финальные дни штурма. Да, это была настоящая агония. К этому времени кольцо окружения окончательно сомкнулось. Немецкое руководство предприняло последнюю безнадежную попытку вырваться из горящего котла, но она захлебнулась в крови. Для гарнизона и десятков тысяч гражданских, укрывшихся в подвалах, настали последние, самые страшные часы. На самом пике этого ада советское командование пошло на гуманный шаг. Маршал Василевский предложил осажденным капитулировать ради спасения тысяч людей. Ответом стал категорический отказ. Фанатичное нацистское начальство своим решением обрекло на бессмысленную смерть не только оставшихся военных, но и мирное население. Посмотрите на карту: к 9 апреля положение защитников стало абсолютно безвыходным. Город оказался в плотном кольце, центральные кварталы простреливались насквозь, организованная оборона рухнула. Сопротивление выродилось в хаотичные очаги, уже ничего не решавшие. Поскольку ультиматум был отвергнут, вновь заговорила артиллерия. И как заговорила — пять тысяч орудий и полтысячи самолетов обрушили на уцелевшие узлы обороны последний, сокрушительный удар. Вслед за этим шквалом пехота пошла на финальную зачистку. То, что происходило дальше, уже нельзя назвать битвой — это был полный коллапс. Из подвалов с белыми тряпками выходили целые подразделения. Как вспоминали свидетели, это были люди с пустыми взглядами, неспособные осознать случившееся. Их сломили не только физически, но и морально. Крепость, возводившаяся столетиями, перестала существовать за четверо суток.
Подведем итоги этой уникальной операции, вошедшей во все учебники военного дела. 92 тысячи немецких солдат и офицеров сдались в плен. По сути, это весь состав гарнизона, а объем трофеев поражает воображение: тысячи пулеметов, сотни танков, бронемашин и автомобилей, тысячи вагонов с военным имуществом. Это была не просто виктория, а абсолютная, тотальная победа. Но главный результат измеряется не металлом, а людьми. За мужество и героизм, проявленные при взятии города, свыше трехсот советских воинов получили звание Героя Советского Союза. Штурм Кёнигсберга доказал: несокрушимых крепостей не существует. Их не бывает, если против них выступает армия, обладающая подавляющей мощью, высоким профессионализмом и, главное, несгибаемой волей к победе. Эта история оставляет нам ключевой вопрос: что на самом деле требуется, чтобы сломить то, что кажется неуязвимым?
8 августа 1941 года матросы нашли контуженного мальчика, подобрали и приютили его. Этим мальчиком 10-ти лет был Володя Гаврилов. Как только он встал на ноги, сразу начал помогать матросам: приносил еду, вызывал к комиссару бойцов и офицеров, разносил письма и газеты по подразделениям.
Cемьи Володи так и не нашли, и мальчик остался на бронепоезде. Его зачислили в экипаж, выдали форму, которую носили моряки «Балтийца».
К Володе быстро привыкли и полюбили за доброту, детскую простоту и открытость, за мужество, которое проявлял этот маленький боец.
На заботу и любовь старших товарищей Володя отвечал глубокой привязанностью, готовностью в любую минуту прийти на выручку.
Володя стал настоящим бойцом, связистом, телефонистом.
Уже 25 июля 1943 года в приказе № 108 краснофлотцу Гаврилову Владимиру Александровичу объявлена благодарность. Владимир Александрович награжден медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией»."
В 1950 г. окончил Тбилисское Нахимовское военно-морское училище.
В 1997 г. итальянский режиссёр Роберто Бениньи снял фильм «Жизнь прекрасна» - о судьбе еврея, скрывающего своего 5-летнего сына в нацистском концлагере. По сюжету, узник объясняет ребёнку: это игра. Следует избегать эсэсовцев, нельзя ныть, жаловаться и просить кушать, тогда он наберёт очки и заработает приз - настоящий танк. Бениньи получил три премии «Оскар», прославившись на весь мир. Однако, считая свою историю вымышленной, режиссёр не догадывался, что такой случай имел место на самом деле.
Янек Шляйфштайн родился 7 марта 1941 г. в еврейском гетто города Сандомир, расположенного на юго-востоке оккупированной Польши. Впервые родителям пришлось спрятать его, когда мальчику был всего годик от роду: узников гетто перевезли в Ченстохову в качестве рабов для фабрики вооружений HASAG. В первый же день эсэсовцы забрали всех детей как «бесполезных для работы» - малышей отослали в Освенцим. Мать Янека успела увести ребёнка в подвал, и там он прожил целых 18 месяцев в полной темноте: свет появлялся лишь тогда, когда спускались родители с едой и свечами. Они приучили мальчика к молчанию - ведь звуки могли привлечь солдат, - а также завели кошку, чтобы та ловила мышей, которые могли покусать Янека.
В сентябре 1943 г. персонал фабрики заменили поляками, а евреев отправили в концлагерь Бухенвальд - тот самый, чьи ворота украшала зловещая надпись «Edem das Seine» - «Каждому своё». Именно тогда Израиль Шляйфштайн сказал своему 2,5-летнему сыну: «Сейчас мы сыграем в интересную игру. Я обещаю тебе вечером три кусочка сахара. Условия такие - ты не будешь плакать, что бы ни случилось». Сахар был громадной ценностью, и едва умеющий говорить Янек тут же согласился. Отец сделал большой мешок с дырками для воздуха, посадил внутрь сына, накрыв сверху одеждой, и забросил «сумку» на плечи.
В Бухенвальде семью разлучили, - рассказывает исследователь Второй мировой войны Тадеуш Каминьский. - Мать Янека увезли в другой концлагерь - Берген-Бельзен, а стариков и детей, прибывших из других гетто, расстреляли тут же у поезда, на глазах у заключённых. Комендант лагеря, штандартенфюрер СС Герман Пистер заявил: «Нам нужны работники, а не дармоеды». Израиль Шляйфштайн тайком пронёс сына в барак, где встал вопрос: что делать дальше? Два немца-коммуниста помогли спрятать мальчика. Малышу отдавали кусочки хлеба из скудной лагерной пайки, тайком приносили дождевую воду. Один из узников выточил из дерева игрушку - крохотную лошадку. Ребёнок всегда разговаривал только шёпотом и никогда не плакал. «Нужно, чтобы плохие дяди не нашли тебя, - объяснял отец. - Иначе они увезут нас к злой колдунье».
…В итоге эта деревянная игрушка сослужила плохую службу: лошадку обнаружил во время осмотра барака охранник, 30-летний роттенфюрер СС. Он подверг помещение обыску и наткнулся на тайник, где скрывался малыш. И тут произошло реальное чудо - у эсэсовца был сын возраста Янека, и ему понравился крохотный, неулыбчивый мальчик. Роттенфюрер не стал докладывать коменданту о своей находке, а оставил ребёнка в бараке, назвав «талисманом Бухенвальда». Более того, распорядился пошить ему «детскую» лагерную робу. Маленького узника отныне вызывали на утреннюю поверку, чтобы тот рапортовал в конце: «Все заключённые подсчитаны!» Однако, когда в барак являлись высокопоставленные офицеры СС, ребёнка снова помещали в тайник: все дети в Бухенвальде подлежали уничтожению.
Кстати, вместе с Янеком в разных бараках Бухенвальда скрывались как минимум двадцать детей в возрасте до 10 лет - почти всем удалось дожить до конца войны. В их числе - четырёхлетний Стефан Цвейг, родившийся в краковском гетто и отправленный в Бухенвальд в 1944 г. Его спрятали в тифозном отделении больницы, куда эсэсовцы не заглядывали из боязни инфекции. Находясь среди больных сыпным тифом, в условиях полной антисанитарии, ребёнок успешно избежал заразы, дожив до освобождения лагеря.
Как-то раз (уже в феврале 1945 г.) Янек случайно остался без присмотра, вышел поиграть во двор и попался на глаза заместителю начальника лагеря. Тот пришёл в бешенство, приказав «переместить мелкого еврея туда, где ему самое место»… Мальчика схватили, чтобы увести в газовую камеру, но его отец вымолил пару суток для прощания с малышом, обещав взамен изготовить для эсэсовца (страстного любителя лошадей) красивое седло. И вновь счастливое совпадение - через два дня нациста отправили на Восточный фронт. Израиль Шляйфштайн, поблагодарив Бога за удачу, спрятал сына в лагерной больнице, где ребёнка и скрывали до 11 апреля 1945 г., когда заключённые Бухенвальда подняли восстание, захватив в плен охрану СС.
Как говорится, Янек Шляйфштайн «родился в рубашке». Ведь для малыша шанс выжить среди эсэсовских убийц был минимален - всё равно что уцелеть в стае голодных волков. После войны выяснилось, что мать мальчика спаслась - её нашли в Дахау. Восстановив здоровье, в 1948 г. вся семья выехала в Америку: их случай стал известен после фильма Бениньи, когда в госархиве США была обнаружена история Янека. Дав единственное интервью журналистам, самый маленький узник Бухенвальда устранился от общения с прессой. Ему тяжело вспоминать подробности.
…74-летний (ред. 85-летний) Янек Шляйфштайн и сейчас живёт в Нью-Йорке. Он рассказал, что всю жизнь спит с включённым светом, ибо боится темноты: сказалось пребывание в подвалах Ченстоховы и тёмных углах барака. В 1947 г. 6-летний узник концлагеря стал самым юным свидетелем на судебном процессе против охранников Бухенвальда, опознав четырёх эсэсовцев, наиболее жестоко обращавшихся с заключёнными. По итогам этого процесса 22 сотрудника охраны были приговорены к повешению, 11 из них казнены, а комендант Бухенвальда Герман Пистер, ожидая казни, умер от инфаркта в тюремной камере.
Получается, на белом свете существует не только сказочное везение, но также и справедливость…
Потери Российской Императорской Армии в Первой мировой войне - от 0,7 до 1,7 млн погибших Источник 1
Потери Красной Армии во Второй мировой войне - от 8,5 до 11 млн погибшими Источник 2
Под ""лучше или уже воевать" означает не героизм отдельных солдат, а именно действие армии как единого целого ( разведка, командование, планирование и тд)
Вмешивать в этот опрос Гражданскую войну не надо, так как Первая и Вторая мировый войны РИ и СССР вели, в основном, против одного и того же противника - Германии
